Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла ИЗУЧЕНИЕ ГОЛОГРАФИЧЕСГО МЕТОДА ЗАПИСИ ИНФОРМАЦИИ И ВОССТАНОВЛЕНИЕ ГОЛОГРАММ В ПУЧКАХ С ПЛОСКИМ ФРОНТОМ (4)
(Методические материалы)

Значок файла ОПРЕДЕЛЕНИЕ ЛОГАРИФМИЧЕСКОГО ДЕКРЕМЕНТА ЗАТУХАНИЯ ПРУЖИННОГО МАЯТНИКА И СНЯТИЕ ЕГО РЕЗОНАНСНОЙ КРИВОЙ (2)
(Методические материалы)

Значок файла ИЗУЧЕНИЕ ОСНОВНЫХ ЗАКОНОВ ВНЕШНЕГО ФОТО-ЭЛЕКТРИЧЕСКОГО ЭФФЕКТА И ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПОСТО-ЯННОЙ ПЛАНКА (2)
(Методические материалы)

Значок файла ИССЛЕДОВАНИЕ СОБСТВЕННЫХ КОЛЕБАНИЙ СТРУНЫ. ИЗМЕРЕНИЯ СКОРОСТИ ПОПЕРЕЧНОЙ ВОЛНЫ ТЕОРИЯ ИССЛЕДУЕМОГО ЯВЛЕНИЯ (4)
(Методические материалы)

Значок файла ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПОСТОЯННОЙ В ЗАКОНЕ СТЕФАНА - БОЛЬЦМАНА С ПОМОЩЬЮ ОПТИЧЕСКОГО ПИРО-МЕТРА Руководство к лабораторной работе № 10о (Оптика (2)
(Методические материалы)

Значок файла ОПРЕДЕЛЕНИЕ ДЛИНЫ ЗВУКОВОЙ ВОЛНЫ И СКОРОСТИ ЗВУКА В ВОЗДУХЕ (3)
(Методические материалы)

Значок файла ПРОВЕРКА ОСНОВНОГО УРАВНЕНИЯ ДИНАМИКИ ВРАЩАТЕЛЬНОГО ДВИЖЕНИЯ НА МАЯТНИКЕ ОБЕРБЕКА. (Методические указания к выполнению лабораторной работы по курсу «Общая физика") (2)
(Методические материалы)

Каталог бесплатных ресурсов

Феноменологическая психология

1. Чисто феноменологическая психология.
Область ее опыта, ее метод, ее функция

1. Двойственный смысл феноменологии как психологической и как
трансцендентальной

На рубеже веков в борьбе философии и психологии за строго научный метод
возникла новая наука и новый метод философского и психологического
исследования. Новая наука называлась феноменологией поскольку она,
соответственно, ее новый метод появились благодаря определенной
радикализации уже и ранее ставшего потребностью и применявшегося
отдельными естествоиспытателями и психологами феноменологического
метода. Для таких людей, как Мах и Геринг смысл этого метода был связан с
реакцией на грозящую точному естествознанию беспочвенность
теоретизирования; это была реакция против теоретизирования [в форме]
далеких от созерцания понятийных образований и математических спекуляций,
теоретизирования, при котором не достигается ясное понимание (einsichtige
Klarhett) правомерного смысла и результата теорий.

Параллельно с этим у некоторых психологов и, прежде всего, у Брентано мы
обнаруживаем стремление систематически разработать на почве чистого
внутреннего опыта и строгой дескрипции его данностей (<Психогнозия>) строго
научную психологию.

Именно радикализация этих методических тенденций (нередко, впрочем, уже
обозначавшихся как феноменологические) в сфере психологии и в сфере
зачастую тогда смешивавшейся с ней теории разума вела к новой методике
чистого исследования психического и одновременно к новому способу
обсуждения специфически философских принципиальных вопросов; при этом,
как уже говорилось, становилось все более заметным появление научности
нового типа.

В дальнейшем развитии она раскрывается в примечательной двойственности: с
одной стороны, как психологическая феноменология, которая как радикальная
основная наука должна служить психологии вообще; с другой стороны, как
трансцендентальная феноменология, которая в ряду философских дисциплин
выполняет важнейшую функцию первой философии, функцию философской
науки о первоначалах.

В первом докладе мы хотим отвлечься от всех наших философских интересов.
Психологическое будет интересовать нас так же, как физическое интересует
физика. Совершенно объективно, в духе позитивной науки мы будем обсуждать
требования научной психологии и развивать необходимую идею
феноменологической психологии.
{2}
2 Чистое естествознание и чистая психология

Психология Нового времени есть наука о реальных, проявляющихся в
конкретной взаимосвязи объективно-реального мира процессах, называющихся
здесь психическими. Самый непосредственный пример раскрытия
<психического> дан нам в живущем имманентном бытии того, что я обозначаю
именно как Я, а также и всего того, что обнаруживает себя как неотделимое от
Я, как Я-переживания (такие, как опыт, мышление, чувствование, волнение) или
психические переживания, а также в качестве способностей или Habitus. Опыт
дает психическое как некий несамостоятельный слой бытия людей и животных,
которые в основном слое [своего бытия] суть физические реальности. Поэтому
психология есть несамостоятельная ветвь конкретной антропологии,
соответственно, зоологии, которая, таким образом, охватывает и физическое, и
психофизическое.

Рассматривая мир опыта в его тотальности, мы замечаем, что к его сущности
явно принадлежит [возможность] бесконечно расчленяться на конкретные
единичные реальности. Каждой из них необходимо принадлежит некая
физическая телесность по крайней мере, как относительно конкретный низший
слой, на который могут наслаиваться и внефизические определения, например,
те, благодаря которым определенное тело становится произведением
искусства. Мы можем последовательно абстрагироваться от всех
внефизических определений и, таким образом, рассматривать каждую
реальность и весь мир в целом как чисто физическую природу. В этом состоит
структурный закон мира опыта. Не только кааздое конкретное мирское или
реальное имеет свою природу, свое физическое тело, но и все тела мира
составляют некое связное единство, замкнутое в себе и простирающееся в
бесконечность единство универсума природы, имеющее универсальную
пространственно-временную форму. Соответственно, с точки зрения метода,
это выражается в том, что возможен последовательный опыт абстракции,
имеющий своей постоянной темой только физическое, а на этой основе
физического опыта возможна таким же образом замкнутая в себе
теоретическая наука, физическое естествознание, физическое в самом
широком смысле, включающее в себя и химию, и универсальную,
абстрагирующуюся от всякой духовности, физическую зоологию, и биологию.

Здесь напрашивается вопрос: в какой мере при такой односторонней
направленности интереса к психическому у животных и в мире вообще, которое
конечно никогда не выступает как нечто самостоятельное, - в какой мере в
таком случае вообще возможны опыт и теоретическое исследование, в
непрерывной последовательности переходящие от психического к
психическому и, таким образом, совершенно не затрагивающие физического?
Этот вопрос тотчас вызывает другой: в какой мере параллельно с чистым и
последовательно развиваемым естествознанием возможна чистая и
последовательная психология? На этот последний вопрос, очевидно, следует
ответить отрицательно, психология в обычном смысле эмпирической науки о
фактах не может, подобно ее параллели, быть чистой наукой о психических фактах,
чистой от всего физического, так, как эмпирическое естествознание является
чистым от всего психического.
{3}
Сколько бы мы не расширяли непрерывный и чистый психический
опыт и не теоретизировали с его помощью, заранее ясно, что чистое психи
ческое, которое в нем дано, имеет в реальном мире свои пространственно-
временные определенности, и что в своей реальной фактичности оно, как и
все реальное вообще, может быть определено лишь через пространственно-
временные локальные характеристики. Система положений в пространстве и
времени есть форма всякого фактического бытия, бытия в мире фактов, И
это значит, что всякое определение реальных facta надстраивается над пространственно-
временными, локальными определениями. Однако исходно и непосредственно
пространственность и временность относятся к природе как физической природе.
Все внефизическое, в особенности все психическое определяется через пространственно-
временное положение только благодаря фундированию в физической телесности.
Таким образом, легко видеть, что в эмпирической психологии чисто психологическое
исследование никогда не сможет теоретически обособиться от психофизического.
Другими словами: эмпирическая наука о психическом как в себе замкнутая дисциплина
не может быть обоснована в пределах психологии как объективной науки о фак-
тах. Здесь невозможно полностью избавиться от всех тематических отсылок к
физическому, соответственно, психофизическому.

С другой стороны, ясно, что чисто психологическое исследование в оп-
ределенной мере все же должно быть возможным и должно играть некото-
рую роль во всякой эмпирической психологии, стремящейся к строгой науч-
ности. Иначе, как были бы достижимы строго научные понятия о психичес-
ком в его собственной сущности, причем несмотря на всю реальную перепле-
тенность с физическим? И если теперь мы обдумаем то, что к этим понятиям
необходимо должны принадлежать и такие, которые очерчивают всеобщую и
необходимую сущностную форму психического, и, таким образом, касаются
всего того, без чего психическое как таковое просто немыслимо, - то нам от-
кроется здесь перспектива некой возможной априорной сущностной науки о
чисто психическом как таковом. Ее мы принимаем как идею-ориентир. Она,
таким образом, была бы параллелью не физике как эмпирической естествен-
ной науке, но науке об Apriori некой мыслимой природы вообще в ее со-
бственной чистой сущности. Хотя об априорном естествознании обычно речи
не идет, однако же оно нам хорошо знакомо по отдельным важнейшим дис-
циплинам, таким, как априорное учение о времени, чистые геометрия и меха-
ника.

3  Метод чистой психологии (созерцание и рефлексия).
Интенциональность как основная характеристика психического

Априорные истины не так легко получить, как казалось в прежние времена.
КАК подлинные сущностные истины, они появляются в аподиктическом ус-
мотрении только из изначальных источников созерцания. Эти источники, од-
нако, должны быть раскрыты правильно. Они могут стать плодотворными
только благодаря методическому подходу и всестороннему развертыванию их
горизонтов. Таким образом, для действительного обоснования ведущей нас
идеи - идеи априорной и чистой психологии, требуется возврат к опытному
созерцанию, - созерцанию, методически и всесторонне раскрытому, в кото-
{4}
ром психическое дается нам в изначальной конкретности и где оно, как мы
говорим, показывает себя в своей собственной сущности, в своей самости
(Selbstheit). При этом единичное, которое находится сейчас перед глазами,
служит как экземпляр. Внимание с самого начала направлено на то, что в
общем и целом сохраняется в свободной смене экземпляров, а не на то, что
случайно изменяется.

Своеобразие метода, которому необходимо здесь следовать, раскроется
нам постепенно. Первоосновным является здесь - экземплярный, действи-
тельный и возможный опыт. А чисто психический опыт в особенности нуж-
дается в методическом подходе.

1) Всякая опытная или иная направленность на психическое осущест-
вляется рефлексивным способом. Жить в качестве Я-субъекта означает про-
живать многообразное психическое. Однако эта проживаемая нами жизнь,
так сказать, анонимна, она протекает, но мы не направляем на нее внимания,
она остается вне опыта, ибо иметь нечто в опыте - значит схватывать его в
его самости. В бодрствующей жизни мы всегда заняты чем-то, - то этим, то
тем, причем на низшей ступени - непсихическим: например, воспринимая,
мы заняты воспринятой ветряной мельницей, направлены на нее и только на
нее, в воспоминании мы заняты воспоминаемым, в мышлении - мыслями, в
чувственно-оценивающей жизни - соответственно, прекрасным или каким-
либо иным образом ценным для нас, в волевом стремлении - целями или
средствами. Действуя таким образом, мы ничего не знаем о разыгрывающей-
ся при этом жизни [1], о ее различных свойствах, которые сущностно необхо-
димы для того, чтобы мы могли иметь соответствующие темы наших заня-
тий, чтобы, например, вещи, будь то в живом настоящем, будь то в воспоми-
нании (как прошедшие), или мысли, ценности или цели, могли присутство-
вать в поле зрения как темы, и чтобы мы могли так или иначе заниматься
ими. Только рефлексия, поворот взгляда от непосредственно тематического
вводит как тему в поле зрения саму психическую жизнь, сами столь различ-
ные формы <занятости>, <тематизации> (Thematisch-haben), <осознания> со
всеми их свойствами и возможными задними планами. В рефлективном
восприятии и вообще опытном постижении, она схватывается и сама стано-
вится темой разнообразных занятий. Это новое опытное постижение и вооб-
ще тематизация в рефлексии, конечно же, сами латентны, но в дальнейшем
опять-таки могут быть раскрыты благодаря рефлексии более высокого уров-
ня.

2) Все, что доступно нам благодаря рефлексии, имеет одно замечательно
общее всем свойство - быть сознанием о чем-то, осознанием чего-либо, или,
коррелятивно, быть осознанным - мы говорим об интенциональности. Это
сущностная характеристика психической жизни в точном смысле слова и, та-
ким образом, просто неотделима от нее. Например, от восприятия, которое
раскрывает нам рефлексия, неотделимо то, что оно есть восприятие того-то и
того-то, и точно так же переживание воспоминания в самом себе есть воспо-
минание о том-то и том-то, таковы же и мышление таких-то и таких-то мыс-
лей, боязнь чего-то, любовь к чему-то и т.д. Мы можем также привести слу-
чаи, когда говорится о явлении, соответственно, - явленности чего-то. Где
бы мы ни говорили о явлении, мы всегда подразумеваем тех субъектов, кото-
{5}
рым нечто является, но одновременно - и те моменты их психической жиз-
ни, соразмерно которым явление имеет место как явление чего-то, и послед-
нее есть именно являющееся в нем.

Известным образом и с некоторым преувеличением о каждом психичес-
ком переживании можно сказать, что в нем соответствующему Я нечто явля-
ется - поскольку оно им как-либо осознается. Феноменальность как свой-
ство явления и являющегося как таковым понятая в этом расширенном
смысле, в соответствии с этим была бы основной характеристикой психичес-
кого. Поэтому проясняемую сейчас в отношении ее возможности чистую пси-
хологию следовало бы обозначить как феноменологию, причем как априор-
ную феноменологию. Она, конечно же, должна была бы иметь дело с Я-
субъектами, по-отдельности и в сообществе, как с субъектами чистой фено-
менальности и исследовать их как априорная дисциплина.

После этих лишь терминологических разъяснений мы возвращаемся к
вопросу о методической организации чисто феноменологического опыта и
его раскрытия. <Феноменологический опыт> - это, естественно, не что иное,
как та рефлексия, в которой нам становится доступным психическое в его
собственной сущности, причем рефлексия, которая мыслится в качестве осу-
ществляемой в теоретических интересах и которая последовательно прово-
дится, так, что подвижно-текучая специфическая жизнь Я, жизнь сознания
не только поверхностно осматривается, но эксплицируется в созерцании в
соответствии со своими собственными существенными составными частями
и, как мы уже говорили, во всех горизонтах.

4. Значение понятия чистоты

Здесь, однако, возникает первый вопрос: как методически осуществить этот
опыт, с тем, чтобы он как чистый опыт действительно открыл то, что можно
усмотреть как относящееся к собственной сущности психического.

а) Чистота, о которой идет речь, прежде всего, как само собой разумеет-
ся, означает чистоту от всего психофизического. Психические переживания
считаются в психологической установке реальными моментами животных и,
прежде всего, человеческих реальностей, в конкретном опыте живых существ
они всегда переплетены с телесным. Поэтому то, что присутствует в этом фи-
зическом и психофизическом опыте, должно оставаться вне игры, мы не
должны заниматься им, мы должны осуществлять только чистый феномено-
логический опыт, и принимать в расчет только то, что он дает, раскрывает в
себе. То, что дает психическому положение и связь в реальной природе, мы
должны оставить без рассмотрения. Очевидно, что то же самое верно и для
всех исследований любых мыслимых психологических возможностей, кото-
рые, при всей несвязанности с фактической опытной действительностью, ос-
таются все же реальными психическими возможностями, данностями воз-
можного психологического опыта.
{6}
Здесь имеются некоторые трудности: в какой мере возможно дeйcтви-
тельно последовательно осуществлять чисто феноменологический опыт, дей-
ствительный и, прежде всего, возможный, так, чтобы, переходя от одного са-
моданного психического к новому, достичь единого и чисто психического
поля опыта, в котором в единстве чисто созерцаемых взаимосвязей, в замкну-
той области возможных чисто феноменологических созерцаний in infinitum
не встречалось бы ничего внесущественного для психического.

b) С другой стороны, чистый опыт означает, конечно, и свободу от всех
предрассудков, которые берут свое происхождение в иных сферах опыта и
которым обычно отдается предпочтение по научным соображениям, они мо-
гут сделать нас слепыми к тому, что действительно предлагает феноменоло-
гическая рефлексия, действительно готовит прежде всего для чисто созерца-
тельно развертывающегося знакомства, для экземплярной экспликации во
всех измерениях имплицированных здесь чисто психических моментов.

Обе трудности оказали вместе столь сильное воздействие, что теперь
вполне можно отважиться на такое парадоксальное утверждение: во всей
психологии Нового времени интенциональный анализ так и не был никогда
действительно осуществлен. И это несмотря на то, что уже столетиями су-
ществовало намерение построить психологию на основе внутреннего опыта, а
иногда - сделать ее дескриптивной психологией чистых данностей сознания.
Я не могу сделать здесь исключения даже для Ф. Брентано и его школы, хо-
тя ему и принадлежит эпохальная заслуга введения интенциональности в ка-
честве основной дескриптивной характеристики психического. Кроме того,
он требовал построения эмпирической психологии на фундаменте системати-
ческого и прежде всего чисто дескриптивного исследования сознания. Но
своеобразный смысл и метод чистого анализа сознания остались для него
скрытыми.

Что же касается тех постоянных предрассудков, которые делали нас не-
восприимчивыми к его требованиям, то они происходят из представления об
образцовости естественных наук. Действительно, именно здесь берет свое на-
чало вплоть до наших дней господствующая натурализация психического и
мнимая самопонятность сущностного тожцества психологического и естест-
веннонаучного методов. Исторически эти предрассудки проявляются уже у
великих основателей психологии Нового времени - Декарта и Гоббса, а яр-
че всего - в интерпретации жизни сознания как tabula rasa у Локка и как
связки психических данных у Д. Юма. Открытие интенционального, осу-
ществленное Брентано, прорвало всеобщую слепоту в отношении него; одна-
ко оно еще не преодолело натурализм, который, так сказать, овладел интен-
циональными переживаниями и преградил путь к подлинным задачам интен-
ционального исследования. Не иначе обстояло дело и в последующее время.
Яростная борьба против <психического атомизма> еще далеко не означает
действительной свободы от психического натурализма, да и модные ссылки
на <гештальт-качества> и формы целостности лишь указывают на новый мо-
дус натурализма. Принципиальные основания психического натурализма во-
обще (и суммированного в нем предельно широко понятого сенсуализма
внешней и внутренней чувственности) только тогда становятся понятными и
теряют свою искушающую силу, когда честно осуществляется чисто феноме-
нологический опыт, в котором собственная сущность интенциональной жиз-
ни может быть раскрыта в последовательной всесторонности и очевидности
и описана в чистоте.
{7}
Предваряя следующее далее руководство к этому опыту, я могу сказать,
что глубинный источник всех заблуждений возникает из первоначально ка-
жущегося само собой разумеющимся уравнивания имманентной временности
и объективно реальной временности.

Объективное время есть форма протяжения объективных реальностей,
причем первично и в собственном смысле, форма протяжения, проходящая
через реальный мир в качестве структурной подосновы физической приводы.

Душевные переживания, по отдельности и как связное целое, не имеют, та
ким образом, в себе и для себя никакой реальной единой формы сосущество-
вания и последовательности, подобно реальной временно-пространственнос-
ти (Zeitraumlichkeit). Сущностно принадлежащая им форма протекания, или
текучего бытия, в единстве потока сознания не есть действительная форма,
параллельная этой временно-пространственности (Zeitraumlichkeit). Образ
потока весьма коварен. Интенциональный анализ имманентной временности
разрушает, собственно, этот образ, проясняя одновременно его подлинный
смысл. Именно поэтому отпадает всякая подлинная, содержательная анало-
гия между анализом сознания и естественным, будь то физическим или хи-
мическим, или даже биологическим анализом, как и вообще аналогия между
видом бытия сознания и Я-сознания и, с другой стороны, ведом бытия при-
роды. Естественно-логические понятия вещи и свойства, целого и части, свя-
зи и отдельной вещи, причины и действия и т.п. целиком укоренены в пер-
вичном реальном, реальном природы и, тем самым, в ее основном определе-
нии как res extensa. При переходе к психическому, становясь психо-логичес-
кими, они теряют основную суть их смысла и остается только пустая оболоч-
ка формально-логических понятий предмета, качества и тд.

5. Чисто психическое в самопостижении и в постижении сообщества.
Универсальная дескрипция интенциональных переживаний

Перейдем, однако, к другим, содержательным трудностям, сопровождающим
разработку последовательного и чисто феноменологического опыта в силу
его переплетенности с физическим опытом. Будем держаться в стороне от
всех предрассудков традиции, даже от самых общих самопонятностей тради-
ционной логики, незамеченные смысловые оттенки которых, возможно, так-
же слишком многое позаимствовали из сферы природного. Будем решитель-
но придерживаться только того, что феноменологическая рефлексия предла-
гает нам как сознание и осознанное, придерживаться только того, что здесь
приходит для нас в качестве действительно очевидной самоданности. Это
значит: мы задаем вопросы исключительно феноменологическому опыту, т.е.
совершенно конкретно вникая в рефлективное опытное постижение сознания
и не интересуясь установлением фактически происходящих событий. Самой
непосредственной, хотя и не единственной формой (Gestalt) такого опыта
является самопостижение в опыте (Selbsterfahning). Только в нем сознание и
Я-сознанияданы во всецело первичной самости, причем каяодый раз, когда я,
воспринимая> рефлектирую на мое восприятие. Я как феноменолог раскры-
{8}
ваю таким образом мою собственную жизнь (в установке фантазии, установ-
ке на конкретную возможность), мою конкретно возможную жизнь в таких-
то и таких-то конкретно действительных и конкретно возможных формах. И
поскольку, как легко видеть, на этой непосредственности опытного самопо-
стижения основывается всякий другой опыт психического (постоянно пони-
маемый как опытное созерцание), чистый опыт Другого, так же как и опыт
сообщества, то естественно, что вначале разрабатывается метод чистого опыт-
ного самопостижения как метод последовательно продуманного феноменоло-
гического самораскрытия. Как нам позаботиться здесь об устранении всех со-
держаний внешнего, относящегося к физическому, опыта, благодаря чему за-
тем ео Ipso оставалось бы исключенным все психическое, связанное с други-
ми? ^Внешний> опыт (точнее, физический) сам есть некое психическое пере-
живание, однако интенционально отнесенное к физическому. Конечно, само
данное в опыте физическое, которое полагается в качестве физической дей-
ствительности мира - зещная реальность со всеми ее реальными момента-
ми - принципиально не принадлежит к собственному существенному соста-
ву переживания, данного в опыте. То же самое верно и для всякого созна-
ния, в котором полагается и имеет свою значимость бытие того, что реально
находится в мире (real Weltliches), как это происходит при любом действова-
нии сознания в моей естественно практической жизни.

б< Феноменологическая редукция и подлинный внутренний
опыт

Если я, таким образом, хочу как феноменолог осуществлять только чисто
психический опыт, если я собираюсь мою жизнь сознания в ее чистой со-
бственной сущности сделать моей универсальной и последовательной темой
и, презводе всего, сделать полем чисто феноменологического опыта, - то весь
реальный мир, который в моем естественном существовании (Dahinleben) об
ладал и обладает для меня постоянной бытийной значимостью, я должен
сбросить со счетов, тематически исключить его как внепсихическое бытие.
Это значит: как феноменолог я в описании чисто психического опыта не мо-
гу естественным образом приводить в действие мою веру в мир, - в дальней-
шем я должен освободиться от всех точек зрения, которые в моей естествен-
но-практической жизни сознания играли свою естественную роль.

С другой стороны, ясно (и уже было подчеркнуто), что к казкдому во-
сприятию как интенциональному переживанию принадлежит, как нечто от
него неотделимое, то, что оно есть восприятие своего воспринятого, и также
дело обстоит для любого модуса сознания в отношении осознанного в нем.
Как могли бы мы описать какое-либо восприятие, какое-либо воспоминание
и т.д. в отношении того,что собственно присуще ему как этому конкретному
переживанию, не говоря о том, что оно есть восприятие того-то и того-то, во-
сприятие именно этого объекта? Очевидно, что оно так-то и так-то определе-
но независимо от вопроса, действительно ли существует, например, воспри-
нятый ландшафт, или же, как обнаруживает дальнейший опыт, он оказывает-
ся иллюзией. И в иллюзии является иллюзорный ландшафт, с той лишь раз-
ницей, что, когда мы убеиздаемся в его иллюзорности, он является уже в из-
мененном модусе веры, и поэтому он, хотя и являясь для нас как тот же са-
мый, имеет значимость не простой действительности, но недействительности,
действительности, подвергнутой негации.
{9}
Свяжем это положение с установленными прежде. В соответствии с ним
простая рефлексия на сознание еще не дает йам психического в его соб

Размер файла: 59.05 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров