Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Зимняя И.А. КЛЮЧЕВЫЕ КОМПЕТЕНТНОСТИ как результативно-целевая основа компетентностного подхода в образовании (3)
(Статьи)

Значок файла Кашкин В.Б. Введение в теорию коммуникации: Учеб. пособие. – Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. – 175 с. (4)
(Книги)

Значок файла ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ КОМПЕТЕНТНОСТНОГО ПОДХОДА: НОВЫЕ СТАНДАРТЫ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ (4)
(Статьи)

Значок файла Клуб общения как форма развития коммуникативной компетенции в школе I вида (10)
(Рефераты)

Значок файла П.П. Гайденко. ИСТОРИЯ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ЕЕ СВЯЗИ С НАУКОЙ (11)
(Статьи)

Значок файла Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений. — Санкт-Петербург: ЭЙДОС, АСТЕРИОН, 2008. — 560 с. (12)
(Статьи)

Значок файла М.В. СОКОЛОВА Историческая память в контексте междисциплинарных исследований (13)
(Статьи)

Каталог бесплатных ресурсов

СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКАЯ МОБИЛЬНОСТЬ И ИСТОРИЯ СЕЛЬСКОЙ РОССИИ 1905-1930 ГГ.

Согласно первой переписи 1897 г. население России состояло из 2.500.000 промышленных рабочих, 1.200.000 солдат, 1.000.000 служащих, 300.000 арестантов, 17.000 студентов и 100 млн. крестьян – более 85% населения империи. Количественно крестьянство было Россией. Совсем иначе, конечно, на уровне российской политэкономии: и власть, и богатство сосредоточивались вне крестьянской деревни. Однако многие из ведущих русских ученых и политиков тех времен не сомневались в том, что именно огромное крестьянское большинство страны – его устойчивость, как и его изменения, экономические процессы в нем, и их влияние в городах России, его возможный радикализм и способность (неспособность) влиять на результаты политической борьбы – предопределяют будущее российского общества в целом. Многие из них понимали, что перелом, решительный и необратимый поворот в истории их страны близок. Поскольку язык
__________________

Статья представляет собой специально переработанный для русского издания вариант статьи, опубликованной в журнале "Cambridge Anthiopology, 4 (1978), № 1. На русском языке публикуется впервые.

классового анализа был широко принят и в политических «верхах», и у тех, кто бросал им вызов, противоборствующие стороны ясно и «социологично» определяли тогда этим способом свои цели и представления о будущем. П.А.Столыпин, самый эффективный из царских премьер-министров, призвал «делать ставку не на худых и пьяных, а на крепких и сильных» российской деревни – на формирующийся класс капиталистических фермеров, «призванный сыграть роль в перестройке нашего царизма на сильной монархической основе»1. Либералы России воспринимали капиталистическое развитие и усиление среднего класса как естественный порядок вещей – социальную базу неизбежного движения страны на пути к конституционному развитию и своей власти. В представлении марксистов развитие капитализма западного образца также было неизбежным, но вело по пути социального расслоения и пролетаризации большинства крестьянства к столь же неизбежной пролетарской революции и созданию общества их мечты.

Представителям каждого из этих трех направлений политической мысли раскрестьянивание России виделось важнейшим условием реализации их самых сокровенных и далеко идущих планов. В процессе имущественного расслоения должен был появиться и стать преобладающим класс, призванный обеспечить светлое будущее: мощный отряд монархически настроенных «крепких» мужиков, широкий слой естественно пролиберальных средних классов, или, наконец, боевая армия революционного пролетариата. Четвертый из важнейших идейных миров России - народническая вера в «народную революцию» - предполагал, что крестьянский класс достаточно и естественно сплочен, чтобы противостоять процессам капиталистического расслоения. Теоретический анализ процессов социальной дифференциации крестьянства и стратегии политических элит переплелись в России на заре нового столетия2.

Не удивительно, что в начале века Россия была ведущей в мире в исследованиях крестьянства. В последние десятилетия XIX и первой четверти ХХ вв. здесь была собрана громадная информация чрезвычайно высокого качества по селу, что объясняется как указанными политическими соображениями, так и особыми для того времени историческими реалиями сосуществования в одной стране массы традиционного крестьянства с высоко развитой и преданной «делу народа» академической наукой и интеллигенцией. С 1880-х гг. многие из земств стали оплотом либерального дворянства и разночинской интеллигенции, считавших познание жизни крестьян и улучшение условий их существования своей важнейшей задачей. Земские службы занималась сбором и анализом этой информации. Вмешательство со стороны царского правительства (в ряде регионов исследования крестьянства долгое время были просто запрещены) не остановила эту деятельность. То, что правительство  отстранило от должностей многих университетских, как и потенциальных ученых, за «неблагонадежность», ссылая их «под надзор» в «провинцию», имело следствием постоянное пополнение рядов исследователей крестьянства.

Собранные земствами данные составили к 1917 г. более 3.000 томов. Этот обширнейший материал содержал целый веер новых, чрезвычайно интересных методологий. Развитие исследований сковывалось отсутствием общенационального научного центра, но это также служило еще одной причиной обогащения методологии и экспериментирования с ней. Десятки автономных центров создали сотни методических приемов, часто выступая первопроходцами.

Потребности первой мировой войны, а позже стремление Советской власти к планированию в масштабах всей страны привели к становлению всероссийской системы сбора сельской информации с употреблением земских методических наработок 1890-1913 гг. На этой базе в 1920-х ЦСУ осуществляло ежегодный мониторинг репрезентативных обследований около 600.000 крестьянских хозяйств с помощью очень тонких исследовательских методик, которые были во многом уникальными и непревзойденными в последующие годы в России и вне ее.

Принимая во внимание наличный объем информации и знаний, российская и советская аграрная политика 1906-1930 гг. на удивление изобилует неожиданными результатами и неудачами. Принятый политический курс повлек за собой неожиданные последствия, кризис и попытки преодолеть его путем выработки нового политического курса, а часто и расправ, затем новый зигзаг и опять внезапный тупик. И так с удручающим постоянством. Многие положения, общепринятые при рассмотрении аграрной истории России в 1900-1930 гг., входят в явное противоречие с эмпирическими данными. А наличие у этих проблем российской истории и историографии аналогий в современной социологии и экономике так называемых «развивающихся обществ» придает их рассмотрению более широкую значимость.

Представления политиков России, а также большинства ее теоретиков и просто образованных людей о динамике крестьянского общества в начале XX века можно обрисовать в нескольких словах. Представления основывалось на переплетении известного из социальной истории Западной Европы с данными по России в рамках историографической модели глобального «прогресса» всех стран по единой лестнице этапов и форм3. Предполагалось, что экономическое развитие любого общества неизбежно сопровождается ростом «разделения труда», формированием рыночных отношений, накоплением капитала и социальным расслоением населения. Считалось, что хотя эти процессы развиваются прежде всего в городе, они с некоторым опозданием охватывают и деревню. Зажиточные, крупные и лучше оснащенные крестьянские хозяйства, в которых основной капитал достаточно высок, накапливают капитал быстрее, чем маломощные хозяйства. Накопление экономических преимуществ одного типа хозяйств и отставание других поляризует крестьянское общество. Зажиточные хозяева превращаются в капиталистических предпринимателей; бедняки теряют свои земли и становятся безземельными наемными работниками, продающими свою рабочую силу владельцам крупных хозяйств и/или городским предпринимателям. Некоторые черты крестьянского семейного хозяйства сохраняются какое-то время в «среднем» крестьянстве, но и они постепенно «раскрестьяниваются» в процессе экономического развития. С ними исчезают остатки «традиционного» общества. На смену ему в деревне окончательно приходит новая социальная структура, определяющая капиталистический строй сельского хозяйства.



1 Речь П.А.Столыпина на заседании Думы в 1907 г. Цит.по: Большаков А. История хозяйства России. Т.III. М., 1926. С. 26-27.

2 Shanin T. Russia as a Developing Society, The Roots of Otherness. Vol. 1. Yale University Press, 1985. Революция как момент истины. М., 1997.

3 Шанин Т. Идея прогресса // Неформальная экономика. Россия и мир. М.: Логос, 1999. С. 545-554.



Размер файла: 105.5 Кбайт
Тип файла: doc (Mime Type: application/msword)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров