Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Зимняя И.А. КЛЮЧЕВЫЕ КОМПЕТЕНТНОСТИ как результативно-целевая основа компетентностного подхода в образовании (4)
(Статьи)

Значок файла Кашкин В.Б. Введение в теорию коммуникации: Учеб. пособие. – Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. – 175 с. (5)
(Книги)

Значок файла ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ КОМПЕТЕНТНОСТНОГО ПОДХОДА: НОВЫЕ СТАНДАРТЫ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ (6)
(Статьи)

Значок файла Клуб общения как форма развития коммуникативной компетенции в школе I вида (11)
(Рефераты)

Значок файла П.П. Гайденко. ИСТОРИЯ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ЕЕ СВЯЗИ С НАУКОЙ (12)
(Статьи)

Значок файла Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений. — Санкт-Петербург: ЭЙДОС, АСТЕРИОН, 2008. — 560 с. (16)
(Статьи)

Значок файла М.В. СОКОЛОВА Историческая память в контексте междисциплинарных исследований (15)
(Статьи)

Каталог бесплатных ресурсов

История античной эстетики. Лосев А.Ф.

   ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. РОЖДЕНИЕ ЭСТЕТИКИ

   I.  СОЦИАЛЬНО-ИСТОРИЧЕСКАЯ  ОСНОВА  АНТИЧНОЙ  ЭСТЕТИКИ  1.   Марксистский

принцип понимания античной культуры

   То, что классический период греческой литературы и  философии  приходится

на ранний этап рабовладельческой формации, - это известно всем. Казалось бы,

такое важное хронологическое совпадение  с  необходимостью  должно  вести  к

рассмотрению этого совпадения и по его существу, а не только с точки  зрения

простой одновременности. Тем не менее существенная связь классики  греческой

культуры с рабовладельческой формацией обычно не только  не  рассматривается

именно как существенная, но  часто  все  понимание  этой  связи  сводится  к

констатированию  простого  синхронизма  рабовладельческой  формации   с   ее

культурными  надстройками.  Следует  подчеркнуть,  что  простая  констатация

такого  синхронизма  не  имеет  ничего  общего  с  марксистским   пониманием

греческой  классики,  она  выражает  лишь  отсутствие  вообще   всякого   ее

понимания. При таком подходе к делу история  античной  культуры  оказывается

рядом слепых и непроанализированных фактов.

   Совпадать по времени может все, что угодно, - вовсе  не  только  то,  что

связано между собою существенно. Любой этап экономического  развития,  любой

этап культуры и цивилизации может содержать в себе пережитки  какого  угодно

прошлого и ростки какого угодно будущего. Сплошь и рядом  находятся  ученые,

которые имеют и мировоззрение и даже личную настроенность, идущие  в  полный

разрез с их позитивной наукой, так что мировоззрение их консервативно и даже

реакционно, а их наука прогрессивна и, может быть, даже  революционна.  Или,

наоборот,  их  мировоззрение  революционно,  а  их  наука  все  еще  опутана

отжившими теориями и старыми предрассудками. Та же противоречивость бывает и

в экономике, и в политике, и в искусстве, и в философии.  Объяснить,  как  и

почему произошло в ту или иную эпоху, у тех или иных людей совмещение  таких

противоречий, - это и является задачей науки.

   Поставим, однако, вопрос именно  о  существенной  связи  между  греческой

классикой  и  ранней  стадией  рабовладения.  Здесь  прежде  всего   следует

заметить, что сама возможность  констатации  противоречий  в  хронологически

совпадающих элементах предполагает с нашей стороны точное знание  того,  что

не являлось бы противоречием. Если мы, например,  утверждаем,  что  такая-то

литературная форма или образ или такое-то  философское  учение  противоречит

социальному базису данного периода, то это означает, что мы вполне понимаем,

какие формы и образы и какие учения были  бы  для  данного  базиса  наиболее

подходящими, наиболее последовательными, и максимально исключающими всякое с

ним противоречие. Следовательно, от вопроса  о  существенной  и  максимально

последовательной связи надстройки с социальным базисом нам не уйти,  как  бы

фактически те или иные надстроечные явления ни противоречили  хронологически

совпадающему с ним социальному базису.

   Итак, кардинальный вопрос всей теории античной культуры -  это  вопрос  о

существенной связи взаимоотношений рабовладельческой формации с возникшей из

нее культурой.

   Что же такое рабовладельческая формация? Отвечая на вопрос в самой  общей

форме, можно сказать, что это производство, а с ним и вся социальная  жизнь,

возникающие на основе взаимоотношений господина  и  раба.  Попробуем  кратко

проанализировать эти взаимоотношения.

   а)

   Господин есть человек, личность; и раб -  человек,  т.е.  тоже  личность.

Поэтому отношение между ними как между двумя личностями  не  есть  отношение

физическое или какое-нибудь материально-техническое, но общественное. Тем не

менее рабовладельческая формация заставляет действовать и господина  и  раба

отнюдь не просто как  людей  и  отнюдь  не  просто  как  личности.  Господин

проявляет себя не как цельная личность, но лишь как организатор производства

и как обладатель орудиями и средствами производства.  Точно  так  же  и  раб

выступает и интересен здесь отнюдь не как  цельная  личность,  но  лишь  как

производитель, лишь как рабочая сила, неотделимая от ее носителя.  Поскольку

все организующее и целесообразно оформляющее отнесено только к господам,  то

раб является  здесь,  собственно  говоря,  только  неодушевленной  вещью 

римском праве раб так и называется - res, "вещь")  или,  в  крайнем  случае,

домашним  животным.  Ясно,  что  отношения  между   такими   односторонними,

абстрактными  личностями  не  могут  быть  ни  чисто   личными,   ни   чисто

общественными, но какими-то тоже  односторонне  человеческими,  односторонне

личными, односторонне общественными. Рабовладельческое производство,  взятое

в  своем  обнаженном  виде,  едва  ли  чем  отличается  от  естественного  и

стихийного возникновения одних вещей из других без всякого участия  человека

именно как человека, т.е. человека в  виде  живой  личности,  действующей  в

живом обществе.

   Вышесказанное - элементарная истина, которая является  повторением  того,

что обычно говорится о рабовладении.

   И действительно, вряд ли нужно доказывать, что господин  заинтересован  в

рабе  только  производственно-технически.  Всем  также  известно,  что   раб

выступает в рабовладельческой формации вовсе не как человек  и  личность,  а

только как вещь или как домашнее животное. Все это нетрудно  констатировать.

Но действительно сложные проблемы возникают тогда, когда  мы  попробуем  эту

простую и совершенно азбучную истину применить к  анализу  рабовладельческих

надстроек, например, к анализу античной скульптуры, которая  вовсе  не  дает

изображений рабов.

   б)

   Общественная  формация  создает  базис  для  всей  культуры,  для   всего

духовного самочувствия человека.  Она  бессознательно  для  самого  человека

строит весь его жизненный опыт, бессознательно направляет его мысль  по  тем

или иным руслам и делает для него понятным и естественным то, что совершенно

непонятно и кажется противоестественным людям  всякой  другой  формации.  Но

если  это  действительно  так,  то,  во-первых,  человеку  рабовладельческой

формации должна быть совершенно непонятна  ни  человеческая  личность  в  ее

полноценных проявлениях, ни,  следовательно,  человеческое  общество  в  его

общественной сущности. Человек рабовладельческой формации обязательно должен

решительно все на свете понимать либо как вещь, как  физическое  тело,  либо

как   живое   существо,   неразумное   и   безличное.   Во-вторых,   человек

рабовладельческой формации, задаваясь вопросом о жизни вещей и животных,  об

их целях, о направлении  и  смысле  всей  жизни  вообще,  необходимо  должен

прибегать  только  к   принципу   производственно-технического   оформления,

производственно-технической организации. Никакого другого опыта жизни нет  и

не может быть у человека рабовладельческой формации. Никаких других людей  и

вещей он не знает, и никакое другое взаимоотношение людей в обществе и  всех

вещей в мире ему неизвестно.

   в)

   Здесь следует оговориться. Вышесказанное могут истолковать в том  смысле,

что в античности вообще не было никакой духовной жизни и что  все  сводилось

там только  к  производству  живых  или  неживых  материальных  вещей.  Ведь

несмотря  на   то,   что   "экономически-материалистическая"   вульгаризация

марксизма давно разоблачена, до сих пор все еще  остается  немало  охотников

сводить всю духовную жизнь человечества на еду и  питье  и  на  драку  из-за

питья и еды.

   Здесь вовсе  не  ставится  цель  растворить  все  античные  надстройки  в

рабовладельческом базисе. Нам важно выявить лишь общий способ  развертывания

этих  культурных  надстроек,  показать  их  существенную  связь  с   базисом

рабовладельческой формации. Ведь должно же чем-нибудь  отличаться  искусство

рабовладельческого общества от феодального искусства или от искусства  эпохи

капитализма? И если должно, то можно ли это  различие  понимать  вне  всякой

зависимости от рабовладельческой формации? Выявление такой зависимости вовсе

не  означает,  что  искусство   целиком   растворяется   в   соответствующей

социально-экономической  формации.  Но  это  значит,  что  искусство  каждой

формации имеет свой собственный стиль, такой же  неповторимый,  как  и  сама

формация, определяемый и направляемый именно данным, а не каким-нибудь  иным

базисом. И когда мы говорим, что человек в античности понимается  как  вещь,

как тело, то это вовсе не значит, что в античности не  было  человека  и  не

было никакой его внутренней жизни, а  были  только  одни  вещи.  Выводя  для

античности необходимость вещественной  и  телесной  трактовки  человека,  мы

вовсе не превращаем здесь человека в вещь и  в  физическое  тело,  а  только

постулируем, что человек и его духовная жизнь строятся здесь по типу  вещей,

по типу физического происхождения физических тел.  Античный  человек  думал,

например, что  у  него  есть  душа.  Однако  в  общераспространенном  учении

античности о мировом круговращении душ мы находим не  что  иное,  как  чисто

астрономическое, т.е. физическое и материальное представление о  душе  и  ее

судьбе. Античные люди верили в богов, и эти боги, конечно,  не  были  просто

физическими телами. Однако настоящие греческие боги сконструированы здесь, в

мифологической фантазии, не иначе, как именно тела, как здоровые, прекрасные

и вечные  тела.  Это  -  вполне  определенные  тела,  и  греки  очень  точно

представляли себе, из какой именно материи они сделаны. Это - эфир,  эфирные

тела. Позднейшие греческие философы и богословы  тратили  сотни  страниц  на

исследование  природы  и  свойств  этого  эфира  и   возникающих   из   него

божественных тел.



Размер файла: 1.38 Мбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров