Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Китайская принцесса. Р. Клер

Я как раз отдавался этому неблагодарному делу, когда среди  пожелтев-

ших бумаг, испещренных неизвестными почерками и моим  собственным,  вне-

запно обнаружил рукописную тетрадь, которая непонятным образом оказалась

в моем архиве. Не спрашивайте имя автора и насколько описанная в ней ис-

тория выдумана или имела место в действительности. Я не  в  силах  отве-

тить, и вы это поймете после того, как прочтете то, что за сим следует.

   Глава первая Почему я родился в Париже в один из июньских дней начала

века? С этого вопроса начинаются все мои проблемы. Если бы отец  женился

на моей матери на несколько недель позднее, я бы увидел свет под  другой

звездой. Тогда бы, являясь с запозданием на  различные  назначенные  мне

судьбой свидания, я бы познал совсем иную жизнь, оказался бы неповинен в

тех ошибках, которые мне приписывают сегодня.  Тем  же,  кто  расположен

осуждать меня за мои поступки, я отвечаю, что  единственный  мой  промах

заключается в том, что я появился на свет с пунктуальностью, за которую,

надо признать, не несу никакой ответственности.

   Более того, я отнюдь не виноват в факте  знакомства  моих  родителей.

Если бы, не познакомившись с моей матерью, отец нашел себе другую  жену,

а она, не встретив отца, - другого мужа, из каких частиц оказался  бы  я

сложен в конце концов?

   Смогло ли тогда мое "я", которое представляется  мне  таким  цельным,

таким насыщенным и весомым, будучи разделенным на две равные части и пе-

ремешанным с другими чужеродными  элементами,  прогуливаться  по  свету,

принадлежа двум разным телам? Что стало бы с  моей  разделенной  на  две

части душой? С моей разделенной надвое свободной волей? Моя мать от это-

го предполагаемого мужа могла бы родить мальчика, а отец от воображаемой

женщины - девочку. Носитель части моего естества, мальчик, мог бы встре-

тить девочку, наделенную другой моей половиной.

   Достигнув зрелого возраста, эти парень и девушка могли бы понравиться

друг другу, полюбить, пожениться.  Таким  образом,  наполовину  существо

женского пола, наполовину мужского, я оказался бы  воссоединен  с  самим

собой узами брака, от него бы родились дети, которые в  свою  очередь...

Но остановимся на этом. Такое начало рассказа, который мне  бы  хотелось

наделить максимальной ясностью, уже свидетельствует, как трудно мне было

бы изложить устно свою исповедь.  Меня  бы  сразу  заставили  замолчать.

Пусть же эта рукопись расскажет за меня  всем  тем,  у  кого  достаточно

здравого смысла, что, как это ни покажется удивительным, я им тоже обла-

даю в известной мере.

   Мои родители были мелкими  буржуа.  Отец,  страховой  агент,  добился

сносного положения в компании, где работал. С раннего детства я только и

слышал разговоры о пожарах, граде, несчастных случаях, насилиях - о всех

видах  вреда,  наносимых  природой  и  людьми.  Теряя  характер  ужасных

бедствий, они превращались в кабинете моего отца в ряд цифр, готовых по-

корно занять положенное им место в статистических отчетах.

   То, что, оказывается, можно заранее высчитать размер  ущерба,  причи-

ненного каждым летом ударами молнии, представлялось мне фактом, заслужи-

вающим уважения. Но зато более или менее точные подсчеты количества еже-

годно совершаемых ограблений и самоубийств склоняют  меня  и  сегодня  к

весьма скептическим размышлениям относительно человеческого  общества  и

свободы действий, данной тем, кто его составляет.

   Мой отец не был обременен подобными мыслями. Случайность и  рок  были

для него словами, лишенными смысла. Подобно мольеровскому врачу, которо-

го ничуть не волнует причина смерти, лишь бы она соответствовала учебни-

кам факультета медицины, он не без удовлетворения воспринимал беды своих

ближних, лишь бы ближние обладали полисом, законно составленным  уважае-

мой страховой компанией.

   Он и сам должным образом застраховался, так что, идя ко дну во  время

рыбалки, мог с полным основанием считать, что стал жертвой  оговоренного

законом несчастного случая и что благодаря его дальновидности его семья,

состоявшая из матери и меня, не будет ни в чем нуждаться.

   Именно по этому печальному поводу я и получил возможность впервые об-

наружить то, что называют, в зависимости от миропонимания каждого  чело-

века, превратностями игры или неисповедимыми путями Господними.  Страхо-

вой компании удалось доказать, что драматическое событие, унесшее  жизнь

моего отца, произошло более чем в шести милях от  побережья,  тогда  как

семья застрахованного, как его без всякой  иронии  продолжали  называть,

при подобных обстоятельствах могла воспользоваться страховкой лишь в том

случае, если он принимал участие в дуэли или  имел  неосторожность  вос-

пользоваться аэропланом.

   Тщетно доказывали мы, что злополучная лодка была снесена  течением  к

роковому месту; что если мой отец оказался за пределами  той  линии,  до

которой распространялась забота компании о жизни своих клиентов, то  это

произошло не по его воле. Ничего не помогло. Нам  показали  составленный

собственной рукой усопшего контракт и выплатили,  в  виде  исключения  и

учитывая его большие заслуги, эфемерную сумму, которая полностью  утекла

на гонорар адвокату.

   Таким образом, все шло к тому, что детство мое пройдет в нищете и за-

ботах о хлебе насущном, что вдовство матери возложит на  мои  неокрепшие

плечи обязанности главы семейства и заставит провести жизнь в  борьбе  с

материальными трудностями... Я и сегодня с умилением  представляю  себе,

каким тщедушным, одетым в черное, склоненным над тетрадками ребенком мне

предстояло быть.

   Несчастье подстегнуло бы мою волю, и я добился  бы  стипендии,  чтобы

поступить в лицей, не нанося ущерба нашему скромному семейному  бюджету.

Я был бы первым в своем классе, победителем конкурса. Я бы вел себя так,

что безусловно мог в один прекрасный день услышать, будучи принят  сразу

в Политехнический институт и Высшую педагогическую школу: "Как  бы  гор-

дился тобой отец, будь он жив".

   Да, мне была уготована такая судьба, но все переменилось  в  один  из

четвергов 1915 года из–за нескольких капель дождя. Если бы не шел дождь,

моя мать отправилась бы к нотариусу. Не останься  она  дома,  ее  кузина

Клотильда, оказавшись проездом в Париже, уехала бы в Монпелье, так и  не

повидав ее... Во время разговора матери с кузиной та,  огорченная  нашей

бедностью, выразила желание нам помочь. По ее рекомендации маму  приняли

на работу медсестрой в больницу. Там она  познакомилась  с  египтянином,

который увез ее в страну фараонов. Отец дипломата счел нужным умереть по

их приезде, и мой отчим стал очень богат.

   Прощай добродетельные намерения  потрудиться  на  студенческой  ниве!

Прощай нищета, прощай мужество в борьбе с нею! Я поступил в один из  са-

мых престижных коллежей, где вместе с начатками знаний узнал, как можно,

не работая и не испытывая угрызений совести, тратить деньги. Отныне  мой

дальнейший жизненный путь вырисовывался совершенно четко:  беспорядочная

учеба, шикарный гардероб, провал на экзамене на звание бакалавра, успехи

в барах, долги молодости, оплаченные моим весьма  снисходительным  отчи-

мом, наконец, выгодный брак и должности  в  административных  советах...

Таковы были некоторые перспективы, и я собирался использовать  удачу  со

всем мужеством, которым я запасся  для  борьбы  с  невзгодами.  Но  едва

только я приготовился вкусить плоды этого везения, как моя  мать  умерла

во время эпидемии испанки в 1918 году, и я больше  ничего  не  слышал  о

египтянине и его состоянии.

   Мне было двадцать лет. Моя душа питалась иллюзиями, а тело  требовало

чего–то более существенного. Чтобы удовлетворить эти требования,  я  пе-

репробовал ряд профессий, которые, будучи честными, как  нетрудно  дога-

даться, не приносили мне больших доходов.

   Деньги еще не все, скажут мне.

   Я согласен, но тогда надо, чтобы профессия доставляла  удовлетворение

другого рода, а о том, какое удовольствие может принести труд,  написано

немало. Нельзя вообще сравнивать профессии, и, будь моя на то воля, сле-

сарь–водопроводчик получал бы больше, чем маляр, который, радуя глаз за-

казчика, точными мазками покрывает щербатую стену ровным  слоем  краски.

Маляра благодарят, угощают сигаретой, ему льстят - у маляра веселая про-

фессия, вот почему, стоя на своей стремянке, он насвистывает и поет.

   А вот кто станет сочувствовать  слесарю–водопроводчику,  кроме  разве

пауков, кто оценит его талант, когда он, согнувшись в три погибели, ору-

дует своими инструментами под ванной или в углу кухни?  О  качестве  его

труда судят по протечке воды или утечке газа. О его искусстве вспоминают

лишь тогда, когда обнаруживают неполадки. Чтобы не испортить ему настро-

ение, лучше всего вовсе не говорить о его работе. Лишенный поощрения, на

которое имеет полное право, слесарь–водопроводчик не поет и не насвисты-

вает. У него неблагодарная профессия, ибо с тех пор, как существуют  газ

и водопровод, не было случая, чтобы слесаря–водопроводчика, да и  газов-

щика тоже отблагодарили за труд широкой улыбкой.

   В жизни нет ничего важнее любимой профессии. Извините за это  отступ-

ление на тему морали и поверьте человеку, не любившему ни одну профессию

из тех, которыми занимался.



Размер файла: 90.32 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров