Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Религии Индии и Христианство

  1.
  Когда говоришь об исходе к Востоку, о поворотах к Востоку, легко быть неверно
  понятым. Может создаться впечатление призыва к усвоению одной из "восточных"
  культур, или по крайней мере части одной из этих культур. А так как самое
  бросающееся в глаза отличие всякой "восточной" культуры от "западной" лежит в
  сфере религиозной, то часто призыв к повороту на Восток понимается в смысле
  влечения к одной из "восточных" религий. В наше переходное время, время
  разочарований в казавшихся бесспорными ценностях европейской культуры, люди,
  сбитые с толку, чувствующие, что надо что-то изменить в корне, но не
  понимающие, что именно, часто направляют свои взгляды именно в эту сторону.
  Думают произвести какой-то синтез между христианством и "религиями Востока".
  Направление это уже давно существует, и возникло оно на Западе, главным
  образом в англосаксонских странах, где христианство без церковности,
  христианство без догматов давно уже выродилось в какое-то лицемерное
  ханжество. И увлечение теософией оттуда проникло к нам, в среду русской
  интеллигенции, далёкой от Церкви, плохо знакомой с Православием, привыкшей
  искать удовлетворения своих религиозных запросов где угодно, только не в
  Православии, заранее объявленном несостоятельным. Национальные религии
  "Дальнего Востока" мало кого привлекают. Религия Китая, основанная на
  почитании умерших предков, на культе демонов и сил природы, слишком чужда
  нашей религиозной психологии. Мы удивляемся спокойной уравновешенности
  китайцев, их отсутствию страха деловитому отношению к смерти, иногда даже
  завидуем этим свойствам их религиозной психологии; но всё это нам глубоко
  чуждо, мы сознаем, что это есть продукт многотысячелетнего духовного развития,
  не имеющего ничего общего с нами, и потому стать китайцем никто не собирается.
  Приблизительно то же самое следует сказать и о мусульманстве. Мы восхищаемся
  духовной дисциплиной мусульманского мира, его величавой сплочённостью, единым
  устремлением его мировоззрения, в котором право, религия и быт сливаются в
  одно нераздельное целое. Но когда мы читаем Коран с целью найти в нём
  удовлетворение своим религиозным запросам, мы испытываем разочарование.
  Догматика ислама оказывается бедной, плоской и банальной; мораль - грубой и
  элементарной, и стать ортодоксальным мусульманином никто из нас искренне не
  может. Зато громадную притягательную силу имеет для каждого европеизированного
  русского интеллигента так называемая "мистика Востока", религиозные,
  философские и мистические системы Индии и суффизма. Именно из этой мистики
  исходит теософия, стремящаяся синтезировать её с одной стороны с
  христианством, с другой - с каббалистикой и примыкающими к каббале магическо-
  мистическими учениями. Увлечение "мистикой Востока" в значительной мере
  покоится на двух недоразумениях. Во- первых, с этой мистикой знакомятся по
  теософским трактатам агитационного. пропагандистского характера, написанным
  без всякого научного метода или, что ещё хуже, по методу квазинаучному. А
  во-вторых, люди, изучающие эту мистику и желающие синтезировать её с
  христианством, представляют себе под именем христианства нечто весьма
  неопределённое и расплывчатое, отрывая его от исторического христианства,
  раскрывшегося в догматах Церкви, в творениях великих подвижников и отцов
  Церкви. Отсутствие под ногами у этих людей твёрдой почвы христианского
  мировоззрения не позволяет им видеть глубокие различия между этим
  мировоззрением и упомянутыми мистическими или философскими системами Востока и
  заставляет их переоценивать случайное и поверхностное сходство в деталях,
  принимая это кажущееся сходство за внутреннее тождество учений. И потому-то
  при рассмотрении "мистики Востока" необходимо, с одной стороны, поставить эту
  мистику в план научно установленной исторической перспективы, а с другой -
  подойти к её оценке с точки зрения подлинно христианской догматики, раскрытой
  в творениях святых отцов и Апостолов.
  2.
  Апостол Иоанн говорит: "возлюбленные, не всякому духу верьте, но испытывайте
  духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков появилось в мире"(1Ин. 4,
  1). Эту заповедь особенно надлежит помнить. Из всех учений Православной Церкви
  хуже всего усваивается современными, даже верующими, образованными людьми
  учение о сатане в то, что он существует, что он постоянно ищет соблазнить
  людей, подходя к ним для этого в самом привлекательном и обманчивом виде, - мы
  поймём, каким колоссальным опасностям подвергается всякий мистик, не знающий о
  его существовании и ищущий откровения. Откровение может прийти от диавола, и
  отличить его от откровения божественного не всегда легко. По учению
  Православной Церкви, первое время после смерти, когда душа только что
  отделилась от тела, на неё набрасываются беcы в разных образах, иногда весьма
  обманчивых, и только душа, защищённая от бесов дарами благодати, покаянием и
  молитвой при жизни, способна пройти победоносно через эти опасности. Потому-то
  так важно умереть с молитвой и покаянием, получить перед самой смертью дары
  благодати через Таинства покаяния, причащения и соборования. Потому-то
  установлена Церковью усиленная молитва об умершем в течение 40 дней после
  смерти. Более или менее то же самое происходит с душой человека, когда она и
  при жизни настолько эмансипируется от телесной оболочки, что становится
  способной непосредственно общаться с потусторонним миром. На душу этого
  человека тоже в первую очередь набрасываются бесы под разными видами, и горе
  этому человеку, если он в эту минуту экстаза, в момент "выхода из себя" не
  устремился всем существом своим к Богу, не поручил себя вполне. Его
  покровительству и защите. Творения святых подвижников и их жизнеописания полны
  рассказами о ложных видениях, о столкновении подвижников с бесами,
  появляющимися не узнанными. Психофизические приёмы приведения себя в экстаз у
  всех народов более или менее одинаковы: с внешней стороны они у христианских
  подвижников почти те же, что и у индусских отшельников. Но далеко не
  безразлично, производится ли этот "выход из себя" как результат напряжённого
  молитвенного устремления к Богу, или - ради любопытства и с целью приобрести
  магическую силу. В первом случае самое молитвенное устремление является мощным
  орудием защиты против происков сатаны, нападающего на незащищённую телесной
  оболочкой душу, и некоторой гарантией божественного источника испытываемых
  душой откровений и видений. Во втором - незащищённая душа почти наверняка
  попадает в сети дьявола, и откровения, полученные ею, имеют сатанинский, а не
  божественный источник. Таким образом, приходится признать, что значительная
  часть, даже большинство мистических откровений, полученных религиозными
  вождями разных народов земного шара, имеют сатанинское происхождение, и прежде
  чем пытаться синтезировать их с результатами миcтического опыта христианских
  подвижников и с учениями Отцов Церкви, следует тщательно испытывать, по
  заповеди апостола Иоанна "от Бога ли они".
  3.
  Молиться человек может о чём угодно, о прощении грехов и о наслании болезни на
  личного врага. И всякая молитва может быть услышана: весь вопрос - кем. Бог
  приемлет молитву, идущую из чистого сердца, из сердца, очищенного от гордости,
  себялюбия и злобы, молитву, проникнутую духом любви к Богу и ближнему. Сатана
  приемлет и другие молитвы, если они направлены к нему или к его бесам, и если
  исполнив их, он может таким образом овладеть душой человека. В
  морально-безразличном политеизме нет молитв дозволенных и запретных. Политеист
  молится обо всём и относит свои молитвы не к одному объекту культа, а ко
  многим, ассоциируя каждую определённую категорию своих молитв с каким-нибудь
  определённым религиозным образом; каждый образ получает своё особое название
  или кличку, но все они безразлично именуются "богами". Психологически каждый
  "бог" политеистического пантеона есть известный комплекс ассоциаций, связанных
  с процессом молитв определённой категории, возникающий в сознании молящегося
  лишь в этом процессе, и, таким образом, функционально связанный с данной
  категорией молитв. C этой точки зрения пантеон в своём целом есть как бы
  символ общей суммы потребностей, о которых считает нужным и возможным молиться
  данный народ. Но, подходя к тому же вопросу не с психологической точки зрения,
  а с точки зрения христианской догматики и рассматривая отдельных "богов" не
  только как объекты молитв, но и как субъекты (потенциальные или реальные)
  исполнения этих молитв, мы должны признать, что большинство их является
  бесами. Только те "боги", к которым направляются молитвы, связанные с
  нравственно ценными переживаниями, могут рассматриваться как неясно осознанные
  элементы подлинно божественного образа или образов ангельских. В процессе
  исторической эволюции образы "богов" политеистического пантеона постоянно
  изменяются. Границы между отдельными категориями молитв передвигаются. Близкие
  образы "богов" ассоциируются друг с другом, влияют друг на друга или сливаются
  воедино. Вместе с новыми потребностями появляются новые молитвы, которые либо
  создают для себя новых богов, либо примкнув к одной из существующих уже
  категорий молитв, вступают в функциональную связь с одним из старых "богов",
  соответственно дополнив или изменив его образ. С точки зрения христианской
  оценки эта эволюция представляется в ином виде. Бес всегда так и останется
  бесом. Образ его может видоизмениться, из животного превратиться в
  человекообразный из страшного в привлекательный. Но, по существу,
  сверхъестественное существо, о котором с самого начала было известно, что оно
  принимает и исполняет молитвы, вызванные греховными побуждениями и связанные с
  греховными сопереживаниями, всегда остаётся злым, а следовательно, и
  аморальным, потворствующим дурными инстинктам своих поклонников.
  4.
  Попробуем с этой точки зрения подойти к рассмотрению исторического развития
  религии Индии. Древнейший период этого исторического развития принято называть
  "ведийским" или "ведическим", потому что памятниками этого периода являются
  сборники религиозных произведений, которые именуются ведами (vedas) и из
  которых главными являются Rgveda и Atharvaveda. Религию этого периода принято
  изображать как обоготворение явлений природы. Это совершенно неправильно.
  Гимны, посвящённые обоготворённым явлениям природы (небу, земле, водам,
  солнцу, ветру), в Rgved'e очень малочисленны, и ничто не указывает на то,
  чтобы эти явления занимали сколько-нибудь выдающееся место в религиозном
  cознании. В традиционном перечне великих богов, призываемых при
  жертвоприношении в честь "всех богов" (vigv devas), эти обожествлённые явления
  природы не упоминаются, за исключением утреннего ветра (Vayu), который, как
  самый быстрый из богов, первый прилетает к алтарю и раздувает жертвенный
  огонь. В общем, явления и предметы природы воспеваются и обоготворяются лишь
  постольку, поскольку они являются элементами и аксессуарами жертвоприношения:
  заря (Ushas) - как время и сигнал утреннего богослужения, ветер (Vayu) - как
  раздувающий своим дуновением жертвенный огонь (Agni) - как основной аксессуар
  жертвоприношения, наконец Soma - растение, из сока которого приготовляется
  опьяняющий напиток того же имени, служащий главным предметом жертвоприношения.
  Но точно так же обожествляются и отвлечённые понятия, связанные с
  богослужением, - самое богослужение (Brahman или Brhaspati,Rrahmanaspati),
  молитва (Vas) и т.д. Таким образом, пресловутый натурализм ведийской эпохи
  значительно преувеличен. Он не имеет самостоятельного значения и является лишь
  проявлением общей тенденции к обожествлению всего, что так или иначе
  ассоциируется с богослужением, причём эта тенденция, по-видимому, начала
  действовать уже очень давно, до создания древнейших гимнов Rgved'ы, в так
  называемую "индоиранскую эпоху", когда индийцы и иранцы говорили ещё на одном
  общем языке: так, например, культ "сомы" (инд. Soma, иран. Homa) известен и в
  Индии, и в Иране. По существу, религия Индии ведического периода была
  почитанием великих богов, которые мыслились как определённые
  сверхъестественные существа, ничем не связанные с тем или иным явлением
  видимой природы. И если некоторые европейские учёные и даже некоторые
  позднейшие индусские толкователи Вед объявляют одних из этих богов воплощением
  солнца или луны, других - воплощением грозы и т.д., то у европейцев это
  связано с предвзятыми и совершенно недоказуемыми теориями о происхождении
  религии из удивления первобытного человека перед появлением сил природы , а у
  индуcов - с позднейшими умозрительными концепциями, весьма далёкими от
  религиозной психологии ведического периода. Среди богов ведийского пантеона
  наиболее выдвигаются две яркие фигуры - Varuna и Indra. Образы эти далеко не
  похожи друг на друга. Варуна рисуется в гимнах Pг-Веды как всемогущий,
  всеведущий и всеблагой творец и промыслитель. Он создал небо, землю и
  отделяющее их воздушное пространство, прозрел на земле пути для рек, на небе -
  для светил и в воздухе - для ветров. Всё в мире движется по установленным им
  законам, он знает прошедшее, настоящее и будущее. Он установил законы не
  только для физической природы, но и для нравственной жизни людей и требует от
  этих последних, чтобы они исполняли его законы. Преступающих его законы он
  сразу видит, обмануть его нельзя. В наказание за преступления он посылает на
  человека тяжёлое душевное состояние, угрызения совести, болезненное сознание
  своей греховности . От этого тяжёлого состояния нельзя откупиться жертвенными
  подачками, а можно избавиться лишь покаянием и горячей молитвой. Варуна -
  единственный бог, к которому обращаются с покаянными псалмами. Псалмы эти
  полны сознания человеческой немощности и греховности и в то же время
  доверчивого убеждения в милосердии всеведущего Варуны, знающего человеческие
  слабости и прощающего их при наличности искреннего раскаяния. И потому-то с
  Варуной у верующего устанавливаются интимные личные отношения, несмотря на его
  всеобъемлющее величие творца и промыслителя, которое, казалось бы, должно было
  бы исключать интимность. Совершенно иной облик имеет бог Индра. В нём нашли
  себе отражение черты земных царей Индии. В ту древнюю эпоху, когда создавались
  псалмы и молитвы ведического периода, эти цари еще не проявляли черт
  изнеженности позднейших властителей Индии, но в зачатке эти черты уже
  существовали в виде необузданной жажды чувственных наслаждений. Только
  чувственность эта была ещё неутончённой, грубой и соединялась с грубой
  воинственностью и любовью к спорту (особенно к скачкам). Все эти черты
  воплотились в образе Индры. Из всех богов ведийского пантеона Индра наиболее
  жаден до опьяняющего напитка "сомы". Во время жертвоприношения "всем богам"
  ему, повидимому, полагалось давать двойную по сравнению с другими богами
  порцию этого напитка: по крайней мере, в формуле, сопровождающей это
  жертвоприношение, имя его призывается два раза, а остальные имена - по одному.
  Когда он напивается допьяна, он становится способен на всё и своею увесистой
  палицей "ваджьра" (Vajra) сокрушает всякого, кто подвернётся под руку. В
  пьяном виде он не жалел своего отца Tvashtar'a, которого убил ударом палицы,
  когда тот отказал ему в порции "сомой". Кто напоит его, тому он поможет своей
  сверхчеловеческой богатырской силой; поможет в сражении, а после сражения
  опять потребует выпивки. В Pг-Веде есть гимн (10,119), представляющий из себя
  монолог, вложенный в уста Индры. Пьяный "бог", отяжелевший от выпитого "сомы",
  возвращается после ряда воинственных похождений и тщетно старается
  восстановить в своём затуманенном сознании события, в которых он участвовал. В
  бессвязной форме, вспоминая свои отдельные подвиги, он в конце каждой строфы
  спрашивает себя: "что это, разве я пьян..." В других гимнах сохранились
  указания на самые предосудительные романтические похождения Индры. Таков
  второй главный бог ведического периода. Вокруг Варуны, вокруг Индры
  группируются их сателлиты - боги менее крупные. При Варуне состоят несколько
  так называемых Agityas, число которых неопределённо (от 5 до 12). Главный из
  них - Mitra (собственно "друг"), другие носят имена с отвлечённым значением:
  Bhaga - "счастье", Aryaman - "дружелюбный" и т.д. Кроме того, вокруг небесного
  престола Варуны стоят и смотрят в разные стороны зоркие "соглядатаи" (spacas),
  доносящие Варуне о всём, что происходит в мире. При Индре состоит отряд
  воинственных и беспокойных духов Marut'ов и несколько второстепенных фигур,
  вроде бога-оборотня Вишну и оригинального пастушеского бога-следопыта Пушана,
  которого в насмешку называли "кашеедом". Остальные боги ведийского пантеона по
  полному отсутствию моральных требований к своим поклонникам, по жадности к
  жертвам, которыми можно купить их расположение, скорее напоминают Индру. Из
  них следует упомянуть близнецов-всадников (acvinau) Насатьев и жуткого лесного
  бога Рудру, интересных как контрастирующие с образом Варуны. "Всадники" -
  Ащвины (или Nasaayau) специализировались на чудотворстве. Это скорые
  помощники, с невероятной быстротой появляющиеся, когда их любимцы из среды
  людей попадают в безвыходное положение, и спасающие их всегда каким-нибудь
  чудом, нарушающим естественные законы природы. Чтобы стать их любимцем, надо
  почаще приносить им жертвы. Таким образом, если Варуна следит за незыблемостью
  и закономерностью установленного им миропорядка, и если Варуна требует от
  людей исполнения нравственных законов, то Ащвины требуют от них только
  учащённых жертвоприношений. Страшный бог Рудра, живущий в диких лесах и


Размер файла: 72.2 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров