Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Определение показателя адиабаты воздуха методом Клемана-Дезорма: Метод, указ. / Сост.: Е.А. Будовских, В.А. Петрунин, Н.Н. Назарова, В.Е. Громов: СибГИУ.- Новокузнецк, 2001.- 13 (4)
(Методические материалы)

Значок файла ОПРЕДЕЛЕНИЕ ОТНОШЕНИЯ ТЕПЛОЁМКОСТИ ГАЗА ПРИ ПОСТОЯННОМ ДАВЛЕНИИ К ТЕПЛОЁМКОСТИ ГАЗА ПРИ ПОСТОЯННОМ ОБЪЁМЕ (3)
(Методические материалы)

Значок файла Лабораторная работа 8. ОПРЕДЕЛЕНИЕ ДИСПЕРСИИ ПРИЗМЫ И ДИСПЕРСИИ ПОКАЗАТЕЛЯ ПРЕЛОМЛЕНИЯ СТЕКЛА (8)
(Методические материалы)

Значок файла ОПРЕДЕЛЕНИЕ УГЛА ПОГАСАНИЯ В КРИСТАЛЛЕ С ПО-МОЩЬЮ ПОЛЯРИЗАЦИОННОГО МИКРОСКОПА Лабораторный практикум по курсу "Общая физика" (5)
(Методические материалы)

Значок файла Лабораторная работа 7. ПОЛЯРИЗАЦИЯ СВЕТА. ПРОВЕРКА ЗАКОНА МАЛЮСА (9)
(Методические материалы)

Значок файла Лабораторная работа № 7. ИЗУЧЕНИЕ ВРАЩЕНИЯ ПЛОЩАДИ ПОЛЯРИЗАЦИИ С ПОМОЩЬЮ САХАРИМЕТРА (6)
(Методические материалы)

Значок файла Лабораторная работа 6. ДИФРАКЦИЯ ЛАЗЕРНОГО СВЕТА НА ЩЕЛИ (10)
(Методические материалы)

Каталог бесплатных ресурсов

У Черных рыцарей. Ю. Дольд-Михайлик

Конвоир хлопнул дверью, и замок щелкнул, как пистолетный выстрел.

     Гончаренко  вздрогнул.  И  тотчас чувство  острого  недовольства  собой

овладело им.  Услышав приговор - "расстрелять", Григорий дал  себе слово  не

выказать страха и во что бы то ни стало держаться спокойно.

     В жизни Григория бывали обстоятельства, когда приходилось напрягать все

силы, чтобы побороть  ту внутреннюю дрожь,  от которой в  минуту смертельной

опасности сжимается  сердце,  перехватывает горло. И  все  же  это состояние

нельзя  было  назвать  страхом...   Скорее   всего  это  была  готовность  к

наихудшему.

     Еще осенью  1941  года,  когда  он  под именем Генриха  фон  Гольдринга

перешел  линию фронта,  эта  готовность  к наихудшему  помогла ему счастливо

преодолеть все испытания во вражеском тылу.

     Он сознавал, что смерть подстерегает его на каждом шагу, но  без страха

шел на любой риск. Даже в Бонвиле, на допросе в гестапо, когда он понял: еще

мгновение - и придется пустить себе пулю в лоб! - даже тогда страха не было.

Была собранность и готовность как можно дороже  продать свою жизнь. Григорий

знал:  идет война, он послан на самый сложный участок фронта, где успех, где

сама жизнь или смерть зависят от умения владеть собой.

     В глубине души он гордился тем, что  за все годы войны страх ни разу не

захватил его врасплох, не парализовал мозг, волю к борьбе.

     Откуда же появилось это чувство теперь, когда произошло то, к  чему  он

во время своего пребывания во вражеском тылу был готов каждую минуту?

     Внутренняя демобилизация? Очевидно. Когда кончилась  война,  он, словно

непосильное бремя, свалил с плеч то напряжение, в котором  должен был жить в

годы войны, чтобы выдержать, выполнить все,  что надлежало выполнить, дожить

до  победы. Ему тогда и в голову не  приходило, что  в радостном облегчении,

которое он почувствовал, таится опасность новых испытаний.

     Новых?.. Скажи лучше, последних, а точнее - последнего.

     Странно,  но и теперь не  верится, что это произойдет. То есть умом  он

постиг  неизбежность  конца,  но  все  его  существо восстает  против этого,

протестует. Слишком уж неожиданно все получилось.

     Неожиданно,  конечно,  только  для него. А если учесть  логику событий?

Грустное занятие -  логически обосновывать то,  что  привело тебя  к  такому

бессмысленному  концу.  А  впрочем, именно способность  подчинять  чувства и

слепые  инстинкты  разуму  и придает  человеку  силы достойно  держаться  до

последнего.

     Вот постепенно исчезает страх, который охватил тебя. И хоть ноет сердце

о том, что ты хотел, но не успел совершить, но и эту  боль можно преодолеть.

Надо преодолеть! Ведь судьба и так слишком долго была к тебе милостива.

     В памяти всплыли слова полковника Титова:

     "Ты, Гриша, видно, в  сорочке родился. Никто не верил, что ты вернешься

домой живой и здоровый..."

     Сказано это было  просто, как говорят о таких вещах солдат  с солдатом,

но для Григория эти слова прозвучали как высшая оценка его работы в глубоком

вражеском тылу.

     И  вот "родившийся в сорочке" - сегодня в камере смертников. И попал он

сюда  только  из-за  собственной ошибки. Нет,  не  ошибки,  а  ошибок!  Ведь

совершил он их не одну, а несколько...

     Само  решение о поездке  за границу  почти  тотчас  по  возвращении  на

Родину,  конечно,  ошибкой  не  было.  Даже  полковник  Титов, узнав о  цели

поездки,  одобрил  намерение  Григория,  хотя  и считал,  что  задуманное им

рискованно.  Но  Титов  понимал:  бывают  обстоятельства,  когда  приходится

пренебречь собственной безопасностью, - помочь другу, попавшему в беду, он и

сам считал святейшей обязанностью, делом чести.

     Нет, даже сегодня, в камере  смертников,  Григорий  не упрекает себя за

решение помочь Матини, не упрекает и  Курта, письмо которого послужило всему

причиной.

     Как  растерянно посмотрел  на  него  Курт,  когда,  прощаясь,  Григорий

протянул  ему часы и  узенькую полоску бумаги с адресом отца! Бедняга просто

опешил.  Конечно,  парень давно  догадался  об  антифашистской  деятельности

своего гауптмана  и чем мог  помогал ему. Но что  герр гауптман  не немец? -

нет, такого Курт  даже  и не предполагал. Впрочем, и без того  искреннее  их

прощание стало от этого еще теплее.

     О  неизменной  верности  Курта  говорит  и   письмо,  переданное  через

советского  бойца, который в  свое  время  бежал из плена  к гарибальдийцам,

провоевал с итальянскими патриотами почти  два  года,  а теперь  вернулся на

Украину.

     Перед глазами Григория  и  сейчас встают  два  листочка  бумаги,  густо

исписанные готическими  буквами. Начав  с обычного обращения "Многоуважаемый

герр гауптман", Курт зачеркнул слово "гауптман" и, не совсем уверенной рукой

написав  "камарад",  прибавил в скобках: "Разрешите Вас  так называть.  Всей

своей жизнью я мечтаю заслужить эту  честь". Григорий улыбнулся, представив,

как долго Курт  размышлял над обращением, но лицо его сразу стало серьезным,

как только он прочитал следующие строчки. Курт сообщал,  что доктора Матини,

переехавшего было в Рим, в  дом под  номером  таким-то по  такой-то улице, и

начавшего  работать,  неожиданно  отдали  под суд как  сторонника Муссолини,

тайного  чернорубашечника. Обвинение  базируется на том, что Матини вместе с

немецким  офицером   фон  Гольдрингом  входил   в  делегацию   гитлеровского

командования, когда велись переговоры об обмене заложниками, и выдал гестапо

одного из  гарибальдийцев, с  которым велись  переговоры,  Виктора Петруччо.

Теперь этого  провокатора и тайного агента гестапо  превозносят как героя, а

Матини  винят в его  смерти. Эту ложь легко мог бы опровергнуть  отец  Лидии

Ментарочи - командир отряда  гарибальдийцев, но за день до ареста  Матини он

был убит неизвестным из-за угла. Теперь  у Матини нет свидетеля, нет никаких

доказательств своей правоты...

     Виктор Петруччо... "Дядюшка  Виктор", как  называла  его Лидия, еще  не

зная о  его  предательстве...  Низколобый  мерзавец с густыми  взъерошенными

бровями,  информировавший  гестапо о  каждом  шаге  гарибальдийцев...  Чисто

случайно, через  Лидию, Григорий помог  раскрыть  его  и  сделал так,  чтобы

предатель  получил  по  заслугам...  Подозрительная,  весьма  подозрительная

история.  Кому-то выгодно  уничтожать подлинных патриотов и поднимать на щит

тех,  кто их предавал. Это  видно и  по тому,  как  ведется  следствие. Курт

пишет, что Лидию отказались вызвать как  свидетельницу, мотивируя отказ тем,

что  ею  руководит желание  отомстить  за смерть  отца. Ясно,  Матини  нужно

немедленно помочь, и сделать это может только он, Григорий.

     Это его святая обязанность, веление сердца.

     - И  ты уверен, что сможешь помочь? -  спросил Титов, выслушав  рассказ

Григория о Матини и прочитав письмо Курта.

     -  Я не знаю,  какая там  сейчас обстановка. Но  мне хочется  верить  в

правду. Матини истинный патриот, а лично для меня он  сделал так много! Было

бы черной неблагодарностью испугаться  предполагаемых  трудностей,  остаться

равнодушным  - ведь речь идет о  его  судьбе, а возможно, и о жизни. Человек

мягкого характера, идеалист и мечтатель, он мало приспособлен  к жизни и сам

не сможет себя защитить.

     - А ты понимаешь, чем рискуешь? - спросил Титов.

     Григорий отлично понимал: его  поездка на север  Италии, а затем в Рим,

будет мало похожа на увеселительную прогулку.

     - То-то и оно...

     - И все же прошу  мне помочь, даже учитывая риск... Некоторый риск, так

как обещаю быть максимально осторожным и рассудительным...

     Беседа с Титовым  на этот  раз  затянулась.  Рассматривая все возможные

ситуации,  они  применительно  к  ним обсуждали  линию  поведения  в  каждом

отдельном случае. Гончаренко видел:  полковник доволен его рассудительностью

и постепенно успокаивается.



Размер файла: 711.93 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров