Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Зимняя И.А. КЛЮЧЕВЫЕ КОМПЕТЕНТНОСТИ как результативно-целевая основа компетентностного подхода в образовании (2)
(Статьи)

Значок файла Кашкин В.Б. Введение в теорию коммуникации: Учеб. пособие. – Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. – 175 с. (2)
(Книги)

Значок файла ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ КОМПЕТЕНТНОСТНОГО ПОДХОДА: НОВЫЕ СТАНДАРТЫ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ (2)
(Статьи)

Значок файла Клуб общения как форма развития коммуникативной компетенции в школе I вида (10)
(Рефераты)

Значок файла П.П. Гайденко. ИСТОРИЯ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ЕЕ СВЯЗИ С НАУКОЙ (10)
(Статьи)

Значок файла Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений. — Санкт-Петербург: ЭЙДОС, АСТЕРИОН, 2008. — 560 с. (11)
(Статьи)

Значок файла М.В. СОКОЛОВА Историческая память в контексте междисциплинарных исследований (11)
(Статьи)

Каталог бесплатных ресурсов

Простофиля Вильсон. М. Твен

Человек,  не  знакомый с  судопроизводством,  всегда  способен наделать

ошибок,  если будет пытаться описать сцену суда;  вот  почему я  не  захотел

печатать главы,  изображающие судебный процесс, пока их со всей строгостью и

пристрастием не прочтет и  не выправит какой-нибудь опытный стряпчий -  так,

кажется,  они  называются.  Теперь эти главы абсолютно правильны,  до  самой

мельчайшей  подробности,   ибо  они  были  переписаны  под  непосредственным

наблюдением Уильяма  Хикса,  изучавшего когда-то,  тридцать  пять  лет  тому

назад, юриспруденцию в юго-западной части штата Миссури, а затем приехавшего

сюда,  во Флоренцию,  для поправки здоровья и  поныне исполняющего кое-какую

подсобную работенку ради физических упражнений, а также за харчи на фуражном

складе Макарони-Вермишели,  что на маленькой улочке, если свернуть за угол с

Пьяцца-дель-Дуомо,  как раз позади того здания,  где на камне,  что вделан в

нишу  в  стене,  сиживал шестьсот лет  назад  Данте,  делая  вид,  будто  он

наблюдает,  как  строится  колокольня Джотто,  но  мгновенно теряя  к  этому

интерес,  лишь только появлялась Беатриче,  направлявшаяся к  ларьку,  чтобы

купить для  своей  защиты кусок орехового торта,  на  случай если  гибеллины

устроят беспорядки прежде,  чем она успеет дойти до школы;  и  все в этом же

старом ларьке,  и  все тот же старый торт продается и по сей день,  и он все

так же вкусен и воздушен, как тогда, - и это не лесть, а чистая правда. Хикс

малость подзабыл свою юридическую науку,  но для этой книги восполнил пробел

в знаниях, и теперь те две-три главы, в которых речь идет о суде, - в полном

и безупречном порядке. Он сам мне это сказал.

     Сие подписано мною собственноручно сегодня,  января второго дня, тысяча

восемьсот девяносто третьего года, на вилле Вивиани, в деревне Сеттиньяно, в

трех милях от Флоренции,  в горах,  откуда открывается самый прелестный вид,

какой только возможен на нашей планете,  и  сияют самые волшебные,  чарующие

закаты,  какие только возможны на  какой-либо  планете и  даже в  какой-либо

солнечной системе;  подписано в роскошном зале, украшенном бюстами сенаторов

и  других  вельмож,  представляющих род  Церретани  и  взирающих на  меня  с

одобрением,  как  взирали они на  Данте,  и  взывающих ко  мне с  безмолвной

мольбой принять их в лоно моей семьи,  что я делаю с радостью, ибо мои самые

отдаленные предки -  едва вылупившиеся цыплята по сравнению с этими важными,

пышно  разодетыми  древними  старцами,  и  меня  возвеличивает  и  наполняет

удовлетворением мысль, что им шестьсот лет.

                                                                   МАРК ТВЕН

 

 

        "ГЛАВА I"

                       ВИЛЬСОН ЗАРАБАТЫВАЕТ ПРОЗВИЩЕ

 

                              Открой  свои  карты или бей козырем, но только

                         не упускай взятку.

                                               Календарь Простофили Вильсона

 

     Место действия этой хроники -  городок Пристань Доусона на Миссурийском

берегу реки Миссисипи;  от него до Сент-Луиса полдня езды пароходом вверх по

реке.

     В  1830 году это  было маленькое уютное селение,  застроенное скромными

деревянными домиками в  один-два этажа,  выбеленные фасады которых утопали в

плюще,  жимолости и вьющихся розах. Перед каждым из этих хорошеньких домиков

был палисадник, огороженный белой деревянной изгородью, пестревший мальвами,

ноготками,  недотрогами,  княжескими перьями и другими,  вышедшими теперь из

моды, цветами; на подоконниках стояли ящики с розами и терракотовые горшки с

геранью,  усеянной огненными лепестками,  пламеневшими на  фоне бледных роз.

Если среди этих горшков и  ящиков оставалось свободное местечко,  то  его  в

погожий денек  непременно захватывала кошка и,  растянувшись во  всю  длину,

погружалась в блаженный сон,  выставив пушистое брюшко на солнце, уткнув нос

в согнутую лапку. И это был уже совершенный домашний очаг, ибо кошка служила

символом и  безошибочным свидетельством того,  что  под  этой  крышей  царят

довольство и покой.  Говорят,  что и без кошки - откормленной, избалованной,

привыкшей к почитанию -  бывают идеальные дома; быть может, не спорю, но как

это доказано?

     Вдоль кирпичных тротуаров росли акации,  стволы которых были  огорожены

деревянными  решетками.   Летом  акации  давали  тень,   а   весной,   когда

распускались их пушистые гроздья, источали сладкий аромат. Главная улица - в

одном квартале от реки и параллельная ей - была единственной торговой улицей

города, она тянулась на шесть кварталов и была застроена жалкими деревянными

лавчонками, среди которых, правда, высились и кирпичные трехэтажные торговые

заведения,  одно-два на каждый квартал. По всей улице скрипели раскачиваемые

ветром вывески.  Пестрый,  полосатый,  похожий на леденец столб, какие вдоль

каналов Венеции стоят  у  входов  во  дворцы,  указывая,  что  их  владельцы

принадлежат к  старинному роду,  в этом городе служил опознавательным знаком

скромной цирюльни.  На  центральном перекрестке была  вбита в  землю высокая

некрашеная  мачта,   сверху   донизу   увешанная   жестяными   кастрюльками,

сковородками  и  кружками,  которые  своим  дребезжанием и  стуком  помогали

жестянщику оповещать мир (в ветреную погоду), что его мастерская - на углу -

всегда к услугам заказчиков.

     Берега Пристани Доусона омывались чистыми водами великой реки;  городок

был  расположен на  небольшой возвышенности,  а  окраина его бахромой редких

домишек рассыпалась у подножия поросшей лесом холмистой гряды, захватывавшей

селение в полукольцо.

     Примерно каждый час вверх и  вниз по Миссисипи проходили пароходы.  Те,

которые  обслуживали  небольшие  линии,   например  Каирскую  и  Мемфисскую,

причаливали  к  пристани  регулярно,   а  крупные  суда  из  Нового  Орлеана

останавливались только по  требованию,  чтобы высадить пассажиров или  сдать

груз,  так  же  как  и  огромная флотилия "транзитных".  Эти попадали сюда с

доброй  дюжины  рек  -  с  Иллинойса,  Миссури,  Верхней  Миссисипи,  Огайо,

Мононгахилы,  Теннесси,  Ред-Ривер,  Уайт-Ривер и других -  и направлялись в

разные места;  трюмы  их  были  набиты всевозможнейшими предметами и  первой

необходимости  и  роскоши,  каких  только  могли  пожелать  жители  бассейна

Миссисипи во всех его девяти климатических поясах, от студеного водопада св.

Антония до раскаленного зноем Нового Орлеана.

     Пристань Доусона,  окруженная тучными полями и богатыми свиноводческими

фермами,  на  которых  трудились  негры-невольники,  была  рабовладельческим

городком,  сонным, уютным, самодовольным. Основанный пятьдесят лет назад, он

рос очень медленно, но все же рос.

     Самым  почетным местным  жителем считался окружной судья,  сорокалетний

Йорк  Лестер  Дрисколл.  Он  чрезвычайно  гордился  своим  происхождением от

виргинских  аристократов,  и  его  гостеприимство в  сочетании  с  известной

чопорностью говорило о  приверженности старинным традициям.  Он  был честен,

справедлив и  щедр.  Быть джентльменом,  джентльменом в полном смысле слова,

казалось ему  самым  главным в  жизни,  и  этому своему кредо он  никогда не

изменял.  Весь город любил судью Дрисколла,  почитал и уважал его.  Он жил в

достатке,  постепенно приумножая свое богатство. Он и его супруга были почти

счастливы, но все же только почти, а не совсем, потому что не имели детей. С

годами тоска по ребенку все усиливалась, но господь так и не благословил их.

     Вместе  с  четой  Дрисколл жила  овдовевшая сестра судьи,  миссис Рэчел

Прэтт, тоже бездетная и безутешно оттого скорбящая. Обе женщины были добры и

простодушны,  вели примерную жизнь и  в награду за то имели чистую совесть и

доброе имя.  Они  принадлежали к  пресвитерианской церкви,  что же  касается

судьи, то он был вольнодумцем.

     Другим потомком старинной виргинской знати,  бесспорно ведущим свой род

от первых колонистов, был юрист Пемброк Говард, холостяк лет сорока. Добрый,

храбрый,   представительный,   этот  джентльмен  отвечал  самым  придирчивым

требованиям  виргинского  "света";  преданный  сын  пресвитерианской церкви,

знаток   "законов  чести",   всегда  готовый  учтиво  принять  вызов,   если

какой-нибудь его  проступок или  фраза представлялись вам  сомнительными или

подозрительными,  и  дать удовлетворение при  помощи любого вида оружия,  по

вашему усмотрению, - от сапожного шила до пушки включительно, Пемброк Говард

был любимцем города и лучшим другом судьи.

     Можно назвать еще  одну  важную особу из  числа ППВ  (Первых Поселенцев

Виргинии) -  полковника Сесиля Барли Эссекса,  но,  собственно говоря,  он в

нашем повествовании почти не участвует.

     У судьи был брат Перси Нортумберленд Дрисколл,  на пять лет моложе его.

Перси был женат, и всевышний благословил его брак многочисленным потомством,

но  на  малюток  по  очереди  нападала  то  корь,   то  скарлатина,  то  еще

какая-нибудь болезнь,  и  это  давало местному доктору возможность применять

свои  чудесные  допотопные  методы,  в  результате чего  детские  колыбельки

пустели.  Перси Дрисколл был богат,  знал толк в  спекуляции землей,  и  его

состояние росло.  1  февраля 1830 года у  него в доме родились два мальчика:

один -  у его супруги,  а другой - у рабыни, двадцатилетней девушки по имени

Роксана. В тот же самый день Роксана была уже на ногах и хлопотала, ухаживая

за обоими младенцами.



Размер файла: 305.48 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров