Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Зимняя И.А. КЛЮЧЕВЫЕ КОМПЕТЕНТНОСТИ как результативно-целевая основа компетентностного подхода в образовании (2)
(Статьи)

Значок файла Кашкин В.Б. Введение в теорию коммуникации: Учеб. пособие. – Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. – 175 с. (3)
(Книги)

Значок файла ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ КОМПЕТЕНТНОСТНОГО ПОДХОДА: НОВЫЕ СТАНДАРТЫ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ (4)
(Статьи)

Значок файла Клуб общения как форма развития коммуникативной компетенции в школе I вида (10)
(Рефераты)

Значок файла П.П. Гайденко. ИСТОРИЯ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ЕЕ СВЯЗИ С НАУКОЙ (11)
(Статьи)

Значок файла Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений. — Санкт-Петербург: ЭЙДОС, АСТЕРИОН, 2008. — 560 с. (12)
(Статьи)

Значок файла М.В. СОКОЛОВА Историческая память в контексте междисциплинарных исследований (13)
(Статьи)

Каталог бесплатных ресурсов

ОБ ИСТИНЕ

 Предисловие

 Три трактата, относящиеся к изучению Св. Писания, некогда создал я в
разное время, подобные друг другу в том, что имеют форму вопроса и ответа;
и лицо спрашивающего обозначается именем ученика, отвечающего же -- именем
учителя. Четвертый, который, правда, таким же способом издал я,
небесполезен, как представляется, для введения в диалектику и имеет
заглавие "О грамотном", -- его не хочу к ним причислить, потому что он
относится к другой наук, чем эти три.

Один из этих трех -- "Об истине", т.е. о том, что есть истина и о каких
вещах она обычно сказывается, а также о том, что есть справедливость
(iustitia). Другой же -- "О свободе воли", что она такое и всегда ли
человек ее имеет; и сколько есть ее разновидностей (diversitates) в
обладании или необладании правильностью воли (rectitudinem voluntatis), для
сохранения которой она была дана разумной твари; и в этом трактате я
показал только природную крепость (fortitukinem), воли, потребную для
сохранения полученной правильности, а не то, как для этого необходимо,
чтобы ей споспешествовала благодать (ut gratia subsequatur. И третий -- о
том вопросе, которым спрашивается, в чем согрешил дьявол, не устояв в
истине, когда Бог не дал ему твердости, которой он не мог иметь иначе как
получивши от Бога; ибо если бы Бог дал, он ее имел бы, как имели добрые
ангелы, потому что им Бог дал.Каковой трактат, хотя я и говорил там о
стойкости (confirmatione) добрых ангелов, я озаглавил "О падении Диавола",
ибо то, что я говорил о добрых ангелах, было вспомогательно; то же, что
написал о злых, было (прямо) ответом на предложенный вопрос.

Хотя названные трактаты не связаны никакой непрерывностью стиля
(dictaminis) [1],все же, предмет их и и общая для всех форма изложения
требуют, чтобы они переписывались все вместе и в том порядке, в каком я их
сейчас упомянул. Несмотря, значит, на то, что некоторыми нетерпеливыми они
были переписаны в другом порядке раньше, чем были завершены, я все-таки
хочу расположить их так, как здесь перечислил.

ОГЛАВЛЕНИЕ

I. (Что) истина не имеет ни начала, ни конца.

II. Об истине обозначения и о двух истинах высказывания (enuntiationis).

III. Об истине мнения.

IV. Об истине воли.

V. Об истине природного и неприродного действия.

VI. Об истине чувств и о том, что обман (falsitas, который считают
находящимся в чувствах, находится в мнении.

VII. Об истине сущности вещей (De veritate essentiae rerum).

VIII. О различных пониманиях должного и недолжного, возможного и
невозможного (De diversis intellectibus debere et non debere, posse et non
posse).

IX. (Что) всякое действие обозначает или истинное, или ложное.

Х. О высшей истине.

XI. Об определении истины.

XII. Об определении справедливости.

XIII. (Что) истина едина во всех истинных (вещах).

Глава I.

(Что) истина не имеет ни начала, ни конца. Учение. Поскольку мы верим, что
Бог есть истина, а говорим, что истина есть во многом другом, я хотел бы
знать, везде ли, где говорится об истине, мы должны признавать, что она
есть Бог. Ведь и ты в "Монологионе" твоем на примере истины речи
доказываешь, что высшая истина не имеет ни начала, ни конца, когда
говоришь: "Пусть, кто может, представит себе, когда возникло, т.е. когда
еще не было истинно, следующее: что нечто было будущим; или когда
прекратится и не будет истинно следующее: что нечто будет прошедшим. Если
же ни то, ни другое нельзя помыслить, и в каждом случае истинное не может
существовать без истины, -- тогда невозможно хотя бы даже представить себе,
чтобы истина имело начало или конец. Действительно, если истина имела
начало или будет иметь конец, (значит), до того как она начала
существовать, было нечто истинное -- тогда, когда (еще) не было истины; и
после того, как она завершит существование, будет нечто истинное, -- тогда,
когда (уже) не будет истины. А истинное не может быть без истины. Значит,
была истина раньше, чем была истина; и будет истина после того, как истина
прекратит существование:это -- верх нелепости. Итак, говорится ли, что
истина имеет начало или конец, или разумеется, что не имеет, -- истину
нельзя замкнуть никаким началом или концом" 2. Так ты сам говоришь в
"Монологионе" твоем. Поэтому хочу услышать от тебя определение истины.

Учитель. Не помню, чтобы нашел я определение истины: но, если хочешь,
поищем что есть истина через различные вещи, в которых, как мы говорим,
есть истина.

Ученик. Если другого не смогу, помогу хотя бы как слушатель.

ГЛАВА II.

Об истине обозначения и о двух истинах высказывания.

Учитель. Итак, исследуем, сначала, что есть истина в высказывании [3]: ведь
именно его мы, чаще всего, называем истинным или ложным.

Ученик. Ты спрашивай, а я сохраню все, что ты обнаружишь.

Учитель. Когда высказывание является истинным?

Ученик. Когда имеет место (еst) то, что оно высказывает, либо утверждая,
либо отрицая: а я считаю, что то, что оно высказывает, имеет место также и
в том случае, когда оно отрицает существование того, чего нет; -- потому
что (и тогда) оно высказывает так, как обстоит дело.

Учитель. Значит, тебе кажется, что высказанная вещь (res enuntiata)[4]есть
истина высказывания?

Ученик. Нет.

Учитель. Почему ?

Ученик. Потому что ничто не бывает истинно., не будучи причастно истине: и
потому истина в самом истинном; вещь же высказанная в истинном высказывании
не содержится. Потому ее следует называть не истиной, но причиной истины.
Поэтому мне кажется, что истину следует искать не в другом каком месте, как
в самой высказывающей речи (in ipsa oratione).

Учитель. Посмотри тогда, может быть, сама высказывающая речь, или ее
обозначение (significatio)[5],или что-то из того, что есть в определении
высказывания (enuntiationis), есть то, чего ты ищешь?

Ученик. Так я не думал.

Учитель. Почему?

Ученик. Потому что, если бы она (высказывающая речь) была этим (искомым),
она была бы тогда всегда истиной; ибо остается одним и тем же все, что есть
в определении высказывания, -- и когда высказываемое имеет место, и когда
не имеет места: той же ведь (остается) высказывающая речь, и тем же
обозначение, и прочем подобным образом.

Учитель. Что же, по-твоему, здесь является истиной?

Ученик. Ничего другого не знаю (ответить), кроме того, что когда
(высказывающая речь) обозначает как существующее то, что существует, тогда
есть в ней истина, и она истинна.[6]

Учитель. Для чего создано утверждение? [7]

Ученик. Для обозначения (significandum)[8] существующего как существующего.

Учитель. Значит, это является должным?

Ученик. Конечно.

Учитель. Значит, когда (утверждение) обозначает существующее как
существующее, оно обозначает то, что должно (обозначать)?

Ученик. Это очевидно.

Учитель. А когда обозначает то, что должно, обозначает правильно
(recte)?[9]

Ученик. Это так.

Учитель. Когда же обозначает правильно, является правильным обозначением?

Ученик. Без сомнения.

Учитель. Значит, когда (утверждение) обозначает существующее как
существующее, оно является истинным обозначением?

Ученик. Да, если обозначает существующее как существующее, то является и
истинным, и правильным обозначением.

Учитель. Значит, "быть истинным" и "быть правильным" значит для него одно и
то же, а именно: "обозначать существующее как существующее"?

Ученик. Действительно, одно и то же.

Учитель. Значит, истина есть для него не что иное, как правильность?

Ученик. Теперь ясно вижу, что истина есть эта правильность.

Учитель. И так же, когда высказывание обозначает несуществующее как
несуществующее?

Ученик. То, что ты говоришь, я понимаю. Но научи меня, что я мог бы
ответить, если кто скажет, что высказывающая речь (oratio) обозначает то,
что должно, даже и тогда, когда она обозначает как существующее то, чего не
существует, ибо она ведь в равной мере получила (свойства) обозначать как
существующее и то, что существует, и то, чего не существует. Ведь, если бы
она не получила свойства обозначать (si non accepisset significare) как
существующее также и то, чего не существует, то она не обозначала бы его.
Поэтому, даже когда она обозначает как существующее то, чего не существует,
она обозначает то, что должно. А если, как ты показал, обозначение того,
что должно, является правильным и истинным, то высказывающая речь истинна
даже тогда, когда она обозначает как существующее то, чего не существует 10.

Учитель. Правда, обычно не принято называть истинной высказывающую речь,
которая обозначает как существующее то, чего не существует; однако и она
имеет истину и правильность, потому что делает то, что должно. Но, когда
она обозначает как существующее то, что существует, -- она вдвойне делает
то, что должно: ибо обозначает и соответственно своему свойству обозначать
(et quod accepit significare), и соответственно тому, для чего она была
создана (quod facta est). Но высказывающую речь принято называть правильной
и истинной согласно той правильности и истине, в силу которой она
обозначает как существующее то, что существует, но не согласно той, в силу
которой она обозначает как существующее также и то, чего не существует.
Ведь более должным является то, ради чего (высказывающая речь) получает
способность обозначения, чем то, ради чего не получает. А она получает
способность обозначать вещь как существующую, хотя эта вещь не существует,
или как несуществующую, хотя эта вещь существует, только потому, что не
было возможности дать ей способность обозначать вещь как существующую (лишь
на то время), пока эта вещь существует, или как несуществующую (лишь на то
время), пока эта вещь не существует 11.Итак, одно -- правильность и
истинность высказывания (rectitudo et veritas enuntiationis), поскольку оно
обозначает то, для обозначения чего было создано; другое -- правильность и
истинность, поскольку оно обозначает в силу полученного свойства
обозначать. Ведь первое неизменно присуще высказывающей речи, второе же
переменно, потому что первое в речи есть всегда, второе же -- не всегда, и
первое -- от природы, второе же -- привходящим образом (accidentaliter) и в
соответствии с употреблением 12. Например, когда я говорю: "День" ("Dies
est") для обозначения в качестве существующего того, что существует, я
правильно использую значение (significatio) данного высказывания, потому
что оно для этого создано, и в таком случае говорится о правильном
обозначении.

Но когда тем же самым высказыванием я обозначаю как существующее то, чего
не существует, я пользуюсь им неправильно, потому что оно создано не для
этого; и поэтому, в таком случае говорится, что это не есть правильное
обозначение. Но в некоторых высказываниях эти две правильности нераздельны,
например, когда мы говорим: "Человек есть животное" или "Человек не есть
камень" [13]. Ведь это утверждение всегда обозначает как существующее то,
что существует, и это отрицание всегда обозначает как несуществующее то,
чего не существует; ни первое мы не можем применить для обозначения
несуществующего как существующего, так как человек всегда животное, ни
второе -- для обозначения существующего как несуществующего, так как
человек никогда не камень. Итак, начнем расследование с той истины, которую
высказывающая речь имеет в силу того, что некто ею правильно пользуется:
ибо (именно) в этом значении (истины) (secundum hanc) о речи, обычно, судят
как об истинной. О той же истине, которой невозможно не иметь, скажем
позднее.

Ученик. Итак, вернись к тому, с чего ты начал: достаточно для меня различил
ты между двумя истинами высказывающей речи; покажешь ли, однако, что речь,
как ты говоришь, имеет некоторую истину и тогда, когда содержит ложь?

Учитель. Об истине обозначения, с которой мы начали, пока достаточно
сказанного. Ведь то же самое правило (ratio) истины, которое мы наблюдали
для предложения звучащей речи, следует усматривать для всех знаков, которые
существуют для обозначения чего-то как существующего, каковы письмена или
знаки пальцами.

Глава III.

Об истине мнения

Учитель. Представление (cogitationem)14 мы также называем истинным, когда
существует то, что мы, основываясь на рассуждении или на чем-то еще,
считаем существующим, и называем (представление) ложным, когда этого не
существует.

Ученик. Так принято.

Учитель. Что же, по-твоему, является истиной в представлении?

Ученик. Согласно тому правилу (secundum rationem), которое мы видели для
предложения (in propositione), ничто с большим правом не называется истиной
представления, как его (представления) правильность. Именно для этого дана
нам способность представлять себе нечто как существующее или
несуществующее: чтобы мы представляли себе существующим то, что существует
, и несуществующим то, чего не существует. Поэтому тот, кто считает
существующим то, что существует, считает то, что должно (считать), и
постольку представление правильно. Если, значит, истинно и правильно
представление, то не по другой причине, как потому, что мы считаем
существующим то, что существует, и несуществующим то, чего не существует:
не иное есть его истина, как правильность.

Учитель. Ты правильно разбираешь.

ГЛАВА IV.

Об истине воли

Но в воле есть истина, о чем гласит Истина сама, говоря, что "Диавол не
устоял в истине" 15. Ведь он пребывал в истине и покинул истину не иначе
как волей.

Ученик. Так верую. Ведь, если бы тот, кто единственно вследствие греха
покинул истину, всегда хотел того, что должно, то никогда не согрешил бы.

Учитель. Итак, скажи, что ты здесь понимаешь под истиной?

Ученик. Ничего, кроме правильности. Ибо если он, покуда желал должного, для
чего ведь и получил волю, пребывал в правильности и в истине, а когда
пожелал недолжного, правильность и истину утратил, то не иное здесь можно
понимать под истиной, как правильность; поэтому в воле его было -- "истина"
ли (сказать), "правильность" ли, -- не что иное, как желание должного.

Учитель. Хорошо понимаешь.

Глава V.

Об истине природного и неприродного действия

Однако нужно верить и в то, что истинное в действии (in actione) в не
меньшей степени есть истина, как сказал Господь. Ибо "делающий зло
ненавидит свет" и "поступающий по правде приходит к свету"16.

Ученик. Понимаю, о чем ты говоришь.

Учитель. Разбери тогда, если можешь, что здесь есть истина.

Ученик. Если не ошибаюсь, истина и в действии должна быть усмотрена с
помощью того же правила, с которым выше мы познали истину и прочих (вещах).

Учитель. Это так. Ведь если дурно действовать (male agere) и творить истину
(veritatem facere) суть противоположное, как свидетельствует Господь,
говоря: "Кто дурно действует, ненавидит свет" и "Кто творит истину,
приходит к свету", то "истину творить" и "доброе творить" -- одно и то же.
Ведь "творить доброе" противоположно "творить дурное". Поэтому, если
"истину творить" и "доброе творить" суть одно и то же в этом
противопоставлении, они неразличны по значению: общее суждение (sententia)
о тех, кто делает то, что должно, -- "творит доброе" и "творит правильное".
Откуда следует, что творить правильное -- значит творить истину. 17.Ведь
установлено, что творить истину -- значит творить доброе, а творить доброе
-- значит творить правильное. Поэтому ничто с большей очевидностью не есть
истина действия, как правильность.

Ученик. Не вижу нигде погрешности в твоем рассуждении.

Учитель. Посмотри-ка получше, всякое ли действие, которое творит то, что
должно, сообразно называть "творить истину"? Бывает ведь действие разумное,
каково: "подавать милостыню", и бывает неразумное, каково действие огня,
которое греет. Итак, посмотри, подобает ли нам говорить, что огонь творит
истинное? Ученик. Если огонь от источника своего бытия получает свойство
греть(18), то когда он греет, он делает то, что должно. Потому не вижу,
какая несообразность в том, что огонь творит истинное и правильное, когда
он делает то, что должно. Учитель. И мне не иначе представляется. Отсюда
можно заметить, что правильность или истина действия бывает необходимой и
не необходимой. А именно, в силу необходимости огонь творит истинное и
правильное, когда греет; и не в силу необходимости творит истинное и
правильное человек, творя добро. Притом под "творить" (facere) Господь имел
в виду не только в собственном смысле действие, но и всякий глагол, сказав:
"Кто творит истину, приходит к свету". Ибо он не отлучает от этой истины,
или света, того, кто терпит преследование за правильность, или того, кто
есть там и тогда, где и когда он должен быть; или же того, кто стоит или
сидит, когда должно, и подобное. Никто ведь не говорит, что такие не делают
добро. И когда Апостол говорит, что "получит каждый, сколько принес"(19),
понимать здесь следует все то, о чем мы обычно говорим "творить благо" и
"дурно действовать". Ученик. Также и в обычном словоупотреблении называют
действием (facere) и страдание, и многое другое, что не является действием.
Поэтому и правильную волю, об истине которой мы размышляли выше, перед
истиной действия, мы можем, если не ошибаюсь, причислить к правильным
действиям. Учитель. Ты не ошибаешься. Ведь о том, кто желает должного,
говорится, что он правильно и хорошо делает, и он не исключается из числа
тех, кто творит истинное. Но поскольку, разыскивая истину, мы о ней
говорим, и Господь, относительно той истины, которая есть в воле, кажется,
особо говорит о дьяволе, что тот "не устоял в истине"(20), хотел бы и я
отдельно рассмотреть, что является истиной в воле. Ученик. Это мне по душе.
Учитель. Итак, если установлено, что истина действия бывает природная и
неприродная, к природной нужно отнести ту истину речи, которую, как мы
видели выше, нельзя отделить от самой речи. Ведь как огонь, когда греет,
творит истину, поскольку получает свойство греть от источника своего бытия,
так и высказывание "есть день" ("dies est") творит истину, когда обозначает
день как существующий, есть ли день в данный момент или нет, потому что это
свойство получает от природы (naturaliter). Ученик. Теперь только понимаю,
что такое истина в ложной речи. Глава VI. Об истине чувств и о том, что
обман (falsitas),который считают находящимся в чувствах, находится в мнении
Учитель. Не кажется ли тебе, что мы отыскали все пристанища истины, кроме
высшей истины? Ученик. Сейчас вспомнил об одной истине, которой не нахожу
среди объясненных тобой. Учитель. Какая же это? Ученик. Есть ведь в
телесных чувствах (sensibus corporis) истина, но не всегда: ибо иной раз
они вводят нас в заблуждение. Например, когда я порой вижу нечто через
стекло, зрение обманывает меня: иногда сообщает (renuntiat) мне тело, что
то, что я вижу позади стекла того же цвета, что и стекло, хотя оно и
другого цвета; иногда же заставляет меня думать, что стекло имеет цвет
вещи, которую я вижу позади него, хотя это не так. И многое есть другое, в
чем зрение и прочие чувства обманывают. Учитель. Мне представляется, что
эта истина или ложь не в чувствах, а в мнении. Иначе говоря, заблуждается
само внутреннее чувство, а не внешнее обманывает его(21). Иногда это легко
распознать, иногда трудно. Ведь когда мальчик боится изваянного дракона с
разинутой пастью, то легко узнать, что это делает не зрение, которое ничего
другого не сообщает мальчику сверх того, что сообщает и старым людям, но
внутреннее чувство, которое еще не умеет хорошо различать между вещью и
подобием вещи. Так и тогда, когда, видя человека, похожего на кого-то, мы
принимаем его за того, на кого он похож, или когда кто-нибудь, слыша звук,
издаваемый не человеком, принимает его за звук человеческого голоса, -- то
и это делает внутреннее чувство. То же, что ты говоришь о стекле, так
потому, что тогда зрение проходит(22) через некое тело, имеющее цвет
воздуха, не иначе затрудняется восприятие цветного изображения, видимого по
ту сторону стекла, чем когда зрение проходит через воздух, если (только) то
тело, через которое оно проходит, во сколько-нибудь раз не темнее или
плотнее воздуха. Так бывает, когда зрение проходит через стекло
собственного (обычного) цвета, т.е. к которому не примешан никакой другой
цвет, или через чистейшую (прозрачную) воду, или через кристалл(23), или
через что-либо, имеющее подобный цвет. Но когда проходит то же зрение через
другой цвет, как через стекло не собственного цвета, а цветное, -- оно
воспринимает тот цвет, который ему "встретился" раньше. Вследствие чего,
так как зрение, после того, как оно восприняло один цвет и находясь под
воздействием этого первого цвета (secundum quod illo affectum est),
встречает другой, то оно или вовсе не воспринимает, или менее чисто
воспринимает (этот последний цвет): поэтому оно сообщает (renuntiat) о том,
который оно восприняло раньше, либо об одном (отдельно), либо вместе (в
сочетании) с тем, который встретился позже. Если зрение подвергается
воздействию первого цвета, достаточно сильному, (чтобы "занять" всю)
способность зрения поглощать цвет, то оно не может одновременно чувствовать
другой цвет; если же воздействие первого цвета менее сильно, чем
способность зрения поглощать цвет, то оно может чувствовать другой: так,
когда оно проходит через некоторое тело, вроде стекла, столь совершенно
красного, что само зрение всецело подпадает под воздействие (afficitur) его
красноты, то оно не может в то же время подвергнуться воздействию другого
(diverso) цвета; если же не настолько совершенным нашло оно (invenit)
прежде встреченный красный цвет, насколько (требовала бы) его цветовая
восприимчивость, то зрение, как бы еще не полное (quasi nondum plenus), все
еще может присоединить (assumere) другой цвет -- настолько, насколько его
"цветовая емкость" (capacitas) еще не насыщена первым цветом(24). А кто
этого не знает, тому и кажется, таким образом, будто зрение сообщает, что
все, ощущаемое им после первого воспринятого цвета, само или полностью, или
отчасти того же цвета. Отчего и происходит то, что внутреннее чувство вину
свою вменяет чувству внешнему. Подобным образом, когда целая трость, часть
которой находится в воде, а часть -- над водой, кажется надломленной, или
когда мы думаем, что зрение наше находит в зеркале лицо наше, и когда
многое другое, как нам кажется, зрение и прочие чувства нам сообщают иначе,
чем (дело обстоит) в действительности (quam sint), -- то это не вина
чувств, которые сообщают то, что могут, потому что такую получили
способность; но суждению души (iudicio animae) должно вменить то, что оно
хорошо не различает (discernit), что чувства могут и что должны. Поскольку
показать это (ostendere)25 является делом скорее многотрудным, чем
плодотворным для наших целей, то не думаю, что нужно сейчас тратить на это
время. Достаточно сказать лишь: что бы чувства нам ни сообщали -- по своей
ли природе, по иной ли какой-нибудь причине, они, во всяком случае, делают
то, что должно, и потому творят правильное и истинное; и принадлежит эта их
истина к той же истине (sub illa veritate), которая есть в действии.
Ученик. Убедил ты меня своим ответом, и не хочу тебя дольше задерживать на
этом вопросе о чувствах. Глава VII. Об истине сущности вещей (De veritate
essentiae rerum) Учитель. Теперь погляди, следует ли, помимо высшей истины,
мыслить истину еще в какой-либо вещи сверх уже рассмотренных. Ученик. Что
же это может быть? Учитель. Думаешь ли ты, что существует когда-нибудь или
где-нибудь то, чего не существует в высшей истине и что не получило от нее
то, что оно есть, поскольку оно есть; или что нечто могло бы быть другим,
чем то, что оно есть в ней?(26) Ученик. Нет. Учитель. Итак, все
существующее есть нечто истинное постольку, поскольку оно есть то, что оно
есть в ней? Ученик. Безусловно, можешь заключить, что все существующее
существует поистине, потому что оно есть не иное, чем то, что в ней.
Учитель. Значит, истина есть в сущности (in essentia) всего существующего,
ибо (все существующие вещи) суть то, что они суть в высшей истине. Ученик.
Вижу, что это такая истина, что в ней никакой не может быть лжи, ибо того,
что существует ложным образом (falso est), вовсе не существует. Учитель.
Хорошо. Но скажи, разве нечто должно быть чем-то другим, чем то, что оно
есть в высшей истине? Ученик. Нет. Учитель. Если, значит, все ест

Размер файла: 93.81 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров