Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Зимняя И.А. КЛЮЧЕВЫЕ КОМПЕТЕНТНОСТИ как результативно-целевая основа компетентностного подхода в образовании (2)
(Статьи)

Значок файла Кашкин В.Б. Введение в теорию коммуникации: Учеб. пособие. – Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. – 175 с. (3)
(Книги)

Значок файла ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ КОМПЕТЕНТНОСТНОГО ПОДХОДА: НОВЫЕ СТАНДАРТЫ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ (4)
(Статьи)

Значок файла Клуб общения как форма развития коммуникативной компетенции в школе I вида (10)
(Рефераты)

Значок файла П.П. Гайденко. ИСТОРИЯ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ЕЕ СВЯЗИ С НАУКОЙ (11)
(Статьи)

Значок файла Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений. — Санкт-Петербург: ЭЙДОС, АСТЕРИОН, 2008. — 560 с. (12)
(Статьи)

Значок файла М.В. СОКОЛОВА Историческая память в контексте междисциплинарных исследований (13)
(Статьи)

Каталог бесплатных ресурсов

КРИТЕРИИ ОПРЕДЕЛЕНИЯ ГРУПП "МЫ" И "ОНИ"

Социологи, в течение последних десяти лет изучающие самоидентификации россиян в реформируемом обществе, фиксируют общую закономерность: ослабление социальной интеграции как на макроуровне (государство, территориальные и профессиональные общности), так и на локальном (семья). Тенденции дезинтеграции убедительно зафиксированы мониторинговыми исследованиями на репрезентативных выборках [1, 2, 3], а также при посредстве социально-психологического анализа, проведенного с использованием мягких методов [4, 5].

Исследования убедительно показывают; наиболее глубокий кризис идентичностей приходится на 1993 г. С 1994 г. происходит постепенное усиление чувства "мы" во всех общностях: глобальных и локальных, реальных и номинальных, макросоциальных и личностных. Исследователи интерпретируют данное положение по-разному. В.А. Ядов и Е.Н. Данилова усматривают в нем позитивную тенденцию адаптации, постепенного восстановления идентичностей, разрушенных в период наиболее резкой ломки сложившихся за годы правления коммунистов социальных отношений. Ю.А. Левада и его коллеги оценивают ее столь же однозначно, __________________

Исследование выполнено в рамках проекта "Образы социальной реальности как фактор солидаризации и конфронтации в кризисном обществе" при поддержке РГНФ (№99-03019581).

но негативно: как тенденцию к "агрессивной мобилизации" "постсоветского человека" [3, с. 8; 6, с. 48]. Н.Ф. Наумова более осторожна в интерпретациях. Она считает, что в условиях нестабильного общества идентификация с группой "мы" выполняет две функции. С одной стороны, на личностном уровне – это поиск защиты, понимания, помощи. Этот процесс для личности важен как стабилизирующий, укрепляющий ее внутренние и внешние позиции. Влияние его на стабильность социальной системы, с другой стороны, зависит от того, насколько отработан механизм согласования групповых интересов [5, с. 116].

 
Исходные предположения и работа с данными

Какие критерии используют россияне, конструируя в своей субъективной реальности группу "мы"? Сотрудниками Института социологии под руководством В.А. Ядова разработана специальная методика. Она предусматривает выявление не только механизмов "Мы"-идентификаций, но также и определение оснований идентификации с группами "Они", т.е. с "чужими", "не своими".

Основная гипотеза формулировалась так: сильно-ресурсные группы и индивиды существенно отличаются в своих "мы" – "они" самоопределениях от слаборесурсных. Этот ракурс анализа связан с деятельностно-активистским подходом (напр., Э. Гидденс, П. Бурдье), и содержит выход на проблематику: "Кто сегодня устанавливает правила социальных взаимодействий". Мы полагали, что “социальный ресурс” личности или группы определяется комбинацией их субъектного потенциала или “социального капитала” (по Бурдье). В нашем случае эта комбинация включает, как минимум, возраст (естественный ресурс индивида); уровень материального благосостояния; образование и квалификацию; проживание в крупном городе, либо малонаселенном месте, а также ряд других атрибутов.

Проверка этой гипотезы требовала большого массива данных, поэтому разработанная исследовательской группой формулировка двух вопросов о "мы" и "они" была включена в массовый опрос Фонда "Общественное мнение"1. Вопросы звучали так: В своей жизни мы имеем дело с разными людьми. С одними мы находим общий язык, понимаем и принимаем их, называем "своими" и можем сказать: "это мы". А другие люди являются для нас "не своими". Мы говорим: "это – они". 1) Назовите, пожалуйста, таких людей, о которых вы можете сказать: "это – мы". 2) А теперь назовите, пожалуйста, таких людей, о которых вы можете сказать: "это – они". Отметим, что в преамбуле к формулировке вопроса наряду со словом "Мы" использовалось в качестве синонима "Свои". "Они" названы также "Не своими". В ответах мы старались избежать противопоставления "Своих" – "Чужим", чтобы в качестве реакции на первый вопрос не получить исключительно перечень групп близких – родных и знакомых. Кроме того, думается, не следовало провоцировать негативную оценку групп "Они" оценочным понятием "Чужие".

Предполагалось, что формулировка "Мы - Они", в отличие от "Свои - Чужие", более ситуативна, и потому вызовет у респондентов больше затруднений при ответах, что подтвердилось. На вопрос о "Мы" не дали ответа 34% опрошенных, об "Они" – 43%2. Иногда люди мотивировали отказ от ответа: "Теперь я уже и не нахожу - перепутались все". В целом, как и следовало ожидать, реже уклонялись от ответов люди с высшим образованием (29% - на первый вопрос и 35% - на второй) и жители мегаполисов (23% и 34%, соответственно). Ситуативность в нашем случае проявилась в том, что обследование в целом было посвящено вопросам политики. И, отвечая на первый вопрос, 10% респондентов назвали имена тех или иных симпатичных им политиков (Путин, Лужков, Зюганов, и пр.). Из дальнейшего анализа данная часть ответов была исключена.

Форма открытого вопроса позволяет на этапе обработки и анализа данных использовать такие основания классификации, как "конструкты второго порядка"3. Материалы пилотажа дали основания для создания целого ряда подобных конструктов. Для решения различных исследовательских задач массив элементарных номинаций можно, в принципе, рассортировать по разным критериям: макросоциальные – локальные; реальные – номинальные; дистантные – контактные; примордиальные (первичные) – модерные (формируемые в результате безличного, функционального общения) и другие группы. Каждая пара оснований может быть координатной осью типологии субъективной категоризации социального пространства.

Для проверки гипотезы о зависимости идентичности и контридентичности от наличия социальных ресурсов, массив ответов о "Мы" был разбит на две большие категории: первая - указания на социальный, а вторая - на личностный статус. Мы руководствовались следующими соображениями. Чувство "Мы" возникает у человека по отношению к тем людям, с которыми он ощущает тождество по определенным ситуативным параметрам или ценностным критериям. Задача поддержания тождества успешнее решается при устойчивых личных контактах, и потому личностные критерии в субъективных обоснованиях близости представителей определенной группы не только выглядят более "весомыми", но и оказываются более естественными, органичными. Использование социальных критериев для обозначения общности "Мы" актуализируется, когда есть возможность привлекать обоснования "от противного", когда появляется группа "Они" с более или менее отчетливо выраженными социальными характеристиками, по базовым ценностным признакам воспринимая индивидом либо как отличная, либо как прямо враждебная. Психологи экспериментально доказали, что между уровнями самокатегоризации существует функциональный антогонизм, т.е. когда актуализируется социально-групповая идентичность, личностная отступает на второй план. Кроме того, восприятие себя и "Мы-группы" в личностных категориях делает поведение человека более гибким и нюансированным, а деперсонализированное восприятие "Мы" в социально-групповых категориях влечет стереотипизированные реакции, которые могут быть эффективными в ситуации неопределенности или же в экстремальных ситуациях, требующих уверенного и оперативного решения о необходимых действиях [7, с. 207, 210].



1        Опрос проведен 23-24 марта 2001 г. по репрезентативной общероссийской выборке в 100 населенных пунктах 44 областей, краев и республик всех экономико-географических зон России. Интервью по месту жительства. Размер выборки – 1500 чел.

2        Год назад, в январе 2000 г., в опросе [9] респондентам предлагалось закончить предложения: "Такие же люди, как я это…" и "Для меня чужие – это…". Не дали реакций на эти предложения 22% и 31% опрошенных, соответственно.

3        Описание процедуры формирования элементарных номинаций и "конструктов второго порядка" при работе с открытыми вопросами и неоконченными предложениями [См.: 8, 10].



Размер файла: 174.5 Кбайт
Тип файла: doc (Mime Type: application/msword)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров