Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Зимняя И.А. КЛЮЧЕВЫЕ КОМПЕТЕНТНОСТИ как результативно-целевая основа компетентностного подхода в образовании (2)
(Статьи)

Значок файла Кашкин В.Б. Введение в теорию коммуникации: Учеб. пособие. – Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. – 175 с. (3)
(Книги)

Значок файла ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ КОМПЕТЕНТНОСТНОГО ПОДХОДА: НОВЫЕ СТАНДАРТЫ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ (4)
(Статьи)

Значок файла Клуб общения как форма развития коммуникативной компетенции в школе I вида (10)
(Рефераты)

Значок файла П.П. Гайденко. ИСТОРИЯ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ЕЕ СВЯЗИ С НАУКОЙ (11)
(Статьи)

Значок файла Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений. — Санкт-Петербург: ЭЙДОС, АСТЕРИОН, 2008. — 560 с. (12)
(Статьи)

Значок файла М.В. СОКОЛОВА Историческая память в контексте междисциплинарных исследований (13)
(Статьи)

Каталог бесплатных ресурсов

Отчаяние. Ю. Семенов

Светлой памяти моего друга Шандора Рада ("Дора") посвящаю

   И Аверелл Гарриман, посол Соединенных Штатов, работавший в Москве в самые

сложные годы великого противостояния,  и  сменивший  его  герой  сражений  в

Европе  генерал  Бэддл  Смит  передавали   в   государственный   департамент

сообщения, которые никак нельзя было считать сбалансированными.

   Вольно или невольно они исходили в своем анализе русской ситуации из  тех

норм и законов, которые были записаны  в  их  Конституции  и  охранялись  их

прессой, Конгрессом, Сенатом, общественным мнением. Американские  дипломаты,

посещавшие редкие приемы в Кремле,  не  отрывали  глаз  от  того  стола,  за

которым стоял Сталин и его коллеги: они старались не пропустить  ни  единого

перемещения, ни . единого контакта членов Политбюро друг  с  другом;  однако

налицо было дружество и доброжелательная монолитность.

   Шок, вызванный  смещением  маршала  Жукова,  которого  западные  эксперты

прочили в члены Политбюро, прошел за год: сенсация на Западе недолговечна --

их там каждый день подбрасывают, успевай глотать. Постепенно Жукова  забыли,

ибо он остался жив и даже продолжал командовать военным округом.

   ...Главная  ошибка  американцев  --  после  забвения  "дела"  Жукова   --

заключалась в том, что они  по-прежнему  считали  всех  тех  людей,  которые

выходили в кургузых пальто и кепках (кроме, пожалуй, Молотова и  Вышинского)

следом за Сталиным на  Мавзолей  первого  мая  и  седьмого  ноября,  единым,

сконцентрированным целым, командой, подобной  тому  штабу,  который  собирал

вокруг себя каждый президент Соединенных Штатов Америки.

   Они считали, что после краха Троцкого и Бухарина (обоих терпеть не  могли

в Нью-Йорке за их революционную деятельность) Сталин остался  с  теми,  кому

верит беззаветно, как и они ему.

   Они привыкли к тому, что  рядом  со  Сталиным  всегда  стояли  Молотов  и

Ворошилов, дальше --  Жданов,  Микоян,  Каганович,  Вознесенский,  Маленков,

Берия и Суслов.

   Когда же, однако, Георгий Маленков не появился на трибуне Мавзолея, часть

дипломатов  предположила,  что  аппаратчик  переброшен  на  высший  пост   в

Узбекистан, потому что, видимо, оттуда идет  главный  поток  военной  помощи

отрядам Мао Цзэдуна. Вопрос о том, кто победит в Китае, --  вопрос  вопросов

для Сталина; не ктб иной, как  Троцкий,  обвинял  Сталина  в  том,  что  его

политика  привела  к  путчу  Чан  Кайши  и  разгрому  коммунистов   в   этой

пятисотмиллионной стране...

   И лишь один  человек  --  корреспондент  британской  газеты,  никогда  не

рекламировавший то, что его дед был русским  и  заставил  его  выучить  этот

язык, -- сделал довольно серьезный анализ глубинных явлений, происходивших в

Кремле.

   Именно он пришел к выводу, что "старая гвардия", ' окружавшая Сталина  на

Мавзолее, свои позиции теряет -- это "мертвые души", хотя Сталин подчеркнуто

дружески переговаривался с ними на  трибуне,  внимательно  их  выслушивал  и

улыбчиво соглашался со всем тем, что они ему говорили.

   Именно этот журналист определил для себя группу молодых лидеров,  которые

шли  за  своим  ледоколом  --  будущим  преемником  генералиссимуса  Андреем

Ждановым.  Этими  "младотурками"  он  считал  члена  Политбюро,  заместителя

Сталина в правительстве, председателя  всемогущего  Госплана  Вознесенского,

великолепно проявившего себя как член Государственного Комитета  Обороны,  и

нового  секретаря  ЦК  Кузнецова,  героя  ленинградской  блокады,  занявшего

ключевой пост Маленкова: " кадры, армия, государственная  безопасность.  Им,

этим ленинградцам,  противостоял  Берия,  введенный  в  Политбюро  вместе  с

Маленковым  лишь  в  сорок  шестом  году.  Теперь,  однако,  когда  Маленков

отправился в  тот  регион,  куда  в  свое  время  был  сослан  бывший  вождь

Рабоче-Крестьянской Красной Армии Троцкий, маршал Берия остался один на один

в своем противостоянии могущественной ленинградской троице.

   Версия,  что  Маленков  руководил  помощью  Мао   Цзэ-дуну,   отвергалась

англичанином; если такая помощь и существовала, то шла она  через  Алма-Ату,

Монголию и Хабаровск.

   Англичанин, все еще имевший как журналист определенные выходы на русских,

узнал, что Ворошилов теперь -руководил в  Совете  Министров  культурой;  это

смехотворно  --  культурой  в  стране  руководил  Жданов;   в   Министерстве

иностранных дел все большую cилу набирал Вышинский; постепенно  и  аккуратно

Молотова отводили в тень. Почему?

   И британский журналист пришел  к  выводу:  предстоит  очередная  схватка.

Жданов, нынешний  "человек  No  2",  начал  проводить  свою  русификаторскую

политику. По Москве пошли шутки, произносимые, впрочем, шепотом: "Россия  --

родина слонов". Действительно,  из  установок  Жданова  следовало,  что  все

важнейшие изобретения в мире принадлежат Советам,  время  преклонения  перед

"гнилым буржуазным Западом" прошло;  два  грузина  в  Политбюро  --  слишком

много, Сталин, постоянно подчеркивавший примат русского, -- с  ноября  сорок

первого,-- мог пойти на то, чтобы пожертвовать Берия, вернув его в Грузию.

   Опасаясь публиковать свой прогноз, чтобы не быть в тот же день  выкинутым

из Москвы, англичанин ограничился туманным комментарием по поводу того, что,

видимо, в Узбекистане, да и вообще в  Азии,  предстоят  серьезные  перемены,

если туда направлен  такой  авторитетный  член  Политбюро,  каким  по  праву

считается  Маленков,  постоянно  стоявший  на  трибуне  Мавзолея  вместе   с

Лаврентием Берия.

   ...На самом же деле ситуация была куда более сложной и  напряженной,  чем

мог предполагать англичанин, верно почувствовавший нечто,  но  незнакомый  с

великим таинством византийской интриги...

   Все те дни, пока Исаев лежал в  трюме  и  слышал  над  собою  постоянный,

изматывающий грохот двигателей, он видел только одно лицо: человека, который

приносил миску ухи и, сняв наручники, бесстрастно следил за тем,  чтобы  все

было съедено. Возможно, в уху мешали  снотворное,  потому  что  сразу  после

этого Исаев погружался в тупое и бессильное забытье; противиться  судьбе  он

был не в силах уже, воспринимая происходящее отстраненно, равнодушно.

   Однажды, правда, сказал:

   -- Я все время потный... Очень жарко... Можно принять душ?

   -- Нике фарштеен, -- ответил человек, и тогда Исаев понялучто все эти дни

уху ему приносил русский.

   Не может быть, сказал он себе, чтобы наши проломили мне голову  в  порту;

это какой-нибудь власовец; я не имею права ему  открываться;  какое  же  это

было счастье, когда я добрел до нашего торгпредства, и  открылся,  и  слышал

своих, ел щи и картошечку с селедкой, и постоянно торопил товарищей,,  чтобы

они выехали туда, где ждал помощи  Роумен  с  запеленутым  Мюллером,  а  они

успокаивали меня, говорили, чтоб я не волновался, уже, мол, поехали;  хотите

еще рюмашку; надо расслабиться; вы ж дома, сейчас мы вас довезем  до  порта,

тут оставаться рискованно, знаете ситуацию лучше нас,  пойдете  по  седьмому

причалу, там вас встретят, угощайтесь, дорогой...

   Как же лихо меня перехватили, сонно думал он; стоило нашим отстать на сто

метров всего, стоило мне остаться одному -- и все! Я ж знал, что меня пасут,

постоянно,  каждодневно,  ежечасно  пасут,  надо  было  бежать  сквозь  этот

масляный, липкий провал портовой затаенной темноты и очутиться возле  сходен

нашего корабля, а я не бежал, у меня сил не было бежать,  и  какой-то  вялый

туман в голове до того мгновения, пока я не  ощутил  раскалывающий  треск  в

темечке, и это было последнее, что я ощутил тогда, на  берегу  Атлантики,  в

душных тропиках, пропахших рыбой, мазутом и канатами, -- у каждого каната  в

порту свой особый запах, странно, почему так?

   ...Утром тот же человек поднимал его, снимая с  ног  'веревки,  и  вел  в

туалет; дверь закрывать не разрешал, внимательно смотрел,  как  он  корчился

над узкой горловиной гальюна; на корточках долго сидеть не мог, снова ломило

в позвоночнике, как до того дня, пока его не вылечила индианка, когда ж  это

было? Как ее звали? Кыбы-вирахи? Или это вождь, ее муж? Ее звали Канксбрихи,

кажется, так...

   ...На  гвозде  висел  один  лист  белой  бумаги,  его  приходилось  долго

разминать, потому что бумага была канцелярская,-твердая, чуть ли не картон.

   -- Слушайте, -- сказал как-то бессловесному человеку Исаев, -- неужели на

судне нет пипифакса?

   -- Нике фарштеен, -- заученно ответил тот,  надевая  на  запястья  Исаева

наручники.



Размер файла: 463.74 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров