Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Отметить день белым камешком. Ю.Семенов

   Лечу в Токио. Это моя вторая командировка в качестве специального

корреспондента "Правды". Первая была год назад - в сражающийся Вьетнам.

   Правдисты не ограничивали меня узкими темами. "Работай для газеты так,

как если бы ты собирал материалы к роману. Человеческие характеры,

рассмотренные в условиях конкретных проблем, - так можно определить цель

твоей командировки", - напутствовали меня в редакции. (Не могу без

благодарности вспомнить мою первую

   "Альма матер" - Институт востоковедения: помимо великолепной и широкой

языковой подготовки, институт наш дал своим питомцам широкое

"страноведческое"

   образование и постоянную любовь к Востоку.)

   В Москве снег, пурга. Мои товарищи завистливо вздыхали:

   - Через двенадцать часов ты окажешься в Стране Восходящего Солнца,

будешь загорать, там ведь жарища, весна.

   Сосед по самолету, пергаментный старик японец, после ужина достал из

кармана изящную коробочку, открыл ее, надел на глаза черную повязку и стал

похож на пирата. В уши он засунул маленькие черные тампончики и отключился

таким образом от окружающего мира, от звездного неба, от монотонного рева

моторов и сразу же уснул. Этот "набор тишины" не дорог, продается во всем

мире и запатентован в Японии. Борьба с шумом там поставлена на деловые

рельсы. Они уже не дискутируют проблему, они уже делают тишину.

   В дорогу я взял с собой книгу Клода Фарера, изданную в Петрограде в

начале двадцатых годов.

   "Мне не думается, что над Тихим океаном в будущем неизменно будет сиять

ясное солнце, - писал Фарер. - Тем хуже для тех, кто вывел Японию из ее

векового покоя, она бы добровольно его не нарушила. Если суждено, чтобы

Тихий океан стал ареной мировых событий, то в этой международной драме

самую победоносную роль, я уверен, сыграет Страна Восходящего Солнца.

Пройдет несколько лет, и Япония не удовольствуется больше третьим местом".

   Это писал человек, о книге которого в предисловии к русскому изданию

сказано:

   "Увлекательная и изящная салонная болтовня. Не рекомендую знакомиться с

бытом, государственным устройством и историей далеких азиатских стран

исключительно по очеркам Фарера. С таким же успехом можно было требовать

обстоятельных сведений по ботанике от мотылька, перепархивающего с цветка

на цветок".

   После полутора месяцев, проведенных в Японии, я убедился, что "мотылек"

дал интересную перспективу будущего, "угадав" его пятьдесят лет назад. А

это уже приближение к Уэллсу. Видимо, писатель не столько изучает, сколько

ощущает проблему другой страны: по таинственной разности языков, по

скульптурному, трагическому безмолвию нищего старика на ночной площади, по

птичьим голосам девушек ранним утром, по манере угощать вином, гонять на

машине, писать стихи - то есть по "несерьезному" для политика или ученого,

которые выводят перспективу, основываясь на финансовых отчетах крупнейших

банков, на персоналиях политических руководителей, на устремленности

международной и внутренней торговли и на "раскладе" партий на скамьях

парламентов и конгрессов.

   Писатель угадывает будущее некиими "обескоженными" восприятиями.

   Я люблю перечитывать Стендаля. Он ведь тоже "обескоженный" политик, ибо

он писатель. (Вспоминаю некоторые его предсказания: "Виной всему короли,

они своей неловкостью накличут на нас республику". Или же: "Безопасность

богачей обусловливается отсутствием отчаяния у бедняков".)

   Вылетел я из Москвы ночью, встретил рассвет над Омском и лишь днем

прилетел в Токио.

   Было облачно, холодно, с моря дул ветер, температура была нулевая. А

пальто свое я оставил в Шереметеве - всезнающие стюардессы уверяли, что я

там буду изнывать от жары!

   Чиновник таможни минут десять бегал по залу, пытаясь найти коллегу,

говорящего по-английски. Нашел. Однако коллега не "говорил", а "бормотал"

по-английски.

   Понять его было невозможно, и мы перешли на язык жестов. ("У тебя не

будет проблем с языком, - уверял мой знакомый, съездивший в Японию как

турист, - каждый второй в Токио знает наизусть Шекспира".) Чиновник,

"знавший" английский, ткнул пальцем в блок сигарет и категорически покачал

головой.

   - Why? - спросил я. - Почему?

   - Yes, - решительно ответил чиновник и добавил: - No...

   После чего сигареты мои он отобрал.

   Аэропорт Ханеда не производит такого оглушающего впечатления, какое

производит громадный дворец путешествий - аэропорт Кеннеди в Нью-Йорке,

или маленький, с потушенными фонарями, настороженный, дважды горевший

аэропорт Ханоя, или аэропалатка на станции "Северный полюс-8", или

отстраненно-гордый своими великолепными пропорциями аэропорт Орли, или

одноэтажный уютный домик в центре Памира, в Хороге...

   Но когда я въехал на громадный "хайвэй", словно бы отринув

аэродром-границу, - вот тогда я был потрясен средоточием трех- и

двухэтажных дорог, мощными развязками, взлетами и падениями бетонных плит,

по которым с гигантской скоростью неслись стада машин. Они были похожи на

диких коней в прериях: такая же слепая, неосознанная, а потому мощная

устремленность. Здесь нет преград и светофоров. Движение утверждает себя

не столько в быте, сколько в человеческой психологии. Лучшие трассы Японии

(их, впрочем, пока еще немного) готовят людей к веку сверхскоростей.

   По дороге в центр можно съехать с хайвэя и неожиданно попасть в прошлый

век, в старую, деревянную Японию махоньких двухэтажных домиков. Но потом

тебя снова неминуемо засосет в какой-нибудь тоннель, ты вырвешься наверх и

окажешься на другом хайвэе, и тебя понесет дальше, и покажешься ты себе

песчинкой, попавшей в водоворот, и все время будешь ждать - когда же

начнется водопад и тебя закрутит, сомнет и швырнет на гибель - вниз...

   Два дня ушли на телефонные звонки, короткие "подготовительные" встречи,

беседы с коллегами, "обязательные" визиты. (Литературная работа -

воспитатель самодисциплины, кровавой, подчас самоуничтожающей: если

задумал работу, если решил написать, тогда включается некий внутренний

счетчик, неумолимый и жестокий, который не дает покоя ни днем, ни ночью,

пока работа не сделана - хотя бы вчерне. Нет у тебя задания редакции -

передавать ежедневные репортажи; нет договора на книгу с издательством или

на сценарий с киностудией. Есть задумка - она и погоняет, она и не дает

тебе покоя. Спасибо ей, задумке, спасибо!) Я, естественно, представлял,

что меня будет интересовать в Японии прежде всего, но намеренно не

составлял "железной" программы, ибо тема "Технический прогресс и

психология" всеохватна и труднопрограммируема. Подчас мы оказываемся

пленниками всякого рода программ: "Посмотрите налево, посмотрите направо!"

Тогда уж лучше ехать в туристскую поездку - никаких тебе забот, сиди себе

в автобусе и верти головой, как птица...

   - Глаза, желудок и ноги, - сказал Канеко-сан, ответственный секретарь

Комитета содействия переводам и изданиям советских книг в Японии, - это те

главные Силы, которые помогут вам навсегда запомнить первые токийские

вечера.

   Мы взяли такси и поехали в Гинзу.

   ...Было дьявольски красиво: моросил дождь, огромные рекламы

опрокидывались в мокрый, полированный асфальт, высвечивались в стеклах и

капотах машин, в темных окнах громадных домов и в антрацитовых глазах

японцев.

   - Думать о будущем надо в прошлом, - улыбнулся Канеко, остановив такси.

- Мы же сейчас обязаны жить настоящим. Я хочу, чтобы первым "фактором

настоящего" для вас были "суси".

   Зашли в маленькую закусочную. Их в Японии называют на французский манер

- "бистро". Вс„ в дереве. Дерево - предмет поклонения японцев. Очень

красиво сделаны эти "бистро", очень экономно. Улыбающаяся девушка

обязательно принесет целлофановый пакетик. Вы разорвете его и достанете

горячую влажную салфетку.

   Вытрете руки и лицо - гигиена и чистота прежде всего.

   Суси - это сырая рыба (скат, икра, кальмар, осьминог) с рисом и соевым

соусом.



Размер файла: 444.17 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров