Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Юлиан Отступник

Содержание

ЦЕРКОВЬ ХРИСТОВА
Рассказы из истории христианской Церкви

Георгий Орлов

Юлиан Отступник

Обстоятельства жизни Юлиана, в период его мо-.лодости и
воспитания, были тягостны. Юлиан, .родившийся в 331 году, был,
как известно, племянник св. Константина Великого. При св.
Константине сам Юлиан, его отец и ближайшие родственники жили
спокойно и безопасно. Но по смерти Константина в 337 г., когда
воцарились три его сына: Константин II, Констанс и Констанций,
тяжкая участь постигла дорогих для Юлиана лиц. Отец его и другие
родственники немедленно были убиты, в чем подозрение падало на
императора Констанция. Та же участь тогда грозила и самому
Юлиану и брату его Галлу. Но Галла спасла от смерти его болезнь,
которая, как ожидали, и без того должна была умертвить его; а
Юлиан был пощажен по своей молодости, потому что ему тогда было
семь лет. В этом возрасте Юлиан, конечно, еще не сознавал ясно
того, что делалось вокруг него, не понимал грозивших ему
опасностей и не сознавал преступности поведения лиц, виновных в
смерти людей, близких его сердцу. Но когда Юлиан стал вырастать
и понимать свое положение, тогда сознание своего сиротства,
сведения о бедственной участи отца и других его родственников,
также постоянные опасения за свою дальнейшую участь, конечно,
должны были производить тяжкое впечатление на его живую душу. На
13 или 14 году жизни Юлиан вместе с братом своим Галлом
отправлен был Констанцием в местечко Макеллу, в Каппадокии, близ
Неокесарии. Там он прожил не менее шести лет. Внешняя обстановка
его жизни была роскошна. Там находился великолепный царский
дворец с банями, садами и источниками. Там Юлиану, как члену
императорской фамилии, оказывали видимое уважение, его окружали
раболепные слуги, ему давалось царское содержание. При этом
прилагали заботы и об образовании царственных юношей. Но
особенное приложено старание об их религиозно-христианском
воспитании. Только каково было это воспитание? Уже одно то
обстоятельство, что наставником их в истинах христианской
религии был Евсевий, еп. никомидийский, человек замечательный
своими интригами, свидетельствует о том, что религиозное
воспитание Юлиана не могло быть удовлетворительно. Это
воспитание было механическое и внешнее. Юлиан постился и
молился, соблюдая праздники в честь мучеников, воздавал
епископам обычное почтение, принимал благословение от
подвижников, читал свящ. Писание в церкви, сделался даже чтецом,
и по наружности должен был вести почти монашескую жизнь. Но эти
вынужденные действия внешнего христианства в такой пылкой, живой
и энергичной душе, какова Юлианова, могли иметь совершенно
противное следствие, Ц именно они возбуждали не любовь, а
неприязнь к христианству и склоняли Юлиана к тому самому
язычеству, от которого его оберегали. Такое воспитание развило в
Юлиане только скрытность, притворство и уменье владеть собой,
для своей безопасности. Не доверяя подозрительному
покровительству Констанция, будучи вынужден по своему положению
скрывать свою неприязнь к христианству, Юлиан тем с большим
одушевлением предался классическому образованию, которое в
Макелле дозволено было Юлиану, хотя в ограниченных размерах, и
состояло, по-видимому, только в изучении Гомера. Ритор Никоклес,
по убеждениям язычник, успел внушить Юлиану большее расположение
к изучению Гомера, нежели к изучению Библии, в которой он читал
только буквы, а не дух и смысл. Потому Юлиан с неутомимою
ревностию изучал теперь Гомера, а впоследствии Платона,
Аристотеля и неоплатоников. Неохотно дозволяемое чтение их
придавало оному двойную прелесть и все более увлекало его к
язычеству.

После шестилетнего пребывания в Каппадокии Юлиан вызван был в
350 г. в Константинополь, где он продолжал свое классическое
образование и занимался по преимуществу изучением литературы.
Там риторике он учился у софиста Экиволия. Это был тот самый
Экиволий, который при Констанции притворялся пламенным
христианином, при Юлиане казался ревностным язычником, а после
Юлиана опять объявил себя христианином и притворился кающимся.
Простершись на земле пред воротами одного храма, он кричал:
"Попирайте меня ногами, как соль обуявшую". Сколько любви к
христианству мог внушить юноше такой воспитатель, Ц понятно.

Преданность язычеству и неприязнь к христианству скоро развились
в Юлиане со всею силою. Император Констанций, будучи занят на
Западе войною с узурпатором Магненцием, опасался оставить в
Константинополе Юлиана, который стал привлекать к себе внимание
многих и выдавался своими дарованиями. Посему Констанций
позволил ему удалиться из Константинополя в Никомидию. Живя в
Никомидии и других городах Малой Азии, Юлиан, несмотря на
строгий надзор за ним, находил средства входить в сношение с
более значительными представителями язычества; особенно
неоплатоническими философами, риторами и жрецами, как, например,
с Ливанием, Эдезием, Максимом Ефесским и Хрисанфом. Они усилили
в нем языческое суеверие, и он постепенно делался тайным главою
языческой партии. Отправляясь из Константинополя в Никомидию,
Юлиан дал обещание не слушать Ливания, жившего там. Но
недозволенное, конечно, привлекало его тем сильнее. В Никомидии
он тайно посещал Ливания, ревностно внимал его наставлениям и с
жадностью читал его сочинения. В Пергаме Юлиан сблизился с
неоплатониками, где он встретил Эдезия, любимого ученика
Ямвлиха. Но особенно сильное влияние на Юлиана имел встреченный
им в Ефесе старый философ Максим. Он посвятил Юлиана в таинства
экстаза и теургии. Вместе они ходили в уединенные храмы ночью,
спускались в подземелья и видели мнимые чудеса, Ц явления
различных божеств и духов, с устрашающею обстановкою. Об одном
из таких путешествий согласно рассказывают блажен. Феодорит и
Григорий Богослов. "Когда с своим наставником, вероятно,
Максимом, взошел Юлиан в одно идольское капище, то там внезапно
явились эти мнимые божества, или, как они названы у Феодорита и
Григория, демоны. Ужас объял Юлиана; он в страхе положил на себе
знамение креста, и демоны мгновенно исчезли. Тотчас он спросил
своего наставника: "Что это значит? Неужели боги боятся этого
знамения?" Но обманщик отвечал: "Не думай так, добрый человек,
они ушли не по боязни, как ты говоришь, а по отвращению к тому,
что сделано тобою". Слухи о таком поведении стали доходить и до
Констанция, который около этого времени приказал умертвить
Галла, Юлианова брата. Тогда Юлиан, для отклонения от себя
опасности и подозрения, в страхе обстриг себе волосы и
притворился, будто ведет монашескую жизнь. Однако же, Констанций
продолжал быть подозрительным к Юлиану и приказал содержать его
под стражею. Но за него ходатайницею явилась Евсевия, супруга
Констанция, которая испросила Юлиану позволение отправиться на
несколько месяцев в Афины для изучения философии. В Афины Юлиан
явился уже готовым приверженцем греко-римского политеизма.
Афины, эта образованная столица эллинского язычества, довершили
приготовление в Юлиане пламенного приверженца и будущего
защитника древнего многобожия. Там, вдали от дворца, среди
множества людей, преданных язычеству, он менее имел побуждений к
скрытности. Посему проницательные люди уже тогда видели в нем
врага Христова. "Мне не предвещали ничего доброго в Юлиане, Ц
говорит живший в это время также в Афинах св. Григорий
Назианзин, Ц шея нетвердая, плечи движущиеся и выравнивающиеся,
глаза беглые, наглые и свирепые, ноги не стоящие твердо, но
сгибающиеся, нос, выражающий дерзость и презрительность, черты
лица смешные и тоже выражающие смех громкий и неумеренный,
наклонение и откидывание назад головы без всякой причины, речь
медленная и прерывистая, вопросы беспорядочные и несвязные,
ответы ничем не лучшие, смешиваемые один с другим, не твердые,
не подчиненные правилам... Тогда же, как видел это, я сказал:
какое зло воспитывает Римская империя". В Афинах Юлиан посвящен
был в элевзинские мистерии и закончил тем свой переход к
языческому культу.

Вскоре Констанций, по затруднительным обстоятельствам империи и
по настоянию императрицы, несмотря на происки придворных и на
свою собственную подозрительность, вызвал Юлиана из Афин ко
двору, возвел в звание цезаря и сделал его правителем Галлии и
всего запада империи. Там Юлиан из кабинетного ученого оказался
искусным правителем и отличным полководцем, за что приобрел
любовь войска и народа, провозглашен был августом и после того,
по необходимости, чтобы спасти себя, стал к Констанцию в явно
враждебные отношения. Констанций пошел было войною против
возмутителя, но в походе умер; а Юлиан, за бездетностию
Констанция, беспрепятственно остался государем всей империи. В
этой войне Юлиан уже окончательно сбросил с себя маску. Выступая
в поход, он открыто является полным язычником. Путь его в
Константинополь был путем восстановления многобожия. Везде он
отворяет языческие храмы и приносит в них жертвы богам.

Сделавшись императором, Юлиан окружил себя языческими мистиками,
софистами, теургами, предсказателями, шутами и другими
шарлатанами, которые со всех сторон собрались ко двору. В образе
жизни Юлиана было много искусственности, гордости и
самодовольства, а мало простоты и естественности. Вопреки
примерам своих предшественников, Юлиан вел простой образ жизни
философа и аскета и удовлетворял свою гордость и суетность
презрением пышности и удовольствий царского положения. Он
питался по большей части растительною пищею и воздерживался то
от той, то от другой пищи, сообразно с мнимым вкусом того или
другого бога или богини, которым посвящен известный день. Он
ходил в простой и дешевой одежде, спал обыкновенно на простой
постели или даже на земле, растил ногти и бороду, до
пренебрежения требований приличия и чистоты. При таких
цинических крайностях, он не приобрел себе удивления и похвал за
свою извращенную простоту жизни, за лишения и самоотвержение, а
сделался только смешным.

Замыслив восстановление язычества, Юлиан прежде всего возвратил
ему прежнее, преобладающее значение в государстве. Он призвал ко
двору разных философов, ученых, жрецов и гадателей; все
гражданские должности, вместо христиан, стал замещать
язычниками. И место христианского общества, окружавшего
императорский двор и занимавшего разные важные должности,
заступили теперь язычники. Покровительствуя язычеству, Юлиан
языческим жрецам возвратил их прежние привилегии, изобрел для
них источники доходов, отнимая их у христианской церкви. Сверх
того языческим жрецам он доставлял содержание из государственной
казны, освободил их от разных повинностей, а храмовым
попечителям отдал отнятые у них хлебные запасы... Вообще он
удостаивал всяких почестей жрецов иерофантов,
тайнодействователей, служителей при идолах и оказывал
всевозможное, всегда пристрастное, покровительство язычникам.

Возвращая, таким образом, прежнее значение язычеству в империи,
Юлиан позаботился восстановить во всей силе и внешний языческий
культ, Ц особенно для того, чтобы удобнее и скорее привлечь к
язычеству простой народ, который поставляет религию главным
образом во внешнем культе. Посему тотчас, как только в
провинциях и в Константинополе Юлиан торжественно заявил свое
отречение от христианства и переход на сторону язычества, он
повсюду начал открывать языческие храмы; брошенные повелел
исправлять, разрушившиеся возобновлять; перешедшие к христианам
повелел отнимать; повсюду восстановлял древние обряды и
городовые празднества. Отменив знамение креста на монетах и
знаменах, Юлиан заменил его прежними языческими символами. Он
повсюду воздвигал жертвенники, во множестве ставил идолов. Свои
императорские статуи Юлиан, окружал изображениями богов, пред
которыми всякий обязан был поклоняться, чтобы не быть обвиненным
в непочтении к особе императора; стал заниматься призываниями,
заклинаниями, гаданиями по внутренностям животных и по звездам.
Но с особенною ревностию он стал заниматься и других возбуждать
к жертвоприношениям. Он повелел солдатам и гражданским
чиновникам посещать оставленные храмы и алтари, не забывал ни
одного бога или богини, хотя сам наиболее предан был почитанию
Аполлона, или бога солнца. Отличаясь бережливостию во всем, он
для жертвоприношений не жалел и тратил самых редких птиц и целые
стада волов и овец, так что самим его почитателям казалось, что
волы могут исчезнуть в империи. Приняв звание верховного жреца,
которое при его предшественниках было в пренебрежении, он с
мелочною точностью выполнял все обязанности оного и выставлял на
вид свою ревность к языческой религии. Всякое утро и вечер он
приносил жертву восходящему и заходящему солнцу, или высшему
богу света, всякую ночь Ц луне и звездам, а всякий день Ц
какому-нибудь другому богу. Он благоговейно повергался ниц пред
алтарями и изображениями богов, от чего не могли его удержать ни
сильные дожди, ни непогода. Часто он в один день, окруженный
жрецами и пляшущими женщинами-жрицами, приносил по сто волов,
сам носил дрова, зажигал огонь, действовал жертвенным ножом и,
как настоящий гаруспекс, собственною рукою исследовал тайны
будущего в неостывших еще внутренностях жертвенных животных.

Юлианово язычество было не простым, натуральным, а искусственным
и болезненным созданием. Оно представляло странную смесь
философии, поэзии, суеверия и христианских элементов. Юлиан
склонялся к христианскому монотеизму, когда признавал виновника
(но не творца) мира, общего Отца и Царя всех, которого он,
кажется, видел в Гелиосе, или боге солнца. Он его почитал более
всех богов, так как Гелиос еще в раннем детстве привлекал Юлиана
своим блеском: он освещает, украшает и радует весь мир своим
светом, он есть центральный пункт всего мира и источник всякого
добра и благосостояния. Но кроме одного, высшего бога, Юлиан
признавал ряд низших Ц народных, городских и областных богов,
которые начальствуют каждый над своею областью; признавал богов
духовных и богов чувственных, которые облечены светлым телом,
каковы суть звезды. "В отце всех, Ц говорит Юлиан, Ц все
совершенно, а у частных богов одна сила преобладает над прочими.
Так Марс управляет военными делами народов, Минерва властвует в
военных советах, Меркурий заведывает над тем, что более хитро,
чем смело". И разные народы, подчиненные этим богам,
сообразуются с их существом и вкусами. Различие национальных
свойств у разных народов служит для Юлиана главным
доказательством существования областных, вообще специальных и
подчиненных богов. "Пусть, Ц говорит Юлиан, Ц объяснят мне
причину того, почему кельты и германцы так мужественны, греки и
римляне, отличаясь мужеством и воинским духом, вместе с тем
образованы и цивилизованы; почему египтяне искусны и ловки,
сирийцы не воинственны и изнежены, но при этом умны, подвижны и
остроумны? Неужели вы скажете, что все эти разности случайны?
Точно так же между западными народами не легко найти людей,
которые были бы способны к философии, геометрии или к другому
какому искусству, исключая очень немногих, хотя они уже давно
находятся под римским владычеством. Так непобедимы природные
дарования, т. е. те дарования, которые врождены кому-либо
богами". Еще в доказательство существования народных богов,
Юлиан ссылается на различие языков. Кроме богов, Юлиан признавал
еще гениев и героев. Считая себя избранником богов, для
восстановления почитания их, он воображал о себе, что он
находится в близких личных сношениях с Юпитером, Минервой,
Аполлоном, Геркулесом, которые, при его разгоряченной фантазии,
представлялись ему в ночных видениях, уверяли его в своей защите
и сообщали откровения посредством снов, оракулов, внутренностей
животных и разных магических искусств.

Юлиан старался заимствовать у христианства и усвоить язычеству
нравственную строгость жизни, чтобы чрез то внести в оное дух и
жизнь. Но все эти попытки были безуспешны. Юлиан чрез это
показал только, против своей воли, духовное убожество язычества
и признал превосходство и силу христианства. За свое подражание
разным учреждениям христианской Церкви он справедливо назван
обезьяною христианства.

Так, по подражанию христианской Церкви, он старался ввести
тишину и порядок в языческих храмах и возбудить благоговение к
ним. Он, например, писал, что "из почетной стражи никто не
должен входить внутрь храма впереди жрецов, а кому угодно Ц
позади; ибо едва кто переступил через порог капища, тотчас стал
частным человеком". В этих случаях Юлиан и для себя не допускал
никакого исключения. "В храмах должно не на императора смотреть,
а помышлять о богах". Это правило Юлиан установил по поводу
того, что он много замечал таких людей, которые почитали богов и
приходили в храм для того только, чтобы угодить императору и
быть им замеченными. Чтобы не нарушать благоговения, он не желал
обращать на себя взоры других. Но по большей части он попадался
на глаза своих почитателей, и они более думали о нем, чем о
богах, или его только и ждали. Тогда обыкновенно громко
раздавались приветствия императору, и он был этим недоволен.
Посему он издал следующий приказ народу в Константинополе: "Если
я неожиданно явлюсь в театр, то вы можете возглашать мне свои
похвалы и приветствия. Но если я неожиданно явлюсь в храм, то
храните спокойствие, и хвалы свои воздавайте богам. Или уже боги
не нуждаются более в восхвалении их?"

И испорченное сословие жрецов, эту ненадежную опору язычества,
он хотел улучшить, по образцу христианской иерархии. Даже самые
общие идеальные понятия о священстве он заимствовал из
христианской Церкви. "Справедливо, Ц рассуждает он, Ц почитать
священников, как слуг Божиих, как лиц, посредствующих между
богами и нами, которые содействуют тому, чтобы нисходящие от
богов на нас блага дарованы были нам. Они приносят жертвы и
молятся за нас". С этой идеальной точки зрения, он даже и в
недостойном жреце предписывал почитать достоинство священства.
"Когда священник, Ц по словам Юлиана, Ц приносит за нас жертву и
молится за нас пред богами, тогда мы должны смотреть на него с
благоговейным страхом, как на досточестный орган богов. Если бы
священник был только дух, а не душа и тело вместе с тем, то он
мог бы вести всегда одинаковую жизнь. Но так как этого нет, то
нужно различать ту его жизнь, которую он проводит в священных
занятиях, и жизнь частную. Точно так же и в своих понятиях о
частных обязанностях жрецов Юлиан несомненно руководился
правилами Церкви для духовных лиц. Так, по его наставлению,
жрецы, как действительные посредники между богами и людьми,
дожны чаще пребывать в храмах, заниматься священными действиями,
не должны читать никаких безнравственных и скептических книг из

Размер файла: 72.36 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров