Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

ПСИХИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ Том 3


ПРЕДИСЛОВИЕ

 Эта книга в качестве третьего тома монографии <Пси-
хические процессы> несет двойную смысловую нагрузку в об-
щей логике и архитектонике всего исследования. Во-первых,
будучи продолжением уже опубликованных разделов моногра-
фии, посвященных познавательным процессам и их связной
системе, представленной целостной структурой интеллекта, этот
том имеет своим центральным содержанием анализ эмоцио-
нальных и регуляционно-волевых процессов, естественно сле-
дующих за процессами познавательными. На этих же логиче-
ских основаниях сюда входит анализ таких сквозных процессов,
как память, воображение, внимание и речь, которые охватыва-
ют все классы психологической триады, связывая их в более
интегральную психическую целостность. Во-вторых, существен-
ные для авторского замысла задачи этого тома вытекают из то-
го, что он является не только продолжением, но и завершением
всей монографии. Поэтому мне очень хотелось, чтобы, насколько
это возможно, в нем были восполнены те информационные де-
фициты и концептуальные пробелы, которые были мною осо-
знаны уже после выхода в свет первых двух томов. Кроме то-
го, мне было важно хотя бы частично включить в этот заклю-
чительный том все те новые аспекты исследования, связанные
с ними идеи и некоторые теоретико-методологические и страте-
гические повороты, которые не были предусмотрены первона-
чальным замыслом и возникли уже в ходе его воплощения,
охватившего целое десятилетие творческой работы.
 Эти чрезвычайно важные для данного тома и для всего ис-
следования в целом аспекты связаны с переходом от анализа
когнитивных процессов, которые по самому существу их при-
роды обращены к познаваемому объекту и маскируют собст-
венную структуру субъекта, к рассмотрению эмоций и регуля-
ционно-волевых процессов, в которых собственная природа
и внутренняя структура субъекта психики выходит на передний
план исследования. И тогда ясное разграничение и последую-
щее соотнесение объективных и субъективных компонентов

 3

психики и сознания человека становится острейшей теоретико-
эмпирической задачей, без решения которой построение единой
психологической теории становится невозможным даже в пер-
вом приближении.
 Вместе с тем решение вопроса о том, что в психике человека
зависит от ее объекта, а что определяется собственной струк-
турой субъекта, становится необходимой предпосылкой объек-
тивной теории человеческой активности, в которой субъектив-
ность пристрастий и беспристрастная объективность не только
не исключают, но органически взаимодополняют друг друга.
 Одним из существенных личных и вместе с тем идейно-тео-
ретических мотивов продвижения по такому пути поиска аде-
кватных сочетаний безличного и личностного в психической
организации человека является мое убеждение в том, что ре-
шение этой задачи составляет важнейший момент идейно-науч-
ного завещания Бориса Герасимовича Ананьева, неутомимо
строившего объективную теорию человека как субъекта созна-
ния и деятельности. Со свойственной ему меткостью, эмоцио-
нальностью и афористичностью формулировок он заметил как-
то в полемическом обсуждении связи между общей психологией
и психологией личности: <И слава богу, что существует безлич-
ная психология, только на ее основе может быть построена
подлинная психология личности>.
 Ни вся эта монография в целом, посвященная теории пси-
хических процессов, ни данный ее заключительный том не
включают в себя, конечно, проблем психологии личности в ка-
честве своего прямого объекта. Главной задачей всего исследо-
вания, соответствующей, как мне кажется, основному направ-
лению научно-психологической магистрали, проложенной Бо-
рисом Герасимовичем Ананьевым, является продвижение по
пути создания такой общепсихологической теории человека,
которая могла бы эффективно отвечать острейшим запросам са-
мых разных областей человеческой практики именно потому,
что под свободную субъективную активность человека как лич-
ности она подводит строго объективные и единые научные осно-
вания.
 Оборотной стороной такой многообразной смысловой на-
грузки данного тома является фрагментарность, схематичность
и неполнота изложения ряда существенных вопросов и проб-
лем. Некоторые из них скорее поставлены и намечены, чем ре-
шены. Соответственно этому в ряде разделов представлены не
столько итоги произведенных, сколько задачи дальнейших ис-
следований. Этот аспект данного тома тем самым обращен
к ближайшим будущим этапам развития общепсихологической
теории, построенной на едином концептуальном базисе.
 Считаю своим приятным долгом выразить сердечную благо-
дарность моим коллегам и ученикам, в систематическом со-
трудничестве с которыми создавалась воя эта монография.

Очень большую помощь в подготовке данного, завершающего
АЇ"    Корина, А. И Берзни
и А. М. Эткинд, которым я чрезвычайно признателен об
слова благодарности я обращаю к редактору всех трех
монографии-Галине Кирилловне Ламагой непшв
творческая помощь которой внесла неоценимый вклад вэт

 5

Личность не только субъект, а
субъект не только личность.
Б. Г. Ананьев

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПСИХИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ И СУБЪЕКТ

ГЛАВА 1.

О ТРУДНОСТЯХ ПОСТРОЕНИЯ ЕДИНОЙ
ТЕОРИИ ПСИХИЧЕСКИХ ПРОЦЕССОВ.

 1. О КОНЦЕПТУАЛЬНЫХ ТРУДНОСТЯХ
СООТНЕСЕНИЯ КОГНИТИВНЫХ, ЭМОЦИОНАЛЬНЫХ
И РЕГУЛЯЦИОННО-ВОЛЕВЫХ ПРОЦЕССОВ.

 Весь ход последовательной постановки задач теории пси-
хических процессов, строящейся на едином концептуальном
базисе, ясно показал, на какие принципиальные трудности
наталкивается исследование каждый раз, когда оно подходит
к очередной <пограничной заставе>, отделяющей одну область
психических явлений от другой. Даже внутри сферы когнитив-
ных структур, входящих в первый блок психологической три-
ады (познание, чувства, воля), <концептуальные заборы>
и соответствующие им <языковые барьеры> оказались доста-
точно трудно преодолимыми. Таковы были полярные теорети-
ко-эмпирические ситуации понятийных отождествлений или
запараллеливаний, возникающие у психологических рубежей,
которые разделяют ощущение и восприятие, образное и мыс-
лительное познание, допонятийное и понятийное мышление.
 Но если такая существенная разнородность методических
подходов, категориальных схем и соответствующих научных
языков столь явно обнаруживается в области явлений, объ-
единенных не только общеродовой принадлежностью к пси-
хической сфере, но и включенностью в один и тот же ее вид,
то есть основания ожидать, что межвидовые концептуальные
рубежи и языковые барьеры, преодоления которых потребу-
ет переход к следующим компонентам психологической триа-
ды, окажутся еще более <укрепленными>. Действительно,
в психологии эмоций царит еще более яркая пестрота <раз-
ноязычия>, чем в психология интеллекта.
 Не только самый факт принадлежности эмоций к психиче-
ской сфере, но и максимальная выраженность их субъектив-
но-психологической специфичности сомнений никогда не вы-
зывали. Феноменологически эмоциональные процессы и состоя-

 ния описываются в терминах собственно психологического
 языка. Его субъективная специфичность выражена в столь
 предельной форме (<наслаждение>, <страдание>, <радость>,
 <печаль>, <любовь>, <ненависть>, <экстаз>, <тоска>), что соз-
 дает впечатление идиоматической непереводимости на какой-
 либо другой язык и поэтому часто трактуется как основной
 носитель уникального своеобразия психических явлений. Вме-
 сте с тем и, вероятно, именно поэтому проблема эмоций, как и во
 времена Н.Н.Ланге, продолжает оставаться <Золушкой> психо-
 логии. Сколько-нибудь законченной системы понятий, которая
 связала бы единым подходом субъективно-психологическую
 феноменологию эмоций с их основными закономерностями
 и механизмами, а тем более теории, которая позволила бы
 осуществить перевод с языка психологии эмоций на более об-
 щий язык принципов организации всех психических процес-
 сов, до настоящего времени нет.
 В противоположность такой <спрятанности> субъективно-
 психологической специфики эмоций их объективные детерми-
 нанты и внешние проявления, вполне доступные наблюдению,
 легко обнаружимы. Фактически они воплощают в себе инди-
 каторы скрытых субъективных эмоциональных состояний. По-
 этому эмоции, как и мышление, являются предметом исследова-
 ния ряда смежных научных областей. Физиология изучает их
 соматические и вегетативные проявления, биология со времен
 широко известной работы Дарвина рассматривает эмоции как
 фактор эволюции, средство приспособления и мотивационную
 детерминанту поведения, социология исследует социальную
 детерминацию, а этика-нравственный характер и ценност-
 ную иерархию человеческих чувств. Здесь, таким образом,
 как и в отношении познавательных, в частности мыслитель-
 ных, процессов, опять-таки обнаруживается множественность
 подходов, разнородность понятийных систем и соответствую-
 щая им разобщенность научных языков.
 Именно по причине такой множественности и аналитиче-
 ской дробности научных подходов и абстрактности собствен-
 но концептуальной формы научного познания эмоций, основ-
 ная специфика которых состоит в их конкретной непосредст-
 венности, неразложимой целостности и интимном сочетании
 субъективно-психологических и объективных, соматических
 проявлений, отображение глубин эмоциональной жизни и вос-
 произведение богатства ее красочной и противоречивой кар-
 тины реализуется преимущественно в сфере искусства, средст-
ва которого позволяют сохранить живое дыхание ее есте-
ственной целостности. Между тем в результате развития син-
тетических направлений и подходов современной науки все
острее становится теоретически и практически обоснованная
необходимость раскрыть парадоксальную конкретно-целост-
ную природу эмоций также и средствами абстрактных концеп-

 7

тов, позволяющих проникнуть в глубоко скрытые внутренние
закономерности познаваемой реальности. Но такой способ
познания, при котором <абстрактные определения ведут к вос-
произведению конкретного посредством мышления> (Маркс).
по самому своему существу предполагает возможность перево-
да конкретного языка субъективно-психологической феноме-
нологии эмоций на абстрактный язык общих закономерностей
их организации. Чтобы такой перевод с одного языка на дру-
гой был возможен без потери их специфичности, требуется
охватить единым подходом, во-первых, разные аспекты самих
эмоциональных процессов и, во-вторых, эмоциональные и ког-
нитивные процессы как разные частные формы психических
явлений. В ответ на такую все яснее осознаваемую потреб-
ность предпринимаются попытки создать синтетическую тео-
рию эмоций, построенную на современном общенаучном осно-
вании . Однако пока еще перевод с языка общих закономер-
ностей и физиологических механизмов психических процессов
на более частный язык психологической теории эмоций и, да-
лее, на еще более конкретный язык их психологической фено-
менологии-перевод, который своей обратимостью устранил
бы идиоматичность субъективного описания эмоциональных
состояний, остается делом будущего.
 Если в языках феноменологического описания и теоретиче-
ской интерпретации эмоций оказались разобщенными - вопре-
ки их органической взаимосвязанности-собственно психоло-
гический и вегетативно-соматический аспекты психических
процессов, то в сфере воли аналогичному разобщению
подверглись аспекты психических процессов, выражающие,
с одной стороны, отношение этих процессов к их объекту,
а с другой-к регулируемому ими действию. Термины, в ко-
торых описываются и с помощью которых интерпретируются
волевые процессы (<мотив>, <цель>, <произвольность>, <воле-
вой акт>), оказываются не менее <идиоматичными>, чем лек-
сический состав языка, описывающего эмоции.
 Детерминируемые внешними объектами когнитивные компо-
ненты психических процессов, программирующие и регулиру-
ющие двигательные акты, и структура самих этих регулируе,-
мых поведенческих актов отделены друг от друга большим
числом посредствующих звеньев, чем субъективно-психологи-
ческие и вегетативно-соматические компоненты эмоций, объе-
диненные их общей детерминированностью состояниями субъ-
екта психики. Поэтому субъективный язык психологии воли
и объективный физиологический язык, на котором описывают-
ся произвольно регулируемые поведенческие акты, оказались
еще дальше отстоящими друг от друга, чем научные языки
описания разных компонентов эмоциональных процессов. На

  См.: Симонов П. В. 1) Что такое эмоция? М.., 1966; 2) Теория от-
ражения и психофизи.олопия эмоций. М., 1970.

 одном полюсе традиционных интерпретаций, связывающих
 сознание и поведение, оказалось понятие воли как <чисто>
 психической, свободной и даже спонтанной активности, кото-
 рая вообще не поддается объективному описанию и детерми-
 нистическому объяснению, а на другом - <чисто> физиологи-
 ческие категории системной организации двигательных пове-
 денческих актов. Язык-посредник, позволяющий осуществить
 взаимоперевод этих полярных категорий, в традиционно-пси-
 хологических концептуальных схемах фактически отсутствует.
 И хотя ход развития психологии и смежных наук делает все
 более явной эмпирическую и теоретическую необоснованность
 такого концептуального разрыва, теория волевого регулирова-
 ния, которая должна заполнить этот промежуточный понятий-
 ный вакуум, делает пока в лучшем случае лишь свои первые
 шаги.
 Между тем потребность в преодолении этих концептуальных
 и языковых барьеров как между разными аспектами волевой
 регуляции, так и между волевыми процессами, с одной сто-
 роны, и процессами эмоциональными и познавательными -
 с другой, обнаруживает себя здесь, в этом третьем блоке
 классической психологической триады, столь же определенно
 и неотвратимо, как и в первых двух. Именно навстречу этой
 потребности идет со стороны физиологии двигательных актов
 концепция Н. А. Бернштейна, а со стороны психологии-об-
 щая теория деятельности А. Н. Леонтьева.
 Разобщенность традиционных концептуальных схем и на-
 учных языков, имеющих своим объектом три основных клас-
 са конкретных психических процессов - познавательных, эмо-
 циональных и волевых, аналогична теоретической ситуации
 в области соотношения основных понятий классических пси-
 хологических концепций, ставивших своей задачей раскрыть
 специфическую природу всякого психического процесса. Если
 в концепциях ассоцианизма, гештальтизма, функционализма,
 бихевиоризма, энергетизма и операционализма обособлялись
 друг от друга и универсализировались разные аспекты общей
 специфики всякого психического процесса (способ связи в ас-
 социанизме, структура или форма организации в гещтальтиз-
 ме, вероятностная мера организации в бихевиоризме и т. д.),
 то здесь, при аналитическом рассмотрении конкретных психи-
 ческих процессов, доминирующий аспект каждого из классов
 психологической триады абстрагируется от других аспектов,
содержащихся в процессах этого же класса. Так, собственно
 когнитивные аспекты интеллектуальных процессов отделяют-
ся от эмоциональных и регуляторных компонентов, собственно
эмоциональные компоненты чувств абстрагируются от их ког-
нитивно-информационных аспектов, а регуляционные функ-

 См.: Всккер Л. М. Психические процессы, т. 1, ч. 1. Л" 1974 гл 2

 9

ции волевых процессов отчленяются от тех познавательных
и эмоциональных психических структур, которые эту регуля-
цию осуществляют.
 Такое абстрагирование неизбежно и даже полезно на тех
этапах развития науки или на тех стадиях исследования, ког-
да вычленяются основные аспекты изучаемого объекта и кри-

Размер файла: 827.43 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров