Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Пределы: Метод. указ./ Составители: С.Ф. Гаврикова, И.В. Касымова.–Новокузнецк: ГОУ ВПО «СибГИУ», 2003 (6)
(Методические материалы)

Значок файла Салихов В.А. Основы научных исследований в экономике минерального сырья: Учеб. пособие / СибГИУ. – Новокузнецк, 2004. – 124 с. (4)
(Методические материалы)

Значок файла Дмитрин В.П., Маринченко В.И. Механизированные комплексы для очистных работ. Учебное посо-бие/СибГИУ - Новокузнецк, 2003. – 112 с. (7)
(Методические материалы)

Значок файла Шпайхер Е. Д., Салихов В. А. Месторождения полезных ископаемых и их разведка: Учебное пособие. –2-е изд., перераб. и доп. / СибГИУ. - Новокузнецк, 2003. - 239 с. (6)
(Методические материалы)

Значок файла МЕТОДИЧЕСКИЕ УКАЗАНИЯ К ВЫПОЛНЕНИЮ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ЧАСТИ ДИПЛОМНЫХ ПРОЕКТОВ Для студентов специальности "Металлургия цветных металлов" (4)
(Методические материалы)

Значок файла Учебное пособие по выполнению курсовой работы по дисциплине «Управление производством» Специальность «Металлургия черных металлов» (110100), специализация «Электрометаллургия» (110103) (5)
(Методические материалы)

Значок файла Контрольные задания по математике для студентов заочного факультета. 1 семестр. Контрольные работы №1, №2, №3/Сост.: С.А.Лактионов, С.Ф.Гаврикова, М.С.Волошина, М.И.Журавлева, Н.Д.Калюкина : СибГИУ. –Новокузнецк, 2004.-31с. (8)
(Методические материалы)

Каталог бесплатных ресурсов

Анатомия мудрости: 120 философов

В >ту книгу вошли имена самых знаменитых умов человечества, просла-
вившихся своей универсальной философской ученое гью или i ем, что называ-
юг мудрое ILIO, Сократ и Платон, Конфуции и Ибн-Сина, Шопен! ау>р и
Ницше, Чаадаев и Розанов всего 120 мыслителей всех времен и народов.

Материал собран и выстроен гаким образом, что иредставляег ценное гь
и для новичка, и для профессионала. Давая слово мысли гелям, автор весьма
изобрета гельно дополняет их взгляды своими.

Первое издание двухтомника стало интеллектуальным бесгселлером и
разошлось очень быстро. Надеемся, что второе будет еще более ин гересным
для чигателей.

1SUN 966-718>-П7-3

c Таранов П..С., 1997.
И Издательсгво <Таврия>, 1997

Оформление
С1 Фирма <Реноме>, 1997

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА

Перед вами второе, исправленное и дополненное издание книги, ко-
торая получила высокую оценку читателей. В августе 1995 года газета
<Книжное обозрение> (№ 31) в очередном списке интеллектуальных бест-
селлеров поместила под номером один двухтомник <Анатомия мудро-
сти. 106 философов>. Эта оценка вполне адекватно отразила успех кни-
ги - ну читателей, и у книготорговцев. Это побудило издательство
<Таврия>, в сотрудничестве с П. С. Тарановым, подготовить второе,
обновленное издание книги. Наш двухтомник стал еще фундаменталь-
ней - он пополнился четырнадцатью новыми персоналиями, существен-
но обогащающими интеллектуальный спектр книги:

1. Хань Фэй (288-235 гг." до га. э.)

2. Аль-Фараби (870-950 гг.)

3. Ибн-Сина (980-1037 гг.)

4. Ибн-Рушд (1126-1198гг.)

5. Чжу Си (1130-1200гг.)

6. Ф. Петрарка (1304-1374 гг..)

7. Ван Шоужень (1472-1529 гг.)

8. И. Шеффлер (1624-1677 гг..)

9. М. Ломоносов (1711-1765 irr.)

10. Д.Дидро (1713-1784гг.)

11. Де Сад (1740-1814гг.)

12. П. Чаадаев (1794-1856 гг.)

13. Ф. Ницше (1844-1900 гг.)

14. В. Розанов (1856-1919 гг.)

Обновлен иллюстративный ряд двухтомника (весь материал предо-
ставил автор из своей уникальной иконографической коллекции).

Издание, которое сейчас перед [вами, - необычно. Такого вы еще не
читали. С таким материалом - ецце не знакомились. Такого приятного
средства приобщения к сложнейшим пластам знания - не имели.

Речь здесь идет о мудрости: и о той, что мирами движет, и о той, что
нужна всем нам в повседневной жизни.

Казалось бы, сложнейшая вещ:ь! А вот как раз и нет. Это только
проглатывая большой кусок, рискуешь подавиться; а если порезать на
ломтики... да еще с вилкой... да на> изящном красивом блюде- тогда
совсем другое дело.

Усвоение мудрости - тоже поглющение, тоже питание. Что же меша-
ет и здесь не обходиться без должной культуры?

Книга <Анатомия мудрости> иимеет целью элиминировать или ком-
пенсировать те проблемы, который связаны с доступностью философ-скоп литературы: моноперсональность. произвольность выоора пред-
ставителя, сброс на читателя текста или в режиме <целиком, все сразу>,
или в режиме <текстовых подборок>.

До сих пор практиковавшиеся издания критериально не балансиро-
вались и были скорее спонтанны, нежели оправданны. Пользователь
такой литературы не был универсальным, а пользование не было ни
удобным, ни предупредительно-сервисным.

Поэтому предлагаемое современному читателю издание имеет сле-
дующую базу:

1. Количество персоналки: 120.

2. Охват: от царя Соломона до Фридриха Ницше и Василия Розанова.

3. Обращение только к тем фигурам, мыслительная компонента в
творчестве которых убедительно очевидна.

4. Сопровождение всех текстов коллекционной иконографией, уни-
кальной по количеству иллюстративного материала, адекватности его и
полноте.

Композиционно книга состоит из настраивающего Предисловия, 120
фрагментов и справочного аппарата.

Каждый фрагмент структурно строится по схеме:

- презентационный портрет, изображение или графическая аллюзия;

- исповедальные изречения или девизовые афоризмы:

- содержательный очерк жизненного пути в контуре <факт-смысл>;

- перечень литературного наследия;

- факты из биографии мыслителя, характеризующие его особенную
нестандартность:

- моментальный срез наиценкейшего из учения, научной позиции,
веры, общественно-политических предпочтений, познавательной ориен-
тации:

- подробный и достаточно целостный свод афоризмов, оригиналь-
ных мыслей, житейских воззрений, замечаний, советов, предостереже-
ний. рекомендаций.

Книга ориентирована - при таком подходе - на любого читателя.
Она проста для начинающего. Она полна для профессионала. Удобна
для исследователя. Полезна для любителя затейливого чтения. И может
служить просто справочником человеческой мудрости в весьма широ-
ком спектре ее проявлений и приложения.

<Анатомия мудрости> - не хрестоматия. Это не подборка текстов
или выдержек из произведении, а скрупулезно задуманный, аналитиче-
ски выверенный, тщательно исполненный мгновенно-показательный ох-
ват мыслеемкости и мыслеценности мыслителя. Это своеобразное интел-
лектуальное фото в полный рост.

<Анатомия мудрости> - не диссертация. Автор представлен здесь не
количеством своих рассуждений и множеством демонстраций эрудиции

- что (увы, пока этот так!) обычное дело для учебников и обучающих
пособии и из-за назойливости чего мы так не дорожим этим видом nin i:-
рд i уры, - а проясненностью понимания героя фрагмента и резонансной

точностью его представления читателю. При этом возникает феномен
адекватизации, удивительный тем, что воспринимаемое многократно пре-
вышает текстовую основу.

Содержание книги сознательно спроектировано так, что, ложась на
внимание читателя, оно полностью подчиняет себе ассоциативность всех
его интересов, нисколько не вызывая ощущений затруднения в одолении
или освоении читаемого. Напротив, все время чувствуется умиротворен-
ное удовлетворение от быстроты усвоения и легкости сопричастности
материалу.

Студенты и учителя, интеллектуалы и любомудры, случайные чита-
тели и коллекционеры, знатоки и ценители прекрасного совершенства,
начинающие и уже подуставшие от книг люди - вот лишь начало переч-
ня тех, кому приобретение книги <Анатомия мудрости> будет в радость
и в пользу.

Но особенно такая книга подходит для представителей публичной
деятельности: высшим должностным лицам, руководителям государст-
венного уровня, парламентариям, журналистам, обозревателям, полито-
логам, аналитикам. В каждой из этихпрофессий <Анатомия мудрости>
дает повод и необходимые основания для всех возможных ходов мысли и
раздумий...ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ

Обычная практика сегодняшней комментаторской литературы -
это чрезмерность второстепенного. Вокруг одной мысли философа-
персонажа нагромождаются десятки страниц привнесений автора по-
собия. Как они многословны, как велеречивы! Не по существу, а по
поводу. Здесь тебе и история вопроса, и обилие разноречивых <точек
зрения>...

Это сродни ситуации, как если бы, покупая торт ко дню рождения, мы
обязательно должны были бы выслушать в магазине лекцию о свойствах
всех тортов, об отличии от других именно этого, покупаемого, и о техно-
логии кулинарного дела. Но почему я не могу купить просто торт, а
шедевр чьего-то искусства?! Почему я не могу познать его. как и положе-
но, языком, а не ушами?! Без принудительного приложения дополнитель-
ных и заведомо не обязательных и явно лишних усилий!

<Анатомия мудрости> - попытка уйти от этого недостатка. Кстати,
и от других тоже. на которые я не указываю, потому что они уже давно
стали как бы общим местом. О них так много говорили в свое время, что
сегодня даже забыли от привычки беспрерывно повторять.

Эта книга не хрестоматия, но может быть использована как хресто-
матия, подобно тому как пирог - не хлеб, но может быть и им, потому
как тоже из муки. Она не учебник, ибо намного полнее, всестороннее,
объективнее и конкретнее. Но может быть использована как учебник,
так как составлена с научительной целью и сосредоточена на последова-
тельном во времени преподнесении материала. Она не антология, пото-
му что не было задачи <надергать> кусочков из многообразного и необо-
зримого, дабы внушить читателю мысль, что все-таки материал ему
доступен, подъемен и постижим. Но что мешает использовать ее и в этом
качестве - разве нам не хватает лазурного <пятачка> глади бухты, что-
бы без натяжек и подразумеваемых преувеличений говорить всем: как
прекрасно море?

Те, которые ничего не знают, будут теперь, благодаря этой книге,
знать философию процентов эдак на восемьдесят; те, которые уже имеют
какой-то элементарный философский багаж, могут достроить здание
своих устремлений практически <под ключ>; те же, кто знаком с филосо-
фией профессионально, получают подспорье уже никогда не растерять
имеющееся.

В этой книге я пользовался теми же красками, что биографы и иссле-
дователи до меня, но картины вырисовывал совсем другие: во-первых.,

посвежее, во-вторых, в стиле ударного, ярко запоминающегося воздей-
ствия. а в-третьих, на основе царствующей логики в изложении.

Я не ставил себе целью пересказательно напомнить о философах,
напротив, я хотел, чтобы в читателе осуществилась возможность их
услышать, воспринять, вникнуть и понять.

Мне захотелось разбудить личностную неповторимость людей, кого
время и обычные сутолока и суета мира завалили спорами неприятия,
диспутами признания, школьными воззрениями, толкованиями и пере-
толкованиями, так же, как это бывает с увядшими городами, когда их
засыпает песком и мусором безжалостный Хронос. Часто приходилось
поступать совсем по-шлимановски, ища на порослье того или иного
философа уже ушедшую в небытийность его Трою.

Результаты таких подходов и общее то, что получилось, однозначно
убеждают, что дело настойчивости всегда вознаграждается. Мыслители
и мудрецы, философы и ученые предстают в составленном данной кни-
гой своде такими, какими они были для себя, для тех, кому доверяли,
чьим мнением дорожили. Мы смотрим на них не глазами потомков, а
заинтересованным взором причастных современников, получивших раз-
решение стать рядом.

Иногда, в отдельных - особенно важных или трудных - случаях,
приходилось вступать в настраничный диалог с тем или иным филосо-
фом и мудрецом, принимая в качестве таковых и читателей тоже. Поми-
мо прочего и как правило, это делалось для того, чтобы идеи, притенен-
ные отдаленностью тех эпох, получили дополнительные стимульные
импульсы для восстановления тогдашней их привлекательности и перво-
зданной красоты.

Персоналии выбраны по критерию наличия <философического> в
текстах, высказываниях, действиях. Однако их замыкания в некую исто-
рико-философскую цепь в этой книге не производится, как не связыва-
ются же линеаризирующей веревкой картины в музеях и на выставках.
Связью людей, представленных в этой галерее, является общее мужество
их неспокойного разума, дерзнувшего познать мир и раскрыть его тайны
миру людей.

Фрагменты подобраны и выстроены таким образом, чтобы у читате-
ля возник <настрой> на восприятие преподносимого человека, убежде-
ние в значимости самого обращения к данной персоналии и <плавное>
вхождение в круг общефилософских и научных проблем именно через
данного мудреца, интеллектуального энтузиаста, мыслителя.

Избранный способ изложения внутрифрагментного материала помо-
гает органично смикшировать контрасты и подчеркнуть палитру воззре-
ний, что выгодно отличает данную книгу от другой научной и учебной
литературы, где противоречивость персонажа весьма мешала пишущим
и заставляла их заниматься комментаторской эквилибристикой, что, без-
условно, влекло невольное накручивание листажа.Я сознательно элиминировал надуманную проблему <ранних> и <позд-
них> взглядов. Всякий, кто хоть сколько был приобщен к счастью твор-
чества, знает, что так называемые <поздние> мысли - это вовсе не взгля-
ды, родившиеся в зрелости или собранные в саду преклонных лет, а всего
лишь навсего то, что было найдено в юности или молодости, но до чего
только сейчас наконец-то дошли руки или подоспело время.

Иногда я поступал как реставратор, был и ретушером, а по большей
части - выбирал поудобнее ракурс и освещал лицо, как это делает
любой фотограф, стараясь преподнести облик клиента в наиболее выиг-
рышном для последнего виде.

Внимательное знакомство с текстом книги <Анатомия мудрости>
предполагает наведение той мысли, что репертуарный набор почти у
всех <интеллектуалов> один и тот же. Это поддающиеся перечислению
проблемы и общеузловые точки стандартных координат и отсчетов в
философии. Но вот музыка, которую исполняли все персонажи данной
книги, была строго индивидуальной, своеобразной, принципиально от-
стоящей от таковой у предшественников и современников. Каждый из
философов убедительно показывал на своем примере, что на острие и
одному тесно, не то что толпой.

А острием предмет рассмотрения становился как бы сам собой. Сня-
тие с объекта наслоений ложных воззрений и устремление ударов крити-
ческой мысли в одну точку в чем-то сродни состругиванию, заостряюще-
му карандаш в точилке.

Я старался брать у своих героев только те мысли, суждения и утвер-
ждения, которые после их преподнесения миру становятся истинами фак-
та, то есть их бесспорность столь велика и однозначна, что так и хочется
воскликнуть каждому, к ним приобщающемуся: <И как это люди могли
такого не видеть?!>.

Неоспоримость включенных в книгу заметок не в том, что их не
оспаривали, а в том, что их не смогли оспорить, то есть заряд новизны
выявленного обогащал копилку знания рода человеческого независимо
от личности нашедшего и судьбы концептуального фона, в котором
новинка опубликовывалась или предавалась гласности.

При подготовке этой книги мною были использованы многие сотни
источников - газеты, журналы, монографии, коллективные труды, раз-
нообразные компендиумы, заурядные компиляции, теоретические изы-
скания в параллельных или близлежащих сферах, общефоновые тексты и
материалы.

Что меня поразило, так это обилие <коммуникационных> искажений
и ошибок. Смысловые и орфографические, лексические и пунктуацион-
ные, стилистические и просто из-за невнимательности и небрежности!
Порой я ловил себя на мысли: а как же люди понимают философскую
литературу, если сплошь и рядом встречаются лишние или недостающие
частицы <не>, колеблются основания частицы <ни>, отсутствует чет-


кость в употреблении словосочетаний <так же> и <также>, а тяжеловес-
ность иных конструкций превращает обычное по мысли предложение в
неприступную крепость для любого ума.

Получается, что даже если не давать ничего нового, а только занять-
ся исправлением уже изданного, и то можно рассчитывать на признание
такого труда.

Я думаю, что философские произведения должны с периодичностью
20-40 лет полностью и заново переиздаваться: смена парадигм мышле-
ния, социальной и научной культуры, языковое развитие ведут к тому,
что лексика и понимание философских проблем должны приводиться в
соответствие с новейшими запросами времени. В этом смысле, каждому
поколению - свою философию! Ибо философия - это не проблемы, а
то, как мы хотим и можем их понимать.

В данной работе учтены все моменты, потребовавшие коррекции.
Специальные усилия были положены на отслеживание единой логики,
как внутри фрагментов, так и в целом по каждой из систем, по любому из
учений.

В ряде случаев переводы были изложены в соответствии с содержа-
нием фрагментов и удобочитаемым восприятием. Что касается слова
<бог>, то оно употребляется и с большой и с маленькой буквы - по
характеру передачи этого понятия первоисточниками. Можно было, ко-
нечно, унифицировать стилистику первой буквы, но что, если этот раз-
нобой идет не от произвола издателей и публикаторов, а от воли самих
авторов?!

Существенным является также и то, что наследие каждого философа
подвергалось прессованию по однопорядковым позициям и по смыслооб-
разующим блокам. В результате чего самопогашались многословие и
повторения. Большинство рассуждений в итоге сжималось до уровня
значимых концентратов: формул, постулатов, аксиом, системных пред-
писаний. Естественно, что мудрость в рафинированной форме более
удобна к употреблению; логика мысли выстраивается очевиднее и коро-
че.

В заставочном разделе каждого фрагмента даны, так сказать, <порт-
ретные афоризмы>, то есть высказывания сверхзначимого плана именно
в устах данной личности, именно как ее основное интеллектуальное
наследие.

В этой книге философия не выступает как свод преходящих и оши-
бочных суждений. Мы видим, как из подлинных черт складывается дей-
ствительное, часто очень непривычное, порой даже непривлекательное
лицо мира. Хватит уже критиковать Предшественников как неких глуп-
цов или неумех! Перед нами бурная жизнь разума, где каждый миг -
героика и апофеоз.

И последнее. История интеллектуального процесса, да и он сам будут
вряд ли полны и правильно поняты, если не ввести обобщенное класси-фнцирование высших усилий разума. Их три: мудрствование, филосо-
фия, мыслительство. Четкая различимость их не всегда явственна в ска-
занном или написанном борцами духа.

Иногда компоненты этой триады слиты воедино, иногда причудливо
сгруппированы, иногда даже в пропорции. Нередки случаи одиночного
их представительства.

Главное же то, что все три ипостаси не субординированы, а имеют
тот или иной вес и значение только через объем и род подхода проница-
тельного ума к действительности. Капля, озеро, океан внешне различны,
их проявительная ценность не одинакова - по капле корабли не ходят!
Но чего бы стоил мир без капли? Без слезинки, без росинки?

В <Анатомии мудрости> слово предоставлено всем, кому было что
сказать, с одинаковой правомочностью голоса, что творцу <системы>,
что герою лишь <одной мысли>. Принцип здесь был такой: наилуч-
шее - не градацируемо. оно за пределами количественного критерия.

Над этой книгой я работал не один. Были те, кто укрепил меня в
намерении взяться за такой труд и вдохновил на осуществление этого
непростого дела. И потому мои первые слова благодарности симферо-
польским издателям - терпеливой и чуткой в своей прозорливой добро-
желательности Гржибовской Галине Николаевне и владеющему секре-
том мудрой отваги, смело поверившему в скорый успех начинания Зыбину
Виктору Владимировичу.

Особые слова признательности - московскому доктору философ-
ских наук Багатурии Георгию Александровичу. Он был первым на моем
пути в философское творчество. Его замечаниям всегда свойственны
скрупулезная точность и внимательность, а <чистота тона> и бережность
отношения к философии неизменно помогают мне как верные и надеж-
ные ориентиры.

П. С. Таранов

Ноябрь 1994г.

ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ

Вот и случилось то, что рано или поздно происходит со всякой
живой книгой - у нее появляются отростки. Первое издание дало жизнь
второму. Всем философам, всем истовым служителям мудрости, соб-
ранным год назад доброй издательской рукой под одной обложкой.
уготована еще одна встреча с потомками - читателями, учениками,
последователями. Они ждали этого общения, жили им. Потому и смог-
ли выдержать все те испытания и злодейские передряги, которые судьба
отмерила им щедрее, чем кому бы то ни было.

Философия - давайте говорить откровенно и называть вещи свои-
ми именами - не обычный предмет. По обобщенности и смыслозначи-
мости она сродни тонкому изысканному аромату. И есть ли он, будучи?
Ведь пахнет-то не он! Вбирая в себя сущность явлений, философия
выступает посредником между нами и нашей тягой к жизни, даря свой
прекрасный облик и распространительный зов к стойкой уверенности.



Размер файла: 1.06 Мбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров