Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Зимняя И.А. КЛЮЧЕВЫЕ КОМПЕТЕНТНОСТИ как результативно-целевая основа компетентностного подхода в образовании (4)
(Статьи)

Значок файла Кашкин В.Б. Введение в теорию коммуникации: Учеб. пособие. – Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. – 175 с. (5)
(Книги)

Значок файла ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ КОМПЕТЕНТНОСТНОГО ПОДХОДА: НОВЫЕ СТАНДАРТЫ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ (6)
(Статьи)

Значок файла Клуб общения как форма развития коммуникативной компетенции в школе I вида (11)
(Рефераты)

Значок файла П.П. Гайденко. ИСТОРИЯ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ЕЕ СВЯЗИ С НАУКОЙ (12)
(Статьи)

Значок файла Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений. — Санкт-Петербург: ЭЙДОС, АСТЕРИОН, 2008. — 560 с. (16)
(Статьи)

Значок файла М.В. СОКОЛОВА Историческая память в контексте междисциплинарных исследований (15)
(Статьи)

Каталог бесплатных ресурсов

Духи русской революции

 С Россией произошла страшная катастрофа. Она ниспала в темную бездну. И
многим начинает казаться,  что единая и великая Россия  была лишь призраком,
что не было  в ней подлинной реальности. Нелегко  улавливается  связь нашего
настоящего с нашим прошлым.  Слишком изменилось выражение лиц русских людей,
за  несколько месяцев оно сделалось неузнаваемым. При  поверхностном взгляде
кажется, что в России произошел небывалый по радикализму переворот. Но более
углубленное и проникновенное познание должно  открыть в России революционный
образ  старой  России,  духов,  давно  уже обнаруженных  в творчестве  наших
великих  писателей,  бесов,  давно уже  владеющих  русскими  людьми.  Многое
старое, давно  знакомое является лишь  в новом  обличье. Долгий исторический
путь ведет  к революциям, и в них открываются национальные особенности  даже
тогда, когда  они  наносят тяжелый удар  национальной  мощи и  национальному
достоинству. Каждый народ  имеет свой стиль революционный, как имеет и  свой
стиль  консервативный. Национальна  была  английская революция,  и столь  же
национальна революция французская. В  них узнается прошлое Англии и Франции.
Каждый народ делает революцию  с тем  духовным  багажом,  который  накопил в
своем прошлом,  он вносит в революцию свои грехи  и  пороки, но также и свою
способность  к жертве и к  энтузиазму. Русская революция  антинациональна по
своему характеру,  она  превратила Россию в  бездыханный труп.  Но и в  этом
антинациональном  ее характере отразились  национальные особенности русского
народа и стиль нашей несчастливой и губительной революции  -- русский стиль.
Наши старые национальные болезни и грехи привели к революции и определили ее
характер. Духи русской революции -- русские духи, хотя и использованы врагом
нашим на погибель нашу. Призрачность ее -- русская призрачность. Одержимость
ее -- характерно русская одержимость. Революции, происходящие на поверхности
жизни, ничего  существенного  никогда  не  меняют  и не открывают, они  лишь
обнаруживают  болезни,  таившиеся  внутри   народного  организма,  по-новому
переставляют  все  те же элементы  и являют старые образы в  новых одеяниях.
Революция всегда есть в значительной степени маскарад, и если сорвать маски,
то можно встретить старые,  знакомые лица. Новые души рождаются позже, после
глубокого  перерождения и  осмысливания  опыта революции. На поверхности все
кажется новым в русской революции -- новые выражения лиц, новые жесты, новые
костюмы,  новые формулы  господствуют над  жизнью; те, которые  были  внизу,
возносятся на самую  вершину, а те, которые  были  на  вершине, упали  вниз;
властвуют  те, которые были гонимы,  и гонимы те,  которые властвовали; рабы
стали безгранично  свободными,  а свободные  духом подвергаются  насилию. Но
попробуйте  проникнуть  за  поверхностные  покровы  революционной  России  в
глубину.  Там узнаете вы старую  Россию,  встретите  старые,  знакомые лица.
Бессмертные образы  Хлестакова, Петра Верховенского и Смердякова  на  каждом
шагу  встречаются в революционной России и играют  в ней  немалую  роль, они
подобрались к самым вершинам власти. Метафизическая диалектика  Достоевского
и  моральная рефлексия  Толстого определяют внутренний  ход  революции. Если
пойти   в  глубь  России,  то   за  революционной  борьбой  и  революционной
фразеологией нетрудно  обнаружить хрюкающие гоголевские морды и рожи. Всякий
народ в любой момент своего существования  живет в разные  времена  и разные
века. Но нет народа, в котором соединялись бы столь разные возрасты, которые
так   совмещал  бы  XX  век  с   XIV  веком,  как   русский   народ.  И  эта
разновозрастность  есть  источник  нездоровья и помеха  для цельности  нашей
национальной жизни.
     Великим писателям всегда открывались образы национальной жизни, имеющие
значение  существенное  и  непреходящее.  Россия, раскрывавшаяся ее  великим
писателям, Россия Гоголя и Достоевского, может быть  обнаружена и в  русской
революции, и в ней столкнетесь вы с основными оценками, предопределенными Л.
Толстым. В образах Гоголя и Достоевского, в моральных оценках Толстого можно
искать разгадки тех  бедствий и несчастий, которые революция принесла  нашей
родине,  познания духов, владеющих резолюцией.  У Гоголя и Достоевского были
художественные  прозрения о России и  русских  людях, превышающие их  время.
По-разному раскрывалась  им Россия, художественные методы их противоположны,
но у  того и  у другого было  поистине что-то пророческое для России, что-то
проникающее в  самое  существо, в самые тайники природы  русского  человека.
Толстой как художник для нашей цели не интересен. Россия, раскрывавшаяся его
великому художеству, в русской  революции  разлагается  и  умирает.  Он  был
художником  статики русского быта,  дворянского и  крестьянского, вечное  же
открывалось ему как художнику лишь в элементарных природных стихиях. Толстой
более космичен, чем антропологичен.  Но  в  русской  революции  раскрылся  и
по-своему  восторжествовал  другой  Толстой  --  Толстой  моральных  оценок,
обнаружилось  толстовство  как  характерное  для  русских  миросозерцание  и
мировоззрение.  Много  есть  русских  бесов,  которые  раскрывались  русским
писателям  или  владели  ими,--  бес  лжи  и  подмены,  бес  равенства,  бес
бесчестья,  бес отрицания,  бес  непротивления и мн., мн. другие. Все это --
нигилистические  бесы,  давно уже терзающие  Россию. В центре для меня стоят
прозрения Достоевского, который  пророчески  раскрыл  все духовные основы  и
движущие пружины русской революции.  Начну же  с Гоголя, значение которого в
этом отношении менее ясно.


I. Гоголь в русской революции

     Гоголь  принадлежит  к самым  загадочным русским писателям  и еще  мало
сделано  для его  познания.  Он  загадочнее Достоевского. Достоевский  много
сделал сам для  того,  чтобы  раскрыть  все противоположности и  все  бездны
своего  духа.  Видно,  как  дьявол  с  Богом  борется в его  душе  и  в  его
творчестве.  Гоголь  же  скрывал  себя  и  унес с  собой в  могилу  какую-то
неразгаданную  тайну.  Поистине   есть  в  нем   что-то  жуткое.  Гоголь  --
единственный  русский   писатель,  в  котором  было  чувство  магизма,--  он
художественно передает действие темных, злых магических сил. Это,  вероятно,
пришло  к нему с Запада, от католической  Польши. "Страшная месть"  насыщена
таким магизмом. Но в более прикрытых формах  есть этот  магизм и  в "Мертвых
душах" и  в  "Ревизоре".  У  Гоголя было  совершенно  исключительное по силе
чувство зла.  И он не находил тех утешений, которые  находил  Достоевский  в
образе Зосимы и в прикосновении к матери-земле. Нет у него всех этих клейких
листочков, нет нигде спасения от  окружавших его  демонических рож. Жуткости
гоголевского  художества  совершенно  не  чувствовала  старая  школа русских
критиков.  Да  и где  им  было  почувствовать  Гоголя!  Их  предохраняло  от
восприятия  и   от   понимания  таких  жутких   явлений   рационалистическое
просвещение.  Наша критика была для  этого слишком  "прогрессивного"  образа
мыслей, она не верила в нечисть.  Она хотела  использовать  Гоголя лишь  для
своих   утилитарно-общественных   целей.   Она   ведь  всегда   пользовалась
творчеством великих писателей для утилитарно-общественной проповеди. Впервые
почувствовал жуткость Гоголя писатель другой школы, других истоков и другого
духа -- В. В. Розанов. Он не любит Гоголя и пишет о нем со злым чувством, но
он понял,  что  Гоголь был художником зла. Вот что  необходимо  прежде всего
установить  --  творчество  Гоголя  есть  художественное  откровение зла как
начала  метафизического и внутреннего,  а  не зла общественного и  внешнего,
связанного  с политической  отсталостью и  непросвещенностью. Гоголю не дано
было увидеть образов  добра и  художественно передать  их.  В этом  была его
трагедия. И  он сам испугался своего исключительного видения  образов зла  и
уродства.  Но то,  что  было  его  духовным  калечеством, то породило  и всю
остроту его художества зла.
     Проблема   Гоголя  стала  лишь   перед   тем  религиозно-философским  и
художественным течением, которое обозначилось у нас в начале XX века. Гоголя
принято  было  считать основателем  реалистического  направления  в  русской
литературе. Странности гоголевского  творчества объясняли исключительно тем,
что он был сатириком и изображал неправду старой крепостнической России. Всю
необычайность гоголевских  художественных приемов просмотрели. В гоголевском
творчестве не видели ничего проблематического, потому  что  вообще не видели
ничего  проблематического. Все представлялось русским критикам ясным и легко
объяснимым,  все  было упрощено  и сведено к  элементарной  задаче. Поистине
можно сказать, что критическая  школа Белинского, Чернышевского, Добролюбова
и их эпигонов просмотрела внутренний смысл великой русской литературы и не в
силах  была  оценить  ее  художественные  откровения.  Должен был  произойти
духовный  кризис,  должны  были  быть  потрясены  все  основы  традиционного
интеллигентского   мировоззрения,  чтобы  по-новому   раскрылось  творчество
великих  русских  писателей. Тогда только  сделался  возможен  и  подход,  к
Гоголю.  Старый взгляд  на  Гоголя,  как  на  реалиста  и  сатирика, требует
радикального пересмотра. Теперь уже,  после всех усложнений  нашей психики и
нашего мышления, слишком ясно, что взгляд  литературных староверов на Гоголя
не стоит на высоте гоголевской проблемы. Нам  представляется чудовищным, как
могли  увидеть  реализм  в  "Мертвых  душах",   произведении  невероятном  и
небывалом. Странное и  загадочное творчество Гоголя не может быть отнесено к
разряду общественной сатиры,  изобличающей временные  и преходящие  пороки и
грехи дореформенного русского общества. Мертвые души не имеют обязательной и
неразрывной  связи  с  крепостным  бытом   и  ревизор   --  с  дореформенным
чиновничеством. И сейчас после всех реформ и революций Россия полна мертвыми
душами  и ревизорами, и гоголевские  образы не умерли,  не отошли в прошлое,
как образы Тургенева или  Гончарова. Художественные  приемы Гоголя,  которые
менее всего могут быть названы реалистическими  и  представляют своеобразный
эксперимент,   расчленяющий   и   распластовывающий    органически-целостную
действительность, раскрывают что-то  очень  существенное  для  России и  для
русского человека, какие-то  духовные болезни, неизлечимые никакими внешними
общественными  реформами и революциями.  Гоголевская Россия  не есть  только
дореформенный  наш быт, она принадлежит  метафизическому характеру  русского
народа и обнаруживается и  в  русской революции. То  нечеловеческое хамство,
которое  увидел Гоголь, не  есть  порождение  старого строя, не  обусловлено
причинами  социальными и  политическими, наоборот,-- оно породило  все,  что
было дурного в старом строе,  оно отпечатлелось на политических и социальных
формах.
     Гоголь  как  художник  предвосхитил  новейшие  аналитические  течения в
искусстве,  обнаружившиеся  в  связи  с кризисом  искусства.  Он  предваряет
искусство  А.   Белого   и   Пикассо.   В   нем   были  уже  те   восприятия
действительности, которые  привели  к кубизму.  В художестве  его  есть  уже
кубистическое  расчленение  живого  бытия.  Гоголь  видел уже  тех  чудовищ,
которые позже художественно увидел Пикассо. Но Гоголь ввел в обман,  так как
прикрыл смехом свое  демоническое созерцание. Из новых русских художников за
Гоголем идет даровитейший из них -- Андрей  Белый, для которого окончательно
померк образ человека и  погрузился в космические  вихри. А. Белый  также не
видит  органической красоты в человеке, как не видит ее Гоголь. Он во многом
следует  за художественными приемами  Гоголя, но делает и  совершенно  новые
завоевания  в области  формы. Уже Гоголь подверг аналитическому  расчленению
органически-цельный  образ человека. У  Гоголя  нет  человеческих образов, а
есть лишь морды и рожи,  лишь чудовища, подобные складным чудовищам кубизма.
В  творчестве  его  есть человекоубийство.  И Розанов  прямо обвиняет  его в
человекоубийстве.  Гоголь  не  в силах  был дать положительных  человеческих
образов и очень страдал от этого. Он  мучительно искал  образ человека  и не
находил  его.  Со всех сторон  обступали  его  безобразные и  нечеловеческие
чудовища. В  этом  была  его трагедия.  Он  верил в человека,  искал красоты
человека  и  не  находил  его  в  России.  В  этом  было  что-то  невыразимо
мучительное, это могло довести до сумасшествия. В  самом Гоголе был какой-то
духовный вывих, и он носил в себе какую-то неразгаданную  тайну.  Но  нельзя
винить его за то, что  вместо образа человека  он  увидел в России Чичикова,
Ноздрева, Собакевича, Хлестакова, Сквозник-Дмухановского и т. п. чудищ.  Его
великому  и  неправдоподобному художеству  дано  было  открыть отрицательные
стороны  русского  народа,  его  темных  духов,  все  то,  что  в  нем  было
нечеловеческого,  искажающего  образ и  подобие Божье. Его ужаснула и ранила
эта нераскрытость  в России человеческой личности, это  обилие  элементарных
духов природы  вместо людей. Гоголь  -- инфернальный'  художник. Гоголевские
образы--клочья людей, а нелюди,  гримасы  людей. Не  его вина,  что в России
было  так мало  образов человеческих, подлинных  личностей, так много  лжи и
лжеобразов,  подмен,  так   много  безобразности  и  безобразности.   Гоголь
нестерпимо  страдал от этого. Его дар прозрения духов пошлости -- несчастный
дар,  и он пал жертвой этого дара. Он открыл нестерпимое зло пошлости, и это
давило его. Нет образа  человека и у А. Белого. Но он принадлежит уже другой
эпохе,  в которой пошатнулась  вера в образ  человека. Эта  вера была  еще у
Гоголя.
     Русские люди,  желавшие революции и возлагавшие на нее великие надежды,
верили,   что   чудовищные   образы  гоголевской   России   исчезнут,  когда
революционная  гроза   очистит  нас  от   всякой  скверны.  В  Хлестакове  и
Сквозник-Дмухановском,  в  Чичикове  и Ноздреве видели  исключительно образы
старой  России, воспитанной самовластьем и  крепостным правом.  В  этом было
заблуждение революционного сознания, неспособного проникнуть  в глубь жизни.
В  революции  раскрылась  все   та  же  старая,   вечно-гоголевская  Россия,
нечеловеческая, полузвериная Россия харь и морд. В нестерпимой революционной
пошлости  есть вечно-гоголевское.  Тщетны оказались  надежды,  что революция
раскроет в РОССИИ человеческий образ, что личность человеческая подымется во
весь свой рост после того,  как падет самовластье. Слишком многое привыкли у
нас относить  на  счет самодержавия, все  зло  и тьму нашей  жизни хотели им
объяснить.  Но   этим   только   сбрасывали  с  себя   русские  люди   бремя
ответственности и приучили себя к безответственности. Нет  уже самодержавия,
а русская  тьма и русское зло  остались. Тьма  и  зло  заложены глубже, не в
социальных  оболочках  народа,  а  в  духовном  его ядре.  Нет  уже  старого
самодержавия,  а самовластье  по-прежнему  царит на  Руси,  по-прежнему  нет
уважения к человеку, к человеческому достоинству, к человеческим правам. Нет
уже  старого  самодержавия,  нет  старого чиновничества,  старой  полиции, а
взятка  по-прежнему является устоем русской жизни, ее основной конституцией.
Взятка расцвела еще больше, чем когда-либо. Происходит грандиозная нажива на
революции. Сцены  из Гоголя  разыгрываются на  каждом шагу  в  революционной
России. Нет уже  самодержавия, но по-прежнему  Хлестаков разыгрывает из себя
важного чиновника, по-прежнему все трепещут перед ним. Нет уже самодержавия,
а Россия по-прежнему полна мертвыми душами, по-прежнему происходит торг ими.
Хлестаковская  смелость  на  каждом  шагу  дает  себя чувствовать в  русской
революции. Но ныне Хлестаков вознесся на самую вершину власти и имеет больше
оснований,  чем  старый,  говорить:  "министр  иностранных дел,  французский
посланник, английский, немецкий  посланник и я", или: "а любопытно взглянуть
ко мне  в переднюю,  когда я  еще не проснулся: графы  и  князья  толкутся и
жужжат  там,  как шмели". Революционные  Хлестаковы с большим правдоподобием
могут говорить:  "Кому занять место? Многие из генералов находились охотники
и брались, но подойдут, бывало,-- нет, мудрено... Нечего делать -- ко мне. И
в  ту же  минуту по улицам курьеры, курьеры, курьеры..., можете  представить
себе,   тридцать   пять   тысяч   одних  курьеров!"   И  революционный  Иван
Александрович берется  управлять департаментом. И когда он проходит, "просто
землетрясенье,  все  дрожит   и  трясется,  как  лист".  Революционный  Иван
Александрович  горячится  и  кричит:  "я шутить  не  люблю, я  им всем задам
острастку...  Я такой!  Я  не  посмотрю  ни на кого...Я  везде, везде".  Эти
хлестаковские  речи  мы слышим  каждый  день и на каждом шагу.  Все дрожат и
трясутся. Но зная историю старого и вечного Хлестакова, в глубине души ждут,
что войдет жандарм и скажет: "Приехавший по именному повелению из Петербурга
чиновник  требует вас  сейчас  же  к себе". Страх контрреволюции, отравивший
русскую революцию, и придает революционным дерзаниям хлестаковский характер.
Это   постоянное  ожидание  жандарма  изобличает   призрачность  и  лживость
революционных  достижений.  Не будем обманываться внешностью.  Революционный
Хлестаков  является  в новом  костюме  и  иначе  себя именует.  Но  сущность
остается той же.  Тридцать  пять  тысяч курьеров  могут быть представителями
"совета  рабочих и  солдатских депутатов". Но  это не меняет дела.  В основе
лежит старая русская ложь и обман,  давно увиденные Гоголем. Оторванность от
глубины делает слишком  легкими все движения. В силах, ныне господствующих и
властвующих,  так  же  мало  онтологического,  подлинно  сущего,  как  и   в
гоголевском Хлестакове. Ноздрев говорил: "Вот граница! Все, что ни видишь по
эту сторону,-- все это мое, и даже по ту сторону, весь этот лес, который вон
синеет,  и  все, что  за  лесом,--  все  мое".  В  большей  части присвоений
революции есть что-то ноздревское. Личина подменяет личность. Повсюду  маски
и  двойники, гримасы  и клочья  человека. Изолгание бытия правит революцией.
Все призрачно. Призрачны  все  партии, призрачны  все  власти, призрачны все
герои революции. Нигде нельзя нащупать твердого  бытия, нигде нельзя увидеть
ясного человеческого лика. Эта  призрачность,  эта неонтологичность родилась
от лживости. Гоголь раскрыл ее в русской стихии.
     По-прежнему Чичиков ездит по  русской  земле и торгует мертвыми душами.
Но  ездит он не медленно в кибитке, а  мчится в курьерских поездах и повсюду
рассылает телеграммы.  Та же стихия действует  в новом  темпе. Революционные
Чичиковы  скупают  и перепродают несуществующие богатства, они  оперируют  с
фикциями,   а    не   реальностями,   они   превращают    в    фикцию    всю
хозяйственно-экономическую жизнь России. Многие декреты революционной власти
совершенно гоголевские по своей природе и в огромной  массе  обывателей  они
встречают  гоголевское  к  себе отношение. В стихии революции обнаруживается
колоссальное  мошенничество,  бесчестность  как болезнь  русской  души.  Вся
революция наша представляет собой бессовестный торг -- торг народной душой и
народным достоянием. Вся  наша революционная аграрная  реформа, эсеровская и
большевистская,  есть  чичиковское  предприятие.  Она  оперирует с  мертвыми
душами, она возводит богатство народное на призрачном, нереальном базисе.  В
ней есть чичиковская  смелость. В нашем летнем герое аграрной революции было
поистине что-то гоголевское.  Немало было также маниловщины в первом периоде
революции и в революционном временном правительстве. Но "Мертвые души" имеют
и глубокий символический смысл. Все хари и рожи гоголевской эпопеи появились
на   почве   омертвения  русских  душ.  Омертвение   душ  делает  возможными
чичиковские похождения  и встречи. Это  длительное и давнее  омертвение  душ
чувствуется и в русской  революции. Потому и возможен  в ней этот бесстыдный
торг, этот наглый обман. Не революция сама по себе это создала. Революция --
великая проявительница и она проявила лишь то, что таилось в глубине России.
Формы старого строя сдерживали проявления многих русских свойств, вводили их
в  принудительные границы. Падение этих  обветшалых форм привело к тому, что
русский  человек  окончательно  разнуздался и появился  нагишом. Злые  духи,
которых видел Гоголь в их статике, вырвались на свободу и учиняют оргию.  Их
гримасы приводят  в  содрогание  тело несчастной России.  Для  Хлестаковых и
Чичиковых  ныне  еще  больший   простор,  чем  во  времена  самодержавия.  И
освобождение от них предполагает духовное перерождение народа, внутренний  в
нем  переворот. Революция не  является таким  переворотом. Истинная духовная
революция  в  России была бы освобождением  от той лживости, которую видел в
русских людях Гоголь, и победой над той призрачностью и подменой, которые от
лживости рождаются. В  лжи есть легкость безответственности, она не  связана
ни с чем  бытийственным, и на лжи можно  построить  самые  смелые революции.
Гоголю  открывалось  бесчестье как исконное  русское свойство. Это бесчестье
связано с неразвитостью и нераскрытостью личности в России, с подавленностью
образа человека. С этим же связана и нечеловеческая пошлость, которой Гоголь
нас  подавляет  и которой он  сам был  подавлен.  Гоголь глубже славянофилов
видел  Россию.  У  него было  сильное  чувство  зла,  которого  лишены  были
славянофилы.   В   вечно-гоголевской  России   переплетается  и  смешивается
трагическое  и  комическое.   Комическое  является  результатом  смешения  и
подмены.  Это  смешение и переплетение  трагического и комического есть  и в
русской революции. Она вся  основана  на смешении и подмене,  и потом

Размер файла: 94.08 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров