Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Зимняя И.А. КЛЮЧЕВЫЕ КОМПЕТЕНТНОСТИ как результативно-целевая основа компетентностного подхода в образовании (4)
(Статьи)

Значок файла Кашкин В.Б. Введение в теорию коммуникации: Учеб. пособие. – Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. – 175 с. (5)
(Книги)

Значок файла ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ КОМПЕТЕНТНОСТНОГО ПОДХОДА: НОВЫЕ СТАНДАРТЫ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ (6)
(Статьи)

Значок файла Клуб общения как форма развития коммуникативной компетенции в школе I вида (11)
(Рефераты)

Значок файла П.П. Гайденко. ИСТОРИЯ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ЕЕ СВЯЗИ С НАУКОЙ (12)
(Статьи)

Значок файла Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений. — Санкт-Петербург: ЭЙДОС, АСТЕРИОН, 2008. — 560 с. (16)
(Статьи)

Значок файла М.В. СОКОЛОВА Историческая память в контексте междисциплинарных исследований (15)
(Статьи)

Каталог бесплатных ресурсов

Феноменологическая психология

1. Чисто феноменологическая психология.
Область ее опыта, ее метод, ее функция

1. Двойственный смысл феноменологии как психологической и как
трансцендентальной

На рубеже веков в борьбе философии и психологии за строго научный метод
возникла новая наука и новый метод философского и психологического
исследования. Новая наука называлась феноменологией поскольку она,
соответственно, ее новый метод появились благодаря определенной
радикализации уже и ранее ставшего потребностью и применявшегося
отдельными естествоиспытателями и психологами феноменологического
метода. Для таких людей, как Мах и Геринг смысл этого метода был связан с
реакцией на грозящую точному естествознанию беспочвенность
теоретизирования; это была реакция против теоретизирования [в форме]
далеких от созерцания понятийных образований и математических спекуляций,
теоретизирования, при котором не достигается ясное понимание (einsichtige
Klarhett) правомерного смысла и результата теорий.

Параллельно с этим у некоторых психологов и, прежде всего, у Брентано мы
обнаруживаем стремление систематически разработать на почве чистого
внутреннего опыта и строгой дескрипции его данностей (<Психогнозия>) строго
научную психологию.

Именно радикализация этих методических тенденций (нередко, впрочем, уже
обозначавшихся как феноменологические) в сфере психологии и в сфере
зачастую тогда смешивавшейся с ней теории разума вела к новой методике
чистого исследования психического и одновременно к новому способу
обсуждения специфически философских принципиальных вопросов; при этом,
как уже говорилось, становилось все более заметным появление научности
нового типа.

В дальнейшем развитии она раскрывается в примечательной двойственности: с
одной стороны, как психологическая феноменология, которая как радикальная
основная наука должна служить психологии вообще; с другой стороны, как
трансцендентальная феноменология, которая в ряду философских дисциплин
выполняет важнейшую функцию первой философии, функцию философской
науки о первоначалах.

В первом докладе мы хотим отвлечься от всех наших философских интересов.
Психологическое будет интересовать нас так же, как физическое интересует
физика. Совершенно объективно, в духе позитивной науки мы будем обсуждать
требования научной психологии и развивать необходимую идею
феноменологической психологии.
{2}
2 Чистое естествознание и чистая психология

Психология Нового времени есть наука о реальных, проявляющихся в
конкретной взаимосвязи объективно-реального мира процессах, называющихся
здесь психическими. Самый непосредственный пример раскрытия
<психического> дан нам в живущем имманентном бытии того, что я обозначаю
именно как Я, а также и всего того, что обнаруживает себя как неотделимое от
Я, как Я-переживания (такие, как опыт, мышление, чувствование, волнение) или
психические переживания, а также в качестве способностей или Habitus. Опыт
дает психическое как некий несамостоятельный слой бытия людей и животных,
которые в основном слое [своего бытия] суть физические реальности. Поэтому
психология есть несамостоятельная ветвь конкретной антропологии,
соответственно, зоологии, которая, таким образом, охватывает и физическое, и
психофизическое.

Рассматривая мир опыта в его тотальности, мы замечаем, что к его сущности
явно принадлежит [возможность] бесконечно расчленяться на конкретные
единичные реальности. Каждой из них необходимо принадлежит некая
физическая телесность по крайней мере, как относительно конкретный низший
слой, на который могут наслаиваться и внефизические определения, например,
те, благодаря которым определенное тело становится произведением
искусства. Мы можем последовательно абстрагироваться от всех
внефизических определений и, таким образом, рассматривать каждую
реальность и весь мир в целом как чисто физическую природу. В этом состоит
структурный закон мира опыта. Не только кааздое конкретное мирское или
реальное имеет свою природу, свое физическое тело, но и все тела мира
составляют некое связное единство, замкнутое в себе и простирающееся в
бесконечность единство универсума природы, имеющее универсальную
пространственно-временную форму. Соответственно, с точки зрения метода,
это выражается в том, что возможен последовательный опыт абстракции,
имеющий своей постоянной темой только физическое, а на этой основе
физического опыта возможна таким же образом замкнутая в себе
теоретическая наука, физическое естествознание, физическое в самом
широком смысле, включающее в себя и химию, и универсальную,
абстрагирующуюся от всякой духовности, физическую зоологию, и биологию.

Здесь напрашивается вопрос: в какой мере при такой односторонней
направленности интереса к психическому у животных и в мире вообще, которое
конечно никогда не выступает как нечто самостоятельное, - в какой мере в
таком случае вообще возможны опыт и теоретическое исследование, в
непрерывной последовательности переходящие от психического к
психическому и, таким образом, совершенно не затрагивающие физического?
Этот вопрос тотчас вызывает другой: в какой мере параллельно с чистым и
последовательно развиваемым естествознанием возможна чистая и
последовательная психология? На этот последний вопрос, очевидно, следует
ответить отрицательно, психология в обычном смысле эмпирической науки о
фактах не может, подобно ее параллели, быть чистой наукой о психических фактах,
чистой от всего физического, так, как эмпирическое естествознание является
чистым от всего психического.
{3}
Сколько бы мы не расширяли непрерывный и чистый психический
опыт и не теоретизировали с его помощью, заранее ясно, что чистое психи
ческое, которое в нем дано, имеет в реальном мире свои пространственно-
временные определенности, и что в своей реальной фактичности оно, как и
все реальное вообще, может быть определено лишь через пространственно-
временные локальные характеристики. Система положений в пространстве и
времени есть форма всякого фактического бытия, бытия в мире фактов, И
это значит, что всякое определение реальных facta надстраивается над пространственно-
временными, локальными определениями. Однако исходно и непосредственно
пространственность и временность относятся к природе как физической природе.
Все внефизическое, в особенности все психическое определяется через пространственно-
временное положение только благодаря фундированию в физической телесности.
Таким образом, легко видеть, что в эмпирической психологии чисто психологическое
исследование никогда не сможет теоретически обособиться от психофизического.
Другими словами: эмпирическая наука о психическом как в себе замкнутая дисциплина
не может быть обоснована в пределах психологии как объективной науки о фак-
тах. Здесь невозможно полностью избавиться от всех тематических отсылок к
физическому, соответственно, психофизическому.

С другой стороны, ясно, что чисто психологическое исследование в оп-
ределенной мере все же должно быть возможным и должно играть некото-
рую роль во всякой эмпирической психологии, стремящейся к строгой науч-
ности. Иначе, как были бы достижимы строго научные понятия о психичес-
ком в его собственной сущности, причем несмотря на всю реальную перепле-
тенность с физическим? И если теперь мы обдумаем то, что к этим понятиям
необходимо должны принадлежать и такие, которые очерчивают всеобщую и
необходимую сущностную форму психического, и, таким образом, касаются
всего того, без чего психическое как таковое просто немыслимо, - то нам от-
кроется здесь перспектива некой возможной априорной сущностной науки о
чисто психическом как таковом. Ее мы принимаем как идею-ориентир. Она,
таким образом, была бы параллелью не физике как эмпирической естествен-
ной науке, но науке об Apriori некой мыслимой природы вообще в ее со-
бственной чистой сущности. Хотя об априорном естествознании обычно речи
не идет, однако же оно нам хорошо знакомо по отдельным важнейшим дис-
циплинам, таким, как априорное учение о времени, чистые геометрия и меха-
ника.

3  Метод чистой психологии (созерцание и рефлексия).
Интенциональность как основная характеристика психического

Априорные истины не так легко получить, как казалось в прежние времена.
КАК подлинные сущностные истины, они появляются в аподиктическом ус-
мотрении только из изначальных источников созерцания. Эти источники, од-
нако, должны быть раскрыты правильно. Они могут стать плодотворными
только благодаря методическому подходу и всестороннему развертыванию их
горизонтов. Таким образом, для действительного обоснования ведущей нас
идеи - идеи априорной и чистой психологии, требуется возврат к опытному
созерцанию, - созерцанию, методически и всесторонне раскрытому, в кото-
{4}
ром психическое дается нам в изначальной конкретности и где оно, как мы
говорим, показывает себя в своей собственной сущности, в своей самости
(Selbstheit). При этом единичное, которое находится сейчас перед глазами,
служит как экземпляр. Внимание с самого начала направлено на то, что в
общем и целом сохраняется в свободной смене экземпляров, а не на то, что
случайно изменяется.

Своеобразие метода, которому необходимо здесь следовать, раскроется
нам постепенно. Первоосновным является здесь - экземплярный, действи-
тельный и возможный опыт. А чисто психический опыт в особенности нуж-
дается в методическом подходе.

1) Всякая опытная или иная направленность на психическое осущест-
вляется рефлексивным способом. Жить в качестве Я-субъекта означает про-
живать многообразное психическое. Однако эта проживаемая нами жизнь,
так сказать, анонимна, она протекает, но мы не направляем на нее внимания,
она остается вне опыта, ибо иметь нечто в опыте - значит схватывать его в
его самости. В бодрствующей жизни мы всегда заняты чем-то, - то этим, то
тем, причем на низшей ступени - непсихическим: например, воспринимая,
мы заняты воспринятой ветряной мельницей, направлены на нее и только на
нее, в воспоминании мы заняты воспоминаемым, в мышлении - мыслями, в
чувственно-оценивающей жизни - соответственно, прекрасным или каким-
либо иным образом ценным для нас, в волевом стремлении - целями или
средствами. Действуя таким образом, мы ничего не знаем о разыгрывающей-
ся при этом жизни [1], о ее различных свойствах, которые сущностно необхо-
димы для того, чтобы мы могли иметь соответствующие темы наших заня-
тий, чтобы, например, вещи, будь то в живом настоящем, будь то в воспоми-
нании (как прошедшие), или мысли, ценности или цели, могли присутство-
вать в поле зрения как темы, и чтобы мы могли так или иначе заниматься
ими. Только рефлексия, поворот взгляда от непосредственно тематического
вводит как тему в поле зрения саму психическую жизнь, сами столь различ-
ные формы <занятости>, <тематизации> (Thematisch-haben), <осознания> со
всеми их свойствами и возможными задними планами. В рефлективном
восприятии и вообще опытном постижении, она схватывается и сама стано-
вится темой разнообразных занятий. Это новое опытное постижение и вооб-
ще тематизация в рефлексии, конечно же, сами латентны, но в дальнейшем
опять-таки могут быть раскрыты благодаря рефлексии более высокого уров-
ня.

2) Все, что доступно нам благодаря рефлексии, имеет одно замечательно
общее всем свойство - быть сознанием о чем-то, осознанием чего-либо, или,
коррелятивно, быть осознанным - мы говорим об интенциональности. Это
сущностная характеристика психической жизни в точном смысле слова и, та-
ким образом, просто неотделима от нее. Например, от восприятия, которое
раскрывает нам рефлексия, неотделимо то, что оно есть восприятие того-то и
того-то, и точно так же переживание воспоминания в самом себе есть воспо-
минание о том-то и том-то, таковы же и мышление таких-то и таких-то мыс-
лей, боязнь чего-то, любовь к чему-то и т.д. Мы можем также привести слу-
чаи, когда говорится о явлении, соответственно, - явленности чего-то. Где
бы мы ни говорили о явлении, мы всегда подразумеваем тех субъектов, кото-
{5}
рым нечто является, но одновременно - и те моменты их психической жиз-
ни, соразмерно которым явление имеет место как явление чего-то, и послед-
нее есть именно являющееся в нем.

Известным образом и с некоторым преувеличением о каждом психичес-
ком переживании можно сказать, что в нем соответствующему Я нечто явля-
ется - поскольку оно им как-либо осознается. Феноменальность как свой-
ство явления и являющегося как таковым понятая в этом расширенном
смысле, в соответствии с этим была бы основной характеристикой психичес-
кого. Поэтому проясняемую сейчас в отношении ее возможности чистую пси-
хологию следовало бы обозначить как феноменологию, причем как априор-
ную феноменологию. Она, конечно же, должна была бы иметь дело с Я-
субъектами, по-отдельности и в сообществе, как с субъектами чистой фено-
менальности и исследовать их как априорная дисциплина.

После этих лишь терминологических разъяснений мы возвращаемся к
вопросу о методической организации чисто феноменологического опыта и
его раскрытия. <Феноменологический опыт> - это, естественно, не что иное,
как та рефлексия, в которой нам становится доступным психическое в его
собственной сущности, причем рефлексия, которая мыслится в качестве осу-
ществляемой в теоретических интересах и которая последовательно прово-
дится, так, что подвижно-текучая специфическая жизнь Я, жизнь сознания
не только поверхностно осматривается, но эксплицируется в созерцании в
соответствии со своими собственными существенными составными частями
и, как мы уже говорили, во всех горизонтах.

4. Значение понятия чистоты

Здесь, однако, возникает первый вопрос: как методически осуществить этот
опыт, с тем, чтобы он как чистый опыт действительно открыл то, что можно
усмотреть как относящееся к собственной сущности психического.

а) Чистота, о которой идет речь, прежде всего, как само собой разумеет-
ся, означает чистоту от всего психофизического. Психические переживания
считаются в психологической установке реальными моментами животных и,
прежде всего, человеческих реальностей, в конкретном опыте живых существ
они всегда переплетены с телесным. Поэтому то, что присутствует в этом фи-
зическом и психофизическом опыте, должно оставаться вне игры, мы не
должны заниматься им, мы должны осуществлять только чистый феномено-
логический опыт, и принимать в расчет только то, что он дает, раскрывает в
себе. То, что дает психическому положение и связь в реальной природе, мы
должны оставить без рассмотрения. Очевидно, что то же самое верно и для
всех исследований любых мыслимых психологических возможностей, кото-
рые, при всей несвязанности с фактической опытной действительностью, ос-
таются все же реальными психическими возможностями, данностями воз-
можного психологического опыта.
{6}
Здесь имеются некоторые трудности: в какой мере возможно дeйcтви-
тельно последовательно осуществлять чисто феноменологический опыт, дей-
ствительный и, прежде всего, возможный, так, чтобы, переходя от одного са-
моданного психического к новому, достичь единого и чисто психического
поля опыта, в котором в единстве чисто созерцаемых взаимосвязей, в замкну-
той области возможных чисто феноменологических созерцаний in infinitum
не встречалось бы ничего внесущественного для психического.

b) С другой стороны, чистый опыт означает, конечно, и свободу от всех
предрассудков, которые берут свое происхождение в иных сферах опыта и
которым обычно отдается предпочтение по научным соображениям, они мо-
гут сделать нас слепыми к тому, что действительно предлагает феноменоло-
гическая рефлексия, действительно готовит прежде всего для чисто созерца-
тельно развертывающегося знакомства, для экземплярной экспликации во
всех измерениях имплицированных здесь чисто психических моментов.

Обе трудности оказали вместе столь сильное воздействие, что теперь
вполне можно отважиться на такое парадоксальное утверждение: во всей
психологии Нового времени интенциональный анализ так и не был никогда
действительно осуществлен. И это несмотря на то, что уже столетиями су-
ществовало намерение построить психологию на основе внутреннего опыта, а
иногда - сделать ее дескриптивной психологией чистых данностей сознания.
Я не могу сделать здесь исключения даже для Ф. Брентано и его школы, хо-
тя ему и принадлежит эпохальная заслуга введения интенциональности в ка-
честве основной дескриптивной характеристики психического. Кроме того,
он требовал построения эмпирической психологии на фундаменте системати-
ческого и прежде всего чисто дескриптивного исследования сознания. Но
своеобразный смысл и метод чистого анализа сознания остались для него
скрытыми.

Что же касается тех постоянных предрассудков, которые делали нас не-
восприимчивыми к его требованиям, то они происходят из представления об
образцовости естественных наук. Действительно, именно здесь берет свое на-
чало вплоть до наших дней господствующая натурализация психического и
мнимая самопонятность сущностного тожцества психологического и естест-
веннонаучного методов. Исторически эти предрассудки проявляются уже у
великих основателей психологии Нового времени - Декарта и Гоббса, а яр-
че всего - в интерпретации жизни сознания как tabula rasa у Локка и как
связки психических данных у Д. Юма. Открытие интенционального, осу-
ществленное Брентано, прорвало всеобщую слепоту в отношении него; одна-
ко оно еще не преодолело натурализм, который, так сказать, овладел интен-
циональными переживаниями и преградил путь к подлинным задачам интен-
ционального исследования. Не иначе обстояло дело и в последующее время.
Яростная борьба против <психического атомизма> еще далеко не означает
действительной свободы от психического натурализма, да и модные ссылки
на <гештальт-качества> и формы целостности лишь указывают на новый мо-
дус натурализма. Принципиальные основания психического натурализма во-
обще (и суммированного в нем предельно широко понятого сенсуализма
внешней и внутренней чувственности) только тогда становятся понятными и
теряют свою искушающую силу, когда честно осуществляется чисто феноме-
нологический опыт, в котором собственная сущность интенциональной жиз-
ни может быть раскрыта в последовательной всесторонности и очевидности
и описана в чистоте.
{7}
Предваряя следующее далее руководство к этому опыту, я могу сказать,
что глубинный источник всех заблуждений возникает из первоначально ка-
жущегося само собой разумеющимся уравнивания имманентной временности
и объективно реальной временности.

Объективное время есть форма протяжения объективных реальностей,
причем первично и в собственном смысле, форма протяжения, проходящая
через реальный мир в качестве структурной подосновы физической приводы.

Душевные переживания, по отдельности и как связное целое, не имеют, та
ким образом, в себе и для себя никакой реальной единой формы сосущество-
вания и последовательности, подобно реальной временно-пространственнос-
ти (Zeitraumlichkeit). Сущностно принадлежащая им форма протекания, или
текучего бытия, в единстве потока сознания не есть действительная форма,
параллельная этой временно-пространственности (Zeitraumlichkeit). Образ
потока весьма коварен. Интенциональный анализ имманентной временности
разрушает, собственно, этот образ, проясняя одновременно его подлинный
смысл. Именно поэтому отпадает всякая подлинная, содержательная анало-
гия между анализом сознания и естественным, будь то физическим или хи-
мическим, или даже биологическим анализом, как и вообще аналогия между
видом бытия сознания и Я-сознания и, с другой стороны, ведом бытия при-
роды. Естественно-логические понятия вещи и свойства, целого и части, свя-
зи и отдельной вещи, причины и действия и т.п. целиком укоренены в пер-
вичном реальном, реальном природы и, тем самым, в ее основном определе-
нии как res extensa. При переходе к психическому, становясь психо-логичес-
кими, они теряют основную суть их смысла и остается только пустая оболоч-
ка формально-логических понятий предмета, качества и тд.

5. Чисто психическое в самопостижении и в постижении сообщества.
Универсальная дескрипция интенциональных переживаний

Перейдем, однако, к другим, содержательным трудностям, сопровождающим
разработку последовательного и чисто феноменологического опыта в силу
его переплетенности с физическим опытом. Будем держаться в стороне от
всех предрассудков традиции, даже от самых общих самопонятностей тради-
ционной логики, незамеченные смысловые оттенки которых, возможно, так-
же слишком многое позаимствовали из сферы природного. Будем решитель-
но придерживаться только того, что феноменологическая рефлексия предла-
гает нам как сознание и осознанное, придерживаться только того, что здесь
приходит для нас в качестве действительно очевидной самоданности. Это
значит: мы задаем вопросы исключительно феноменологическому опыту, т.е.
совершенно конкретно вникая в рефлективное опытное постижение сознания
и не интересуясь установлением фактически происходящих событий. Самой
непосредственной, хотя и не единственной формой (Gestalt) такого опыта
является самопостижение в опыте (Selbsterfahning). Только в нем сознание и
Я-сознанияданы во всецело первичной самости, причем каяодый раз, когда я,
воспринимая> рефлектирую на мое восприятие. Я как феноменолог раскры-
{8}
ваю таким образом мою собственную жизнь (в установке фантазии, установ-
ке на конкретную возможность), мою конкретно возможную жизнь в таких-
то и таких-то конкретно действительных и конкретно возможных формах. И
поскольку, как легко видеть, на этой непосредственности опытного самопо-
стижения основывается всякий другой опыт психического (постоянно пони-
маемый как опытное созерцание), чистый опыт Другого, так же как и опыт
сообщества, то естественно, что вначале разрабатывается метод чистого опыт-
ного самопостижения как метод последовательно продуманного феноменоло-
гического самораскрытия. Как нам позаботиться здесь об устранении всех со-
держаний внешнего, относящегося к физическому, опыта, благодаря чему за-
тем ео Ipso оставалось бы исключенным все психическое, связанное с други-
ми? ^Внешний> опыт (точнее, физический) сам есть некое психическое пере-
живание, однако интенционально отнесенное к физическому. Конечно, само
данное в опыте физическое, которое полагается в качестве физической дей-
ствительности мира - зещная реальность со всеми ее реальными момента-
ми - принципиально не принадлежит к собственному существенному соста-
ву переживания, данного в опыте. То же самое верно и для всякого созна-
ния, в котором полагается и имеет свою значимость бытие того, что реально
находится в мире (real Weltliches), как это происходит при любом действова-
нии сознания в моей естественно практической жизни.

б< Феноменологическая редукция и подлинный внутренний
опыт

Если я, таким образом, хочу как феноменолог осуществлять только чисто
психический опыт, если я собираюсь мою жизнь сознания в ее чистой со-
бственной сущности сделать моей универсальной и последовательной темой
и, презводе всего, сделать полем чисто феноменологического опыта, - то весь
реальный мир, который в моем естественном существовании (Dahinleben) об
ладал и обладает для меня постоянной бытийной значимостью, я должен
сбросить со счетов, тематически исключить его как внепсихическое бытие.
Это значит: как феноменолог я в описании чисто психического опыта не мо-
гу естественным образом приводить в действие мою веру в мир, - в дальней-
шем я должен освободиться от всех точек зрения, которые в моей естествен-
но-практической жизни сознания играли свою естественную роль.

С другой стороны, ясно (и уже было подчеркнуто), что к казкдому во-
сприятию как интенциональному переживанию принадлежит, как нечто от
него неотделимое, то, что оно есть восприятие своего воспринятого, и также
дело обстоит для любого модуса сознания в отношении осознанного в нем.
Как могли бы мы описать какое-либо восприятие, какое-либо воспоминание
и т.д. в отношении того,что собственно присуще ему как этому конкретному
переживанию, не говоря о том, что оно есть восприятие того-то и того-то, во-
сприятие именно этого объекта? Очевидно, что оно так-то и так-то определе-
но независимо от вопроса, действительно ли существует, например, воспри-
нятый ландшафт, или же, как обнаруживает дальнейший опыт, он оказывает-
ся иллюзией. И в иллюзии является иллюзорный ландшафт, с той лишь раз-
ницей, что, когда мы убеиздаемся в его иллюзорности, он является уже в из-
мененном модусе веры, и поэтому он, хотя и являясь для нас как тот же са-
мый, имеет значимость не простой действительности, но недействительности,
действительности, подвергнутой негации.
{9}
Свяжем это положение с установленными прежде. В соответствии с ним
простая рефлексия на сознание еще не дает йам психического в его соб

Размер файла: 59.05 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров