Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Методические указания к научно-исследовательской работе студентов по курсу “Социология”. Ч. 1/ Сост.: Е. А. Сафонова: СибГИУ. - Новокузнецк, 2003. – 45 (3)
(Методические материалы)

Значок файла Методические рекомендации для практических занятий по психологии: Метод. указ./ Сост.: С. Г. Колесов: СибГИУ. – Новокузнецк, 2002. – 29 (9)
(Методические материалы)

Значок файла Методические указания по проведению производственной практики (первой). Специальность «Промышленное и гражданское строительство» (290300) (4)
(Методические материалы)

Значок файла Контроль качества бетона. Определение прочности бетона неразру-шающими методами. Методические указания к выполнению лабора-торных работ по курсу «Технология строительных процессов». Специ-альность «Промышленное и гражданское строительство» (290300) (7)
(Методические материалы)

Значок файла Динамика. Тема 6. ПРИНЦИП ВОЗМОЖНЫХ ПЕРЕМЕЩЕНИЙ: Расч. прак./ Сост.: Г.Т. Баранова, Н.И. Михайленко: СибГИУ.-Новокузнецк, 2003.- с (3)
(Методические материалы)

Значок файла Семенихин А.Я. С 30 Технология подземных горных работ: Учебное пособие / А.Я. Семенихин, В.И. Любогощев, Ю.А. Златицкая. – Новокузнецк: СибГИУ, 2003. - 91 с (23)
(Методические материалы)

Значок файла Огнев С.П., Ляховец М.В. Основы теории управления: методические указания. – Новокузнецк: ГОУ ВПО «СибГИУ», 2004. – 45 с (21)
(Методические материалы)

Каталог бесплатных ресурсов

Звонок покойнику. Д. Ле Карре.

     Когда леди Энн Серкомб вышла замуж за Джорджа Смайли, а случилось это в

конце  войны, она описала его  своим друзьям из клуба "Мэйфер"  как человека

невообразимо банального. И вот два года спустя  она  ушла от  своего  мужа с

одним кубинским автогонщиком, двусмысленно заявив, что если бы в этот момент

она его не покинула, то уже никогда не смогла бы этого сделать. Виконт Соули

специально  отправился  в  свой  клуб,  чтобы сообщить,  что  "великое слово

сказано".

     Эти  слова  леди  Энн, впоследствии  ставшие  широко  известными,  были

понятны  только  тем,  кто  хорошо  знал  Смайли. Приземистый, дородный,  со

спокойным характером, Смайли  - производил  впечатление человека,  тратящего

большие деньги  на костюмы, лишенные  всякой элегантности и висевшие на нем,

как лягушачья кожа. Кстати, после  свадьбы  Соули заявил,  что Серкомб вышла

замуж за "жабу в штормовке". Смайли  же, не знавший об этом замечании, вошел

своей неуклюжей походкой в церковь, чтобы желанный  поцелуй  превратил его в

прекрасного принца.

     Богат он был или  беден? Священник или  крестьянин?  Где леди  Энн  его

откопала? Разительный контраст  между красотой леди Энн и обликом ее супруга

делал  этот  нелепый  союз  еще  более  загадочным.  Но  злые  языки   имеют

обыкновение  видеть  своих подопытных кроликов либо в белом,  либо в  черном

цвете,  приписывая   им  те  недостатки  или   побуждения,   которые  обычно

подсказывает телеграфный стиль разговора. Никто не знал ни его родителей, ни

профессии, ни полка, где  он служил, и  Смайли влачил свое существование  на

задворках жизни, а после развода вообще стал напоминать обманутого простака.

Ведь никому  не придет в голову искать свежие новости на старой запылившейся

этажерке.

     Когда леди Энн последовала за  своим чемпионом на Кубу, у нее мелькнула

непроизвольная  мысль  о Смайли. Не  без  некоторого восхищения ей  пришлось

признать, что если  она и знала в жизни хоть одного  настоящего  мужчину, то

это был Смайли. И она была довольна тем, что доказала это, связав себя с ним

священными узами брака.

     Высшее общество, которое мало интересовалось  продолжением сенсационных

событий,  осталось  равнодушным к тому, как отразился отъезд леди  Энн на ее

муже. Хотя было интересно узнать, что именно  Соули и его окружение думали о

реакции  Смайли,  этого  человека  с  мясистым,  напряженным  от  постоянных

интеллектуальных усилий  лицом,  носившего очки, с пухлыми,  всегда  потными

руками,  жадно  читавшего  "второсортных" немецких  поэтов.  Соули  по этому

случаю  заметил, слегка пожимая  плечами,  что "расставание-  это  маленькая

смерть",  но  он, похоже, не отдавал  себе отчета  в  том, что если леди Энн

просто уехала, то в душе Смайли что-то действительно умерло.

     Но в  нем осталась жить его работа, работа офицера разведки, и она  так

же  плохо  вязалась с  его  внешностью,  как  семейная жизнь  или  увлечение

непризнанными немецкими поэтами. Ему нравилась его работа, и ему  было легче

от сознания того, что его коллеги были такими же невыразительными, как  и он

сам.

     Его профессия  давала  ему  также  то, что некогда  интересовало его  в

высшей степени,- возможность проникнуть  в потемки человеческих  поступков и

делать  теоретические   экскурсы,   исходя   из   практического   применения

собственных умозаключений.

     В двадцатые годы, закончив свою заурядную школу и  войдя своей  тяжелой

поступью  в сумрачные стены  такого же заурядного  оксфордского колледжа, он

мечтал добиться  стипендии,  чтобы  посвятить  себя  изучению  малоизвестных

немецких поэтов  семнадцатого века.  Но наставник,  хорошо знавший Смайли, с

присущей ему мудростью оградил его от славы,  которая, вне всякого сомнения,

его ожидала. Одним прекрасным июльским  утром  1928  года Смайли,  краснея и

теряясь,  предстал  перед  Высшим  советом  центра  научных  исследований  в

заморских странах-  организации, о которой  он почему-то никогда  не слыхал.

Джебеде,  его  наставник,  говорил  об этой встрече  в удивительно  туманных

выражениях. "Почему бы  тебе  не попробовать, Смайли?  Эти люди, может быть,

тебя  примут, и к тому же они  достаточно мало платят,  так что  можешь быть

уверен, что твои сотрудники  окажутся приятными людьми". Но Смайли колебался

и не скрывал этого. Его беспокоило, что всегда точный Джебеде в этот раз был

таким  уклончивым.  Без   особого   желания  он  согласился  встретиться   с

"таинственными людьми" Джебеде, перед тем как дать ответ колледжу Олл Соулз.

     Его не представили членам  совета, но половину  их он знал в лицо.  Там

был Филдинг  из  Кембриджа,  признанный  авторитет в  истории  средних веков

Франции,  Спарк  из  школы  восточных  языков  и  Стид-Эспри,  ужинавший  за

преподавательским столом  в тот вечер,  когда  Дж ебеде пригласил Смайли. Он

должен был признать, что был поражен. Тот  факт,-  что  Филдинг покинул свой

дом, не говоря уже о Кембридже, был сам по себе чудом.

     Впоследствии Смайли всегда вспоминал об этой встрече как о своеобразной

тайне  за  семью печатями: это  была продуманная цепь откровений, каждое  из

которых  освещало  новую  часть  загадочного  целого.  Наконец   Стид-Эспри,

который, по-видимому, был председателем совета, раскрыл  все карты, и истина

предстала  во  всей  своей  ослепительной  наготе.  Ему  предлагали место  в

учреждении,  которое Стид-Эспри, не  найдя  лучшего  слова, назвал, краснея,

секретной службой.

     Смайли попросил время на размышление. Ему дали неделю. О жалованье речи

не было.

     Этим  вечером он  остался  в  Лондоне, остановился  в  неплохом отеле и

отправился в  театр. В  его  голове  не  было  никаких  мыслей,  и  это  его

беспокоило. Он  прекрасно знал, что примет предложение  и что сразу мог дать

положительный   ответ.  Единственным,   что   помешало  это  сделать,   была

инстинктивная осторожность и еще, может быть, вполне понятное желание набить

себе цену перед Филдингом.

     Как только  он  дал согласие,  началась подготовка:  тайные  загородные

дома,  засекреченные инструкторы, постоянные  переезды и  все приближающаяся

заманчивая перспектива работать совершенно самостоятельно.

     Его первое задание  было  относительно  приятным:  два  года  работы  в

провинциальном немецком  университете в качестве "энглишер доцент", лекции о

Китсе (английский поэт-романтик) и каникулы в охотничьих  клубах  в компании

серьезных и  торжественно-смущенных немецких студентов. Он мысленно  выделял

для себя тех, кто мог бы быть полезным, и перед каждым выпуском, отъезжающим

в Англию, тайно отправлял свои рекомендации анонимному  адресату в  Бонн. За

эти два года он так  и не узнал, были они  учтены или нет. Он не мог узнать,

связались ли с его кандидатами, у него даже не было сведений о том, доходили

ли  вообще его послания  до места назначения;  приезжая в Англию, он не имел

никаких контактов со своим ведомством.

     Выполняя это  задание, он  испытывал противоречивые  чувства.  Для него

представляло    интерес    беспристрастно   выявлять   в    человеке   черты

"потенциального  агента",  с помощью  неуловимых  тестов изучать характеры и

поведение кандидатов,  чтобы  получить  представление  об  их качествах. Это

занятие   полностью   обесчеловечивало   его;  здесь  он   выступал  в  роли

хладнокровного наемника, занимающегося этим ради собственного удовольствия.

     Однако  он  с  грустью  замечал,  что  естественные  радости  понемногу

отмирают в нем.  Он  всегда  был  довольно  сдержанным,  а  теперь  особенно

опасался  поддаться  искушению  дружбы  и  товарищеской  привязанности;   он

тщательно  скрывал  в  себе   малейшие  проявления  человеческих  слабостей.

Благодаря своему интеллекту он  смог  заставить  себя наблюдать  за людьми с

беспристрастностью врача и, не будучи  бессмертным и непогрешимым, ненавидел

двусмысленность существования и опасался ее.

     Но Смайли  был сентиментален, и продолжительное изгнание удваивало  его

глубокую  любовь  к  Англии.  Он предавался ностальгическим воспоминаниям об

Оксфорде,   его   красоте,   его   рациональной   небрежности,   расчетливой

медлительности и завершенности его суждений. Он мечтал об  осеннем отпуске в

Хартленд  Кэй, открытом всем ветрам, о продолжительных  прогулках меж крутых

скал Корнуолла  и  о  том, как  он подставлял бы  свое  усталое лицо свежему

бризу.  Такой была иная,  скрытая жизнь Смайли, и  он возненавидел  похабное

вторжение новой  Германии в мир, громкие шествия студентов в военной форме с

искаженными наглыми лицами, их мировоззрение, подобное мировоззрению уличных

торговок. Его также раздражало то, как на факультете изуродовали его любимую

немецкую литературу. А потом была ночь, ужасная зимняя ночь 1937 года, когда

Смайли,  стоя  у окна, видел  большой  огонь  во дворе  университета;  сотни

ликующих  студентов окружили костер, и танцующие блики пламени отражались на

их потных  лицах. Они  бросали в этот  языческий  костер сотни  книг. Смайли

знал, что  это  были  за  книги: Томас  Манн,  Гейне,  Лессинг... И  Смайли,

прикрывая  рукой  огонек сигареты,  наблюдал  за  происходящим.  Его  сердце

наполнялось ненавистью, но разум его торжествовал- он знал своего врага.



Размер файла: 257.59 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров