Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Определение показателя адиабаты воздуха методом Клемана-Дезорма: Метод, указ. / Сост.: Е.А. Будовских, В.А. Петрунин, Н.Н. Назарова, В.Е. Громов: СибГИУ.- Новокузнецк, 2001.- 13 (3)
(Методические материалы)

Значок файла ОПРЕДЕЛЕНИЕ ОТНОШЕНИЯ ТЕПЛОЁМКОСТИ ГАЗА ПРИ ПОСТОЯННОМ ДАВЛЕНИИ К ТЕПЛОЁМКОСТИ ГАЗА ПРИ ПОСТОЯННОМ ОБЪЁМЕ (3)
(Методические материалы)

Значок файла Лабораторная работа 8. ОПРЕДЕЛЕНИЕ ДИСПЕРСИИ ПРИЗМЫ И ДИСПЕРСИИ ПОКАЗАТЕЛЯ ПРЕЛОМЛЕНИЯ СТЕКЛА (4)
(Методические материалы)

Значок файла ОПРЕДЕЛЕНИЕ УГЛА ПОГАСАНИЯ В КРИСТАЛЛЕ С ПО-МОЩЬЮ ПОЛЯРИЗАЦИОННОГО МИКРОСКОПА Лабораторный практикум по курсу "Общая физика" (3)
(Методические материалы)

Значок файла Лабораторная работа 7. ПОЛЯРИЗАЦИЯ СВЕТА. ПРОВЕРКА ЗАКОНА МАЛЮСА (6)
(Методические материалы)

Значок файла Лабораторная работа № 7. ИЗУЧЕНИЕ ВРАЩЕНИЯ ПЛОЩАДИ ПОЛЯРИЗАЦИИ С ПОМОЩЬЮ САХАРИМЕТРА (5)
(Методические материалы)

Значок файла Лабораторная работа 6. ДИФРАКЦИЯ ЛАЗЕРНОГО СВЕТА НА ЩЕЛИ (6)
(Методические материалы)

Каталог бесплатных ресурсов

Преисподняя. В. Гоник

        Предисловие автора ко второму изданию романа "Преисподняя"

 

     Не думал, что роман "Преисподняя"  когда-нибудь  выйдет  в  свет.  По

крайней мере в России.

     Я работал над ним два с лишним десятка лет, работа шла с  неимоверным

трудом и была столь же опасной, сколь и безнадежной, я даже  надеяться  не

мог на публикацию.

     Можно было, конечно, попытаться издать роман за рубежом с  неизбежной

посадкой на долгий срок, хотя была  вероятность  и  просто  исчезнуть  без

следа или угодить в психушку, что широко практиковалось в те годы.

     И я отчетливо представляю, что со мной сталось бы,  проведай  власти,

над чем я работаю. За меньшее стирали в порошок.

     Вот почему работа над романом все годы велась в глубокой тайне.  Даже

в начале 1991 года, когда после удачной премьеры в Голливуде моего  фильма

"Грешник" мне без конца задавали вопрос, над чем я работаю, я помалкивал о

"Преисподней" - слова не проронил.

     После первой публикации  отрывков  из  романа  в  газете  "Совершенно

секретно" в марте 1992 года друзья осыпали меня упреками: ты, мол, написал

роман, а мы ничего не знали. Я неизменно всем отвечал: "Потому и  написал,

что не знали".

     Основная работа над романом заняла около 15 лет  -  с  1973  по  1986

годы, хотя материал я стал собирать значительно раньше. Закончив роман,  я

возвращался время от времени к тексту: вставлял  новые  сведения,  которые

удавалось раздобыть, что-то менял, переписывал.

     В июле 1991 года я решил, что работа завершена  и  перепечатал  текст

начисто. Роман заканчивался предчувствием военного переворота. Иногда меня

спрашивают, знал ли я о путче заранее. Конкретных сведений у меня не было,

но ощущение зреющего заговора я испытывал и передал его  в  заключительной

фразе романа: "...Если не унять страх, Москва ударится  в  панику.  Паника

означала военное положение, комендантский час, и любой генерал, получивший

чрезвычайные  полномочия,  мог  устроить  переворот  и  захватить  власть.

Впрочем, могло статься, что именно в этом заключался смысл происходящего".

     Август и три дня, проведенные у Белого дома, заставили меня внести  в

текст  новые  сведения  и  поправки.  Получив  достоверную  информацию,  я

использовал ее для описания боевых действий под  землей  в  районе  Белого

дома. Как выяснилось  спустя  два  года,  эти  описания  оказались  весьма

схожими с реальными событиями октября  1993  года,  и  теперь  меня  часто

одолевают вопросами о причинах.

     Разумеется, подробностей того, что произойдет, я  не  знал  и  писал,

исходя из своих ощущений. Однако, если говоришь  и  пишешь  правду,  слово

реченное или написанное становится явью.

     Первые сведения о  секретных  подземных  объектах  дошли  до  меня  в

середине 60-х. После медицинского института меня направили врачом в армию;

если быть точным, я  получил  назначение  непосредственно  в  Министерство

обороны. Моими подопечными стали офицеры из разных родов войск -  летчики,

подводники, личный состав  ГРУ  (Главное  разведывательное  управление)  и

прочие, кто в процессе напряженной и  сложной  работы  нуждался  в  помощи

врача.

     В  мои  служебные  обязанности  входило   разобраться   в   состоянии

пациентов, снять последствия  различных  нагрузок,  провести  профилактику

новых стрессов и разнообразных воздействий, связанных с риском, опасностью

и необычайно сложной работой. Изредка ко мне поступали офицеры, чья служба

проходила преимущественно под землей.

     Я  узнавал  их  с  порога:  бледные  пастозные  лица,  еле   заметная

скованность в движениях, чуть  угасший  взгляд,  некоторая  замкнутость  и

оцепенелость...  Кое-кто  из  них  отличался  разной  степенью  агарофобии

[боязнь открытого пространства] и нуждался в коррекции,  а  иные  страдали

клаустрофобией  [боязнь  замкнутого  пространства],   и   их   приходилось

переводить на поверхность или вообще увольнять из армии.

     Поначалу  информация  накапливалась  сама  собой,  произвольно,  лишь

значительно позже я повел направленный поиск  и  отбор.  Поводом  послужил

конкретный исторический факт: 6 ноября 1941 года,  когда  немецкие  войска

подошли к Москве, в нижнем вестибюле станции метро "Маяковская"  состоялся

торжественный праздничный митинг, на котором с речью выступил Сталин.

     Очевидцы сообщили мне,  что  до  митинга  Сталин  находился  в  своем

городском доме на Мясницкой, роскошном купеческом особняке  (до  революции

он  принадлежал,  кажется,  известному  богачу,   купцу   первой   гильдии

Солдатенкову),  где  с  началом  войны  располагалась  Ставка   Верховного

Главнокомандования. Как выяснилось, Сталин в тот день никуда  не  выезжал:

не было ни кортежа машин, ни сопровождения, и  даже  наружное  наблюдение,

выставляемое на улицах по маршруту следования, в тот день отсутствовало.

     Один из очевидцев рассказал мне, что  Сталин  прибыл  на  станцию  по

тоннелю метро. Между тем особняк  Ставки  находится  в  стороне  от  веток

метро, и я сделал вывод, что  Сталин  воспользовался  каким-то  ходом  или

тоннелем, соединявшим особняк с тоннелем метрополитена. Знатоки из военных

и гражданских специалистов подтвердили наличие ходов, а спустя время мне и

самому  удалось  побывать  в  знаменитом  особняке.  Выяснилось,  что  его

подвальный  этаж  соединен  под  землей   с   бункером   соседнего   штаба

противовоздушной обороны (ПВО).  Система  ходов,  соединяющих  на  большой

глубине бункер с  тоннелем  метро  и  выходящих  под  платформу  одной  из

станций, существует и поныне и даже находится под охраной. Правда, не  так

давно выход в тоннель заложили.

     Удостоверившись  воочию,  что   полученные   сведения   соответствуют

действительности, я расширил  круг  поисков,  и  постепенно  из  отдельных

разрозненных фактов сложилась общая картина: под землей Москва  причудлива

и обширна не меньше, чем наверху. Так возник некий замысел, неопределенная

идея, которая маячила впереди размытым пятном. Сюжет не давался в руки.

     Не могу сказать, что я работал над замыслом неусыпно. Поиски шли вяло

и от случая к случаю; мешала неопределенность цели. Много времени отнимали

служебные обязанности, армия  не  то  место,  где  поощряются  посторонние

интересы. Спустя несколько лет я перешел  в  Центральный  спортивный  клуб

армии (ЦСКА) и  стал  работать  со  спортсменами-профессионалами  высокого

класса, со сборными командами по разным видам спорта. Тут  мне  пригодился

собственный спортивный опыт:  с  юношеских  лет  я  боксировал  и  неплохо

стрелял, хотя  любовь  к  странствиям  и  охота  к  перемене  мест  мешали

регулярным тренировкам.

     Отныне  время  съедали  бесконечные  разъезды,   сборы,   тренировки,

соревнования, чемпионаты. К тому же я поступил в институт кинематографии и

совмещал работу с учебой. Те годы вспоминаются вечной спешкой,  постоянным

цейтнотом и хроническим недосыпом: писать рассказы, сценарии, да и  просто

поразмыслить удавалось только за счет сна.

     И все годы странный, ускользающий сюжет о подземной Москве  не  давал

покоя: брезжил поодаль, с укоризной напоминал о себе, манил. Стоило о  нем

подумать, как разбирали угрызения совести: слишком  мало  внимания  я  ему

уделял.

     Однажды я сказал себе - "Сейчас или никогда!" и употребил  все  силы,

чтобы оставить службу. Переход на вольные хлеба был подобен прыжку головой

в омут: то ли выплыву, то ли утону. Надо  сказать,  отказ  от  постоянного

жалования или должностного оклада - рискованный шаг, многие знакомые сочли

меня безумцем, и я их понимаю: бросить все - ради чего?!

     Странствия привели меня на  Дальний  Восток.  Я  исколесил  Приморье,

забирался в глухие углы, ловил рыбу на маленьком сейнере в океане,  тропил

зверя с егерями в тайге на Сихотэ-Алине. Однажды в далеком горном  поселке

я спустился в шахту.  Это  был  старый  свинцовый  рудник,  принадлежавший

когда-то промышленному магнату Бринеру, от которого по  сей  день  в  крае

остались названия: Бринеровский маяк, Бринеровская железная  дорога.  Даже

управление Дальневосточным пароходством размещалось  в  красивом  особняке

Бринера рядом с портом в центре Владивостока.



Размер файла: 652.78 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров