Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Черное платье на десерт. А. Данилова

- Говорите, разбилась насмерть? - Изольда Хлуднева,  старший  следователь

по особо важным делам областной  прокуратуры,  положила  телефонную  трубку,

которую  слушала  около  пяти  минут,  не  проронив  ни  звука,  после  чего

выплеснула остатки кофе в корзину с бумагами и  зажала  только  что  выбитую

щелчком  из  новой  пачки  сигарету  между  зубами.  Прикурила  от   золотой

зажигалки. - Выезжаем!

   Залитая солнечным светом Набережная шелестела нежной майской листвой, а с

Волги тянуло свежестью и тонким рыбным духом. На гранитных розовых ступенях,

ведущих от летнего кинотеатра к пристани, рядом с которой высился сверкающий

на солнце  массив  гостиницы  "Братислава",  лежало  тело,  прикрытое  белой

прямоугольной  простыней.  Проступившая  сквозь  ткань  кровь   уже   успела

подсохнуть, когда Изольда вышла  из  машины  и  бодрым  шагом  спустилась  к

погибшей.

   - Уберите простынку! - приказала  она  приехавшему  с  ней  оперу  Вадиму

Чашину  и  только  после  этого  привычным  движением  сняла  черные   очки.

Сощурилась,  глядя  на  распростертое  перед  ней  тело,  обтянутое   ярким,

канареечно-желтым шелковым платьем с черной каймой по краям. Залитые  кровью

неестественно вывернутые ноги и раскинутые руки.  Длинные  накладные  волосы

были забраны в высокий конский хвост  и  теперь  веером  рассыпались  вокруг

бледного, в кровоподтеках  лица  с  размазанной  на  губах  помадой  и  явно

накладными ресницами.

   - Странно, почему она босая? - Изольда  раздавила  подошвой  узкой  туфли

окурок и сунула в рот  новую  сигарету.  -  Думаю,  она  прилетела  сюда  из

гостиничного номера... Бедняжка...

 

***

 

   Я хорошо помню тот пасмурный майский день, когда началось это безумие,  -

сначала шел холодный скупой дождь, а потом вдруг выпало немного  снега...  Я

увидела этого мужчину сквозь стекло  купейного  окна,  когда  он,  ежась  от

холодного ветра с дождем и снегом, покупал сигареты у  какой-то  женщины  на

станции. В черном плаще, бледный, с грустным лицом, он приковал  мой  взгляд

настолько, что, когда  поезд  тронулся  и  женщина  с  сигаретами  на  лотке

заскользила назад, сама я, подавшись вперед,  чуть  не  свалила  со  столика

стакан с минералкой... До этого момента я ехала в купе одна, возвращалась  с

моря - пристанища ленивых эпикурейцев, разочарованных в русской  зиме  с  ее

холодами и морозами (к сонмищу которых причисляла себя с самого  рождения  и

нисколько не стыдилась  этого).  Там  я  много  спала,  дышала  на  довольно

безлюдном в это время года черноморском  пляже  свежим  соленым  воздухом  и

читала.

   Представьте мое удивление, когда мужчина в черном плаще заглянул в купе -

а ведь я была уверена, что он остался где-то на перроне.

   - Можно?

   Я пожала плечами: как будто от меня что-то зависело. У него  есть  билет,

стало быть, дальнейший путь мы продолжим вместе. Проводница уже  через  пять

минут после появления нового пассажира принесла в  купе  сразу  два  стакана

горячего чая с лимоном.

   -  Газет  свежих  хотите?  -  спросила  она,  с  удовольствием,  как  мне

показалось, разглядывая моего попутчика.

   Он отказался, снял плащ, оставшись во всем темном, джинсовом, выпил  чаю;

а второй стакан придвинул ко мне:

   - А это вам.

   Я молчала, чтобы он не подумал, что я  жажду  завязать  с  ним  дорожную,

пошлую беседу. Молча кивнув, я отпила несколько глотков. Пожалуй,  это  было

самым ярким событием того вечера, поскольку, покончив со своим чаем, мужчина

забрался на верхнюю полку и уснул. А утром мы приехали в С., вышли из поезда

и, пожелав друг другу всего хорошего, сели в разные такси  и  разъехались  в

противоположные стороны.

   Мы могли  бы  больше  никогда  не  встретиться,  и  тогда  ничего  бы  не

произошло... Но тем же вечером в ночном клубе "Ротонда", куда  я  заглянула,

чтобы повидаться с друзьями, я снова увидела моего попутчика.

   Он сидел спиной ко мне в самом дальнем углу тускло освещенного желтоватым

светом бара и пил. Его одинокая темная фигура вызвала во  мне  трепет,  а  к

щекам прилила кровь, как если бы мне стало стыдно за  собственные  мысли.  Я

уже не слышала, что говорили мне мои соседи по столику, по поводу  чего  так

громко смеялись; мне  хотелось  одного:  покинуть  это  шумное  заведение  с

гремящей  музыкой,  толпой  танцующих  распаренных  девиц  в  мини-юбках   и

прозрачных блузках и бритоголовых юнцов с серьгами в  оттопыренных  ушах,  и

оказаться на свежем воздухе, в синих сумерках уходящего  дня.  Но  только  с

ним, с тем единственным мужчиной, присутствие которого заставило  мою  кровь

закипеть в жилах... Это было не изведанное мною прежде чувство, о котором  я

так много слышала и которого ждала, чтобы упиться этим любовным ядом,  а  уж

потом - будь что будет. Я полюбила  этого  мужчину,  его  бледное  лицо  под

копной темных спутанных волос, грустные глаза, низкий бархатный голос и  его

руки с длинными красивыми пальцами которые видела всего лишь  несколько  раз

еще там, в поезде, когда он снимал с себя плащ...

   Внезапно я словно оглохла - все звуки бара превратились в густое звуковое

желе, которое отделило меня от внешнего мира, я даже не слышала, кто из моих

подвыпивших друзей просил меня остаться, не замечала, кто  пытался  удержать

за рукав... Я решила выйти одна на темную улицу, где, на  мое  счастье,  уже

перестал идти дождь и было удивительно тепло.

   Ждать, когда следом  за  мной  выйдет  ОН,  было  глупо.  Мне  ничего  не

оставалось, как побрести по тускло освещенному бульвару  в  сторону  стоянки

такси, чтобы добраться домой и позвонить Изольде, своей  тетке.  Только  она

была  способна  выбить  из  моей  головы  смурь  и  привести  мои  мысли   в

относительный порядок. Моя  мать  уехала  с  отчимом  в  Африку  в  какую-то

зоологическую экспедицию и обещала вернуться лишь к зиме. Я скучала по  ней,

писала и отправляла им, в их африканское пекло,  письма,  которые,  как  мне

всегда казалось, не доходили до них - сгорали в жарком, огненном  воздухе...

Изольда, мамина сестра, опекала меня и подкармливала, когда я  спускала  все

присланные мамочкой доллары на нелепые путешествия и выходки...

   "Ротонда" находилась на Набережной, в самом ее цветущем и красивом месте,

возле отреставрированной белоснежной каменной беседки с белыми  колоннами  -

приютом влюбленных. Я тоже целовалась в ней когда-то с мальчишками,  но  это

было очень давно. Сейчас же, освещенная со  всех  сторон  прожекторами,  эта

беседка - поистине архитектурный шедевр -  казалась  сотканной  из  жесткого

белого кружева и была чудо как хороша. Не желая привлекать к  себе  внимание

праздношатающегося вокруг бара молодняка, я спустилась по гранитным ступеням

к воде, посидела немного на  каменном,  теплом,  прогретом  дневным  солнцем

парапете (и куда делась непогода, ветер и утренний дождь со снегом?!), после

чего  стала  подниматься  наверх,  к  основной  аллее,  казавшейся  и  вовсе

праздничной из-за светящихся разноцветными огнями витрин бара  и  ресторана,

расположенных на первом этаже гостиницы "Братислава". Как вдруг  увидела  на

ступенях нечто странное - коряво нарисованный  жирным  белым  мелом  силуэт.



Размер файла: 856.09 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров