Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Конрад Лоренц. Агрессия

Конрад Лоренц (1903--1989) -- выдающийся австрийский ученый,
лауреат Нобелевской премии, один из основоположников этологии, науки о
поведении животных.
В данной книге автор прослеживает очень интересные аналогии в поведении
различных видов позвоночных и вида Homo sapiens, именно поэтому книга
публикуется в серии "Библиотека зарубежной психологии".
Утверждая, что агрессивность является врожденным, инстинктивно
обусловленным свойством всех высших животных -- и доказывая это на
множестве убедительных примеров, -- автор подводит к выводу;
"Есть веские основания считать внутривидовую агрессию наиболее
серьезной опасностью, какая грозит человечеству в современных условиях
культурноисторического и технического развития."
На русском языке публиковались книги К. Лоренца: "Кольцо царя
Соломона", "Человек находит друга", "Год серого гуся".


          КОНРАД ЛОРЕНЦ

                АГРЕССИЯ
        (так называемое "зло")


Перевод с немецкого Г.Ф.Швейника
            МОСКВА
ИЗДАТЕЛЬСКАЯ ГРУППА "ПРОГРЕСС"
           "УНИВЕРС"



ОГЛАВЛЕНИЕ

     Предисловие ...............5
1.  Пролог в море .............10
2.  Продолжение в лаборатории ....19
3.  Для чего нужна агрессия ......30
4.  Спонтанность агрессии .......56
5.  Привычка, церемония и волшебство..63
6.  Великий Парламент Инстинктов . .91
7.  Поведенческие аналогии морали . .114
8.  Анонимная стая ............144
9.  Сообщество без любви ........154
10. Крысы ................161
11. Союз .................169
12. Проповедь смирения ........218
13. Се человек ..............233
14. Надеюсь и верю ...........257





                            Жене моей посвящается


ПРЕДИСЛОВИЕ

Один мой друг, взявший на себя труд критически про-
читать рукопись этой книги, писал мне, добравшись до ее
середины: "Вот уже вторую главу подряд я читаю с захва-
тывающим интересом, но и с возрастающим чувством не-
уверенности. Почему? Потому что не вижу четко их связи
с целым. Тут ты должен мне помочь". Критика была впол-
не справедлива; и это предисловие написано для того, что-
бы с самого начала разъяснить читателю, с какой целью
написана вся книга и в какой связи с этой целью находятся
отдельные главы.
В книге речь идет об агрессии, то есть об инстинкте
борьбы, направленном против собратьев по виду, у живо-
тных и у человека. Решение написать ее возникло в ре-
зультате случайного совпадения двух обстоятельств. Я
был в Соединенных Штатах. Во-первых, для того, чтобы
читать психологам, психоаналитикам и психиатрам лек-
ции о сравнительной этологии и физиологии поведения, а
во-вторых, чтобы проверить в естественных условиях на
коралловых рифах у побережья Флориды гипотезу о бое-
вом поведении некоторых рыб и о функции их окраски для
сохранения вида, - гипотезу, построенную на аквариум-
ных наблюдениях. В американских клиниках мне впер-
вые довелось разговаривать с психоаналитиками, для ко-
торых учение Фрейда было не догмой, а рабочей гипоте-
зой, как и должно быть в любой науке. При таком подходе
стало понятно многое из того, что прежде вызывало у меня
возражения из-за чрезмерной смелости теорий Зигмунда
Фрейда. В дискуссиях по поводу его учения об инстинктах
выявились неожиданные совпадения результатов психо-
анализа и физиологии поведения. Совпадения существен-
ные как раз потому, что эти дисциплины различаются и
постановкой вопросов, и методами исследования, и -
главное - базисом индукции.
Я ожидал непреодолимых разногласий по поводу поня-
тия "инстинкт смерти", который - согласно одной из тео-
рий Фрейда - противостоит всем жизнеутверждающим
инстинктам как разрушительное начало. Это гипотеза,
чуждая биологии, с точки зрения этолога является не
только ненужной, но и неверной. Агрессия, проявления
которой часто отождествляются с проявлениями "инс-
тинкта смерти", - это такой же инстинкт, как и все ос-
тальные, и в естественных условиях так же, как и они,
служит сохранению жизни и вида. У человека, который
собственным трудом слишком быстро изменил условия
своей жизни, агрессивный инстинкт часто приводит к гу-
бительным последствиям; но аналогично - хотя не столь
драматично - обстоит дело и с другими инстинктами. На-
чав отстаивать свою точку зрения перед друзьями-психо-
аналитиками, я неожиданно оказался в положении чело-
века, который ломится в открытую дверь. На примерах
множества цитат из статей Фрейда они показали мне, как
мало он сам полагался на свою дуалистическую гипотезу
инстинкта смерти, которая ему - подлинному монисту и
механистически мыслящему исследователю - должна
была быть принципиально чуждой.
Вскоре после того я изучал в естественных условиях
теплого моря коралловых рыб, в отношении которых зна-
чение агрессии для сохранения вида не вызывает сомне-
ний, - и тогда мне захотелось написать эту книгу. Этоло-
гия знает теперь так много о естественной истории агрес-
сии, что уже позволительно говорить о причинах некото-
рых нарушений этого инстинкта у человека. Понять при-
чину болезни - еще не значит найти эффективный спо-
соб ее лечения, однако такое понимание является одной из
предпосылок терапии.
Я чувствую, что мои литературные способности недо-
статочны для выполнения стоящей передо мной задачи.
Почти невозможно описать словами, как работает систе-
ма, в которой каждый элемент находится в сложных при-
чинных взаимосвязях со всеми остальными. Даже если
объяснять устройство автомобильного мотора - и то не
знаешь, с чего начать. Потому что невозможно усвоить
информацию о работе коленчатого вала, не имея понятия
о шатунах, поршнях, цилиндрах, клапанах... и т. д., и т. д.
Отдельные элементы общей системы можно понять лишь
в их взаимодействии, иначе вообще ничего понять нельзя.
И чем сложнее система - тем труднее ее исследовать и
объяснить; между тем структура взаимодействий инстин-
ктивных и социально-обусловленных способов поведе-
ния, составляющих общественную жизнь человека, не-
сомненно является сложнейшей системой, какую мы
только знаем на Земле. Чтобы разъяснить те немногие
причинные связи, которые я могу - как мне кажется -
проследить в этом лабиринте взаимодействий, мне волей-
неволей приходится начинать издалека. К счастью, все
наблюдаемые факты сами по себе интересны. Можно на-
деяться, что схватки коралловых рыб из-за охотничьих
участков, инстинкты и сдерживающие начала у обще-
ственных животных, напоминающие человеческую мо-
раль, бесчувственная семейная и общественная жизнь
кваквы, ужасающие массовые побоища серых крыс и дру-
гие поразительные образцы поведения животных удержат
внимание читателя до тех пор, пока он подойдет к пони-
манию глубинных взаимосвязей.
Я стараюсь подвести его к этому, по возможности, точ-
но тем же путем, каким шел я сам, и делаю это из принци-
пиальных соображений. Индуктивное естествознание
всегда начинается с непредвзятого наблюдения отдельных
фактов; и уже от них переходит к абстрагированию общих
закономерностей, которым все эти факты подчиняются. В
большинстве учебников, ради краткости и большей до-
ступности, идут по обратному пути и предпосылают "спе-
циальной части" - "общую". При этом изложение выиг-
рывает в смысле обозримости предмета, но проигрывает в
убедительности. Легко и просто сначала сочинить некую
теорию, а затем "подкрепить" ее фактами; ибо природа
настолько многообразна, что если хорошенько по-
искать - можно найти убедительные с виду примеры,
подкрепляющие даже самую бессмысленную гипотезу.
Моя книга лишь тогда будет по-настоящему убедительна,
если читатель - на основе фактов, которые я ему опи-
шу, - сам придет к тем же выводам, к каким пришел я.
Но я не могу требовать, чтобы он безоглядно двинулся по
столь тернистому пути, потому составлю здесь своего рода
путеводитель, описав вкратце содержание глав.
В двух первых главах я начинаю с описания простых
наблюдений типичных форм агрессивного поведения; за-
тем в третьей главе перехожу к его значению для сохране-
ния вида, а в четвертой говорю о физиологии инстинктив-
ных проявлений вообще и агрессивных в частности - до-
статочно для того, чтобы стала ясной спонтанность их не-
удержимых, ритмически повторяющихся прорывов. В пя-
той главе я разъясняю процесс ритуализации и обособле-
ния новых инстинктивных побуждений, возникающих в
ходе этого процесса, - разъясняю в той мере, насколько
это нужно в дальнейшем для понимания роли этих новых
инстинктов в сдерживании агрессии. Той же цели служит
шестая глава, в которой дан общий обзор системы взаимо-
действий разных инстинктивных побуждений. В седьмой
главе будет на конкретных примерах показано, какие ме-
ханизмы "изобрела" эволюция, чтобы направить агрес-
сию в безопасное русло, какую роль при выполнении этой
задачи играет ритуал, и насколько похожи возникающие
при этом формы поведения на те, которые у человека дик-
туются ответственной моралью. Эти главы создают пред-
посылки для того, чтобы можно было понять функциони-
рование четырех очень разных типов общественной орга-
низации. Первый тип - это анонимная стая, свободная от
какой-либо агрессивности, но в то же время лишенная и
личного самосознания, и общности отдельных особей.
Второй тип - семейная и общественная жизнь, основан-
ная лишь на локальной структуре защищаемых участков,
как у кваквы и других птиц, гнездящихся колониями.
Третий тип - гигантская семья крыс, члены которой не
различают друг друга лично, но узнают по родственному
запаху и проявляют друг к другу образцовую лояльность;
однако с любой крысой, принадлежащей к другой семье,
они сражаются с ожесточеннейшей партийной ненави-
стью. И наконец, четвертый вид общественной организа-
ции - это такой, в котором узы личной любви и дружбы
не позволяют членам сообщества бороться и вредить друг
другу. Эта форма сообщества, во многом аналогичного че-
ловеческому, подробно описана на примере серых гусей.
Надо полагать, что после всего сказанного в первых
одиннадцати главах я смогу объяснить причины ряда на-
рушений инстинкта агрессии у человека, 12-я глава -
"Проповедь смирения" - должна создать для этого новые
предпосылки, устранив определенное внутреннее сопро-
тивление, мешающее многим людям увидеть самих себя
как частицу Вселенной и признать, что их собственное по-
ведение тоже подчинено законам природы. Это сопротив-
ление заложено, во-первых, в отрицательном отношении
к понятию причинности, которое кажется противореча-
щим свободной воле, а во-вторых, в духовном чванстве че-
ловека. 13-я глава имеет целью объективно показать со-
временное состояние человечества, примерно так, как
увидел бы его, скажем, биолог-марсианин. В 14-й главе я
пытаюсь предложить возможные меры против тех нару-
шений инстинкта агрессии, причины которых мне кажут-
ся уже понятными.



1. ПРОЛОГ В МОРЕ

                Послушай, малый! В море средь движенья
                Начни далекий путь свой становленья.
                Довольствуйся простым, как тварь морей,
                Глотай других, слабейших, и жирей,
                Успешно отъедайся, благоденствуй,
                И постепенно вид свой совершенствуй .
                                               Гете


Давний сон - полет - стал явью: я невесомо парю в
невидимой среде и легко скольжу над залитой солнцем
равниной. При этом двигаюсь не так, как посчитал бы
приличным человек, обывательски обеспокоенный при-
личиями, - животом вперед и головой кверху, - а в по-
ложении, освященном древним обычаем всех позвоноч-
ных: спиною к небу и головой вперед. Если хочу посмот-
реть вперед - приходится выгибать шею, и это неудобст-
во напоминает, что я, в сущности, обитатель другого ми-
ра. Впрочем, я этого и не хочу или хочу очень редко; как
и подобает исследователю земли, я смотрю по большей ча-
сти вниз, на то, что происходит подо мной.
"Но там внизу ужасно, и человек не должен искушать
Богов - и никогда не должен стремиться увидеть то, что
они милостиво укрывают ночью и мраком". Но раз уж они
этого не делают, раз уж они - совсем наоборот - посыла-
ют благодатные лучи южного солнца, чтобы одарить жи-
вотных и растения всеми красками спектра, - человек
непременно должен стремиться проникнуть туда, и я это
советую каждому, хотя бы раз в жизни, пока не слишком
стар. Для этого человеку нужны лишь маска и дыхатель-
ная трубка - в крайнем случае, если он уж очень важ-
ный, еще пара резиновых ласт, - ну и деньги на дорогу к
Средиземному морю или к Адриатике, если только попут-
ный ветер не занесет его еще дальше на юг.
С изысканной небрежностью пошевеливая плавника-
ми, я скольжу над сказочным ландшафтом. Это не насто-

I Эпиграфы из "Фауста" даны в переводах Б. Пастернака и Н. Хо-
лод ковского.

                                         10

ящие коралловые рифы с их буйно расчлененным релье-
фом живых гор и ущелий, а менее впечатляющая, но от-
нюдь не менее заселенная поверхность дна возле берега
одного из тех островков, сложенных коралловым извест-
няком, - так называемых Кейз, - которые длинной
цепью примыкают к южной оконечности полуострова
Флорида. На дне из коралловой гальки повсюду сидят ди-
ковинные полушария кораллов-мозговиков, несколько
реже - пышно разветвленные кусты ветвистых корал-
лов, развеваются султаны роговых кораллов, или горго-
ний, а между ними - чего не увидишь на настоящем ко-
ралловом рифе дальше в океане - колышутся водоросли,
коричневые, красные и желтые. На большом расстоянии
друг от друга стоят громадные губки, толщиной в обхват и
высотой со стол, некрасивой, но правильной формы, слов-
но сделанные человеческими руками. Безжизненного ка-
менистого дна не видно нигде: все пространство вокруг за-
полнено густой порослью мшанок, гидрополипов и губок;
фиолетовые и оранжево-красные виды покрывают дно
большими пятнами, и о многих из этих пестрых бугристых
покрывал я даже не знаю - животные это или растения.
Не прилагая усилий, я выплываю постепенно на все
меньшую глубину; кораллов становится меньше, зато
растений больше. Подо мной расстилаются обширные ле-
са очаровательных водорослей, имеющих ту же форму и
те же пропорции, что африканская зонтичная акация; и
это сходство прямо-таки навязывает иллюзию, будто я па-
рю не над коралловым атлантическим дном на высоте че-
ловеческого роста, а в сотни раз выше - над эфиопской
саванной. Подо мной уплывают вдаль широкие поля мор-
ской травы - у карликовой травы и поля поменьше, - и
когда воды подо мною остается чуть больше метра - при
взгляде вперед я вижу длинную, темную, неровную стену,
которая простирается влево и вправо, насколько хватает
глаз, и без остатка заполняет промежуток между осве-
щенным дном и зеркалом водной поверхности. Это -
многозначительная граница между морем и сушей, берег
Лигнум Витэ Кэй, Острова Древа Жизни.
Вокруг становится гораздо больше рыб. Они десятками
разлетаются подо мной, и это снова напоминает аэро-

                                         11

снимки из Африки, где стада диких животных разбегают-
ся во все стороны перед тенью самолета. Рядом, над густы-
ми лугами взморника, забавные толстые рыбы-шары ра-
зительно напоминают куропаток, которые вспархивают
над полем из-под колосьев, чтобы, пролетев немного,
нырнуть в них обратно. Другие рыбы поступают наобо-
рот - прячутся в водоросли прямо под собою, едва я при-
ближаюсь. Многие из них самых невероятных расцветок,
но при всей пестроте их краски сочетаются безукоризнен-
но. Толстый "дикобраз" с изумительными дьявольскими
рожками над ультрамариновыми глазами лежит совсем
спокойно, осклабившись, я ему ничего плохого не сделал.
А вот мне один из его родни сделал: за несколько дней до
того я неосторожно взял такую рыбку (американцы назы-
вают ее "шипастый коробок"), и она - своим попугай-
ским клювом из двух зубов, растущих друг другу навстре-
чу и острых как бритвы, - без труда отщипнула у меня с
пальца порядочный кусок кожи. Я ныряю к только что за-
меченному экземпляру - надежным, экономным спосо-
бом пасущейся на мелководье утки, подняв над водой за-
днюю часть, - осторожно хватаю этого малого и подни-
маюсь с ним наверх. Сначала он пробует кусаться, но
вскоре осознает серьезность положения и начинает себя
накачивать. Рукой я отчетливо ощущаю, как "работает
поршень" маленького насоса - глотательных мышц ры-
бы. Когда она достигает предела упругости своей кожи и
превращается у меня на ладони в туго надутый шар с тор-
чащими во все стороны шипами - я отпускаю ее и забав-
ляюсь потешной торопливостью, с какой она выплевывает
лишнюю воду и исчезает в морской траве.
Затем я поворачиваюсь к стене, отделяющей здесь мо-
ре от суши. С первого взгляда можно подумать, что она из
туфа - так причудливо изъедена ее поверхность, столько
пустот смотрят на меня, черных и бездонных, словно глаз-
ницы черепов. На самом же деле эта скала - скелет, ос-
таток доледникового кораллового рифа, погибшего во вре-
мя сангаммонского оледенения, оказавшись над уровнем
моря. Вся скала состоит из останков кораллов тех же ви-
дов, какие живут и сегодня; среди этих останков - рако-
вины моллюсков, живые сородичи которых и сейчас насе-

                                      12

ляют эти воды. Здесь мы находимся сразу на двух рифах:
на старом, который мертв уже десятки тысяч лет, и на но-
вом, растущем на трупе старого. Кораллы - как и циви-
лизации - растут обычно на скелетах своих предшест-
венников.
Я плыву к изъеденной стене, а потом вдоль нее, пока не
нахожу удобный, не слишком острый выступ, за который
можно ухватиться рукой, чтобы встать возле него на
якорь. В дивной невесомости, в идеальной прохладе, но не
в холоде, словно гость в сказочной стране, отбросив все
земные заботы, я отдаюсь колыханию нежной волны, за-
бываю о себе и весь обращаюсь в зрение: воодушевлен-
ный, восторженный привязной аэростат!
Вокруг меня со всех сторон рыбы; на небольшой глуби-
не почти сплошь мелкие. Они с любопытством подплыва-
ют ко мне - издали или из своих укрытий, куда успели
спрятаться при моем приближении, - снова шарахаются
назад, когда я "кашляю" своей трубкой - резким выдо-
хом выталкиваю из нее скопившийся конденсат и попав-
шую снаружи воду... Но как только снова дышу спокойно
и тихо - они снова возвращаются. Мягкие волны колы-
шут их синхронно со мною, и я - от полноты своего клас-
сического образования - вспоминаю: "Вы снова рядом,
зыбкие созданья? Когда-то, смутно, я уж видел вас... Но
есть ли у меня еще желанье схватить вас, как мечтал я в
прошлый раз?" Именно на рыбах я впервые увидел - еще
на самом деле очень смутно - некоторые общие законо-
мерности поведения животных, поначалу ничего в них не
понимая; а желание постигнуть их еще в этой жизни, меч-
та об этом - непреходяща! Зоолог, как и художник, ни-
когда не устает в своем стремлении охватить жизнь во
всей полноте и многообразии ее форм.
Многообразие форм, окружающих меня здесь - неко-
торые из них настолько близко, что я не могу их четко рас-
смотреть уже дальнозоркими своими глазами, - понача-
лу кажется подавляющим. Но через некоторое время фи-
зиономии вокруг становятся роднее, и образное восприя-
тие - этот чудеснейший инструмент человеческого по-
знания - начинает охватывать все многообразие окружа-
ющих обличий. И тогда вдруг оказывается, что вокруг хо-

                                     13

тя и достаточно разных видов, но совсем не так много, как
показалось вначале. По тому, как они появляются, рыбы
сразу делятся на две различные категории: одни подплы-
вают стаями, по большей части со стороны моря или вдоль
скалистого берега, другие же - когда проходит паника,
вызванная моим появлением, - медленно и осторожно
выбираются из норы или из другого укрытия, и всегда -

Размер файла: 553.29 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров