Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

О ФАНАТИЗМЕ, ОРТОДОКСИИ И ИСТИНЕ

От редакции "Человека": Публикуемая статья не вошла ни в одно из
Собраний сочинений Н.А. Бердяева и печатается в России впервые по
изданию: Русские эаписки.1. Париж-Шанхай, 1937.
Тема о фанатизме, связанная с приверженностью к ортодоксальным учениям, очень
актуальна. История ритмична, в ней огромную роль играет смена психических реакций. И
мы вступаем в ритм, когда преобладает направленность к принудительному единству, к
обязательной для всех ортодоксии, к порядку, подавляющему свободу. Это есть реакция
против ХIХ века, против его свободолюбия и человечности. Вырабатывается массовая
психология нетерпимости и фанатизма. При этом нарушается равновесие и человек
допускает себя до маниакальной одержимости. Индивидуальный человек делается
жертвой коллективных психозов. Происходит страшное сужение сознания, подавление и
вытеснение многих существенных человеческих черт, всей сложности эмоциональной и
интелле ктуальной жизни человека. Единство достигается не через полноту, а через все
большую и большую ущербленность. Нетерпимость имеет родство с ревностью. Ревность
есть психоз, при котором теряется чувство реальностей. Душевная жизнь опрокидывается
и фиксируется на одной точке, но та точка, на которой происходит фиксация, совсем не
реально воспринимается.

Человек, в котором нетерпимость дошла до каления. фанатизма, подобно ревнивцу, всюду
видит лишь одно, лишь измену, лишь предательство, лишь нарушение верности единому,
он подозрителен и мнителен, всюду открывает заговоры против излюбленной идеи,
против предмета своей веры и любви. Человека фанатически нетерпимого, как и
ревнивца, очень трудно вернуть к реальностям. Фанатик, одержимый манией
преследования, видит вокруг козни диавола, но он всегда сам преследует, пытает и казнит.
Человек, одержимый манией преследования, который чувствует себя окруженным
врагами, -очень опасное существо, он всегда делается гонителем, он-то и преследует, а не
его преследуют.

Фанатики, совершающие величайшие злодения, насилия и жестокости, всегда чувствуют
себя окруженными опасностями, всегда испытывают страх. Человек всегда совершает
насилия из страха. Аффект страха глубоко связан с фанатизмом и нетерпимостью.
Излечение от страха и было бы излечением от фанатизма и нетерпимости. Фанатику
диавол всегда кажется страшным и сильным, он верит в него более, чем в Бога. Фанатизм
имеет религиозные истоки, но он легко переходит на сферу национальную и
политическую. Национальный или политический фанатик также верит в диавола и его
козни, хотя бы религиозная категория диавола была ему совершенно чужда. Против сил
диавола всегда создается инквизиция или комитет общественного спасения, всесильная
тайная полиция, чека. Эти страшные учреждения всегда создавались страхом диавола. Но
диавол всегда оказывался сильнее, он проникал в эти учреждения и руководил ими.

Нет ничего страшнее страха. Духовное излечение от страха нужнее всего человеку.
Нетерпимый фанатик совершает насилие, отлучает, сажает в тюрьмы и казнит, но он, в
сущности, слабый, а не сильный, он подавлен страхом и сознание его страшно сужено, он
меньше верит в Бога, чем терпимый. В известном смысле можно было бы сказать, что
фанатическая вера есть слабость веры, безверие. Это вера отрицательная. Архимандрит
Фотий эпохи Александра I верил главным образом в диавола и антихриста. Сила Бога
представлялась ему ничтожной по сравнению с силой диавола. Инквизиция так же мало
верит в силу христианской истины, как гепеу (ГПУ - главное политическое управление
- Прим. ред.) мало верит в силу коммунистической истины. Фанатическая нетерпимость
есть всегда глубокое неверие в человека, в образ Божий в человеке, неверие в силу
истины, т.е., в конце концов, неверие в Бога. Ленин так же не верил в человека и в силу
{2}
истины, как и Победоносцев: они одной расы. Человек, допустивший себя до одержимости
идеей мировой опасности и мирового заговора масонов, евреев, иезуитов, большевиков
или оккультного общества убийц, -- перестает верить в Божью силу, в силу истины и
полагается лишь на собственные насилия, жестокости и убийства. Такой человек есть, в
сущности, предмет психопатологии и психоанализа.

Маниакальная идея, внушенная страхом, и есть самая большая опасность. Сейчас
фанатизм, пафос общеобязательной ортодоксальной истины обнаруживают себя в
фашизме, в коммунизме, в крайних формах религиозного догматизма и традиционализма.
Фанатизм всегда делит мир и человечество на две части, на два враждебных лагеря. Это
есть военное деление. Фанатизм не допускает сосуществования разных идей и
миросозерцаний. Существует только враг. Силы враждебные унифицируются,
представляются единым врагом. Это совершенно подобно тому, как если бы человек
производил деление не на я и множество других я, а на я и не-я, причем не-я
представлял себе единым существом. Это страшное упрощение облегчает борьбу.

Для коммунистов есть сейчас только один враг в мире -- фашизм. Всякий противник
коммунизма тем самым уже фашист. И наоборот. Для фашистов всякий противник
фашизма тем самым уже коммунист. При этом количество фашистов и коммунистов в мире
непомерно возрастает. Люди из вражды к коммунизму становятся на сторону фашизма и из
вражды к фашизму -- на сторону коммунизма. Объединение происходит по отношению к
диаволу, который есть другая половина мира. Вам предлагают нелепый выбор между
фашизмом и коммунизмом. Непонятно, почему я должен выбирать между двумя силами,
которые одинаково отрицают достоинство человеческой личности и свободу духа,
одинаково практикуют ложь и насилие, как способы борьбы. Ясно, что я должен стать на
сторону какой-то третьей силы: так и делает во Франции течение, связанное с "Esprit" и "La
Fleche", одинаково враждебное капитализму, фашизму и коммунизму. Фанатическая
нетерпимость всегда ставит перед ложным выбором и производит ложное деление. Но
интересно, что пафос фанатической нетерпимости в наше время есть результат не
страстной веры и убежденности, а искусственного взвинчивания, часто стилизация и есть
порождение коллективных внушений и демагогий. Есть, конечно, отдельные коммунисты
и фашисты, верующие и убежденные до фанатизма, особенно среди русских коммунистов
и немецких наци, менее среди итальянских фашистов, более скептических и подчиненных
расчетливой политике. Но у коммунистической и фашистской массы никаких твердых и
продуманных верований и убеждений нет. Эта масса, стилизуется под фанатизм
вследствие внушения и подражания, а часто и интереса.

Современный пафос нетерпимости очень отличается от средневекового; тогда
действительно была глубокая вера. Средний человек нашего времени идей не имеет, он
имеет инстинкты и аффекты. Нетерпимость его вызвана условиями войны и жаждой
порядка. Он знает лишь истину, полезную для организации. Двучленное деление мира,
вызванное требованиями войны, имеет свои неотвратимые последствия. Наша элоха не
знает критики и идейного спора и не знает борьбы идей. Она знает лишь обличения,
отлучения, и кары. Инакомыслящий рассматривается как преступник. С преступником не
спорят. В сущности, нет больше идейных врагов, есть лишь враги военные,
принадлежащие к враждебным державам. Спор есть терпимость, самый свирепый
спорщик -- терпимый человек, он допускает сосуществование иных идей, чем его идеи, он
думает, что от столкновения идей может лучше раскрыться истина. Но сейчас в мире
никакой идейной борьбы не происходит, происходит борьба интересов и кулаков.
Коммунисты, фашисты, фанатики "ортодоксального" Православия, Католичества или
Протестантизма ни с какими идеями не спорят, они отбрасывают противника в
противоположный лагерь, на который наставляются пулеметы.

Пафос ортодоксальной доктрины, которая оказывается полезной для борьбы и для
организации, ведет к полной потери интереса к мысли и к идеям, к познанию, к
интеллектуальной культуре, и сравнение с средневековьем очень неблагоприятно для
нашего времени. Никакого идейного творчества при этом не обнаруживпется. В этом
{3}
отношении наша нетерпимая эпоха поразительно бездарна и убога, в ней творческая
мысль замирает, она паразитарно питается предшествующими эпохами. Мыслители
наиболее влиятельные в современной Европе, -- как Маркс, Ницше, Киркегардт, --
принадлежат тому ХIХ веку, против которого сейчас происходит реакция. Единственная
область, в которой обнаруживается головокружительное творчество, есть область
технических открытий. Мы живем под знаком социальности, и в этой области происходит
много положительного, но никаких социальных идей, социальных теорий сейчас не
создается, все они принадлежат ХIХ веку. Марксизм, прудонизм, синдикализм, даже
расизм, -- все порождение мысли ХIХ века. Главное преимущество нынешнего века в том,
что он более обращен к реальностям, разоблачает реальности. Но, разоблачая старые
идолы, новый век создает новые идолы.

Для фанатика не существует многообразного мира. Это человек, одержимый одним. У него
беспощадное и злое отношение ко всему и всем кроме одного. Психологически фанатизм
связан с идеей спасения или гибели. Именно эта идея фанатизирует душу. Есть единое,
которое спасает, все остальное губит. Поэтому нужно целиком отдаться этому единому и
беспощадно истреблять все остальное, весь множественный мир, грозящий погибелью. С
гибелью, связанной с множественным миром, связан и аффект страха, который всегда есть
в подпочве фанатизма.

Инквизиторы бывали совершенно убеждены, что совершаемые ими жестокости, пытки,
сжигания на кострах и прочее есть проявление человеколюбия. Они боролись против
гибели за спасение, охраняли души от соблазна ересей, грозивших гибелью. Лучше
причинить краткие страдания в земной жизни, чем гибель для многих в вечности.
Торквемада был бескорыстный, отрешенный человек, он ничего не желал для себя, он весь
отдавался своей идее, своей вере; истязая людей, он служил своему Богу, он все делал
исключительно во славу Божью, в нем была даже мягкость, он ни к кому не испытывал

Размер файла: 21.63 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров