Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

История шестого Вселенского собора

Содержание

ЦЕРКОВЬ ХРИСТОВА
Рассказы из истории христианской Церкви

Георгий Орлов

История шестого Вселенского собора

Ересь седьмого века Ц монофелитство находится в самой
родственной связи с ересью монофизитов. Хотя над монофизитством
Церковь давно уже, еще в V веке, на соборе халкидонском,
четвертом Вселенском, произнесла свой суд, однако ж, ересь эта
не переставала иметь многочисленных приверженцев в VI и VII
веках. В этом последнем веке монофизитство является в новом виде
своего развития, Ц из него вырождается ересь монофелитская.
Монофелиты утверждали, что во Христе одна воля и одно действие
Божеское, человеческой же воли и человеческой деятельности не
признавали в Богочеловеке. Правильное же церковное учение
заключалось в признании во Христе двух воль Ц Божеской и
человеческой.

Мысли монофелитские нередко высказывались и ранее VII века, но
они не достигали ни особенной силы и развития, ни особенного
распространения. Широкое распространение монофелитства приобрело
лишь с царствования императора Ираклия, который захотел
воспользоваться этим учением для своих целей чисто
государственных. Политическое единство империи могло
основываться только на единстве религиозном в греческом
государстве; но этого единства религиозного не было, как скоро
целые миллионы подданных исповедывали монофизитство. Император
хотел примирить монофизитов с православными и для сего
воспользовался монофелитским учением. Он надеялся, что если
монофизитам сделать некоторую уступку, ввести в Церковь учение
об одной воле во Христе, то этим будут довольны они и примкнут к
обществу православных, при чем, казалось ему, и православные не
потерпят ущерба в своих основных убеждениях; ибо истина, за
которую со всею ревностию стояло православие о двойстве естеств
во Христе, не устранялась подобным учением. Можно догадываться,
что к осуществлению этой мысли Ираклий пришел под влиянием
знакомства с мыслями и расположениями монофизитов в Армении и
Колхиде, где император в 622 и последующих годах находился по
военным обстоятельствам. Император был человеком сведущим в
религиозных вопросах; во время пребывания своего в названных
странах, где сильно было монофизитство, он вступал со многими
представителями этого лжеучения в религиозные беседы и споры,
вероятно, выспрашивал их: не присоединятся ли они и их
последователи к Церкви православной, если в последней будет
провозглашено учение, сходное с монофизитством, Ц об одной воле
и действии во Христе. Нужно полагать, что его собеседники подали
ему в этом случае добрые надежды. В особенно близких отношениях
стоял император в Колхиде с митрополитом монофизитом Киром. Под
влиянием своих бесед с представителями монофизитов, которые
возбуждали в нем лестные для него и его планов надежды, Ираклий
письменно обращается к патриарху константинопольскому Сергию,
вероятно, делясь с ним мыслями и чувствами по данному делу.
Сергий на письмо из Колхиды отвечает уверением, что учение об
одной воле и одном действии во Христе есть учение, которое не
только не противно преданиям Церкви, напротив, гораздо
сообразнее с ними, чем учение о двух волях и двух действиях во
Христе.

Таким образом, главными лицами, наиболее заинтересованными
учением об одной воле и одном действии во Христе, был император
Ираклий, патриарх константинопольский Сергий и митрополит в
Колхиде Кир; душою всего дела был сам император.

Следовало сделать опыт применения монофелитских воззрений для
политической цели Ц объединения монофизитов с православными. Это
и сделано было в Египте в 633 году. Египет, Ц одно из гнезд
монофизитства, более, чем какая другая страна в империи,
вызывает императора на попытку ввести монофелитскую унию в
указанном смысле. В самом деле в Египте в это время на
каких-нибудь 300.000 православных приходилось 5 или 6.000.000
монофизитов. Орудием императорских намерений сделался Кир,
прежде митрополит в Колхиде, а теперь патриарх александрийский,
человек ловкий и искусный. Уния велась под самым тщательным
наблюдением императора Ираклия и Сергия, которым Кир, без
сомнения, и обязан своим возведением в патриарха. Ираклию и
Сергию доносимо было о каждой мелочи, о каждой подробности в
ходе дела; с своей стороны они спешили со скорейшей помощью к
Киру, если нужно было что-либо исправить в его деятельности.
Дело унии пошло успешно; в Александрии целые тысячи монофизитов
примкнули к унии. Все клирики вместе с сановниками города и
военачальниками и со всем народом присоединились к Церкви, в
знак чего приняли причастие из рук патриарха Кира. И так было не
в одной Александрии, но и во всем Египте: почти весь Египет,
Фиваида и Ливия подали руку примирения православным в церкви
Александрийской и ее вождю Киру. В своем восторге, по поводу
события, Кир писал к Сергию: "Таким образом составился праздник,
как написано, праздник во учащающих до рог алтаревых (Псал. 117,
27), а если сказать правдивее, то не до рог алтаревых, но до
самых облаков и за облаками до небесных чинов, радующихся о мире
Церквей и обращающихся к нему". Теперь вглядимся точнее, какими
жертвами покупалось воссоединение монофизитов в Египте с
православною Церковью. Кир издает в Египте исповедание веры,
которое должно было удовлетворить и ту и другую сторону Ц
православных и монофизитов. Но исповедание это, если и могло
удовлетворить монофизитов, то отнюдь не могло удовлетворить
православных. В среде православных для унии не было другого
имени, как "водяная" уния, Ц ироническое название, указывающее
на непрочность затеи монофелитов.

Сергий увидел, что не легко привести в сознание православных
христиан еретическое учение об одной воле и одном действии во
Христе, что эта новость возбудила в Церкви сильные "прения" и в
виду этого старался с одной стороны, сколько возможно, потушить
возгоравшиеся споры, не отказываясь, впрочем, от своего
лжеучения, с другой стороны, приобрести ему влиятельных
защитников. Чтобы потушить споры, он писал Киру
александрийскому, внушая ему, что "не должно никому
позволятьпроповедовать об одном или двух действиях во Христе
Боге"; в том же роде были его внушения и самому императору.
Вслед затем Сергий вступает в сношения с папою Гонорием. Этим он
хочет привлечь его на свою сторону, на сторону монофелитов, и
тем придать своему делу важность и силу в Церкви. Сергий писал к
Гонорию, и в письме раскрывал, как необходимо было все то, что
предпринято Киром в Египте; жаловался на тех, кто поднимал споры
по вопросу о волях во Христе, но в то же время не обинуясь
заявлял, что учение об одной воле и об одном действии во Христе
лучше учения о двух волях и двух действиях в Нем. Сергий повел
так искусно свои сношения с Гонорием, что этот легко запутался в
еретических сетях, расставленных ему патриархом
константинопольским. Гонорий, как видно, не был искусным
богословом, не сумел распутать всех хитросплетений Сергия и,
поверив его сладким словам, принял сторону монофелитствующих.
Папа в ответном послании Сергию хвалит его за его осторожность и
предусмотрительность, совершенно соглашается с ним, что не
следует спорить о вопросе, который не был разъяснен доселе
соборами, и в заключение прямо признает учение об одной воле во
Христе правильным. Таким образом, и папа Гонорий объявил себя
монофелитом; партия монофелитов крепла и усиливалась. Но это не
могло утишить споров, которые так неприятны были монофелитам,
потому что эти споры грозили превратить в прах все начинания их
касательно соединения монофизитов с Церковию. Чтобы утишить
волнения, император Ираклий в 638 году издает указ, известный с
именем "Изложения" (эктесис). Указ имел в виду достигнуть того,
чтобы все замолкли в своих спорах о двух и одной воле во Христе.
Но православные не думали исполнять незаконную волю императора;
не хотели молчать, когда великая опасность грозила вере. Все
время царствования императора Ираклия прошло в спорах и
беспокойствах; мира церковного не было и не могло быть. В таком
положении империю находит новый император Констанс II; но он
вместо того, чтобы уступить справедливым требованиям Церкви Ц
восстановить истину христианскую, с большею ревностию продолжал
действовать в духе своего предшественника Ираклия.

При энергических действиях императоров, патриарха
константинопольского Сергия и некоторых других епископов,
монофелитство успело пустить довольно глубокие корни на Востоке.
В Церкви константинопольской, которая была тогда
руководительницей всех других Церквей Востока, встречаем целый
ряд патриархов-еретиков. Таков был Пирр, преемник Сергия,
умершего в 638 году, Павел и Петр. Какими печальными
последствиями отразилось на общем течении дел церковных
господствовавшее монофелитство, об этом встречаем следующее
красноречивое свидетельство современника. "Иерархи сделались
ересиархами и вместо мира возвещали народу распрю, сеяли на
церковной ниве вместо пшеницы плевелы; вино (истина) мешалось с
водою (ересью) и, поили ближнего мутной смесью; волк принимался
за ягненка, ягненок за волка; ложь считалась истиною и истина
ложью; нечестие пожирало благочестие. Перепутались все дела
Церкви".

С самых первых пор своего открытого появления ересь встретила
себе в рядах православных могущественных противников. Ревность к
вере и ученость делала этих противников непобедимыми в их борьбе
с лжеучением. Первым защитником православия против монофелитов
был св. Софроний.

Св. Софроний родился и получил первое воспитание в Дамаске. Но
духовное образование его совершилось под руководством блаженного
Иоанна Мосха, в путешествиях по разным обителям, в которых жили
опытные и мудрые в духовной жизни подвижники. Вместе с
наставником и другом своим Иоанном св. Софроний посещал святые
места Иерусалима и разные монастыри Палестинские, знаменитые
именами великих основателей их, Евфимия, Феодосия, Саввы,
Герасима и других, беседовал со свв. старцами, искусившимися в
подвигах добродетели и благочестия, и усвоял их наставления и
советы.

В Александрии Софроний принял пострижение иноческое, и здесь
ревностию, умом, просвещением и святостию жизни приобрел себе
всеобщее уважение.

Чтобы лучше уверить других в правоте своего учения, Кир дал его
на рассмотрение Софронию. Святой Софроний, прочитавши изложение
веры, не мог удержаться от горьких слез: он пал к ногам
патриарха, обнимал его колени и заклинал не обнародовать этих
членов, потому что в них есть сходное с учением Аполлинария. Но
патриарх не хотел послушаться мудрого советника и не замедлил
подписать и обнародовать акт примирительный.

Не видя никакой надежды поддержать правую веру в Александрии,
св. Софроний предпринял путешествие в Константинополь и
обратился с теми же мольбами к Сергию, к которому, между тем,
пришло послание Кира вместе с посланием к самому императору.
Сергий, не внимая молениям Софрония, спешил утвердить учение
Кира и все сделанное им для мнимого примирения еретиков с
Церковию. С глубокою печалию в душе св. Софроний отправился на
Восток. Но Промысл небесный уготовал ему место, с которого голос
защитника правой веры сильнее и ревность его по чистоте учения
Церкви полезнее могли быть для всех христиан. По смерти
патриарха иерусалимского Модеста он, несмотря на собственное
нежелание и отречение от епископства, избран был на кафедру
иерусалимскую (629 г.).

Вступив на патриаршую кафедру, св. Софроний немедленно составил
собор из палестинских епископов и написал окружное послание к
патриархам, в котором подробно изложил все члены православной
веры, особенно же о двух естествах, действиях и волях в Иисусе
Христе. Кроме того, он собрал 600 мест из отеческих писаний в
опровержение монофелитов и старался привести их через это к
сознанию своего заблуждения; но еретики были только раздражены
таким обличением и вооружились против св. Софрония новыми
клеветами. Таким образом, ересь начала возрастать все сильнее и
быстрее.

Св. Софроний сам готов был отправиться в Рим, чтобы там, по
крайней мере, найти споборников православия; но над Иерусалимом
собиралась гроза с другой стороны от иноверных мусульман. В этих
обстоятельствах он призвал к себе епископа Доры, Стефана,
первого из подчиненных ему епископов, и на него решился
возложить дело, которого сам не мог исполнить. Чтобы возбудить в
посланнике своем святую ревность к защите правой веры и обязать
его к точному исполнению возлагаемой на него обязанности, св.
Софроний привел Стефана на Голгофу, и там, на месте распятия
Иисуса Христа, заповедывал ему следующее: "Помни, что ты дашь
ответ Распятому на сем месте, когда Он придет судить живых и
мертвых, если пренебрежешь опасностию, в какой находится теперь
вера. Соверши то, чего я не могу исполнить по причине нашествия
сарацинов". Стефан, тронутый убеждениями св. патриарха, решился
исполнить его волю и, несмотря на все опасности от врагов
православия, отправился в Рим.

Между тем, св. Софроний окружен был новыми горестями и
бедствиями. Иерусалим, осажденный сарацинами, необходимо должен
был сдаться. Как ни тягостно было это условие для сердца такого
пастыря, но он сам согласился на условия сдачи и успел, по
крайней мере, своим предстательством сохранить град от
разрушения, храмы Ц от осквернения и жителей Ц от рабства или
смерти. Однако ж, сам святитель недолго пережил пленение
Иерусалима: он скончался в том же году, 637 от Р. Х., от
горестной мысли, что ему суждено увидеть полное оправдание
страшного пророчества Даниилова о мерзости запустения на месте
святе.

Вместе с Софронием на чреду служения православию выступает св.

Размер файла: 37 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров