Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Зимняя И.А. КЛЮЧЕВЫЕ КОМПЕТЕНТНОСТИ как результативно-целевая основа компетентностного подхода в образовании (3)
(Статьи)

Значок файла Кашкин В.Б. Введение в теорию коммуникации: Учеб. пособие. – Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. – 175 с. (4)
(Книги)

Значок файла ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ КОМПЕТЕНТНОСТНОГО ПОДХОДА: НОВЫЕ СТАНДАРТЫ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ (4)
(Статьи)

Значок файла Клуб общения как форма развития коммуникативной компетенции в школе I вида (10)
(Рефераты)

Значок файла П.П. Гайденко. ИСТОРИЯ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ЕЕ СВЯЗИ С НАУКОЙ (11)
(Статьи)

Значок файла Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений. — Санкт-Петербург: ЭЙДОС, АСТЕРИОН, 2008. — 560 с. (12)
(Статьи)

Значок файла М.В. СОКОЛОВА Историческая память в контексте междисциплинарных исследований (13)
(Статьи)

Каталог бесплатных ресурсов

СУЩНОСТЬ И СПЕЦИФИКА РУССКОЙ ФИЛОСОФИИ

                            I. ФИЛОСОФИЯ.

Вступление.
"Киреевский и Хомяков говорили, что цельная истина раскрывается
только цельному человеку. Только собрав в единое целое все свои духов-
ные силы... человек начинает понимать истинное бытие мира и постигает
сверхрациональные мысли о Боге. Именно этот цельный опыт лежит в осно-
ве творческой деятельности многих русских мыслителей..." (Н. О. Лосс-
кий. История русской философии. М., 1991; с. 470) - напишет один из
русских философов, после чего выдаст список величайших, по его мнению,
мыслителей отечества, поместив одним из первых, разумеется, самого се-
бя.
Кроме него, в этом списке можно найти обоих Трубецких, Соловьева,
Бердяева, Франка, Ильина, Флоренского. Льва Шестова, само собой, там
нет. Он на русского философа, по мнению все того же мыслителя, не тя-
нет.
Розанова также нет в этом списке. Розанов - особая статья, с его
вечным презрением к университетской философии, которая, базируясь на
утверждении, что "все от варяг быша", есть не более чем " 'литератур-
ное прибавление' к устному магистерскому или докторскому экзамену" (В.
В. Розанов. Природа и история. СПб., 1900; с. 161.)
Тем не менее в этой цитате очень много полезного для нашего ма-
ленького исследования. Определение творчества русского философа тут
дано именно такое, которым можно и должно руководствоваться, что мы и
сделаем. Кроме того, имеется рациональное зерно и в том, что пятеро из
рассматриваемых нами философов помещены вместе, а Шестов стоит как бы
особняком (то есть он вообще умолчан.) Нельзя не отметить, что в фило-
софском плане Шестов стоит особняком по отношению к вышеназванным пяти
и к "русской философии" в ее общепринятом понимании вообще.
О Шестове мы скажем поподробнее несколько ниже, потому что ему
нельзя дать однозначную с остальными пятью философами характеристику;
он и в самом деле мало подходит, со своим прозвищем "смеющийся фило-
соф", под то описание напряжения всех духовных и моральных сил, кото-
рое мы только что рассмотрели. Остальные же подходят вполне. Нет, я
вовсе не хочу сказать, что Шестов работал над своими философскими кон-
цепциями как-то менее напряженно, чем прочие пятеро. Но... все равно
он другой. Может быть, тут сыграл роль национальный момент, немаловаж-
ный, кстати, и для остальных пяти философов, а также для автора выше-
данной цитаты (я впоследствии нашел в его книжке три строчки про Шес-
това, сводящиеся к тому, что он именовался Шварцман и все подряд отри-
цал, после чего идет целая глава, посвященная тому, как критиковал
Шестова гораздо более слабый, чем он, зато этнически безупречный фило-
соф Эрн.) (Н. О. Лосский, с. 379)
Вернемся, однако, к непосредственно обсуждаемой нами теме. В чем
же состоит, по-нашему, сущность и специфика русской философии? В нап-
ряжении всех сил? Да. В постоянном поиске? Да. А можно то же самое
сказать, скажем, про китайскую философию? Ну, не знаю, как там насчет
напряжения, но с поиском у китайцев было все нормально. В чем же тогда
принципиальное отличие русской философии от любой другой? А то, что
такое отличие существует, я думаю, ни у кого не может вызвать сомне-
ния. И зачем, собственно, такое напряжение-то? И на что был направлен
поиск?
Всякий русской философ искал прежде всего Бога. Тут же становится
ясно, зачем нужно всеобъемлющее напряжение всех сил, и духовных, и ду-
шевных, и, возможно, даже телесных: как же без этого найти Бога? тория философии и
т. п., но синтез, объединение, совокупность всего этого, и всего ос-
тального, что только можно и нельзя вообразить. Такое утверждение мож-
но проиллюстрировать на примере братьев Трубецких, которых нам, увы,
не дано подробно рассмотреть в нашей маленькой монографии. Стоит лишь
вспомнить, как они прошли тот духовный путь, который ведет, по выраже-
нию Лосского, к цельному опыту, то есть к созданию мировоззрения, ко-
торое бы являлось всеобъемлющим синтезом всех областей философского
знания.(Н. О. Лосский, с. 471) Страдая от некоего опустошения, они
смогли избавиться от такого страдания, лишь используя не только чувс-
твенный опыт, как они пытались, но воистину все многообразие "опытов"
эстетическое восприятие, нравственное воспитание и религиозное миросо-
зерцание.
Хорошо, - возразят мне, - вот ты утверждаешь, что русский философ
искал Бога. А как же с материалистами, позитивистами и тому подобной
публикой? Где там Бог? Ну, во-первых, - отвечу я, - мы вообще о них
сейчас не говорим. Во-вторых, Ленина и Сталина оставим в покое. А
в-третьих я приведу слова Василия Зеньковского из его труда "История
русской философии" (к сожалению, не располагая в действительности дан-
ным трудом, могу передать не точную цитату, а лишь ее смысл): он ут-
верждал, что в развитии русской философии этика играла ведущую роль.
Даже такие отъявленные позитивисты, как Герцен, Лавров и пр., занима-
лись фундаментальной разработкой этических проблем. Это есть, кстати,
основная, главная и ведущая характеристическая особенность русской фи-
лософии. (Н. О. Лосский, с. 471)
Ну и что? - удивится мой оппонент. Где этика, а где Бог? Может
быть, кое-кто развивал социалистическую этику, а?
Вот покоя не дает! Тут придется на минуту отвлечься от русской
философии и пофилософствовать самим.

Почему этика есть поиск Бога?
Говоря о таких титанах мысли, не следует слишком злоупотреблять
правом отступления, ибо все, что скажем мы, выглядит бледно и жалко по
сравнению с единым словом каждого из них; поэтому постараемся выразить
наше мнение вкратце и вернуться к той теме, к которой пока так и не
смогли по-настоящему приступить. Итак, что есть этика? Совокупность
моральных норм, да? Каких? Не убей, не укради, и т. п. Откуда они? Лю-
ди придумали. Интересно, а Гитлер не человек, что ли? А у него другие
моральные нормы: по ним убивать можно и даже поощрительно. Люди могут
что угодно придумать, и как бы ни была абсурдна моя идея, я всегда
найду хотя бы сто последователей: проголосовало же за Жириновского
столько-то миллионов. Ага, говорите вы, моральные нормы есть правила,
позволяющие процветать человеческому роду и, стало быть, основанные на
законе самосохранения. А чем тогда человек лучше какого-то ракоскорпи-
она? Кроме того, запрещение убивать, может, и основано на каком-то са-
мосохранении, а запрещение красть на чем основано? Я ведь не принесу
никакого вреда человечеству и даже своей популяции, если свистну коше-
лек у Иван Иваныча. С голоду он небось не помрет. Скажем больше: с
точки зрения закона самосохранения убивать слабых и больных, как это
делали в Спарте, даже полезно. А если моральные нормы суть договорен-
ность каких-то добродеев, то как эти почтенные господа сумели внушить
их практически всему человечеству без применения отсутствовавших в те
времена технических средств вроде телеграфа и факс-модема? Ведь мы
знаем, насколько давно существуют моральные нормы. Что же мы скажем?
откуда взялись моральные нормы и почему они столь схожи у различных по
религиозной ориентации, цвету кожи и языку народов? Не договорились же
народы между собой на каком-то всемирном сходе? Ну? Нет аргументов.
Стало быть, остается предположить существование того, кто дал эти нор-
мы людям, кто их разработал и сделал так, что они сразу всем вдруг
стали известны.
Теоpетически вполне можно достичь понимания синтеза тех ка-
тегорий, которые мы только что назвали. Именно слив вместе
и чувственный опыт, и эстетическое восприятие, и этические, моральные
взгляды, возможно обеспечить слияние двух разъединившихся в результате
несчастных обстоятельств и ухищрений различных псевдомудрецов областей
абсолютного знания - Науки и Религии. Кто говорит, что религия постро-
ена только на вере, а знание там и не ночевало?! Чтоб ему было пусто!
Такое по-советски нелепое и поверхностное суждение опроверг раз и нав-
сегда Павел Флоренский; я даже не буду приводить ни одной цитаты из
его научных трудов и из его трудов о науке "Мысль и язык" и др. - но
самой своей жизнью этот человек опроверг такое суждение, будучи в одно
и то же время крупным теологом и величайшим ученым - математиком, фи-
зиком - да кем он только не был! Но в каждом его труде сквозит глубин-
ное понимание того, что не было бы ни законов физики, ни великой гар-
монии природы - да ничего бы не было! - если бы не всеблагая воля
Творца всего сущего. Несомненно, что ту же мысль можно встретить у
всякого русского философа, за вычетом только что самых отъявленных ди-
алектических материалистов, которые суть не столько философы, сколько
идеологи то есть люди, не так стремившиеся созерцать мир, как изменить
его сообразно своим запросам. Всякий же истинно русский философ нес по
миру идею объединения знания Божественного и знания мирского и скор-
бел, видя, как растаскиваются в стороны эти в общем единые по сути
части абсолютного знания. Флоренский, правда, пошел несколько дальше:
в своем труде "Мысль и язык", о котором мы только что говорили, он,
весьма вразумительно давая понять, что всякая наука есть не столько
объяснение, сколько констатация того или иного факта повседневной
действительности, намекает, очевидно, на то, что объяснение таковым
фактам может быть получено лишь свыше; собственно, оно и так получено
в Божественном Откровении, в которое люди, погрязшие в материализме,
просто не удосуживаются заглянуть. Кстати, современная светская наука
уже дошла до того уровня, чтобы с другой как бы стороны приблизиться к
истинам, изложенным в Писании: скажем, этим летом, выступая в програм-
ме, если я не ошибаюсь, "Тема" два генетика заявили, что недавно (!)
доказано, что у всего человечества - одна праматерь. Как будто это не
было всегда известно.
Почему-то считается, что основа всякой науке - сомнение, и фило-
софии в том числе: именно такое сомнение, а по сути дела - позитивизм
и полный нигилизм в отношении предшественников и коллег, должно, дес-
кать, толкать прогресс вперед. Ну, до чего дотолкались в области, ска-
жем, прикладной физики, стало ясно японцам в сорок пятом. Между тем,
Флоренский имеет мнение, которое мне кажется гораздо более достовер-
ным: он, ссылаясь на многочисленных предшественников: Платона, Аристо-
теля, Канта, Шопенгауэра, - пишет, что начало философии есть удивле-
ние; более того, он небезосновательно считает эту мысль общепризнан-
ной. Философия же есть, само собой, наука наук; стало быть, не сомне-
ние есть основа познания, согласно Флоренскому, а удивление (П. А.
Флоренский. Сочинения в двух томах. Том 2. М., 1990; с.144). На мой
взгляд, разница между этими терминами такова же, как разница между со-
зерцанием и изменением окружающего мира. Вовсе не обязательно сломать
механизм, чтобы понять, как он работает.
Подведем итог настоящего раздела: философия есть воистину наука
наук, ибо ее основной задачей является всеобъемлющий синтез всех ду-
ховных и светских областей знания, или их объединение вокруг единого
источника света - Евангелия; и не изменение мира является насущной за-
дачей всякого познания, но главным образом его созерцание: ибо и Хрис-
тос завещал беречь и холить природу, данную нам отнюдь не в вечное
пользование.

II. ФИЛОСОФЫ.

В то время как в предыдущем разделе мы пытались сказать несколько
слов о том, как формулировалась задача философии, то есть о том, чему
посвящали свои труды отечественные мыслители, в настоящей главе мы
скажем как о том, как осуществлялась вышеназванная богоискательская
задача, так и о том, кем она осуществлялась. Отдельные главы мы посвя-
тим Василию Розанову и Льву Шестову - философам, которые не подходят
под общепринятое определение "русского мыслителя", но тем не менее яв-
ляются в высшей степени нашими, российскими, богоискателями, хотя и
полными противоречий; ибо и их в высшей степени занимал вопрос нравс-
твенности философии - исконный вопрос русских мыслителей, который, в
сущности, и роднит этих последних между собой и разделяет от всего ос-
тального философского мира.
В настоящей главе будет несколько подразделов, основанных на от-
дельных трудах того или иного мыслителя, которые кажутся мне программ-
ными и во многом определяющими характер русской философии настолько,
что нет нужды опираться при этом на аналогичные исследования из других
источников.

Материализм или идеализм? Спросив как-то раз у одного маститого и
весьма уважаемого мною профессора философии, придерживается ли тот ма-
териалистических или идеалистических убеждений, я услышал в ответ:
нет, не придерживаюсь ни тех, ни других; мой собеседник дал мне по-
нять, что, если мне не изменяет память, на мир надо смотреть достаточ-
но широко и всесторонне, избегая нацеплять на себя шоры того или иного
узкого миросозерцания. Соловьев развил идею, подобную этой, в труде
"На пути к истинной философии". Он пишет: "Вселенная есть развитие
идеи, утверждает абсолютная логика Гегеля; однако эта идея может здесь
мыслиться только человеческим умом, который между тем есть лишь пос-
ледний член (заключение) этого идеального развития. Человеческое соз-
нание есть лишь состояние материи, возвещает материализм, а материя
есть лишь состояние нашего сознания, поясняет эмпирическая философия.
Мир есть механизм; но строение этого механизма есть дело нашего мозга,
а сам мозг есть лишь мельчайшее и ничтожнейшее колесо в этом механиз-
ме. Таково," - заключает Соловьев, - "существенное противоречие в сов-
ременном миросозерцании." (В. С. Соловьев. Сочинения в 2-х тт. Т. 2.
М., 1990, с. 325.) Итак, Соловьев отвергает как материализм, так и
идеализм потому, что с точки зрения обоих внутренний мир человека сто-
ит особняком от сущности познаваемой природы; Соловьев метко отмечает,
что, во-первых, природа так остается непознанной, и не может быть поз-
нана, ибо вещи познаются в их сопоставлении, а во-вторых, признание
таким образом человеком собственного ничтожества (а оно при подобном
раскладе неизбежно) похоже на то, как если судья самому себе выне


Размер файла: 39.57 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров