Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Зимняя И.А. КЛЮЧЕВЫЕ КОМПЕТЕНТНОСТИ как результативно-целевая основа компетентностного подхода в образовании (2)
(Статьи)

Значок файла Кашкин В.Б. Введение в теорию коммуникации: Учеб. пособие. – Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. – 175 с. (2)
(Книги)

Значок файла ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ КОМПЕТЕНТНОСТНОГО ПОДХОДА: НОВЫЕ СТАНДАРТЫ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ (2)
(Статьи)

Значок файла Клуб общения как форма развития коммуникативной компетенции в школе I вида (10)
(Рефераты)

Значок файла П.П. Гайденко. ИСТОРИЯ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ЕЕ СВЯЗИ С НАУКОЙ (10)
(Статьи)

Значок файла Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений. — Санкт-Петербург: ЭЙДОС, АСТЕРИОН, 2008. — 560 с. (11)
(Статьи)

Значок файла М.В. СОКОЛОВА Историческая память в контексте междисциплинарных исследований (11)
(Статьи)

Каталог бесплатных ресурсов

А.И.Осипов. Святитель Игнатий об основах духовной жизни.

              Актовая речь,
   произнесенная профессором А. Осиповым 14 октября 1992 года
                 в Московской Духовной Академии.

В связи с переизданием в настоящее время все большего числа
творений святых отцов возникает настоятельная необходимость
иметь верные ориентиры в их понимании, особенно в понимании
основ духовной жизни, открытых вселенским святоотеческим опытом,
без знания которых духовная жизнь, в лучшем случае, может
оказаться бесплодной, а большей частью приводит христианина, тем
более подвизающегося, к прелести, гибели.

Предлагаемая статья касается именно этого важного вопроса.
Раскрытие его дается на основе творений святителя Игнатия
(Брянчанинова; 1807-1867), кратко и точно изложившего
святоотеческое аскетическое учение Церкви, взяв из него все
самое ценное и необходимое для нашего времени.

600-летие памяти лвторого солнца» древней Руси Ц Преподобного
Сергия Радонежского Ц дает редкую возможность в лучах этого
великого юбилея вспомнить и должным образом оценить и
лнебольшую» дату, связанную с памятью его верного последователя
на пути Христовом, Ц 125-летие со дня преставления святителя
Игнатия (Брянчанинова). Воспоминание это коснется не Жития
великого наставника духовной жизни, а его мыслей, знание которых
особенно необходимо современному христианину.

лОбыкновенно люди считают мысль чем-то маловажным, потому они
очень мало разборчивы при принятии мысли. Но от принятых
правильных мыслей рождается все доброе, от принятых ложных
мыслей рождается все злое. Мысль подобна рулю корабельному: от
небольшого руля, от этой ничтожной доски, влачащейся за
кораблем, зависит направление и, по большей части, участь всей
огромной машины» (IV, 509)[*], Ц так писал епископ Игнатий,
подчеркивая то серьезное значение, какое имеют наши мысли,
взгляды и теоретические знания в целом для духовной жизни, то
есть для исцеления, преображения и возрождения души Духом
Святым. Духовная жизнь, как известно, включает в себя не только
правильную догматическую веру и евангельскую нравственность, но
и то, что наиболее характеризует ее именно как духовную, Ц
знание и неукоснительное соблюдение особых законов, определяющих
развитие нового человека (Еф. 4, 24). Иначе говоря, правильное
теоретическое понимание духовной жизни во многом предопределяет
процесс перерождения страстного, плотского, ветхого человека
(Еф. 4, 22) в нового.

Однако само теоретическое понимание этого вопроса оказывается не
столь простым, как может показаться на первый взгляд.
Многообразие так называемых духовных путей, которые предлагают
сейчас нашим соотечественникам в целях их лспасения» непрошенные
лпросветители» со всех сторон света, в том числе и христианские
разных конфессий, является одной из иллюстраций сложности данной
проблемы. В связи с этим встает вопрос исключительной важности:
чем характеризуется истинная духовность? И хотя об этом, как нам
кажется, достаточно говорит двухтысячелетний опыт Церкви в лице
своих святых, однако в действительности восприятие его
современным человеком, выросшим в условиях совершенно
бездуховной цивилизации, встречает немалые трудности. Они
заключаются в следующем.

Наставления о духовной жизни святыми отцами Православной Церкви
всегда давались в соответствии с уровнем тех, кому они
предназначались. лПросто так», лдля науки» отцы не писали.
Поэтому многие их советы, обращенные к подвижникам высокой
созерцательной жизни или даже к тем, которые в древности
именовались новоначальными, неприемлемы в полном объеме для
современного христианина, духовного младенца, так как могут
оказаться непосильными для него, преждевременными и потому
крайне вредными. С другой стороны, само разнообразие и
неоднозначность этих советов способны ввести в заблуждение и
совершенно дезориентировать человека неопытного. Избежать этих
опасностей при изучении духовного наследия святых отцов, не зная
хотя бы наиболее важных принципов духовной жизни, очень трудно.
Но в то же время и без святоотеческого руководства немыслима
правильная духовная жизнь. В свете этого, казалось бы
неразрешимого, противоречия и выявляется вся значимость
духовного наследия тех отцов, преимущественно ближайших к нам по
времени, которые лпереложили» предшествующий святоотеческий опыт
духовной жизни на язык, доступный современному человеку, мало
знакомому с этой жизнью и не имеющему, как правило, должного
руководителя.

Среди таких святых выделяется святитель Игнатий, подвижник веры,
глубоко духовной писатель. Особая ценность его творений
заключается в том, что они, являясь плодом не только самого
тщательного теоретического изучения отеческого, опыта, но и
личного его осуществления, дают ищущему спасения современному
христианину безукоризненно верный лключ» к пониманию всего
святоотеческого наследия.

Что конкретно находим мы в творениях святителя Игнатия?
Во-первых, глубоко духовное объяснение важнейшего понятия
христианской религии Ц веры во Христа. Он пишет: лНачало
обращения ко Христу заключается в познание своей греховности,
своего падения; от такого взгляда на себя человек признает нужду
в Искупителе и приступает ко Христу посредством смирения, веры и
покаяния» (IV, 277). лНе сознающий своей греховности, своего
падения, своей погибели не может принять Христа, не может
уверовать во Христа, не может быть христианином. К чему Христос
тому, кто сам и разумен, и добродетелен, кто удовлетворен собой,
кто признает себя достойным всех наград земных и небесных?» (IV,
378), Хочется обратить внимание на несоответствие приведенных
слов общепринятому богословскому тезису о вере как начальном
условии принятия Христа. Святитель как бы подчеркивает: не в
рассудочной вере в то, что Христос пришел, пострадал и воскрес,
лначало обращения ко Христу», а, напротив, сама вера рождается
из познания лсвоей греховности, своего падения», ибо лне
сознающий своей греховности... не может уверовать во Христа». В
этом утверждении содержится первое и самое важное положение
духовной жизни. В православном понимании верующим может стать и
является лишь тот человек, который видит свое духовное и
нравственное несовершенство, свою греховность, страдает от нее и
ищет спасения. Только смирившийся внутри себя человек способен к
правильной, то есть спасающей, вере во Христа. (Отсюда, кстати,
становится очевидной как вся нелепость чисто рассудочной и
обрядовой, законнической веры, растящей в человеке
самодовольство и гордыню, так и подлинное достоинство истинного
смирения). Мысль святителя Игнатия совершенно ясна: видящий себя
разумным и добродетельным не может еще быть христианином и не
является им, хотя бы и считал себя таким. В качестве аргумента
святитель приводит историю земной жизни Господа Иисуса, когда
Христос со слезами раскаяния был принят простыми, осознающими
свои грехи, евреями и с ненавистью был осужден на жуткую казнь
лумной», лдобродетельной», респектабельной иудейской элитой.

Мысль святителя Игнатия постоянно обращается к словам Евангелия:
не здоровые имеют нужду во враче, но больные (Мф. 9, 12). То
есть на путь исцеления и спасения становятся лишь те, которые
способны увидеть болезнь своей души, ее неизлечимость
собственными силами. Из этого состояния смирения они обращаются
к пострадавшему за них истинному Врачу Ц Христу. Вне этого
состояния, именуемого у отцов также познанием себя, невозможна
нормальная духовная жизнь. лНа познании и сознании немощи
зиждется все здание спасения», Ц пишет епископ Игнатий (I, 532).
Он неоднократно приводит замечательные слова преподобного Петра
Дамаскина: лНачало просвещения души и признак ее здравия
заключаются в том, когда ум начнет зреть свои согрешения,
множеством своим подобные морскому песку» (II, 410). Потому
святитель вновь и вновь повторяет: лСмирение и рождающееся из
него покаяние Ц единственное условие, при котором приемлется
Христос! Смирение и покаяние Ц единственная цена, которой
покупается познание Христа! Смирение и покаяние Ц единственное
нравственное состояние, из которого можно приступить ко Христу,
усвоиться Ему! Смирение и покаяние Ц единственная жертва,
которой взыскует и которую приемлет Бог от падшего человечества
(Пс. 50, 18-19). Зараженных гордостным, ошибочным мнением о
себе, признающих покаяние излишним для себя, исключающих себя из
числа грешников отвергает Господь. Они не могут быть
христианами» (IV, 182-183).

Каким же образом приобретается человеком это спасительное
познание себя, своего ветхого человека, открывающее ему всю
бесконечную значимость Жертвы Христовой? Послушаем епископа
Игнатия: лЯ не вижу греха моего, потому что еще работаю греху.
Не может увидеть греха своего наслаждающийся грехом, дозволяющий
себе вкушение его Ц хотя бы одними помышлениями и сочувствием
сердца. Тот только может увидеть грех свой, кто решительным
произволением отрекся от всякой дружбы с грехом, кто встал на
доброй страже во вратах дома своего с обнаженным мечом Ц
глаголом Божиим, кто отражает, посекает этим мечом грех, в каком
бы виде он ни приближался к нему. Кто совершит великое дело Ц
установит вражду с грехом, насильно отторгнув от него ум, сердце
и тело, тому дарует Бог великий дар: зрение греха своего» (II,
122). В другом месте он дает такой практический совет: лКто
отказался от осуждения ближних, помысл того, естественно,
начинает видеть грехи и немощи свои, которых не видел в то
время, как занимался осуждением ближних» (V, 351). Кратко
основную свою мысль святитель Игнатий выражает следующими
словами преподобного Симеона Нового Богослова: лТщательное
исполнение заповедей Христовых научает человека его немощи» (IV,
9), то есть открывает, показывает ему подлинную печальную
картину того, что находится и что происходит в его душе.

По существу, вопрос о том, как приобретается видение своего
греха, или познание себя, своего ветхого человека является
центральным в духовной жизни. Святитель Игнатий прекрасно
показал его логику: только видящий себя погибающим нуждается в
Спасителе; лздоровым» Христос не нужен. Поэтому для хотящего
верить во Христа право (и бесы веруют и трепещут (Иак. 2, 19)),
стремящегося к спасению, иначе Ц для желающего вести правильную
духовную жизнь, это видение является основной задачей подвига и,
одновременно, главным критерием его истинности. Напротив,
подвиг, не приводящий к такому результату, является лжеподвигом,
а духовная жизнь без него Ц лжедуховной. Апостол Павел именно
эту мысль высказывает, обращаясь к Тимофею: лЕсли же кто и
подвизается, не увенчивается, если незаконно будет подвизаться»
(2 Тим. 2,5). Преподобный Исаак Сирин говорит об этом еще более
определенно: лВоздаяние бывает... не добродетели и не труду ради
нее, но рождающемуся от них смирению. Если же оно будет
утрачено, то первые будут напрасны».

Последнее высказывание открывает собой еще один важный аспект в
понимании духовной жизни и ее законов: не добродетели сами по
себе и не труды приносят человеку благо Царствия Божия, которое
внутрь нас есть (Лк. 17, 21), но проистекающее из них смирение.
Если не приобретается смирение, бесплодны и бессмысленны все
труды и добродетели. В то же время только подвиг исполнения
заповедей Христовых научает человека смирению или, по слову
преподобного Симеона, его немощи, через познание которой и
открываются человеку врата рая. Так выясняется одна из сложных
проблем в богословии: о соотношении веры и так называемых добрых
дел.

Святитель Игнатий уделяет большое внимание этому вопросу. Он
рассматривает его в двух аспектах: во-первых, в плане понимания
необходимости Жертвы Христовой и, во-вторых, в отношении к
христианскому совершенству. Выводы его, выражающие само существо
святоотеческого опыта, в то же время очень необычны для многих,
незнакомых с писаниями отцов. Он пишет: лКогда бы добрые дела по
чувствам сердечным доставляли спасение, то пришествие Христово
было бы излишним» (I, 502). лДела мнимо добрые, по влечению
падшего естества, растят в человеке его ля», уничтожают веру во
Христа, враждебны Богу» (I, 513). лНесчастлив тот, кто
удовлетворен собственной человеческой правдой: ему не нужен
Христос» (IV, 24). лТаково свойство всех телесных подвигов и
добрых видимых дел. Если мы, совершая их, думаем приносить Богу
жертву, а не уплачивать наш необъятный долг, то добрые дела и
подвиги соделываются в нас родителями душепагубной гордости»
(IV, 20). Епископ Игнатий даже так пишет: лДелатель правды
человеческой исполнен самомнения, высокоумия, самообольщения...
ненавистью и мщением платит тем, которые осмелились бы отворить
уста для самого основательного и благонамеренного противоречия
его правде; признает себя достойным и предостойным наград,
земных и небесных» (V, 47). Отсюда и естественный призыв: лНе
ищи совершенства христианского в добродетелях человеческих: тут
нет его; оно таинственно хранится в Кресте Христовом» (IV,
477-478). Таким образом, правда и добродетели ветхого и нового
человека оказываются не взаимодополняющими друг друга, а
взаимоисключающими, ибо первые превозносят человека в своих
глазах, ослепляют его и тем лотнимают» у него Христа, вторые,
напротив, открывают человеку его падшую природу, смиряют его и
приводят ко Христу.

Иными словами, добродетели и подвиги могут быть крайне вредными,
если они не основываются на познании своего греха и, в свою
очередь, не приводят к более глубокому его видению. лНадо, Ц
наставляет святитель Игнатий, Ц сперва усмотреть грех свой,
потом омыть его покаянием и стяжать чистоту сердца, без которой
невозможно совершить ни одной добродетели чисто, вполне» (IV,
490). В качестве примера святитель приводит оценку подвижниками
своих подвигов и добродетелей. лПодвижник, Ц пишет он, Ц только
что начнет исполнять их, как и увидит, что исполняет их весьма
недостаточно, нечисто... Усиленная деятельность по Евангелию
яснее и яснее открывает ему недостаточность его добрых дел,
множество его уклонений и побуждений, несчастное состояние его
падшего естества... Исполнение им заповедей он признает
искажением и осквернением их» (I, 308-309). лПоэтому святые, Ц
продолжает он, Ц омывали свои добродетели, как бы грехи,
потоками слез» (II, 403).

Обратимся еще к одному важному принципу духовной жизни,
раскрытому в творениях святителя Игнатия. Он состоит в том, что
действия как страстей, так и добродетелей находятся в
закономерном взаимовлиянии и строгой последовательности,
нарушение которых может привести к самым тяжелым последствиям
для подвижника. Все это обусловлено, скажем словами святителя,
лсродством между собой как добродетелей, так и пороков». лПо
причине этого сродства, Ц пишет он, Ц произвольное подчинение
одному благому помыслу влечет за собой естественное подчинение
другому благому помыслу; стяжание одной добродетели вводит в
душу другую добродетель, сродную и неразлучную с первой.
Напротив того, произвольное подчинение одному греховному помыслу
влечет невольное подчинение другому; стяжание одной греховной
страсти влечет в душу другую страсть, ей сродную; произвольное
совершение одного греха влечет к невольному впадению в другой
грех, рождаемый первым. Злоба, по изречениям отцов, не терпит
пребывать бессупружной в сердце» (V, 351). Серьезное
предупреждение! Как часто христиане, не зная этого закона,
небрежно относятся к так называемым лмелким» грехам,
произвольно, то есть без насилия страсти, согрешая в них. А
потом в недоумении, со страданием и отчаянием, уже как рабы,
невольно впадают в тяжкие согрешения.

О том, насколько необходимо в духовной жизни строгое соблюдение
закона последовательности, свидетельствуют приводимые святителем
Игнатием следующие слова опытнейшего наставника в духовной жизни
преподобного Исаака Сирина: лПремудрый Господь благословил,
чтобы мы снедали в поте лица хлеб духовный. Установил Он это не
от злобы, но чтобы не произошло несварения и мы не умерли.
Каждая добродетель есть мать следующей за ней. Если оставишь
мать, рождающую добродетели и устремишься к взысканию дщерей,
прежде стяжания матери, то добродетели эти соделываются ехиднами
для души. Если не отвергнешь их от себя, скоро умрешь» (II,
57-58). Святитель Игнатий в связи с этим строго предупреждает:
лОпасно преждевременное бесстрастие! Опасно преждевременное
получение наслаждения Божественной благодатью! Дары
сверхъестественные могут погубить подвижника, не наученного
немощи своей» (I, 532). Удивительные слова! Для духовно
неопытного сама мысль о том, что какая-то добродетель может
оказаться преждевременной, тем более смертельной для души,
ехидной, покажется просто странной, даже кощунственной. Но
именно такова реальность духовной жизни, таков один из ее
строгих законов, открытый великим опытом святых. В пятом томе
своих сочинений, который святитель назвал лПриношение
современному монашеству», в главе десятой лОб осторожности при
чтении отеческих книг о монашеской жизни», он прямо пишет:
лПадший ангел старается обмануть и вовлечь в погибель иноков,
предлагая им не только грех в разных видах его, но и предлагая
несвойственные им, возвышеннейшие добродетели» (V, 54).

Указанные мысли имеют прямое отношение к пониманию важнейшего в
христианском, особенно в монашеском, подвиге молитвенного
делания. Епископ Игнатий, согласно со всеми святыми, называя
молитву матерью и главой всех добродетелей (I, 140),
настоятельно подчеркивает те условия, при которых она является
таковой только при соблюдении определенных условий. Напротив,
без соблюдения этих условий молитва или оказывается бесплодной,
или становится средством глубочайшего падения подвижника.
Святитель Игнатий приводит, например, слова очень почитаемого им
русского подвижника священноинока Дорофея: лКто молится устами,
а о душе небрежет и сердца не хранит, тот молится воздуху, а не
Богу, и всуе трудится, потому что Бог внимает уму и усердию, а
не многоречию» (II, 266). При этом святитель особое внимание
уделяет молитве Иисусовой. В силу большого значения этой молитвы
для каждого христианина сделаем краткую выписку из его
замечательной статьи лО молитве Иисусовой. Беседа старца с
учеником».

лВ упражнении молитвой Иисусовой есть свое начало, своя
постепенность, свой конец бесконечный.

Необходимо начинать упражнение с начала, а не с середины и не с
конца...

Начинают с середины те новоначальные, которые, прочитав
наставление... данное отцами безмолвникам... необдуманно
принимают это наставление в руководство своей деятельности.
Начинают с середины те, которые без всякого предварительного
приготовления усиливаются взойти умом в сердечный храм и оттуда
воссылать молитву. С конца начинают те, которые ищут немедленно
раскрыть в себе благодатную сладость молитвы и прочие
благодатные действия ее.

Должно начинать с начала, то есть совершать молитву со вниманием
и благоговением, с целью покаяния, заботясь единственно о том,
чтобы эти три качества постоянно соприсутствовали молитве...
Особенное попечение, попечение самое тщательное, должно быть
принято о благоустроении нравственности сообразно учению
Евангелия... Единственно на нравственности, приведенной в
благоустройство евангельскими заповедями... может быть
воздвигнут... невещественный храм богоугодной молитвы. Тщетен
труд зиждущего на песце: на нравственности легкой, колеблющейся»
(I, 225-226).



Размер файла: 46.85 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров