Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

практика и теория индивидуальной психологии

К ЧИТАТЕЛЮ

Предлагаемая вниманию читателей книга пред-
ставляет собой сборник статей знаменитого авст-
рийского психолога, врача и педагога Альфреда
Адлера, объединенных общим названием <Прак-
тика и теория индивидуальной психологии>. Часть
из них, возможно, уже знакома узкому кругу спе-
циалистов - именно в России (дореволюционной)
идеи Адлера нашли самый широкий отклик, а многие
его статьи переводились и печатались буквально
сразу же после их выхода в свет за рубежом. Но
именно в России (послереволюционной) до сих пор
не было опубликовано ни одной его работы. В
недалеком прошлом, разумеется, это было совер-
шенно <нормальное> явление. Как с любой <не
нашей> теорией, с индивидуальной психологией
обходились весьма просто: вполне достаточно было
нескольких критических статей, которые изобли-
чали ее недостатки и доказывали преимущества
советской психологии, стоящей на марксистских
позициях. В наши дни, когда выпускается масса
разнообразной психологической литературы, в том
числе труды представителей классического и со-
временного психоанализа, остающийся поныне
пробел, связанный с отсутствием работ Адлера,
воспринимается уже как недоразумение, которое
необходимо исправить.

Альфред Адлер родился 7 февраля 1870 года в
Пенциге, предместье Вены, в семье мелкого тор-
говца. После окончания школы изучал медицину
в Венском университете, а затем работал в Вене
врачом. Уже в то время Адлера интересовало влияние

органических дефектов и социального окружения
на психическую жизнь его пациентов. Наверное,
этот интерес не был случайным. В раннем детстве
Адлер переболел рахитом, последствия которого
он ощущал на себе еще долгое время. Он поздно
начал ходить, плохо владел своим телом и из-за
этого не раз попадал в уличные аварии. Он был
лишен возможности играть со сверстниками в
активные игры и большую часть времени прово-
дил за книгами. Именно компенсацией этого
недостатка многие объясняют его благожелатель-
ность и общительность впоследствии, а также
научные интересы в медицине и психологии.

Поворотным пунктом в судьбе Адлера, по его
собственному признанию, стало знакомство в 1902
году с Фрейдом, который после нескольких ад-
леровских статей в защиту психоанализа пригла-
сил его вступить в руководимый им кружок, со-
биравшийся по средам на квартире фрейда. Пре-
красно понимая, что одних медицинских знаний
явно недостаточно, он был искренне рад предста-
вившейся возможности учиться у Фрейда.

В 1907 году выходит первая крупная работа Адлера
<Исследование неполноценности органов>, в ко-
торой он описывает свои эмпирические наблюде-
ния над физической и психологической компен-
сацией органического дефекта и делает вывод, что
невозможность адаптироваться к органическому
дефекту влечет за собой психические расстройства.
Это сочинение было высоко оценено Фрейдом,
который выразил надежду, что в своих исследованиях
Адлер в конечном счете дойдет до <биологических
основ инстинктов>.

Однако уже спустя некоторое время между ними
намечается расхождение во взглядах. Адлер отка-
зывается от многих догматических постулатов
фрейдовской теории, в частности об <эдиповом
комплексе>, выступает с критикой сексуальной обус-

ловленности психической жизни человека и эти-
ологии невротических расстройств и разрабаты-
вает собственную психологическую теорию. На-
зревавший конфликт усугубился еще более, ког-
да в 1910 году на психоаналитическом конгрессе
в Веймаре по настоянию Фрейда его любимым уче-
ником Шандором Ференчи было внесено пред-
ложение в обязательном порядке направлять все
научные статьи на проверку К. Г. Юнгу, которо-
го Фрейд считал <кронпринцем> в психоанализе
и своим преемником (как показала история, оши-
бочно - спустя три года Юнг выходит из психо-
аналитического объединения и начинает разра-
батывать собственное направление, названное им
<аналитической психологией>). Это предложение
Адлер справедливо расценил как ущемление свободы
мысли и выразил бурный протест.

Пытаясь помириться с Адлером и его сторон-
никами, Фрейд делает Адлера президентом Вен-
ского психоаналитического общества и (вместе со
Штекелем) соредактором психоаналитического
журнала. Эти меры дали лишь непродолжитель-
ный эффект. Вскоре становится ясным, что окон-
чательный раскол между Адлером и Фрейдом -
вопрос времени. В 1911 году Адлер выступает перед
членами фрейдовского кружка с четырьмя сооб-
щениями под общим названием <Критика фрей-
довской теории сексуальности>, в которых изла-
гает основные свои идеи. В этом же году он по-
рывает с Фрейдом, выходит из кружка и создает
свою группу, которая вначале называлась <Обще-
ством свободного психоанализа>, а в 1912 году была
переименована в <Общество индивидуальной пси-
хологии>. Этим названием Адлер старался подчер-
кнуть независимость своих взглядов от фрейдовских
и то, что главным его интересом является изуче-
ние целостности и уникальности каждой лично-
сти. Стараясь отмежеваться от односторонности
и спекулятивных моментов, присущих фрейдов-

ской теории, Адлер и в дальнейшем постоянно
выступал с критикой теории Фрейда и противо-
поставлял психоанализу индивидуальную психо-
логию как альтернативную теорию.

После разрыва с Фрейдом Адлер проявляет боль-
шую активность, устанавливая контакты с врачами
и психологами ряда европейских стран, в том числе
России, где в журнале <Психотерапия> появляется
несколько его статей. Он намерен продолжить
сотрудничество с русскими учеными, однако первая
мировая война нарушает эти планы. Адлер направ-
ляется в австрийскую армию, в которой служит
врачом.

После войны Адлер отдает дань другому свое-
му увлечению - проблемам педагогики. Он под-
вергает резкой критике систему венского школь-
ного образования и разрабатывает собственную
систему воспитания, основанную на идеях инди-
видуальной психологии. Надо сказать, что вопросы
психотерапии и педагогики всегда были для Ад-
лера неразрывно связаны, а одна из основных его
работ так и называлась - <Лечение и воспитание>.
Правильное воспитание он считал необходимым
условием не только раскрытия творческого потен-
циала личности, но и сохранения и упрочения
нравственности общества. Адлер основывает в Вене
первый институт психопрофилактики, постоянно
выступает с лекциями для родителей и ведет с ними
консультационную работу. Разработанные им прин-
ципы педагогики он старается реализовать и в пси-
хотерапевтической практике. В отличие от Фрейда,
который довольствовался раскрытием бессознатель-
ного комплекса, дезорганизующего психическую
деятельность человека, и его интерпретацией, Адлер
видел свою задачу в том, чтобы не просто разъяснить
происхождение того или иного симптома или ра-
зоблачить ошибочность, <инфантильность> жиз-
ненной позиции пациента, а, используя все вос-
питательные средства, сделать его приспособленной

к жизни, здоровой по всем социальным меркам
личностью.

В середине тридцатых годов в связи с нарас-
тающей угрозой фашизма жить в Австрии становится
Адлеру - представителю <неарийской> расы - все
более небезопасно. В 1935 году он переселяется
в США, где продолжает заниматься клинической
практикой и читает лекции в Колумбийском уни-
верситете. В последние годы жизни Адлер много
ездит по свету, выступая с докладами и популя-
ризируя индивидуальную психологию. В 1937 году,
во время одной из таких поездок, находясь в шот-
ландском городе Абердине, он умирает от внезапного
сердечного приступа.

Созданная Адлером теория индивидуальной
психологии, наиболее полно изложенная им в работах
<О нервном характере> (1912) и в предлагаемой
вниманию читателя <Практике и теории индиви-
дуальной психологии> (1920), представляет собой
сложную систему философских, психологических,
педагогических и медицинских взглядов на при-
роду и сущность человека, движущие силы развития
здоровой личности, механизмы формирования
невротической психики и способы ее коррекции.

Одним из основных положений индивидуальной
психологии является постулат о внутреннем стрем-
лении человека к цели. Согласно Адлеру, для объяс-
нения поведения индивида, его психических реакций,
мыслей и чувств необходимо прежде всего знать
конечную цель, к которой он стремится, ибо, по его
словам, <любое душевное явление, если оно долж-
но помочь нам понять человека, может быть осмыс-
лено и понято как стремление к цели>. Такое стрем-
ление к цели, которая чаще всего человеком не
осознается, определяет и направляет все поступки
индивида и формирует его так называемые <линию
жизни>, <план жизни>, <жизненный стиль>. Таким
образом, понять человека - означает, по Адлеру,
распознать, интуитивно почувствовать главную линию

9

жизни индивида и ту цель, которая за ней стоит.
Эту линию всегда можно проследить вплоть до первых
лет его жизни, когда еще ребенком он начинает
осознавать свое <Я> и делает первые робкие попытки
противостоять окружающей действительности. Какова
же эта действительность, с которой сталкивается ре-
бенок, и почему он должен себя ей противопоставлять?
Чтобы ответить на этот вопрос, считает Адлер,
необходимо разобраться в той ситуации, в которой
оказывается ребенок, начиная осознавать себя и
близких. Во-первых, он вдруг обнаруживает, что его
окружают взрослые люди, которые умнее и силь-
нее его. Они все умеют, все знают, на все могут дать
ответ. Уже одно только сравнение себя с ними может
послужить причиной возникновения у него ощущения
собственной слабости и беспомощности, создающего
основу для появления болезненных переживаний,
которые были названы Адлером <чувством непол-
ноценности>. Кроме того, взрослые ограничивают
свободу ребенка, заставляют его соблюдать прави-
ла поведения, выполнять их требования. Они вправе
наказать или поощрить его за тот или иной посту-
пок. Таким образом, ребенок целиком находится во
власти своих родителей, и, если они пользуются этой
властью неумело, возникающее у него чувство не-
полноценности может еще более усилиться. Во-
вторых, ребенок невольно сравнивает себя с дру-
гими детьми (братом или сестрой, позднее в детс-
ком саду и в школе) или по крайней мере отноше-
ние взрослых к себе и к другим. Это сравнение также
может оказаться - объективно или субъективно -
не в его пользу. В-третьих, у него могут быть фи-
зические недостатки, отличающие его от остальных
детей (дефекты зрения и слуха, заикание и т.д.), из-
за которых он чувствует свою ущербность. Все это
вместе или порознь создает условия, названные
Адлером <патогенной детской ситуацией>, в кото-
рых <нормальное в других случаях ощущение сво-
ей слабости и несамостоятельности чрезвычайно

усугубляется и превращается в глубоко пережива-
емое чувство неполноценности>.

Разумеется, ни один человек не может спокойно
жить, испытывая чувство неполноценности, ка-
кие бы основания оно под собой ни имело - ре-
альные или мнимые. Поэтому вполне естествен-
но, что уже в детском возрасте он ищет средство,
которое бы позволило ему если и не избавиться
от этого чувства, то по крайней мере не допус-
тить разоблачения своей несостоятельности. Та-
ким средством для него является <бегство в бо-
лезнь>, или, по выражению Адлера, <аранжировка
невроза>, - бессознательное продуцирование самим
индивидом невротических симптомов, помогаю-
щих ему добиться своих целей: уклониться от
принятия важных для него, но чреватых риском
решений, избегать ситуаций, которые бы могли
заставить его еще более усомниться в своих си-
лах, привлечь к себе внимание, сохранить и даже
повысить самооценку (<чего бы только в жизни
я не добился, если бы не болезнь!>). С другой
стороны, ему обязательно надо самоутвердиться,
подчинить остальных своей воле, обрести над ними
власть и тем самым компенсировать чувство не-
полноценности. Именно эта потребность в само-
утверждении, стремление к власти и становится
той движущей силой человеческого поведения,
которая формирует телеологический план жизни
и порождает нереалистические, достижимые только
в воображении, <фиктивные> цели, которые хотя
индивидом и не осознаются (в противном случае
их нереалистичность была бы для него очевидна
и они потеряли бы над ним свою власть), но тем
не менее наполняют его жизнь смыслом и помо-
гают ориентироваться в хаосе бытия.

Эти представления Адлера во многом сложились
под впечатлением концепции фикционализма,
разработанной немецким философом-позитивис-
том Гансом Файхингером (1852-1933). В опубли-

кованной в 1911 году работе <Философия "как если
бы"> Файхингер выдвинул положение о том, что
поведение огромного числа людей определяется
некими социальными <фикциями> (такими, например,
как <все люди равны в своих возможностях> или <чтобы
добиться успеха в жизни, главное - желание>),
которые совершенно не соответствуют действитель-
ности. В погоне за этими фикциями люди понап-
расну расточают свои силы и энергию, так ничего
реального и не добиваясь. Аналогичным образом,
согласно Адлеру, протекает жизнь невротика, ко-
торый, стремясь компенсировать чувство собственной
неполноценности, преследует цель достижения фик-
тивного превосходства.

Хотя компенсация и сверхкомпенсация чувства
неполноценности через стремление к превосходству
может приносить свои неожиданные плоды (именно
сверхкомпенсацией чувства неполноценности, выз-
ванного, в частности, физическими недостатками,
Адлер объясняет, например, творчество Бетховена
и Шиллера, ораторское искусство Демосфена), чаще
всего, однако, это стремление остается неудовлет-
воренным, порождая все новые проблемы и резко
ограничивая круг интересов личности. Поэтому,
считает Адлер, в жизни человека должны быть иные
ориентиры, другой источник душевной энергии. И
таким источником, на его взгляд, является прису-
щая каждому человеку, врожденная потребность
ощущать себя частицей мироздания, человечества
в целом - чувство общности.

В отличие от Фрейда Адлер рассматривает че-
ловека прежде всего в контексте общественных
связей, считая его изначально социальным суще-
ством, не способным без ущерба для себя жить
обособленно от других людей, на что обрекает его
желание возвыситься над остальными. В этом смысле
чувство общности выступает антитезой стремления
к власти, одновременно являясь мерой душевно-
го здоровья и социальной адаптации личности. Из

него, полагал Адлер, проистекают любовь и сим-
патия между людьми, дружеские, доброжелатель-
ные, гармоничные человеческие отношения, аль-
труизм, нравственность. Благодаря ему создается
основа для пробуждения творческого потенциала
личности, формирования оптимистического, по-
зитивного мировоззрения, упразднения чувства не-
полноценности. Оно же определяет и степень вклю-
ченности человека в социальные связи, его спо-
собность к сотрудничеству с другими людьми и
глубину контактов с ними, доверие к себе и ос-
тальным, умение принимать решения и нести за
них ответственность. Оно свойственно всем лю-
дям без исключения, только у одних может быть
развитым и сильным, а у других, оказавшись в тисках
властолюбивых устремлений, подавленным и слабым.
Именно в актуализации чувства общности и осво-
бождении его от пут стремления к власти видел Адлер
задачу индивидуальной психологии, предвосхитив
тем самым многие идеи современных психологов
и философов.

Отдельные положения теории индивидуальной
психологии подвергались и подвергаются справед-
ливой критике. Обвиняя Фрейда в односторонности
и претензии на универсальность его теории, Адлер
сам не сумел в полной мере избавиться от тех же
недостатков. Это проявилось прежде всего в при-
знании им лишь одного базового механизма защи-
ты - механизма компенсации и сверхкомпенсации.
С удивительной проницательностью Адлер сумел
разглядеть даже в самых обыденных явлениях следы
властолюбивых устремлений. Но в то же время очень
часто не удается избавиться от впечатления, что
весь анализ происходит по уже заранее готовой схеме
(чувство неполноценности - компенсация через
стремление к власти - невроз), которую надо лишь
наполнить конкретным материалом, чтобы один
случай отличался от другого, хотя по своей сути
они идентичны. Это особенно контрастирует с на-

званием <индивидуальная психология>, предпола-
гающим действительно индивидуальный подход к
тью, индивидуальными проблемами и индивидуаль-
ными механизмами преодоления своих внутренних
конфликтов, которые могут быть отличными от ком-
ленсации и сверхкомпенсации. Мало чем помогает
и введение Адлером понятия телеологической си-
стемы. И оно тоже не позволяет объяснить возник-
новение у пациента данного симптома, а не какого-
нибудь другого. Поскольку в конечном счете цель,
преследуемая невротиками, всегда одна и та же,
не так уж важно, какими средствами воспользуется
больной для ее достижения.

Признавая бессознательное, тем не менее Ад-
лер отводит ему роль в развитии невроза лишь в
той мере, в какой оно выступает в качестве фак-
тора, предопределяющего развитие у пациента
чувства неполноценности и препятствующего кор-
рекции им своего поведения.

Несмотря на эти недостатки, идеи Адлера сыграли
важную роль в развитии психоанализа и психо-
логии. Указав на важность субъективного отно-
шения (а не объективных условий - наследствен-
ности, органиче.ских дефектов, неблагоприятной
жизненной ситуации и т.д.) к своим проблемам,
он тем самым одним из первых утвердил важнейший
принцип современной психотерапии и психосо-
матической медицины. Значительно меньше, чем
Фрейд, уделяя внимание проблеме переноса и кон-
трпереноса, тем не менее именно он сделал ак-
цент на взаимоотношениях врача и пациента,
рассматривая их в качестве важнейшего фактора
лечения. Этот подход и приемы Адлера и сейчас
широко используются и по сей день имеют мно-
гочисленных сторонников.

Наверное, теория индивидуальной психологии
не нашла бы такого отклика и тем более не пользо-
валась бы популярностью почти уже целое столетие,

если бы не отражала реалии жизни. Подобно тому
как есть неврозы, присущие прежде всего свое-
му времени, о которых говорил Виктор Франкл,
так есть и неврозы, существующие вне времени.
Во всяком случае, время <невроза власти> отнюдь
еще не миновало. Более того, похоже, сейчас мы
даже переживаем его обострение. С одной сто-
роны, отсутствие у огромной массы людей внут-
ренних нравственных идеалов и преобладание у
них каких угодно ценностей, кроме <общечело-
веческих>, а с другой стороны, желание самоут-
вердиться за счет ближнего, проявляющееся как
в самых диких формах, так и в более завуалиро-
ванных, с которыми мы сталкиваемся ежеднев-
но и повсеместно, стремление разного ранга по-
литиков и чиновников любой ценой остаться у
власти, поступки которых с головой выдают, что
власть для них не средство, но цель, - все это
полностью укладывается в адлеровскую схему
<невротической психики> с ее ущербным и сла-
бым чувством общности и необузданным власто-
любием.

Разумеется, в таком переносе психологических
явлений на общественную жизнь всегда содержится
элемент произвольности. Но если сказанное спра-
ведливо хотя бы наполовину, то и тогда адлеров-
ские идеи еще долго будут оставаться для нас ак-
туальными.
А.М.Боковиков

Предисловие к первому изданию

Индивидуальная психология стремится к углуб-
лению знания о человеке, которое можно получить,
лишь выяснив отношение индивида к своим соци-
ально установленным задачам. Только линия пове-
дения, которая может дать нам представление о
социальной активности личности, показывает сте-
пень слияния человека с требованиями жизни, ок-
ружающих людей. Вселенной. Она дает нам также
представление и о его характере, вдохновении, о его
телесном и духовном желании. Ее можно просле-
дить вплоть до самых истоков обретения человеком
своего <Я>, и она демонстрирует нам там, на самой
ранней диспозиции человеческого дитя, первые по-
пытки сопротивления внешнему миру, а также форму
и силу желания и попытки его преодолеть. В эти
самые ранние дни детства ребенок ошибочно и
безрассудно создает себе образцы и модели, фор-
мирует свою цель и жизненный план, которому он
сознательно или бессознательно следует. При этом
образцами для него будут все возможности дости-
жения успеха и примеры других победителей. Ок-
ружающая культура определяет ему рамки.

Эта глубочайшая линия поведения индивида, о
которой человеческое дитя кое-что знает, но фун-
даментальное значение которой он никогда не
понимает, является стержнем всей душевной струк-
туры. Все желания, весь круг мыслей, интересов,
ассоциаций, надежд, ожиданий и тревог протекает
по колее этой динамики. Из нее и ради ее защи-
ты возникают мировоззрение, побуждающие или
сдерживающие механизмы, и любое событие пе-
реиначивается и переворачивается до тех пор, пока

не даст позитивный эффект, пока не будет соот-
ветствовать исходному ядру личности, той детс-
кой линии поведения.

Однако наша индивидуальная психология по-
казала также, что направление движения челове-
ческого стремления проистекает прежде всего из
сочетания чувства общности и жажды личного пре-
восходства. Оба эти основных фактора проявля-
ются как социальные образования, первый как врож-
денное., укрепляющее человеческую общность,
второй как приобретенное, как вполне понятное
желание использовать общность для достижения
собственного превосходства.

Психологам, педагогам и неврологам было не
слишком сложно выявить политику превосходства
у отдельного индивида. То, что наука о превосход-
стве стремится вырваться из-под влияния нашей ин-
дивидуальной психологии, то, что она не борется с
помощью хитрых уловок с нашими открытиями, а
их заимствует, не является для меня и моих учени-
ков особой неожиданностью. Перед фактом, что она
постоянно плетется в хвосте наших исследований
жажды власти и никогда их не опережает, исчезает
ее самомнение и бахвальство.

Труднее, пожалуй: нам объяснить роль чувства
общности. Ведь здесь мы сталкиваемся с совестью
отдельного человека. Ему намного легче смириться
с доказательством, что он, как и все остальные,
стремится к славе и превосходству, чем признать
вечную истину, что и он тоже связан узами общей
человеческой принадлежности, и поэтому хитро-
умно скрывает это от себя и других. Его телесность
требует от него единения; язык, мораль, эстети-
ка и разум стремятся к общепринятости, предпо-
лагают ее; любовь, работа, человеческая соприча-
стность являются реальными требованиями совме-
стной человеческой жизни. Эти неразрывно свя-
занные друг с другом реальности атакует или же
пытается по-хитрому обойти стремление к личной

Б1БЛ10ТЕКА
ЗДУ

ж

власти. Но и в этой постоянной борьбе проявля-
ется признание чувства общности.

Знание основ побуждений действий людей, общее
понимание душевных явлений у здоровых людей
и невротиков, которые всегда могут означать со-
всем иное, чем то, что лежит на поверхности,
недостаточны, пока остаются скрытыми формальное
очертание и динамика руководящих линий их по-
ведения. То, что вожди человечества истолковы-
вали как творение Бога, судьбу, производное идеи,
экономических основ, индивидуальная психоло-
гия выражает в виде отражающего стремление к
власти формального закона: имманентной логики
совместной человеческой жизни.

Данная книга включает, в себя предварительные
работы, дополнения и исследования по теории и
практике индивидуальной психологии и ставит перед
собой задачу с помощью как старых, так и новых
работ показать путь к нашей науке. В этом смыс-
ле она является также непосредственным продол-
жением появившейся ранее работы <О нервном
характере>.
Пригглитц, август 1920

Предисловие к четвертому изданию

Уточнениями, пояснениями и дополнениями я
стремился поднять эту книгу до современного уровня
развития индивидуальной психологии.

Д-р Альфред Адлер,

Профессор Колумбийского университета,
Нью-Йорк
Нью-Йорк, март 1930

%%ИНДИВИДУАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ,
ЕЕ ГИПОТЕЗЫ И РЕЗУЛЬТАТЫ

При рассмотрении психологических теорий и
учений в большинстве из них обнаруживается
своеобразная ограниченность, когда встает вопрос
об области их применения и средстве познания.
Как будто с глубоким умыслом непременно отвер-
гаются опыт и знания человека и словно подвер-
гается сомнению всякая ценность художественного,
творческого познания, угадывания и интуиции. Если
психологи-экспериментаторы собирают или вызы-
вают феномены с тем, чтобы сделать вывод о способах
реагирования, то есть занимаются, по существу,
физиологией душевной жизни, то другие исследо-
ватели упорядочивают все формы выражения и про-
явления души в традиционные системы или сис-
темы, мало чем от них отличающиеся. При этом,
разумеется, они вновь обнаруживают здесь в от-
дельных актах те же зависимости и связи, кото-
рые уже заранее были привнесены ими в схемы души.
 Или же из отдельных не очень существенных,
но подвластных измерению проявлений физиоло-
гического характера пытаются воссоздать душев-
ные состояния и мысли, отождествляя одни с
другими. То, что здесь якобы исключается субъек-
тивное мышление и вчувствование исследователя
(на самом же деле они целиком пронизывают его
теорию), эти исследователи считают к тому же еще
и достоинством своей психологической концепции.

 Впервые появилась в: Scientia, В. 16, 1914, S. 74-87.-
Прим. к изданию на немецком языке.

Эти направления по своей методике имеют зна-
чение начальной школы человеческого духа и на-
поминают устаревшую ныне естественную науку
древности с ее закостенелыми системами, которые
сегодня в целом заменены воззрениями, стремя-
щимися как в биологическом, так и в философском
и психологическом отношении осмыслить жизнь
и ее вариации во взаимосвязях. Это же относится
и к тому направлению в психологии, которое я назвал
<сравнительной индивидуальной психологией>. Она
пытается из отдельных жизненных проявлений и
форм выражения получить, как один из вариан-
тов, картину целостной личности, предполагая
целостность индивидуальности. При этом отдель-
ные черты сравниваются друг с другом, выводит-
ся их общая направленность и они собираются в
единый обобщенный портрет, отражающий инди-
видуальность.

Возможно, покажется, что этот способ рассмот-
рения душевной жизни человека совершенно не-
обычен или выглядит довольно дерзким. Помимо
других направлений, он отчетливо проявляется в
концепциях детской психологии. Но прежде все-
го так можно представить сущность и творчество
людей искусства: художника, скульптора, компо-
зитора и особенно писателя. В самых незначительных
чертах произведений человека искусства наблюдатель
способен распознать основные линии личности, егЬ
жизненный стиль и может воссоздать то, что он
уже заранее вложил в них в отношении финала. Жизнь
же в обществе, жизнь без научной предубежден-
ности, представляет собой явление, оказавшееся
настолько в плену вопроса <куда?>, что уместно будет
заметить: несмотря на все противоположные на-
учные мнения, еще никому не удавалось сформи-

" К таким же, как у меня, результатам, но другими путями
пришел Вильям Штерн. - Прим. авт.

ровать о событии суждения, не уловив линию,
которая, по-видимому, связывает все душевные
проявления индивида, включая его фиктивную цель.

Когда я спешу домой, наблюдатель видит осанку,
выражение лица, движения и жесты, которые обычно
можно ожидать от человека, возвращающегося
домой. И это без каких бы то ни было рефлексов
и какой-либо каузальности. Более того, мои реф-
лексы могут быть совершенно иными,, причины могут
варьировать - то, что можно понять психологи-
чески, и то, что нас прежде всего и чуть ли не един-
ственное интересует в практическом и психологи-
ческом отношении, - это направление, в котором
человек следует.

Далее, если я знаю цель человека, то и примерно
знаю, что произойдет. В таком случае я способен
упорядочить также и каждый из следующих друг
за другом актов, видеть их во взаимосвязи и по-
стоянно корректировать или конкретизировать свое
недостаточное знание контекста. До тех пор пока
я буду знать только причины и, соответственно,
только рефлексы и время реакции, возможности
органов чувств и т.п., мне ничего не будет известно
о том, что происходит в душе этого человека.

К этому надо добавить, что и сам наблюдаемый
не знал бы, чего хочет, не будь он направлен на цель.
До тех пор пока нам неизвестна линия его жизни,
определенная целью, вся система его доступных
наблюдению рефлексов вместе со всеми причинными
условиями не может гарантировать нам последую-
щую серию его поступков: они соответствовали бы
любому возможному душевному побуждению. Наи-
более отчетливо этот недостаток проявляется в
ассоциативных экспериментах. Я никогда бы не

 От знатока не ускользнет, что по существу лишь
<гештальтпсихология> использует подобный подход. - Прим.

подумал про одного испытавшего тяжелое разоча-
рование мужчину, что он проассоциирует <дерево>
с <веревкой>. Но если я знаю его цель, самоубий-
ство, то буду с уверенностью ожидать подобную пос-
ледовательность его мыслей, причем настолько оп-
ределенно, что постараюсь убрать с его глаз нож,
яд и огнестрельное оружие. Только в выводах, ко-
торые делает человек, проявляется его индивиду-
альность, его апперцептивная схема.

Если посмотреть повнимательнее, то обнару-
жится следующая закономерность, пронизываю-
щая проявление любого душевного события: мы
не способны думать, чувствовать, желать, действо-
вать, не имея перед собой цели. Ведь никакой при-
чинности не достаточно живому организму, что-
бы преодолеть хаос будущего и устранить беспла-
новость, жертвой которой мы бы стали. Всякое
деяние осталось бы на стадии беспорядочного
ощупывания, экономия душевной жизни оказа-
лась бы недостижимой: без целостности, физиог-
номики и личной нужды мы бы сравнялись с живым
существом ранга амебы. Только неживое подчи-
няется очевидной каузальности. Но жизнь - это
долженствование.

Нельзя сомневаться в том, что предположение
о целевой установке в большей мере соответству-
ет требованиям действительности. В отношении
отдельного, вырванного из контекста феномена тоже,
пожалуй, нет никаких сомнений. Можно легко
привести тому подтверждение. Надо только сквозь
призму этой гипотезы посмотреть на попытки,
которые предпринимает маленький ребенок или ро-
женица. От того же, кто пытается подходить к вещам
без гипотез, чаще всего, пожалуй, остается скры-
тым более глубокий смысл. Прежде, чем делается
первый шаг, уже существует цель движения, ко-
торая отражается в каждом отдельном акте.

Таким образом, во всех душевных движениях можно
обнаружить, что они получают свое направление
благодаря поставленной ранее цели. Но все эти
преходящие, осязаемые цели после кратковременного
периода стабильности в психическом развитии ре-
бенка оказываются подчинены фиктивным конеч-
ным целям, понимаемым или ощущаемым как fix
.финал. Другими словами, душевная жизнь челове-
ка, словно созданный хорошим драматургом пер-
сонаж, устремляется к своему пятому акту.

Этот логически безупречный вывод индивидуальной
психологии подводит нас к одному важному тези-
су: любое душевное явление, если оно должно по-
мочь нам понять человека, может быть осмыслено
и понято лишь как движение к цели. Конечная цель
у каждого человека возникает осознанно или нео-
сознанно, но ее значение всегда неизвестно.

То, что эта точка зрения способствует нашему
психологическому пониманию, мы убеждаемся
прежде всего тогда, когда нам становится очевидной
неоднозначность вырванных из контекста душевных
процессов. Представим себе человека с <плохой
памятью>. Предположим, что он осознал это об-
стоятельство, а проверка выявила низкую способность
запоминания бессмысленных слогов. В соответствии
с прежней традиционной психологией, мы долж-
ны были бы сделать заключение, что мужчина стра-
дает врожденным или вызванным болезнью недо-
 статком способности запоминать. Заметим, одна-
ко, что при такого рода исследовании обычно
.. получается вывод, который другими словами уже
= выражен в предположении. Например, в данном
случае, если у кого-то плохая память, или если кто-
то запоминает всего несколько слогов, то он об-
ладает низкой способностью к запоминанию.

Установленный, обозначенный (англ.). - Прим. ред.

<

Индивидуальная психология подходит к этой
проблеме совершенно иначе. Как только удается
сделать определенный вывод об органических
причинах, она обязательно задаст вопрос: какую
цель преследует слабость памяти? Какое это име-
ет для нее значение? Эту цель мы можем раскрыть
лишь на основе интимного знания об индивиде в
целом, потому что понимание части проистекает
только из понимания целого. И мы обнаружили бы
примерно следующее, что было бы правомерно для
большинства случаев: этот человек может доказать
себе и другим, что по каким-то мотивам, которые
не называются или не осознаются, но благодаря сла-
бости памяти оказываются особенно действенными,
он должен оставаться в стороне от какого-либо дела
или решения (смена профессии, учеба, экзамен,
женитьба). В таком случае этот недостаток памя-
ти был бы разоблачен как тенденциозный, мы поняли
бы его значение как оружия в борьбе против под-
чинения, и каждый раз, подвергая проверке спо-
собность запоминать, мы ожидали бы, что выявится
именно такой дефект, относящийся к тайному
жизненному плану этого человека. Следовательно,
эта слабость памяти имеет функцию, которая ста-
новится понятной только из системы отношений
всей жизни данной личности. Остается еще воп-
рос, как создаются такие дефекты или недуги. Один
<аранжирует> их, намеренно подчеркивая свои общие
физические недостатки, считая их личным неду-
гом. Другим настолько удается утратить веру в свои
способности, будь то через вчувствование в ненор-
мальное состояние или вследствие предвосхище-
ния тревожных, пессимистических ожиданий и пос-
ледующего психического напряжения, что они ис-
пользуют едва ли половину своей энергии, внимания
и воли. Аранжировку ими этой недостаточности я
%%назвал <комплексом неполноценности>.

31
II Приведем еще один пример, в котором то же самое

1 мы наблюдаем при аффектах. У одной дамы воз-
никают повторяющиеся время от времени приступы
Цстраха. До тех пор пока не удалось выявить ниче-
го более существенного, можно было довольство-
Жваться предположением о наследственной дегене-
1 рации, заболевании вазомоторов, вагуса и т. д. Или
же можно было подумать - а именно это и при-
ходит наум, - что в предыстории, возможно, оты-
1вдется какое-нибудь ужасное событие, травма, и при-
писать ей вину. Но если мы рассмотрим эту ин-

 дивидуальность и проследим линию ее поведения,
. то обнаружим нечто вроде чрезмерного стремле-
 ния к господству, к которому в качестве органа
1Г агрессии присоединяется страх, как только насту-
пает конец зависимости от нее другого человека

 или если нет должного отклика, как, например, в
случае, когда супруг одной такой пациентки без ее
согласия захотел уйти из дома.
 Наша наука предполагает строго индивидуаль-
иый подход и поэтому не склонна к обобщениям.
ln usum Delphin, однако я хочу привести здесь
следующее положение: если я понял цель душевно-
го движения или жизненного плана, то тогда я дол-
жен ожидать от всех

Размер файла: 492.78 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров