Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Основы микропроцессорной техники: Задания и методические указания к выполнению курсовой работы для студентов специальности 200400 «Промышленная электроника», обучающихся по сокращенной образовательной программе: Метод. указ./ Сост. Д.С. Лемешевский. – Новокузнецк: СибГИУ, 2003. – 22 с: ил. (4)
(Методические материалы)

Значок файла Организация подпрограмм и их применение для вычисления функций: Метод. указ./ Сост.: П.Н. Кунинин, А.К. Мурышкин, Д.С. Лемешевский: СибГИУ – Новокузнецк, 2003. – 15 с. (2)
(Методические материалы)

Значок файла Оптоэлектронные устройства отображения информации: Метод. указ. / Составители: Ю.А. Жаров, Н.И. Терехов: СибГИУ. –Новокузнецк, 2004. – 23 с. (2)
(Методические материалы)

Значок файла Определение частотных спектров и необходимой полосы частот видеосигналов: Метод указ./Сост.: Ю.А. Жаров: СибГИУ.- Новокузнецк, 2002.-19с., ил. (2)
(Методические материалы)

Значок файла Определение первичных и вторичных параметров кабелей связи: Метод. указ./ Сост.: Ю. А Жаров: СибГИУ. – Новокузнецк, 2002. – 18с., ил. (2)
(Методические материалы)

Значок файла Операционные усилители: Метод. указ. / Сост.: Ю. А. Жаров: СибГИУ. – Новокузнецк, 2002. – 23с., ил. (2)
(Методические материалы)

Значок файла Моделирование электротехнических устройств и систем с использованием языка Си: Метод указ. /Сост. Т.В. Богдановская, С.В. Сычев (7)
(Методические материалы)

Каталог бесплатных ресурсов

ПСИХИАТРИЯ - ДУШЕВШЕ БОЛЕЗНИ В КАРТИНАХ И ОБРАЗАХ - ГЛАВА IX ПСИХОГЕНИИ. ИСТЕРИЯ. ПАРАНОЙЯ

   ГЛАВА IX ПСИХОГЕНИИ. ИСТЕРИЯ. ПАРАНОЙЯ ДУШЕВШЕ БОЛЕЗНИ В КАРТИНАХ И
            ОБРАЗАХ
            ЗИНОВЬЕВ П. М.
            Обычное представление о душевных болезнях главную роль в
            возникновении последних отводит душевным потрясениям. Все предыдущее
            содержание этой книги должно показать читателю, насколько такое
            представление преувеличено. Однако, психогенные (т. е. имеющие
            психические причины) психозы все-таки существуют, хотя и занимают
            более скромное место, чем кажется широкой публике. Они возникают
            благодаря нарушающему нормальную душевную жизнь влиянию чрезмерно
            сильных аффектов на психику, силы которой недостаточны для того,
            чтобы такие аффекты переносить.
            Во время мировой войны 1914—1918 гг. бывали случаи внезапного
            помешательства от страха находившихся в окопах участников войны,
            обычно во время сильного обстрела или непосредственно после разрыва
            поблизости снаряда.
            Вот «пример, сообщаемый одним немецким врачом, работавшим на
            передовом перевязочном пункте.
            «Почти рядом со стоявшим в окопе Гумлихом разорвался тяжелый снаряд.
            Вскоре после этого санитар, находившийся поблизости, увидал, что
            Гумлих производит руками движения как бы игры на пианино.
            Одновременно он начал петь песни, восклицая в промежутках между
            ними: «Теперь я иду к отцу, разве вы не слышите, как играет музыка?»
            Наконец, он стал делать попытки выпрыгнуть из окопа. Только с
            большим трудом удалось удержать его и отправить на перевязочный
            пункт. Последний находился в каменноугольной штольне сильно
            обстреливавшегося горно-промышленного местечка. По дороге туда
            Гумлих спрашивал каждого встречного санитара, где можно купить
            картофеля. Он вошел с тревожным, расстроенным выражением лица и
            нетвердым взглядом, был очень бледен, ломал руки. Сначала он
            озирался по сторонам, как будто чего-то искал, затем решительно
            подошел к врачу с вопросом: «Ты Густав?» и затем сейчас же: «Нет, ты
            не Густав, где же он?». Живо, но монотонным, жалующимся голосом он
            начинает рассказывать, что послан матерью со своим младшим братом
            достать картофеля. И вот на улице Густав отбился от него. Дальнейший
            разговор записан стенографически. «Здесь Фейерверк? И кабель лежит
            на улице, но ничего не видно, все время падаешь. Нам надо картофеля,
            только вот нет Густава, он, вероятно, на музыке». — «Где это вы
            слышите музыку?» — «Да это там, наружи, они производят такой шум,
            такой ужасный шум! Но что же это Густав так задержался? Только бы он
            во время пришел, чтобы можно было достать картофеля. Иначе отец
            будет ругаться. Отец голоден, у нас больше нет хлебных карточек».
            Все время он осматривается пытливо кругом себя. Врач показывает ему
            перевязочное свидетельство, на котором рядом с его Фамилией помечено
            «нервный шок», и спрашивает: «что это значит?». Быстрый ответ: «это
            членская карточка потребительского общества, мне надо купить
            картофеля» и т. д. — «Как вас зовут?».—«Это написано на карточке».—
            «Вы из Лейпцига?» — «Да». — Из этого и дальнейших разговоров видно,
            что он деревню, где находится пункт, принимает за Лейпциг,
            деревенскую улицу — за одну из улиц Лейпцига, воронки от снарядов—
            за ямы для прокладывания кабеля, грохот бомбардировки — за музыку и
            фейерверк. После внезапного и резкого замечания: «Но ведь здесь же
            война!» он несколько секунд тупо смотрит пере, л собой, а затем его
            черты внезапно проясняются, как будто бы он понял. «Криг?.А, Криг на
            Петерштрассе? да, это торговля, она называется Криг». — «А что на
            вас надето?» — «Это? Это моя серая летняя куртка». — «А пуговицы на
            рукаве?» — «Пуговицы? Да, как сюда попали пуговицы? Мне надо достать
            картофеля»— и опять история с Густавом и хлебными марками.
            Предоставленный в течение четверти часа самому себе, он стоит
            посреди оживленного движения переполненной штольни у стены в
            напряженной позе, с недоуменно раздвинутыми руками и наклоненной
            головой и смотрит широко раскрытыми глазами на какое-то пятно,
            представляя при этом картину полного ступора. На снова предложенные
            ему вопросы он опять начинает монотонным голосом жаловаться
            относительно картофеля, а на смех, которого иной раз не в состояния
            были подавить стоявшие кругом него солдаты, он не реагирует вовсе,
            не обращая внимания также на раненых.
            Через полчаса он был отправлен на главный перевязочный — пункт.
            Провожавший его санитар, вернувшись назад, рассказал, что в течение
            всей очень трудной дороги по усеянной воронками местности, под
            непрерывным огнем, Гумлих вел себя скорее, как провожающий, чем как
            провожаемый, ревностно всякий раз вытаскивая своего спутника из
            воронок, в которые тот несколько раз попадал. Когда тот, наконец,
            показал ему, как цель, к которой они шли, санитарный вагон, и
            сказал, что там его Густав, Гумлих с видимым облегчением побежал к
            вагону и тотчас вскочил в него.»
            Так как дальнейшая судьба Гумлиха нам неизвестна, мы позволяем себе
            присоединить несколько строк об исходе другого подобного — случая.
            Видмайер был доставлен на Фронтовой нервный приемный пункт сейчас же
            после начала психоза. Здесь он лежит на постели, производя
            всевозможные театрального вида телодвижения: чего-то ищет, как будто
            надевает на себя ружье. Темп движений медленный, впечатление
            утомленности. Он сообщает свое имя, что-то говорит о непогоде. Кроме
            этого — ничего. Предоставленный самому себе, он закрывает глаза и
            больше ни на что не реагирует. Только раз он пожаловался на головную
            боль. В течение ближайших двух дней он очень много спит, совершенно
            оглушен и только театральными жестами дает понять, что у него болит
            голова. На третий день после приема, в восемь часов вечера —
            «пробуждение». Оно произвело на всех очень сильное впечатление.
            Дежурный санитар, докладывая о нем, говорит: «это было, как
            пробуждение от наркоза)). Видмайер очнулся, как от сна, при этом он
            казался очень удивленным, спрашивал, где он, и что с ним было. С
            момента пробуждения он стал совсем другим человеком, чем был до сих
            пор: спокойным, простым, ясным я толково рассказывающим о себе. Ни
            следа театральности и истерических черт.
            В описанных случаях важно отметить следующие особенности 1)
            внезапное развитие заболевания, 2) сумеречное состояние сознания,
            характеризующееся полной потерей видимой связи между переживаниями в
            нем и предшествующим содержанием психики больных, 3) особую
            театральность и подчеркнутость, как бы нарочитость, поведения
            больных и, наконец, 4) внезапное «пробуждение», характеризующееся
            изменением самой манеры себя держать: «как будто другой человек
            стал». Если далее проанализировать психоз Гумлиха по его содержанию,
            то выясняются еще некоторые любопытные черты. Насколько можно понять
            по поведению и речам Гумлиха, он не спутан и не бессмыслен, а
            переживает что-то, напоминающее сов. Этот сон стоит в некотором
            отношении к происходящему кругом. Только вместо бомбардировки Гумлих
            слышит музыку, а вместо военного начальства боится отца. Из этих
            двух мотивов (музыки и страха отца), как бы подставленных в его
            сознание взамен выключенной военной обстановки, легко и естественно
            развивается содержание разыгрываемой им сцены. Вместо грозной
            действительности появляется недавнее прошлое, при чем выбирается
            ситуация, до известной степени приспособленная к переживаемому
            больным чувству и к доходящим еще до его сознания отрывкам внешних
            впечатлений, но все черты этой ситуации приобретают характер
            безобидности. Больной продолжает находиться под влиянием гнетущей
            тревоги, он слышит беспокоющий его шум, он чувствует силу, которая
            нависает над ним и заставляет его делать не то, что он хочет. Все
            это позволяет ему без натяжки объяснить тревожное свое возбуждение,
            отняв, однако, у последнего его трагическое значение страх а за
            жизнь и преобразовав его в детское переживание. Возражения и
            указания на несоответствия, которые могли бы вырвать его из этой
            утешительной иллюзии, всякий раз безрезультатно отскакивают от него,
            так как он быстро импровизирует всевозможные вспомогательные
            построения. Перевязочное свидетельство с обезоруживающей простотой
            превращается в членскую карточку потребительского общества, серый
            походный мундир — в новую серую летнюю куртку, и даже роковое слово
            «война» приобретает безобидное значение, как имя какого-то торговца
            в Лейпциге.

Размер файла: 75.5 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров