Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Зимняя И.А. КЛЮЧЕВЫЕ КОМПЕТЕНТНОСТИ как результативно-целевая основа компетентностного подхода в образовании (3)
(Статьи)

Значок файла Кашкин В.Б. Введение в теорию коммуникации: Учеб. пособие. – Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. – 175 с. (4)
(Книги)

Значок файла ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ КОМПЕТЕНТНОСТНОГО ПОДХОДА: НОВЫЕ СТАНДАРТЫ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ (4)
(Статьи)

Значок файла Клуб общения как форма развития коммуникативной компетенции в школе I вида (10)
(Рефераты)

Значок файла П.П. Гайденко. ИСТОРИЯ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ЕЕ СВЯЗИ С НАУКОЙ (11)
(Статьи)

Значок файла Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений. — Санкт-Петербург: ЭЙДОС, АСТЕРИОН, 2008. — 560 с. (13)
(Статьи)

Значок файла М.В. СОКОЛОВА Историческая память в контексте междисциплинарных исследований (14)
(Статьи)

Каталог бесплатных ресурсов

О. Генри. Среди текста

Перевод Е. Калашниковой


   Он завладел моим вниманием, как только сошел с парома на
Дебросс-стрит. Он держался с независимостью человека, для
которого не только весь земной шар, но и вся вселенная не
таит в себе ничего нового, и с величественностью вельможи,
возвращающегося после долголетнего отсутствия в свои родовые
владения. Но, несмотря на этот независимо-величественный
вид, я сразу же решил, что никогда прежде его нога не
ступала на скользкую булыжную мостовую Города Множества
Калифов.
   На нем был свободный косном какого-то неопределенного
синевато-коричневатого цвета и строгая круглая панама без
тех залихватских вмятин и перекосов, которыми северные
франты уродуют этот тропический головной убор. А главное, в
жизни своей я не видел более некрасивого человека. Эго было
безобразие не столько отталкивающее, сколько поразительное;
его создавала почти линкольновская грубость и неправильность
черт, внушавшая изумление и страх. Так, вероятно, выглядели
африты, или джины, выпущенные рыбаком из запечатанного
сосуда. Звали его Джадсон Тэйт; я это узнал потом, но для
удобства рассказа буду с самого начала называть его по
имени. На шее у него был зеленый шелковый галстук,
пропущенный сквозь топазовое кольцо, а в руке - трость из
позвонков акулы.
   Джадсон Тэйт обратился ко мне с пространными расспросами
об улицах и отелях Нью- Йорка, сохраняя при этом небрежный
тон человека, у которого вот сейчас, только что, вылетели из
памяти кое-какие незначительные подробности. У меня не было
никаких поводов обойти молчанием тот уютный отель в деловой
части города, в котором жил я сам, а потому начало вечера
застало нас уже вкусившими сытный обед (за мой счет) и
вполне готовыми вкушать приятный отдых и дым сигары в
удобных креслах в тихом уголке салона.
   Видно, Джадсона Тэйта беспокоила какая-то мысль, и ему
хотелось поделиться этой мыслью со мной. Он уже считал меня
своим другом, и, глядя на его темно- коричневую боцманскую
ручищу, которой он рубил воздух у меня перед носом,
подчеркивая окончания своих фраз, я думал: "А что, если он
так же скор на вражду, как и на дружбу?"
   Как только этот человек заговорил, я обнаружил, что он
наделен своеобразным даром. Его голос был точно музыкальный
инструмент, звук которого проникает в душу, и он мастерски,
хотя и несколько нарочито, играл на этом инструменте. Он не
старался заставить вас забыть о безобразии его лица;
напротив, он точно выставлял это безобразие напоказ, делая
его частью той магической силы, которою обладала его речь.
Слушая с закрытыми глазами дудочку этого крысолова, вы были
готовы идти за ним до самых стен Гаммельна. Идти дальше вам
помешало бы отсутствие детской непосредственности. Но пусть
он сам подбирает мелодию к нижеследующим словам; тогда, если
слушателю станет скучно, можно будет сказать, что виновата
музыка.
   - Женщины, - объявил Джадсон Тэйт, - загадочные создания.
   Мне стало досадно. Не для того я уселся с ним тут, чтобы
выслушивать эту старую, как мир, гипотезу, этот избитый,
давным-давно опровергнутый, облезлый, убогий, порочный,
лишенный всякой логики откровенный софизм, эту древнюю,
назойливую, грубую, бездоказательную, бессовестную ложь,
которую женщины сами же изобрели и сами всячески
поддерживают, раздувают, распространяют и ловко навязывают
всему миру с помощью разных тайных, искусных и коварных
уловок, для того чтобы оправдать, подкрепить и усилить свои
чары и свои замыслы.
   - Ну, разве уж так! - сказал я
   - Вы когда-нибудь слышали об Оратаме? - спросил он меня.
   - Что-то такое слышал, - ответил я. - Это, кажется, имя
танцовщицы-босоножки... или нет, название дачной местности,
а, может быть, духи?
   - Это город, - сказал Джадсон Тэйт. - Приморский город в
одной стране, о которой вам ничего не известно и в которой
вам все было бы непонятно. Правит этой страной диктатор, а
жители занимаются главным образом революциями и
неповиновением властям. И вот там-то разыгралась жизненная
драма, в которой главными действующими лицами были Джадсон
Тэйт, самый безобразный из всех людей, живущих в Америке,
Фергюс Мак-Махэн, самый красивый из всех авантюристов,
упоминающихся в истории и в литературе, и сеньорита Анабела
Самора, прекрасная дочь алькальда Оратамы. И еще запомните
вот что: единственное место на всем земном шаре, где
встречается растение чучула, - это округ Триента-и-трес в
Уругвае. Страна, о которой я говорю, богата ценными
древесными породами, красителями, золотом, каучуком,
слоновой костью и бобами какао.
   - А я и не знал, что в Южной Америке имеется слоновая
кость, - заметил я.
   - Вы дважды впали в ошибку, - возразил Джадсон Тэйт,
распределив эти слова на целую октаву своего изумительного
голоса. - Я вовсе не говорил, что страна, о которой идет
речь, находится в Южной Америке, - я там был причастен к
политике, мой друг, и это вынуждает меня соблюдать
осторожность. Но так или иначе, я играл с президентом
республики в шахматы фигурами, выточенными из носовых хрящей
тапира - местная разновидность породы perissodactyle
ingulates, встречающейся в Кордильерах, - а это, с вашего
разрешения, та же слоновая кость. Но я хотел вести рассказ
о любви, о романтике и о женской природе, а не о каких- то
зоологических животных.
   Пятнадцать лет я был фактическим правителем республики,
номинальным главою которой числился его президентское
высочество тиран и деспот Санчо Бенавидес. Вам, верно,
случалось видеть его снимки в газетах - такой рыхлый
черномазый старикан с редкой щетиной, делающей его щеки
похожими на валик фонографа, и со свитком в правой руке,
совсем как на первом листе семейной библии где обычно
записываются дни рождений. Так вот этот шоколадный диктатор
был одно время самой заметной фигурой на всем пространстве
от цветной границы до параллелей широты. Можно было только
гадать, куда приведет его жизненный путь - в Чертог Славы
или же в Управление по Топливу. Он безусловно был бы
прозван Рузвельтом Южного Континента, если бы не то
обстоятельство, что президентское кресло занимал в это время
Гровер Кливленд. Обычно он сохранял свой пост два или три
срока кряду, затем пропускал одну сдачу, предварительно
назначив себе преемника.
   Но не себе был он обязан блеском и славой имени
Бенавидеса-Освободителя. О нет! Он был обязан этим
исключительно Джадсону Тэйту. Бенавидес был только куклой
на ниточке. Я подсказывал ему, когда объявить войну, когда
повысить таможенные тарифы, когда надеть парадные брюки.
Впрочем, не об этом я собирался рассказать вам. Вы хотели
бы знать, как мне удалось стать Самым Главным? Извольте.
Мне это удалось потому, что такого мастера говорить, как я,
не было на свете с того дня, когда Адам впервые открыл
глаза, оттолкнул от себя флакон с нюхательной солью и
спросил:
   "Где я?".

Размер файла: 34.26 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров