Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Стивен Кинг. РЕГУЛЯТОРЫ

Под псевдонимом Ричард БАХМАН

Перевод с английского В.А.Вебера

 

 

 

Анонс

 

Прекрасный летний денек в маленьком американском городке, и все идет  как

всегда, но...

Тварь Тьмы, вселившаяся в восьмилетнего  мальчика,  высасывает  из  людей

силы жизни...

Из ниоткуда возникает машина смерти  -  и  воздух  взрывается  автоматной

очередью, выпущенной по детям...

В одно мгновение привычный мир рушится и становится  реальным  ВСЕ  САМОЕ

СТРАШНОЕ - то, что можно представить, и то, что даже невозможно вообразить!

 

ПРЕДИСЛОВИЕ ИЗДАТЕЛЯ

 

   Ричард Бахман, умерший от  рака  в  конце  1985  года,  опубликовал  пять

романов. В 1994 году при переезде в новый дом вдова  писателя  обнаружила  в

подвале большую картонную коробку, набитую рукописями  романов  и  рассказов

разной  степени  завершенности.  От  стенографических  записей  в   блокноте

(первоначальный  вариант)  до   рукописей,   отпечатанных   на   машинке   и

подготовленных к отправке в издательство. Именно  в  таком  виде  она  нашла

рукопись романа, приведенного  ниже.  Рукопись  лежала  в  отдельной  папке,

перетянутой клейкой лентой. Вероятно, Бахман закончил роман перед  тем,  как

подошел к концу период последней ремиссии.

   Миссис Бахман принесла рукопись мне для оценки, и я пришел к выводу,  что

этот роман ни в  чем  не  уступает  другим  романам,  вышедшим  из-под  пера

писателя. Я  внес  в  текст  минимальные  изменения,  дабы  привести  его  в

соответствие с нынешним днем (к примеру, заменил Роба  Лоува   на Этана Хоука   в  первой

главе), но в основном оставил все так, как  было.  Роман  этот  предлагается

читателю (разумеется, с  разрешения  вдовы  автора)  как  надгробный  камень

Ричарду Бахману, чья писательская карьера была короткой, но небезынтересной.

   Выражаю благодарность Клаудии Эшелман (ранее  носившей  фамилию  Бахман),

библиографу Бахмана Дугласу Уинтеру, Элейн  Костер  из  "Новой  американской

библиотеки" и Кэролайн Стромберг, редактировавшей  ранние  книги  Бахмана  и

подтвердившей, что роман написан им.

   Вдова писателя говорит, что Ричард Бахман, насколько ей известно, никогда

не путешествовал по Огайо, "разве что раз или два пролетал над этим штатом".

Она также не знает, когда ее муж  писал  роман,  хотя  подозревает,  что  по

ночам. Ричард Бахман страдал хронической бессонницей.

   Чарлз Веррилл

   Нью-Йорк

 

 

 

   Мистер, на товар - свинец.

   Стив Маккуинн,

   "Великолепная семерка"

 

   Почтовая открытка от Уильяма Гейрина его сестре Одри Уайлер:

 

 

 

 

 

 

Глава 1

 

Тополиная улица,

15 июня 1996 года, 15.45

 

   Лето.

   Не просто лето, но  апофеоз  лета,  пик  лета  в  Огайо.  Сочная  зелень,

ослепительное солнце на небе, напоминающем своим цветом  вылинявшие  джинсы,

крики  детей  в  лесу  на  Медвежьей  улице,  звонкие  удары  бит  по  мячу,

доносящиеся с бейсбольной  площадки  по  другую  сторону  леса,  стрекотание

газонокосилок, мерное гудение мощных моторов  автомобилей,  проносящихся  по

шоссе номер 19,  поскрипывание  роликов  на  бетонных  тротуарах  и  гладком

асфальте  Тополиной  улицы,  включенные  радиоприемники:  репортаж  с  матча

"Кливлендских индейцев"   (редкий  случай  -  игра  проходит  днем)

конкурирует с песней Тины Тернер "Ограничения города Намбаш", той  самой,  в

которой сообщается, что предельная скорость - двадцать пять миль  в  час,  а

мотоциклистам вообще въезд запрещен, и мягкое,  успокаивающее  посвистывание

поливальных распылительных головок на газонах.

   Лето в Уэнтуорте, Огайо, какое это чудо! Лето здесь, на Тополиной  улице,

которая прорезает эту легендарную, но уже слегка увядшую Американскую мечту,

с запахом хот-догов  в  воздухе  и  бумажными  обертками  от  использованных

Четвертого июля петард, еще валяющимися в водосточных канавах. Жаркий  июль,

настоящий июль, каким хотел его видеть Господь Бог, но и очень  сухой  июль,

без дождей, которые могли бы стронуть с места китайские  бумажки,  пятнающие

водосточные  канавы.  Сегодня,  однако,   возможны   перемены.   На   западе

погромыхивает, и те,  кто  смотрит  "Погодный  канал"  (на  Тополиной  улице

кабельное телевидение чуть ли не в каждом доме, будьте уверены), знают,  что

ближе к вечеру обещаны грозы. Вероятность торнадо невелика, но полностью  не

исключается.

   А пока рука сама тянется к арбузу или к стакану "кул-эйда". В центральной

части Америки царит лето,  о  каком  только  можно  мечтать.  На  подъездных

дорожках стоят "шевроле", бифштексы в  холодильниках  ждут  теплого  вечера,

когда их поджарят на гриле во дворе (наверное, после бифштексов придет время

для яблочных пирогов). Огайо, земля аккуратно подстриженных зеленых лужаек и

ухоженных  цветочных  клумб,  королевство   Огайо,   где   подростки   носят

бейсбольные кепки козырьком к затылку и полосатые рубашки поверх  мешковатых

шорт, а также отдают предпочтение похожим на галоши кроссовкам "Найк".

   В квартале Тополиной улицы, что расположился между Медвежьей, на  вершине

холма, и Гиацинтовой,  у  его  подножия,  одиннадцать  жилых  домов  и  один

магазин, универсальный американский  магазин,  где  можно  купить  сигареты,

кассеты и диски, дешевые сладости, все  необходимое  для  пикника  (бумажные

тарелки, пластмассовые вилки, чипсы, мороженое, кетчуп и горчицу) и  многое,

многое другое.  В  "Е-зет  стоп  24"  можно  приобрести  даже  свежий  номер

"Пентхауса", если на то есть желание, но для этого необходимо  обратиться  к

продавцу: в  королевстве  Огайо  эротические  журналы  принято  держать  под

прилавком. И это правильно. Главное ведь в том, что  вы  знаете,  где  взять

такой журнал.

   Продавщица сегодня новенькая, работает меньше недели, и в этот момент,  в

15.45, обслуживает маленького мальчика и девочку. Девочка  выглядит  лет  на

одиннадцать и обещает вырасти красавицей. Мальчику, ее младшему  брату,  лет

шесть,  и  в  нем  (во  всяком  случае,  на  взгляд  новой  продавщицы)  уже

проглядывают признаки отъявленного паршивца.

   - Я хочу два шоколадных батончика! - заявляет брат-паршивец.

   - У нас денег только на один,  если  мы  выпьем  по  банке  газировки.  -

отвечает красотка-сестричка,  проявляя,  по  мнению  продавщицы,  ангельское

терпение. Будь это ее младший братец, думает продавщица,  она  дала  бы  ему

такого пинка, что он без труда получил бы роль горбуна в школьной постановке

пьесы "Собор Парижской богоматери".

   - Мама дала тебе утром пять баксов, я видел, - канючит  паршивец.  -  Где

остальные деньги, Мар-р-р-р-грит?

   - Не зови меня так, ты же знаешь, что я этого терпеть не могу, - отвечает

девочка. У нее длинные  золотистые  волосы,  от  которых  продавщица  просто

балдеет. У самой продавщицы короткая стрижка, волосы  завиты  мелким  бесом,

причем на правой половине головы они оранжевые, а на левой  -  зеленые.  Она

полагает, что с такой экзотической окраской волос не получила бы эту работу,

если  бы  управляющий  смог  найти  кого-то  еще,  согласного   работать   с

одиннадцати утра до семи вечера. Ей, как  говорится,  повезло,  ему  -  нет.

Управляющий добился от нее обещания  повязывать  поверх  разноцветных  волос

бандану или надевать бейсбольную кепку, но обещания для того и даются, чтобы

их  не  выполнять.  А   теперь   продавщица   видит,   с   каким   восторгом

красотка-сестричка взирает на ее волосы.

   - Маргрит-Маргрит-Маргрит! - верещит паршивец с такой злобой, на  которую

способны только младшие братья.

   - Меня зовут Эллен, - объясняет сестра, проявляя недюжинное хладнокровие.

- Маргарет - мое второе имя. Брат зовет меня так, потому что  знает,  как  я

ненавижу это имя.

   - Рада познакомиться с тобой, Эллен, - улыбается  продавщица,  выкладывая

на прилавок покупки Элли.

   - Рад познакомиться с тобой, Мар-р-р-р-грит! - кривляется  брат-паршивец.

Он морщит нос и закатывает глаза.  -  Рад  познакомиться  с  тобой,  Маргрит

Придурастая.

   - Мне нравятся твой волосы. - Эллен оставляет его ругань без внимания.

   - Спасибо. - Улыбка  продавщицы  становится  шире.  -  Но  они  не  такие

красивые, как твои. С тебя доллар сорок шесть центов.

   Девочка достает из кармана джинсов  маленький  пластиковый  кошелек.  Его

надо сжать, чтобы он открылся. В кошельке две  смятые  долларовые  купюры  и

несколько центов.

   - Спроси Маргрит Придурастую, где остальные три доллара! - Паршивец  чуть

не выпрыгивает из штанов. Он вполне мог бы заменить  собой  систему  громкой

связи.  -  Она  их  потратила,  чтобы  купить  журнал  с  Э-э-э-э-э-э-этаном

Хоу-у-у-у-у-у-ком на обложке!

   Эллен по-прежнему игнорирует  вопли  брата,  хотя  щеки  у  нее  начинают

краснеть. Она протягивает продавщице два доллара и говорит:

   - По-моему, раньше я тебя не видела.

   - Скорее всего нет. Я начала работать в прошлую среду. Сюда искали такого

человека, который согласился бы работать с  одиннадцати  до  семи,  а  потом

задерживаться еще на пару часов, на тот случай, если кто-то захочет  вечером

забежать в магазин.

   - Очень приятно с тобой познакомиться. Я Элли Карвер. А это  мой  младший

брат Ральф.

   Ральф Карвер высовывает язык и издает неприличный звук. Мерзкая маленькая

тварь, думает продавщица с двухцветными волосами.

   - Я Синтия Смит. - Она через прилавок протягивает девочке руку. -  Всегда

Синтия и никогда Синди. Сможешь запомнить?

   Девочка, улыбаясь, кивает.

   - А я всегда Эллен и никогда Маргарет.

   - Маргрит Придурастая! - визжит Ральф, от избытка чувств взмахивая руками

и хлопая себя  по  бедрам.  -  Маргрит  Придурастая  любит  Э-э-э-э-э-э-тана

Хоу-у-у-у-у-у-у-ка!

   Эллен бросает в сторону Синтии исполненный бесконечного смирения  взгляд,

который говорит: "Видишь, что мне приходится сносить".  У  Синтии  тоже  был

младший брат, поэтому она точно знает, что приходится сносить красотке Элли.

Ей хочется отпустить по этому поводу шутку,  но  она  сдерживается,  ведь  в

таком возрасте девочки воспринимают все  всерьез.  Элли  дает  братцу  банку

пепси.

   - Батончик мы разделим пополам.

   - Тогда ты прокатишь меня на Бастере, - говорит Ральф, направляясь вместе

с сестрой к выходу, навстречу яркому прямоугольнику, нарисованному  на  полу

солнечным светом, падающим через окно. - Довезешь до самого дома.

   - Черта с два, - отвечает Эллен.

   Когда же она открывает дверь, брат-паршивец поворачивается и  бросает  на

Синтию  самодовольный  взгляд,  истолковать  который   можно   только   так:

"Посмотришь, чья возьмет, подожди, и ты все увидишь".

   Они выходят.

   На дворе лето, но не просто лето. Мы  говорим  о  пятнадцатом  дне  июля,

когда лето на самом пике,  когда  оно  безраздельно  царствует  в  маленьком

городке  в  штате  Огайо,  где  большинство  детей   посещают   Каникулярную

библейскую школу  или  участвуют  в  Программе  летнего  чтения,  проводимой

местной библиотекой. В этом городке у одного мальчика есть маленький красный

возок, который он назвал (только  он  знает  почему)  Бастером.  Одиннадцать

домов и один магазинчик купаются в сиянии летнего дня, девяносто градусов  в

тени,  девяносто  шесть    на солнце, воздух  дрожит

над асфальтом, как над жаровней.

   Квартал идет с юга на север, нечетные дома на  лос-анджелесской  стороне,

четные - на нью-йоркской. На холме, на  углу  Тополиной  и  Медвежьей  улиц,

расположен дом номер 251. Брэд Джозефсон поливает из шланга клумбы, разбитые

вдоль  дорожки,  ведущей  к  тротуару.  Ему  сорок   шесть   лет,   у   него

темно-шоколадная кожа, высокий рост, широкие  плечи,  грузная  фигура.  Элли

Карвер думает, что выглядит он совсем как Билл Косби  .., во всяком  случае,  Брэд  похож  на

Билла Косби. Брэд и Белинда Джозефсон - единственные черные  в  квартале,  и

прочие жители квартала чертовски горды тем, что  они  живут  рядом  с  ними.

Выглядят Брэд и Белинда так, как  и  должны  выглядеть,  по  мнению  жителей

пригородов, черные люди. Хорошая пара. Все соседи любят Джозефсонов.

   Кэри Риптон, который, оседлав велосипед, по понедельникам развозит выпуск

уэнтуортского еженедельника "Покупатель", огибает угол  и  на  ходу  бросает

Брэду свернутую в трубочку газету. Тот ловко ловит ее  свободной  рукой,  не

сдвинувшись с места. Рука идет вверх - раз, и Брэд уже держит газету.

   - Здорово, мистер Джозефсон! - кричит Кэри и  катит  дальше,  брезентовая

сумка с газетами  лупит  его  по  бедру.  На  нем  форменная  рубашка  клуба

"Орландские маги" с цифрой тридцать два, номером Шака.

   - Да, хватка еще осталась, - отвечает Брэд и зажимает шланг  под  мышкой,

чтобы развернуть еженедельник и посмотреть,  что  там  на  первой  странице.

Наверняка  обычная  ерунда,  очередные  распродажи,  но  все  равно  хочется

посмотреть. Такова уж  человеческая  природа,  философски  думает  Брэд.  На

другой стороне улицы, в доме номер 250, писатель Джонни Маринвилл  сидит  на

крыльце, играет на гитаре и поет.  Песенка  из  тех,  что  уже  всем  набили

оскомину, но играет Маринвилл хорошо, хотя его не примешь  за  Марвина  Гэйе

 (или, допустим, за Перри Комо)  ,  но  с  ритма  он  не

сбивается и поет в такт мелодии. Брэд музицирование  Джонни  воспринимает  с

неодобрением: человек, который преуспевает в  одном  занятии,  должен  им  и

ограничиться, оставив все прочие желания.

   Кэри Риптон, ему четырнадцать лет, у него короткая стрижка, он  играет  в

уэнтуортской команде Американского легиона   ("Ястребы",  на

текущий день - четырнадцать побед и четыре поражения,  до  конца  чемпионата

еще две игры), бросает следующую газету на крыльцо дома номер 249, в котором

живут  Содерсоны.  Если  Джозефсоны  -  черная  пара  Тополиной  улицы,   то

Содерсоны, Гэри и Мэриэл, - пара богемная.  На  весах  общественного  мнения

супруги Содерсон друг друга  стоят.  Гэри,  мужчину  видного,  добродушного,

всегда готового помочь, соседи любят, несмотря на  то,  что  он  практически

постоянно под градусом. Мэриэл... Пирожок

Карвер как-то высказалась про нее: "Есть одно слово для  таких  женщин,  как

Мэриэл. Оно рифмуется с другим словом, каким называют собаку женского пола".

   Бросок Кэри точен. "Покупатель" ударяется о парадную дверь  Содерсонов  и

откатывается на коврик, но никто не выходит, чтобы взять газету.

   Мэриэл принимает душ (второй раз за  день,  она  ненавидит  такую  жаркую

погоду, когда не успеваешь  смывать  с  себя  липкий  пот),  Гэри  во  дворе

набивает гриль  торфяными  брикетами,  словно  собирается  поджарить  целого

теленка. На Гэри фартук с надписью: "Повара можно и поцеловать". Жарить мясо

еще рано, но готовиться к этому действу никогда не поздно. Посередине  двора

под большим цветастым зонтом стоит раскладной столик, на  нем  -  переносной

бар Содерсона: банка с оливками, бутылка джина и  бутылка  вермута.  Бутылка

вермута еще не  распечатана.  Перед  ней  стакан  с  двой

Размер файла: 1.68 Мбайт
Тип файла: doc (Mime Type: application/msword)

Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров