Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Определение показателя адиабаты воздуха методом Клемана-Дезорма: Метод, указ. / Сост.: Е.А. Будовских, В.А. Петрунин, Н.Н. Назарова, В.Е. Громов: СибГИУ.- Новокузнецк, 2001.- 13 (4)
(Методические материалы)

Значок файла ОПРЕДЕЛЕНИЕ ОТНОШЕНИЯ ТЕПЛОЁМКОСТИ ГАЗА ПРИ ПОСТОЯННОМ ДАВЛЕНИИ К ТЕПЛОЁМКОСТИ ГАЗА ПРИ ПОСТОЯННОМ ОБЪЁМЕ (3)
(Методические материалы)

Значок файла Лабораторная работа 8. ОПРЕДЕЛЕНИЕ ДИСПЕРСИИ ПРИЗМЫ И ДИСПЕРСИИ ПОКАЗАТЕЛЯ ПРЕЛОМЛЕНИЯ СТЕКЛА (6)
(Методические материалы)

Значок файла ОПРЕДЕЛЕНИЕ УГЛА ПОГАСАНИЯ В КРИСТАЛЛЕ С ПО-МОЩЬЮ ПОЛЯРИЗАЦИОННОГО МИКРОСКОПА Лабораторный практикум по курсу "Общая физика" (4)
(Методические материалы)

Значок файла Лабораторная работа 7. ПОЛЯРИЗАЦИЯ СВЕТА. ПРОВЕРКА ЗАКОНА МАЛЮСА (7)
(Методические материалы)

Значок файла Лабораторная работа № 7. ИЗУЧЕНИЕ ВРАЩЕНИЯ ПЛОЩАДИ ПОЛЯРИЗАЦИИ С ПОМОЩЬЮ САХАРИМЕТРА (6)
(Методические материалы)

Значок файла Лабораторная работа 6. ДИФРАКЦИЯ ЛАЗЕРНОГО СВЕТА НА ЩЕЛИ (8)
(Методические материалы)

Каталог бесплатных ресурсов

Меня создала Англия. Г. Грин

Видимо, она ждала любовника. Без малого час просидела  она  на  высоком

табурете, вполоборота к стойке, не сводя глаз с вращающейся двери.  За  ее

спиной под стеклянным колпаком стопкой громоздились бутерброды с ветчиной,

шипели спиртовые чайники. Когда дверь открывалась,  внутрь  вползал  едкий

запах машинной гари. От него сводило кожу на лице и скулы.

   - Еще джин. - Уже третья рюмка. Негодяй, подумала она с нежностью, я же

умираю с голоду. Научившись пить шнапс,  она  и  джин  проглотила  залпом;

хорошо бы с кем за компанию, но  компании  не  было.  Мужчина  в  котелке,

поставив ногу на медный приступок и облокотившись на стойку,  тянул  пиво,

что-то говорил, опять прикладывался к кружке, вытирал усы, что-то говорил,

посматривал на нее.

   Через пыльное дверное стекло она вгляделась в шумную темноту снаружи. В

тусклый прямоугольник сыпали искрами машины,  сигареты,  тележка  выбивала

искры на асфальте. Дверь крутанулась, заглянула усталая  старуха,  кого-то

не нашла.

   Она поднялась с табурета; мужчина в котелке следил  за  ее  движениями,

официантки бросили вытирать посуду, смотрели. Их  мысли  барабанили  ей  в

спину: не дождалась, значит?  Интересно,  что  он  из  себя  представляет?

Поиграл и  бросил?  Она  стояла  в  дверях,  искушая  их  любопытство:  ее

забавляла обступившая тишина - глубокая и внимающая.

   Ее взгляд обежал  пустые  голубые  рельсы,  скользнул  по  платформе  и

уткнулся в дальние фонари и книжные киоски; потом она вернулась  к  своему

табурету, чувствуя, как облепившие ее чужие мысли отлетают вместе с чайным

паром, официантки протирали стаканы, мужчина в котелке потягивал пиво.

   - Дальше будет хуже. Возьмите, к примеру, шелковые чулки.

   - Еще джин... - Теперь она только пригубила, опустила рюмку на стойку и

стала торопливо краситься, словно спохватившись, что  в  горячке  ожидания

пренебрегла обязанностями. Уверенная, что он уже не придет, а еще час надо

чем-то себя занимать, она про них и вспомнила: рот, нос,  щеки,  брови.  -

Фу-ты, черт! - Сломался карандаш для бровей, и упавший на пол грифель  она

растерла носком туфли. - Фу-ты, черт! - ей было наплевать,  что  ее  опять

обступает любопытство, холодное и враждебное. А ведь это  все  равно,  что

разбить зеркало, - плохо, не к добру. Уверенность  покидала  ее.  Она  уже

сомневалась, узнает ли брата, если он соблаговолит явиться.

   Но узнала сразу: шрамик под левым глазом, круглое лицо, которое  всегда

казалось   неожиданно   осунувшимся,   лицо   утомленного    ребенка,    и

настораживающее даже посторонних добродушие.

   - Кейт, - он был весь раскаяние, - прости, что опоздал. Я  не  виноват.

Видишь ли... - и насупился, готовый  встретить  недоверие.  И  целуя  его,

обнимая, чтобы убедиться в его реальности, в том, что он-таки пришел и они

опять вместе, она думала: а с какой стати верить ему? Он  рта  не  откроет

без того, чтобы не соврать.

   - Хочешь моего джина? - Он пил медленно,  и  она,  как  о  себе  самой,

уверенно поняла, что он встревожен.

   - Ты не изменился.

   - А ты изменилась, - сказал он. - Ты очень похорошела, Кейт. - Вот оно,

думала она, обаяние, твое проклятое пленительное обаяние.  -  Благополучие

тебе к лицу. - Она всматривалась в него, придирчиво разглядывала,  как  он

одет, искала признаки, что сам он в  эти  годы  видел  мало  благополучия.

Впрочем, один хороший костюм у него всегда был. Высокий, широкий в плечах,

худощавый и немного утомленного вида, со шрамом под левым глазом, он сразу

привлек внимание официанток. - Пожалуйста, пива, - и официантка  буквально

распласталась на стойке: Кейт перехватила зажегшийся в  его  глазах  лучик

обаяния.

   - Куда пойдем ужинать? Где твои чемоданы? - Он чуть подался от стойки и

поправил школьный галстук.

   - Дело в том, что... - начал он.

   - Ты со мной не едешь, - сказала она  с  печальной  уверенностью.  Даже

удивительно, как у нее сразу опустились руки: ведь ему как дом родной  эта

комната, клубы дыма за дверью, выдохшееся пиво,  "Гиннес  вам  полезен"  и

"Уортингтон вас выручит" - в нем самом та же самоуверенность и нахрапистый

тон рекламы.

   - Откуда ты знаешь?

   - Я всегда знаю. - Действительно, она всегда знала наперед; она была на

полчаса старше; порою ее угнетала мысль, что за эти несчастные полчаса она

расхватала мужские  качества  -  твердый  характер,  напористость,  а  ему

оставила лишь обаяние, которого так не хватает женщинам. - Тебе что же, не

дают работу в Стокгольме?

   Он облучил ее улыбкой; опустив обе ладони  на  ручку  зонта  (перчатки,

подумала она, нужно почистить), он привалился спиной к  стойке  и  лучисто

улыбнулся ей. Всем своим видом он как бы предлагал: поздравьте меня, и его

беспокойные  глаза,  смешливые  и  добрые,  хитрили  с  ней,  точно   фары

подержанного автомобиля, который тут подкрасили,  там  навели  блеск  -  и

выставили продавать. И он бы убедил кого хотите в  том,  что  на  сей  раз

поступил умнее некуда, - кого угодно, только не ее.

   - Я уволился.

   Знакомая  история.  Каждый  год  эта  роковая  фраза   оглушала   отца,

подтачивая его последние  силы.  Отец  боялся  подходить  к  телефону: 

уволился". "Я уволился..." - и в голосе  даже  гордость,  словно  совершен

похвальный поступок, а потом пошли телеграммы с Востока, отец распечатывал

их дрожащими пальцами. "Я  уволился"  -  из  Шанхая,    уволился"  -  из

Бангкока, "Я уволился" - из Адена; он безжалостно подбирался ближе, ближе.

До самой смерти отец верил буквальному смыслу этих телеграмм,  которые  не

фамильярничали даже с близкими и  были  подписаны  полным  именем:  Энтони

Фаррант. Но Кейт - она знала больше, и  за  написанным  слышала:  уволили.

Меня уволили. Уволили.

   -  Давай  выйдем,  -  предложила  она.  Нехорошо  унижать   его   перед

официантками. И опять эта гулкая внимающая тишина и провожающие взгляды. В

дальнем конце платформы она начала расспросы.

   - Сколько у тебя денег?

   - Ни гроша, - сказал он.

   - Тебе же оплатили последнюю неделю. Если ты за неделю предупредил, что

увольняешься.

   - Собственно говоря, - протянул он, играя на фоне  дымящегося  металла,

посвечивая себе зеленым огоньком семафора, ждавшего экспресс с  восточного

побережья, - собственно говоря, я ушел сразу.  Вопрос  чести,  иначе  было

нельзя. Ты не поймешь.

   - Возможно.

   - И потом, до денег хозяйка поверит мне в долг.

   - А сколько это протянется?

   - А-а, через недельку что-нибудь найду. - Завидная вроде бы выдержка, а

на деле полная беспомощность. Просто-напросто он уповал на то, что  деньги

сами подвернутся, и они-таки подворачивались: старый однокашник узнал  его

на улице  по  галстуку,  остановил,  помог  с  работой;  он  сбывал  родне

пылесосы; он не постесняется обвести вокруг пальца неопытного провинциала;

на крайний случай оставался отец.

   - Не забывай: отец уже не поможет.

   - Как прикажешь тебя понимать? Я не нахлебник.  -  Он  вполне  искренне

верил, что никогда не был нахлебником. Брал взаймы -  это  да,  его  долги

родным должны уже составлять приличную сумму, но это долги, а не  подачки;

в один прекрасный день его "проект" увенчается успехом -  и  он  со  всеми

расплатится. Закрывшись от дыма и пережидая, когда пройдет экспресс,  Кейт

вспомнила некоторые его проекты: скупить в  библиотеках  старые  романы  и

продавать в деревнях; грандиозная "посылочная" идея:  специальная  контора

упаковывает рождественские подарки, сама разбирается с почтой - и  все  за

два пенса;  собственного  изобретения  рукогрейка    полую  ручку  зонта

закладывается кусок раскаленного угля). Послушать его  -  вполне  разумные

проекты, не придерешься, за исключением одного несчастного обстоятельства:

что он сам брался их осуществить. - Мне нужен только капитал,  -  объявлял

он, и его оптимизма не могла поколебать даже мысль о том, что больше  пяти

фунтов ему никто и никогда не доверит. И тогда он пускался  в  предприятие

без всякого  капитала;  по  субботам  и  воскресеньям  в  доме  появлялись

странные гости: мужчины постарше, но в таких же школьных галстуках и  тоже

бурлившие энергией, хотя потише.  Потом  дело  сворачивали,  и  длинные  и

запутанные счета выявляли поразительную истину: потерял он ровно  столько,

сколько занял. - Будь у меня настоящий капитал! - сокрушался он, никого не

виня и никому не возвращая долга. Новые долги прибавлялись  к  старым,  но

"нахлебником" он никогда не был.



Размер файла: 397.87 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров