Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Ублюдок Баннермен. М. Спиллейн

     Я направил свой старый "форд" вверх по  шоссе  на  холм,  так,  чтобы

можно было увидеть владения Баннерменов, расположенные у самого  залива  и

освещенные лунным светом. Особняк отбрасывал причудливые тени,  и  в  ночи

ясно  виднелась  колоннада,  похожая  на  руки  гигантского  скелета.   По

сравнению с тем разом, когда я видел  его  последний  раз,  поместье  было

сильно запущено и все заросло травой. Чугунные ворота  в  кирпичной  стене

были,  правда,  еще  на  месте,  но  сам  кирпич  уже  весь   рассохся   и

растрескался, а петли на воротах едва держались. Но сейчас не было времени

останавливаться на подобных мелочах.

     Выбоины на шоссе 242 требовали большой осторожности от  водителя,  но

тем не менее я все время  кидал  взгляды  по  сторонам,  и  это  было  так

естественно, когда человек  прожил  здесь  первые  двенадцать  лет  жизни,

прежде чем его выбросили на  растерзание  в  этот  жестокий  мир.  И  ему,

конечно, хочется  взглянуть  на  отчий  дом,  на  его  шрамы  и  царапины,

появившиеся за прошедшие годы.

     Сквозь деревья виднелся свет в  некоторых  окнах  и  на  лестнице.  С

некоторой долей сожаления я смотрел на все это, потом немного  притормозил

и свернул с шоссе, направившись вверх по дороге к дому.

     "Какой же я, черт возьми, дурак, - подумал я. -  Разве  я  что-нибудь

сделал ради этого?"

     Но домой возвращался не просто блудный сын, и поэтому, не зная, каким

будет прием - удачным или неудачным - я всю дорогу дымил сигаретами.

     Ну и что с того, черт побери, что прошло  уже  двадцать  три  года  и

канули в вечность две войны? Если же вам представится  такая  удивительная

возможность,  не  упускайте  ее!  Мой  старик  частенько  говаривал  перед

смертью: "Не забывайте, что произошло  с  кошкой..."  И  после  этих  слов

обычно  смеялся,  потому  что  звали  меня  К.К.,  или,  точнее,  Кэт  Кей

Баннермен.

     Теперь-то я знаю, почему меня так назвали. Кэт-Кей - это как  раз  то

место, где меня угораздило родиться. Только вот зачат я был во грехе.  Моя

мать умерла через час после того, как я появился на свет, и старик  принес

меня домой вместе с этим именем на устах и с позором  для  всех  остальных

членов семьи, которые так и не смогли примириться с моим существованием.

     - Гм... - вырвалось у меня.

     Несмываемое пятно! Внебрачный ребенок!  Ублюдок!  Ублюдок  Баннермен!

Нет, Баннермены не могли такого вынести.

     Я остановил машину позади двух уже стоявших и, поднявшись по  широким

ступеням  к  парадной  двери,  дернул  за  шнур  звонка.  Теперь  он   был

электрическим, и я услышал, как зазвенело где-то  в  глубине  дома.  После

этого голоса, доносившиеся из дома, казалось, внезапно  смолкли,  а  когда

дверь отворилась, я увидел старую леди, которая когда-то угощала меня кофе

и сэндвичами, когда меня наказывали и запирали одного  в  моей  комнате  и

которая всегда рассказывала, что происходит в мире и семье.

     - Здравствуй, Анни!

     Она как будто застыла на мгновение, поглядела на меня поверх очков  и

осторожно сказала:

     - Здравствуйте...

     Ее голос и сейчас, спустя столько лет,  оставался  немного  тонким  и

квакающим.

     Я нагнулся и поцеловал ее в щеку.

     Проделал я это очень быстро, и она не успела увернуться, но  губы  ее

скривились от негодования. Но  прежде  чем  она  успела  раскрыть  рот,  я

сказал:

     - Много воды утекло с тех пор, как мы виделись последний  раз,  Анни,

но все-таки не думаю, что ты забыла того, кого  когда-то  называла  "своим

котенком".

     И как свидетельство того, что память не подвела  ее,  брови  старушки

внезапно поднялись.  Она  вытянула  руки,  дотронулась  до  моего  лица  и

покачала головой, словно не веря глазам. И вдруг что-то растопилось  в  ее

взгляде, и она воскликнула:

     - Кэт... Мой маленький Кэт Кей!

     Я обнял ее и, оторвав от пола, прижал к себе. Щетина, выросшая у меня

на щеках за эти два дня, конечно, колола ей щеки  и  она  невольно  издала

слабый стон, хотя и было  ясно,  что  искренне  рада  встрече.  Наконец  я

выпустил ее из объятий.

     - Просто никак не могу поверить, - сказала она. - Ведь прошло столько

лет! И ты... Ты уже совсем взрослый и такой большой... Заходи  же,  Кэт...

Заходи, заходи!

     - А ты совершенно не изменилась, Анни. И от тебя все  так  же  пахнет

яблочным пирогом и мастикой.

     Она закрыла за мной дверь, взяла мою руку слабыми пальцами, отступила

назад и внимательно осмотрела меня.

     - Да, это ты... Несомненно, это ты... И  нос,  который  тебе  перебил

Руди, и шрам после того, как  ты  упал  с  дерева...  И  глаза,  отцовские

глаза...

     Говоря, она смотрела на  мой  черный  костюм  из  дорогой  ткани,  на

высокую шляпу и по ее лицу было видно, что она думает: я еще не  дорос  до

того, чтобы она считала  меня  солидным  человеком,  я  для  нее  все  еще

двенадцатилетний мальчик, которого все еще оскорбляют двоюродные братья  -

Руди и Теодор.

     - Где же теперь мои милые родственнички? - спросил я.

     Она взглянула на дубовую дверь библиотеки.

     - Кэт... уж не думаешь ли ты?..

     - А почему бы и нет, моя старушка? И не принимай  все  так  близко  к

сердцу. Что  было,  то  прошло.  К  тому  же  я  не  собираюсь  тут  долго

оставаться. Постараюсь исчезнуть до того,  как  обо  мне  заговорят.  И  я

совершенно ничего не хочу от этих  Баннерменов.  Не  волнуйся,  все  будет

хорошо, и никаких криков, я ведь здесь проездом.

     Старушка хотела еще что-то сказать, но потом, вероятно, передумала  и

показала на дверь.

     - Они все там...

     В ее голосе прозвучал какой-то странный оттенок:  она  все  еще  была

экономкой и ее не посвящали во все тайны этого дома. Я нежно  похлопал  ее

по плечу, нажал на обе ручки двустворчатой двери и распахнул ее.

     На какой-то миг меня  охватило  неприятное  чувство,  которое  всегда

возникает от предвидения, что сейчас произойдет.

     Я представил, как дядюшка Майлс будет сидеть в своих вечных бриджах в

кресле и выслушивать очередную ложь Руди. Частенько я представлял себе эту

сцену, лежа в темноте на кровати, пока не позволил себе вернуться в  "лоно

семьи". Я живо помнил, что старик  Макколи  не  любил  выполнять  подобную

работу, но получал приказы от дяди Майлса и выполнял  ее  на  моей  спине,

зная, что иначе ему будет нагоняй. Нисколько не сомневаюсь: будь  жив  мой

старик, он бы здорово отдубасил своего осла-братца за подобные приказы. Но

он умер. Ему крупно не повезло.  Он  пошел  помогать  Руди,  угодившему  в

грязную историю, схватил воспаление легких и через неделю его не стало.

     Но сейчас все выглядело совсем не так, как двадцать три  года  назад.

Дядюшка Майлс превратился в  худого  безобразного  старика.  Он  сидел  за

письменным столом с непроницаемым выражением на лице, и оно внушало  страх

и выражало угрозу. Вместе с ним в комнате были Руди  и  Тэд,  на  которых,

вероятно, устрашающий взгляд старика не производил  должного  впечатления.

Они тоже здорово облысели за это время, а лица  их,  как  и  раньше,  были

прыщавыми и угловатыми и вообще имели довольно глупый вид.

     Тэд, всегда тише и незаметней брата, и  на  этот  раз  примостился  в

уголке, а Руди величественно стоял посреди комнаты, нервно водя языком  по

губам и подбоченясь.

     Кроме них в комнате были еще трое мужчин. Одного я не знал. Он  сидел

в кресле, нога на ногу, немного грузный, с густыми черными волосами, как у

женщины, но с лицом мужественным и красивым.



Размер файла: 136.4 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров