Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Колокола Бесетра. Жорж Сименон

Восемь вечера. Для миллионов людей,  каждый  из  которых  живет  в  своем

маленьком мирке, который он создал  себе  сам  или  в  который  попал  волею

обстоятельств,  заканчивается  вполне  определенный,  студеный  и   туманный

день-среда, 3 февраля.

   Для Рене Могра не существует ни часов, ни дней,  вопросы  времени  начнут

его тревожить гораздо  позже.  Он  пока  пребывает  на  дне  черной,  словно

океанская пучина, пропасти, без малейшего контакта с внешним миром. Впрочем,

его правая рука начинает конвульсивно подрагивать, а щеки забавно надуваются

при каждом выдохе.

   Первый сигнал извне, который до него доходит, - это звон,  накатывающийся

как волны, а потом расходящийся концентрическими кругами. Могра, не открывая

глаз, пытается следить за ним, понять, что это, и тут  происходит  нечто,  о

чем он впоследствии так никому и не расскажет, - он узнает эти волны и  даже

пробует им улыбнуться.

   В детстве Могра любил слушать  колокола  церкви  Сент-Этьен  и,  серьезно

указывая на голубое небо, говорил:

   - Колола!

   Незадолго до смерти мать рассказала ему о колоколах.  Он  тогда  не  умел

правильно произнести это слово, которое получалось у него как  "колола",  но

уже знал, что от них расходятся концентрическими кругами звуковые волны.

   Вот и здесь гудят колокола. Из-за слабости считать удары  он  даже  и  не

пытается. Но эта слабость тоже знакома. Ему уже приходилось ее испытывать, и

из-за этого в голове на какое-то время воцаряется путаница. А  что  если  он

все еще восьмилетний мальчик и его срочно  доставили  из  школы  в  больницу

Фекана, а теперь, несмотря  на  яростное  сопротивление,  приложили  к  лицу

маску, чтобы сделать операцию аппендицита?

   Тогда тоже была пропасть, потом, уже гораздо позже, странный  привкус  во

рту, усталость во всем теле и, наконец,  когда  он  уже  "поплыл  -  гудение

знакомых колоколов.

   Сейчас хочется улыбнуться - такой забавной кажется ему эта  мысль.  Он  в

нее не верит, но и не решается отбросить  окончательно.  Может,  он  все  же

мальчик из Фекана, который приходит в себя в  больничной  палате,  и  увидит

сейчас полную медсестру -  розовую  блондинку,  занятую  вязанием?  В  таком

случае все остальное было сном. Если так, то он проспал под  наркозом  почти

пятьдесят лет.

   Конечно,  это  не  так.  Рене  знает,  что  это  не   так,   что   он   -

пятидесятичетырехлетний человек, давным-давно уехавший из  домика  на  улице

Этрета. Путаница длится несколько минут, вернее  даже  секунд,  но  ему  все

равно хочется проверить свою догадку. Для этого достаточно открыть глаза, но

тут  происходит  странное  явление,  не  трагическое,  а,  напротив,   почти

комическое: он делает все, что нужно,  чтобы  разомкнуть  веки,  чтобы  мозг

послал  соответствующий  сигнал  в  нервные  окончания.  Но  веки   остаются

неподвижными.

   Страданий он не ощущает. Эта необыкновенная слабость  даже  приятна,  как

будто он стал никем. Никаких проблем, никакой ответственности. Единственное,

что заставляет его продолжать свои попытки, -  это  желание  удостовериться,

что толстая медсестра, зело  розовая  блондинка,  не  сидит  и  не  вяжет  у

изголовья.

   Интересно, заметны ли другим его переживания?  Волны  колокольного  звона

растворились где-то  вдали,  и  Могра  замечает  новый  звук,  который  тоже

навевает воспоминания. Но он слишком измучен, чтобы  попытаться  сообразить,

какие именно. Скрипнул  стул,  словно  кто-то  порывисто  поднялся,  и  ему,

по-видимому,  все  же  удалось  разлепить  веки,  потому  что  совсем  рядом

оказывается белый халат, молодое лицо и темные волосы,  выбивающиеся  из-под

белой шапочки.

   Это не та медсестра, и Рене разочарованно закрывает глаза.  Он  и  впрямь

слишком устал, чтобы задавать вопросы,  и  предпочитает  скользнуть  в  свой

черный провал.

   Удастся ли ему позже, через несколько часов, а может дней,  отделить  то,

что действительно пробилось к нему сквозь забытье, от того,  что  рассказали

позже? Например, в самом ли деле  в  коридоре  рядом  с  его  палатой  висит

телефон и он слышит, как женский голос говорит:

   - Будьте любезны профессора Бессона д'Аргуле... Нет дома? А вы не знаете,

где можно его застать? Он велел сообщить ему, когда...

   Завтра он узнает, что у его двери действительно висит  на  стене  телефон

устаревшей модели. Пока же все это не имеет смысла, а когда он появится,  то

будет касаться лишь его одного.

   В половине десятого Рене все еще не знает, что уже половина  десятого,  и

его пробуждение происходит резко и страшно, словно после кошмара, в  котором

почва ускользала из-под ног, а нужно было держаться во что бы то  ни  стало.

Но силы покинули его. Он машет  в  пустоте  руками  и  ногами,  не  в  силах

контролировать собственные движения. Хочется закричать, позвать  на  помощь.

Рот его открывается. Он уверен, что широко открыл рот, но не может  выдавить

из себя ни звука.

   Рене обязательно должен увидеть, что происходит вокруг. Тело  его  все  в

поту, лоб покрылся  испариной,  но  при  этом  холодно,  он  весь  трясется,

безуспешно пытаясь унять противную дрожь.

   - Не волнуйся... Все хорошо... Все прекрасно...

   Ему знаком этот голос. Он пробует  сообразить,  кому  он  принадлежит,  и

внезапно видит не только лицо и белую шапочку, но и всю незнакомую комнату с

зеленоватыми стенами.

   У кровати стоит Бессон д'Аргуле - он называет его Пьером, они ведь дружат

уже лет тридцать, - который  выглядит  довольно  комично:  под  расстегнутым

халатом - фрачный жилет и белый галстук.

   - Успокойся, милый Рене... Все хорошо...

   Хорошо, по-видимому, для профессора, который рассеянно щупает ему  пульс.

Ведь не Бессон  же  лежит  на  больничной  койке,  вокруг  которой  крутится

темноволосая медсестра. Он ее узнал - значит, действительно уже  приходил  в

сознание на несколько секунд.

   - Ничего серьезного с тобой не  стряслось,  Рене.  Все  исследования  это

подтверждают.  Сейчас  мы  еще  помучаем  тебя  немного,  сделаем  кое-какие

анализы, но без этого никак. Я с минуты на минуту жду Одуара.

   Кто такой Одуар? Это имя  ему  известно,  по  крайней  мере  должно  быть

известно - ведь он знает весь Париж. Медсестра  кладет  на  поднос  шприц  с

очень  длинной  и  толстой  иглой.  Не  спуская  глаз  с  Могра,  она   явно

прислушивается к чему-то, и когда дверь отворяется, поспешно идет к ней.

   - Главное, не удивляйся, если...

   А он как раз удивился - ему только  что  удалось  открыть  рот.  Рене  не

собирается жаловаться или спрашивать о чем-то. Ему  очень  хочется  сказать,

глядя на крахмальную манишку и белый галстук:

   "Старина, я в отчаянии, что испортил тебе вечер!"

   Но ему не удается произнести ни звука. Голос  куда-то  делся.  Не  слышно

ничего, даже хрипа.  Только  тихое  посвистывание,  вернее  даже  бульканье,

потому что его щеки все так же нелепо надуваются и снова втягиваются. Словно

у ребенка, который пытается курить трубку.

   - Несколько дней ты не сможешь разговаривать...

   В  коридоре  кто-то  шушукается.  Ощущения  вернулись,  по  крайней  мере

некоторые - он чувствует запах сигаретного дыма.

   - Ты ведь мне веришь, да? Ты понимаешь, что я не стану тебе лгать?

   Какой смысл задавать вопросы,  если  он  не  может  ответить?  Он  охотно

ответил бы "да", чтобы сделать приятное  своему  другу  Пьеру.  Правда,  без

особой убежденности. Вежливое, безразличное  "да",  поскольку  все  это  ему

безразлично и он с удовольствием погрузился бы лучше в  свой  провал,  чтобы

снова услышать звучные удары колокола.

   Нет, Одуара он не знает. Никогда его не встречал.  Иначе  обязательно  бы

вспомнил: у него хорошая память на лица, и он способен без колебаний назвать

имя человека, которого видел несколько лет  назад  всего  минуту  -  другую.

Одуар явно врач - на нем белый халат  и  круглая  шапочка.  Лицо  ничего  не

выражает.  Могра  редко  доводилось  видеть   людей   с   таким   спокойным,

бесстрастным и вместе с тем заурядным лицом и такими механическими жестами.

   Мужчины обмениваются рукопожатием и молча смотрят друг на  друга,  словно

понимают один другого без слов или заранее прорепетировали эту сцену.  Затем

Одуар, встав у изножия кровати, обращается к Рене:

   - Вы успокоились, это прекрасно. Сейчас мы еще немного вас потревожим,  а

потом вы крепко уснете.



Размер файла: 386.25 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров