Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ МАСОНСТВА В ЭПОХУ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ОРДЕНА РУССКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ

I
 
       Знаменитый немецкий философ Шеллинг писал в 1848 году автору "Русских
ночей" кн. Одоевскому:
       "Странна ваша Россия. Невозможно определить ее предназначение и ее путь,
но она определена для чего-то великого". Великую будущность России предугадывали
многие: и друзья и враги. Все они, в большей или меньшей степени, понимали, что
"Россия — это неопрятная, деревенская люлька, в которой беспокойно возится и
кричит мировое будущее" (В. Ключевский). То, что Россия последний оплот против
темных сил разрушавших Европу понимал Николай I, понимали враги революционного
движения, понимали и масоны и революционеры. "Он считал себя призванным подавить
революцию, — писала о Николае I фрейлина Тютчева, в течение продолжительного
времени бывшая при дворе Николая I. — Ее он преследовал всегда во всех видах. И
действительно в этом есть историческое призвание православного царя".
       Верные сыны России и немногие друзья России за ее пределами возлагали
надежды, что Россия сможет выполнить роль спасителя разъедаемой масонством
Европы, враги делали все возможное чтобы разрушить Россию изнутри и извне.
"Давно уже, — писал в статье "Россия и революция" опытный русский дипломат,
знаменитый русский поэт Ф. Тютчев, отец упомянутой выше фрейлины Тютчевой, —
существуют только две силы — революция и Россия. Эти две силы теперь
противопоставлены одна другой и может быть завтра они вступят в борьбу... от
исхода этой борьбы, величайшей борьбы, какой когда либо мир был свидетелем,
зависит на многие века вся политическая и религиозная будущность человечества".
       В 1847 году Тьер, как сообщает Сэнт-Бев, сказал: "Осталось только два
народа: Россия там; она еще варварская, но велика и (исключая Польшу) достойна
уважения. Старая Европа рано или поздно должна будет считаться с этой молодежью,
Россия — молодежь, как говорит народ, другая молодежь — это Америка, молодая
демократия, не знающая преград. Будущее мира здесь, между этими двумя мирами.
Однажды они встретятся..." (Масис. "Запад и его судьба").
       Масоны и их духовные отпрыски всех разновидностей все время мечтали о
свержении Николая I и разрушении русской монархии. Все враги русского народа,
как и Клаузевиц понимали, что единственный способ победить Россию заключается в
разрушении царской власти. "Глава Священного Союза, — свидетельствует советский
критик М. Гус в книге "Гоголь и Николаевская Россия" (стр. 178), — феодальных и
полуфеодальных держав (России, Австрии, Пруссии) Николай был в глазах
западноевропейской буржуазии государем именно такой складки, какая нужна была
для исполнения исторической роли главаря всеевропейской реакции в ее борьбе с
надвигающейся революцией". Еще более характерное признание находим мы в
монументальном исследовании сов. академика Тарле "Крымская Война". "Если
существовал на земле властитель, еще более ненавистный не только революционерам
всех оттенков во Франции и Европе, но и большинству буржуазных либералов, чем
Наполеон III, то это, конечно, был Николай Павлович. Тут сходились почти все:
говорю "почти" так как исключения все же были (взять хотя бы польских
мессианистов, учеников Андрея Товянского)."
       Карл Маркс остро ненавидевший Россию и русских, дает следующую оценку
исторической роли России в эту эпоху в "Коммунистическом Манифесте": "Это было
время когда Россия являлась ПОСЛЕДНИМ большим резервом европейской реакции..."
Карл Маркс и его тупоумный немецкий лакей Ф. Энгельс страстно желали уничтожения
Российской монархии, во сне и наяву мечтали увидеть развалины Российской
Империи. К. Маркс и Энгельс по утверждению академика Тарле считали "самодержавие
Николая I более сильным и, главное, более прочным оплотом реакции, чем
скоропалительно созданный только что авантюристический режим нового французского
императора, то они всей душой, прежде всего, желали поражения именно
николаевской, крепостнической России. В сокрушении николаевщины революционная
общественность того времени усматривала окончательный бесповоротный провал всего
того, что еще удержалось от обветшавших идеологических и политических традиций
Священного Союза" (Тарле. Крымская война. Том I, стр. 13).
       Соплеменник Маркса немецкий еврей Г. Гейне утверждал, что русская
политика создала на Среднем Востоке ужасное положение: "Если мы попытаемся
искоренить зло, которое уже существует, — писал он, — будет война. Если мы
ничего не предпримем и допустим, чтобы зло укоренилось, рабство будет уделом
всех нас". Генрих Гейне, как мы видим умел передергивать карты и лгать на Россию
не хуже, чем его нынешние соплеменники, ведущие и поныне во всех частях света
ожесточенную кампанию "Ненавидь Россию".
       Недаром К. Маркс и Ф. Энгельс, эти боги социализма, писали: "Нам ясно,
что революция имеет только одного, действительно страшного врага — Россию". (Ф.
Энгельс, соч. т. IV, стр. 9).
       В одном лагере вместе с масонами и их духовными лакеями вроде К. Маркса
находились и русские европейцы-основатели и члены созданного взамен запрещенного
Николаем I масонства Ордена Русской Интеллигенции: Герцен, Белинский, Бакунин и
другие. М. Бакунин с восторгом предсказывал что когда восторжествует демократия
в России то "ее пламя пожрет державу и осветит всю Европу своим кровавым
заревом. Чудеса революции встанут из этого пламенного океана. РОССИЯ ЕСТЬ ЦЕЛЬ
РЕВОЛЮЦИИ; ее наибольшая сила развернется там". Разрушение России при первой к
тому возможности составляло основную цель масонства и находящихся под его
влиянием международных революционных кругов. И эту цель не считали нужным
скрывать. "Остановка России, — писал К. Маркс в газете "Нью-Йорк Тайме" в 1853
году, — должна явиться наивысшим требованием момента".
 
II
 
       Бакунин сказал жуткую правду. С того момента когда после подавления
масоно-дворянского заговора декабристов Николай I решил встать во главе борьбы с
инспирируемым масонами революционным движением в Европе, организация
революционного движения и революции в России стала самой важной целью мирового
масонства. Хотя революционные движения всюду в Европе были подавлены, но масоны
и члены созданных тайных политических обществ не отказались от намерений
продолжать подрывную работу против религии и монархии. Трехсотлетняя непрерывная
борьба против христианства расшатала все духовные устои Европы. Еще в 1820 году
Меттерних писал: "Мне пришлось жить в отвратительный период. Я пришел на свет
или слишком рано или слишком поздно. Теперь я не чувствую себя на что либо
годным. Раньше я пользовался бы временем, позже я служил бы для воссоздания
разрушенного. Теперь я посвящаю свою жизнь на поддержку прогнивших зданий".
       Проведший долгие годы в Европе на дипломатической службе и хорошо ее
знавший знаменитый поэт Тютчев понимал законную историческую преемственность
продолжавших разрастаться в Европе революционных настроений от характера
духовного мира Европы. "За три последних века, — писал Ф. Тютчев, — историческая
жизнь запада необходима была непрерывной войной, постоянным приступом,
направленным против всех христианских элементов входивших в состав старого
западного общества". Причину этого явления Тютчев видит в глубоком искажении
которому христианское начало подвергалось от навязанного ему Римом устройства...
"Западная Церковь сделалась политическим учреждением"... "Реакция этому
положению вещей была неизбежна, но она же, оторвав личность от Церкви, открыла в
ней простор хаосу, бунту, беспредельному самоутверждению". "Человеческое я,
предоставленное самому себе, противно христианству по существу". "Революция есть
не что иное, как апофеоз человеческого я, как последнее заключительное слово
отрыва человеческой личности от Бога и Церкви. "...революция,. — заключает
Тютчев, — прежде всего враг христианства: АНТИХРИСТИАНСКОЕ НАСТРОЕНИЕ ЕСТЬ ДУША
РЕВОЛЮЦИИ".
       "Запад исчезает, все рушится, все гибнет в этом общем воспламенении:
Европа Карла Великого и Европа трактатов 1815 года, римское папство и все
западные королевства, католицизм и протестантизм, — вера давно уже утраченная и
разум доведенный до бессмыслия, порядок отныне немыслимый, свобода отныне
невозможная над всеми этими развалинами, ею же созданными, цивилизация убивающая
себя собственными руками". Ф. Тютчев очень остро чувствовал всю непрочность
европейской культуры. Европа успокоилась после подавления французской революции
только внешне. И это чувство непрочности духовного успокоения Европы и сознание
неизбежности новых духовных катастроф Ф. Тютчев выразил в следующих гениальных
стихах:
               "О, бурь заснувших не буди:
               Под ними хаос шевелится!"
       Тютчев призывает бережно относиться к существующим формам жизни, ибо
сложившиеся формы жизни от хаоса отделяет только тонкая хрупкая стена. Мир
человеческой культуры, это ничто иное как:
               "Ковер, накинутый над бездной
               И мы плывем, пылающею бездной
               Со всех сторон окружены!"
               "И бездна нам обнажена
               С своими страхами и мглами,
               И нет преград меж ей и нами:
               Вот отчего нам ночь страшна"!
       "Не плоть, а дух растлился в наши дни", — к такому выводу приходит
Тютчев. "Меня удивляет одно в людях мыслящих, — писал также Тютчев, — что они
еще недовольно вообще поражены апокалипсическими признаками приближающихся
времен. Этот таинственный мир, быть может, целый мир ужаса, в котором мы вдруг
очутимся, даже и не приметив этого перехода".
       Во "Всеобщей истории Церкви" Беронльт-Беркастоль и М. Барон Хенрион,
изданной в 1853 году в Мадриде, читаем такую характеристику политического
положения в Европе: "Революция уже не мчалась по Европе подняв голову и
развернув знамена: однако продолжала оставаться организованной в виде тайных
обществ: различной по своим формам в разных странах, но с одной и той же целью.
Чтобы получить точное понятие об организации тайных обществ и понять их влияние
необходимо разделить их на два класса имеющих различный характер. Один класс
тайных обществ существующих уже много времени, заключал в себе, под покровом
франк-масонства, различные общественные группировки, которые занимались, более
или менее, критикой религии, морали и политики, атаковали общественные взгляды;
другой — под именем "карбонариев" — тайные организации уже вооруженные, готовые
по первому знаку выступить против государственной власти. Первый разряд тайных
обществ (масоны) производил революцию в области духа; второй разряд (карбонарии)
был предназначен разрушать существующий порядок вещей с помощью насилия. На
собраниях тайных обществ первого разряда сидели апостолы философии, пророчествуя
и предвещая возрождение порабощенных народов. На собраниях второго разряда
действовали заговорщики и наемные убийцы. Первые могли взять для себя как символ
— факел, который призывал следовать по освещенной дороге, вторые — кинжал. Эти
два класса тайных обществ второго вида, система тайных обществ не была вполне
закончена: общества, занимавшиеся критикой религии и существующего политического
порядка, — были революцией в теории, но им не доставало средств для ведения
революционной работы. С другой стороны если бы существовали только общества
предназначенные для вооруженной борьбы, члены которых набирались из образованных
классов, чьи убеждения уже обработаны в объединениях философского характера, то
члены этих обществ ускользали бы от влияния революционных идей. Но благодаря
комбинированию двух типов тайных обществ было достигнуто совершенство в
искусстве составлять заговоры. Так что хотя эти общества казались разделенными и
имеющими каждое из них свое устройство, управление и свои частные собрания, они
управлялись той же самой властью, которая скрывалась за спиной второстепенных
правителей в глубокой темноте." (т. VII, стр. 318).
       "Масонские ложи и руководимые ложами тайные революционные общества в
эпоху последовавшую за свержением Наполеона, так называемую эпоху Реставрации,
достигли больших успехов в ведении революционной пропаганды". "Когда наши
потомки, — пишут авторы "Всеобщей истории Церкви", — исследуя причины разрухи в
которой находилось тогдашнее общество, стали бы определять, в какую эпоху было
опубликовано большее число антирелигиозных книг, то одни предполагали бы, что
это произошло в течение тридцати лет предшествовавших революции, другие указали
бы на время республики, Конвента, Директории, или, наконец, правления Наполеона.
Каково же будет удивление, когда после исследования событий, окажется, что
время, самое плодотворное по изданию развращающих книг, начинается от времени
Реставрации. Перед революцией (речь идет о Франции. Б. Б.) было только два
издания сочинений Вольтера. Наполеон разрешил только одно. В царствование же
Людовика XVIII сочинения Вольтера размножались безостановочно. Тоже самое
происходило и со всеми остальными классическими книгами бесчестия и
распущенности". "Торговцы совершенно открыто торговали книгами нападающими на
религию и монархию. Приготовлялись для молодежи "Исторические труды",
единственной целью которых было привить презрение к религии и престолу. Под
названием "Библиотека XIX века" выпускали всеобщее собрание всех учений безверия
и безвластия. По крайней мере, в прошлом, когда общественная жизнь уже была
испорчена, выпуск подобных произведений еще вызывал некоторый шум. Во время же
Реставрации общество с убийственным спокойствием отдалось судьбе, которую ему
приготовляли враги; все молчали, за исключением отдельных голосов, которые едва
имели надежду быть услышанными... Увеличивающаяся смелость, характеризовавшая
статьи в антирелигиозных газетах и бесстыдство с которым распространялись
вреднейшие книги предвещало скорое торжество революции: воплощение идеалов
тайных обществ в жизни" (том VII).
 
III
 
       Путешествовавший в 1839 году по Европе историк М. Погодин, писал, что
Франция — это политический Везувий, что во французской палате депутатов он не
обнаружил "величия законодательного сословия", а английская палата общин
напоминала "охоту, когда псари пускаются за зайцем". По выражению Сальванди в
сороковых годах Париж "плясал на вулкане". Париж был центром революционной
работы в Европе: итальянские карбонарии встречались здесь с немецкими
коммунистами, французские масоны с основателями Ордена Р. И.
       После вторичной попытки захватить власть в 1840 году Луи-Наполеон, родной
племянник Наполеона, скрылся, конечно, в... Англию, всегда охотно
предоставлявшую убежище всем, кто боролся против европейских монархий. Кн. П.
Вяземский сказал три года спустя после восстания Луи-Наполеона, что "Франция
тонет в море слов, пока вовсе не утонет в море крови". "Французская беспокойная
струя, — пишет Анненков в воспоминаниях "Замечательное десятилетие", — сочилась
под всей почвой политического здания Италии и разъедала его. Подземное
существование его не оставляло никакого сомнения даже в умах наименее любопытных
и внимательных".
       Один из главнейших организаторов объединения Италии Джузеппе Мадзини был
масоном высокого посвящения. Как сообщает автор книги "Враги вселенной" Мюллер,
Джузеппе Мадзини учредил новый масонский культ палладизма, то есть высшего
служения сатане. Для тех, которым это заявление может показаться нелепой
выдумкой цель которой опорочить масонов приводим следующую выдержку из журнала
итальянских масонов "Обозрение итальянского масонства": "Да, да, — знамена ада
двигаются впереди, и нет сознательного человека любящего свою родину, который не
встал бы под эти знамена, под эти хоругви франк-масонства". Придите же вы, все
страждущие, и поклонитесь Гению-Обновителю, выше поднимите чело ваше, братья,
мои, масоны, ибо грядет он — Сатана Великий". (La Revista de la Masoneria
Italiana. V. XIV. Pag. 856 , Vol. X. Pag. 265.)
       Весной 1846 года русский посол в Италии Бутенев сообщал министерству
иностранных дел о стремительном развитии революционных настроений в Сардинии,


Размер файла: 68.71 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров