Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Берег. Ю. Бондарев

   Воздушный лайнер гудел реактивными двигателями на высоте  девяти  тысяч

метров, и здесь, в солнечном  арктическом  холоде,  за  толстыми  стеклами

иллюминаторов сияли глыбами, проплывали по горизонту ослепительно сахарные

айсберги, а где-то в белой глубине, ниже их,  закрытая  сплошной  льдистой

грядой облаков, оставалась как бы потерянная земля.

   И хотя сознанием измерялась страшная глубина под чуть-чуть вибрирующим,

неуклонно летящим в поднебесье полом, в теплых  салонах  стало  оживленно,

уютно от солнца, от наконец  начатого  удачно  полета  после  ожидания  на

аэродроме. Везде потянулись, заслоились по  салону  в  плоских  сверкающих

лучах  легкие,  особенно  душистые   сейчас   дымки   сигарет,   пассажиры

расстегивали привязные ремни, откидывали поудобнее спинки  мягких  кресел;

везде зашуршали разворачиваемые газеты,  розданные  двумя  очаровательными

своей молодой стройностью и нежными, приглашающими  улыбками  стюардессами

(будто сказочно сошедшими с  реклам  международных  рейсовых  расписаний);

досасывались взлетные карамельки, которые несколько минут назад они с теми

же пленительными улыбками разносили на  подносиках;  потом  уже  в  разных

концах салона зазвучала русская и немецкая речь - мирно обволакивала общая

дорожная успокоенность, безмятежное ощущение дорожного комфорта,  надежда,

что все обещает  быть  незатруднительным,  удобным,  как  бывало  и  будет

всегда.

   Это освобожденное чувство оторванности от всего домашнего,  будничного,

первоначально  возникшее  на  аэродроме  и  теперь  раскованно-приятное  в

самолете,  среди   открывшейся   солнечной   высоты   за   иллюминаторами,

приглушенного  рева  мощных  двигателей,  услышанной  чужой  речи,   среди

благостного  салонного  рая,  ритуально  освященного  ласковыми   улыбками

длинноногих стюардесс, этих непорочных ангелов-хранителей душевного  покоя

в небе, - чувство не отягощенного заботами полета было знакомо Никитину, и

он сбоку вопросительно  взглянул  на  Самсонова  -  вместе  им  летать  не

приходилось ни разу.

   Самсонов, еще опоясанный  по  круглому  животу  застегнутым  ремнем,  с

рассеянным любопытством поворачивал голову к соседним через проход креслам

- там, перелистывая на коленях журналы, громко разговаривали три  пожилые,

туристского вида  немки,  указывали  дымящимися  сигаретами  на  занавеску

впереди салона, куда  ушли  стюардессы.  Сквозь  звон  двигателей  Никитин

разобрал слова "эссен", "фрюштюк" и сказал весело -  хотелось  говорить  о

пустяках:

   - Платоша, не прислушивайся к чужому разговору. О чем они? О  завтраке,

как я догадливо сообразил,  который  сейчас  неизбежен?  Неплохо  было  бы

закусить холодной курицей и выпить минеральной.

   - Немочки умирают от голода, - ответил, вздыхая, Самсонов. - Говорят  о

том, что давно  позавтракали  в  гостинице  "Метрополь"  и  не  мешало  бы

подкрепиться. Они из Кельна. Милые создания... Только услышу эту  речь,  и

срабатывает рефлекс. Интоксикация. В войну я с ними наговорился -  сыт  на

всю жизнь...

   - Нет, Платон, холодная курица после коньяка  -  это  вещь  в  самолете

незаменимая.

   Самсонов отпустил ремень, пошарил кнопку для откидывания спинки кресла,

неуклюже откинулся, долго сопел,  обратив  к  Никитину  широкоскулое  свое

лицо, вглядываясь усталыми, иконными глазами - обычной колючести не было в

них, а была грустная подозрительность интереса  узнать  причину  вот  этой

шутливой фразы Никитина, словно бы исповедующего сейчас  этакую  философию

бездумного туриста, беспечно полулежащего в кресле и занятого лишь  мыслью

о холодной курице и минеральной воде.

   - Я вижу, Вадим, что ты доволен началом одиссеи. Н-да, что-то будет.

   - А знаешь, я рад, что лечу к немцам именно с тобой, Платоша, -  сказал

Никитин.

   - Взаимно, - пробормотал Самсонов. - Это чувство имеет место.

   Они были знакомы лет пятнадцать-семнадцать. В течение этих лет их  пути

нередко перекрещивались и почасту соединялись, книги обоих выходили  почти

одновременно.  При   всей   разительной   несхожести   манер   -   жесткой

эмоциональности, нервной обнаженности  Никитина  и  спокойной,  выверенной

прозы Самсонова, что непостижимо противоречило внешним проявлениям  обоих,

- их довольно прочно упоминали рядом в одних и тех же критических  статьях

о послевоенном поколении, и хотя оба они понимали ни в чем не  совпадающую

разность, их постоянно тянуло друг к другу - это объединенная одним опытом

судьба поколения военных лет и что-то еще, за долгие  годы  знакомства  не

угаданное в общении, порой скрытое иронической полушуткой, даже в вечерних

телефонных разговорах, приблизительно таких:  "Загордился,  Вадимушка?  Не

звонишь? Лежишь  на  диване,  покуриваешь  и  пожинаешь  лавры?  Когда  ты

успеваешь повести строгать, классик?  Негров  нанял?  Прочитал,  прочитал.

Профессор твой - ничего, девка на переправе с узкими глазками тоже ничего,

а генерал - совсем не в дугу, интеллигентик он у тебя, таких не было.  Вот

подожди,  закончу  свой  опус  -  младенцами  вы  все  окажетесь".  -  "Не

сомневаюсь, Платоша, и жду потрясений". - "Подожди, Никитин, подожди,  еще

будешь проливать горючие слезы над моими страницами, - смеялся по телефону

Самсонов, после чего на память говорил  короткую  мускулистую,  прекрасную

фразу, нагруженную настроением и смыслом. - Ну, позавидовал? Рвешь волосы?

Вот так, ребятушки мои, писать надо. Три года обдумывал конец.  Эх,  какие

вы ребенки еще!"

   Самсонов работал чрезвычайно медленно, по строчкам, по абзацу в день, в

сомнениях выдавливал слова с трудолюбивой мукой, веря и не веря в их силу,

ненавидя эпитеты и все же густо насыщая ими фразу, до предельной  тесноты,

но при этом был всегда тонок, особо прелестен конец вещи, последние главы.

Однако, когда  говорили  ему  о  некоторой  стилевой  перегруженности,  он

держался за каждое слово, защищал  его  сопротивлением  бычьим,  багровел,

загорался гневом, устраивая затяжные скандалы с редакторами издательств, и

иные критики побаивались его неудержимых взрывов, ударов "под  дых",  иные

считали его неудобоваримым крикуном, не стесняющимся грубых "кавалерийских

наскоков" на собратьев по перу, ибо иногда, по случаю, встретив в кулуарах

клуба какого-нибудь неосторожного критика, он кричал ему вспыльчиво:

   - Артельные Сократы вы, домашние  правдолюбцы,  жуете  и  пережевываете

оскоминные аксиомы за рюмкой водки? Вам нравится косноязычный  телеграфный

стиль? Я не  телеграфист!  Я  слишком  подробен?  И  останусь  таким!  Мне

наплевать и позабыть все, что вы пролепетали здесь! У  меня  диспепсия  от

вашего модного словотечения, от вашей менструации мысли. Я вас нежно люблю

и обнимаю. Я иду в аптеку и покупаю касторовое масло для очищения желудка!

   Эта раздражающая многих упорная неподдаваемость  Самсонова,  наживавшая

ему недоброжелателей и вместе почитателей (твердость уважают), более всего

приближала к нему Никитина - в этом была  военная  косточка  прошлого,  та

самонадеянная уверенность, что так необходима была тогда...  После  первой

книги он привык к тому, что Самсонов  ревниво,  с  особенным  пристрастием

читал  его,  скупо  хвалил  и  ругал,  вроде  бы   удерживаясь   высказать

окончательное суждение, причем толстоватое  лицо  возбужденно  покрывалось

красными  пятнами,  глаза  под  стеклами   очков   становились   влажными,

грустными, горячечными. И в те минуты представлялся почему-то Никитину его

кабинет, неуютный,  сумрачно  темный  от  громоздких  книжных  шкафов,  от

старинного, с чудовищно массивным чернильным прибором  письменного  стола,

заваленного безалаберно рукописями, книгами, кругло  и  мелко  исписанными

листками  бумаги,  на  них  виднелись  кольцеобразные  следы,  оставленные

чашками кофе, который он беспрерывно пил во время  работы,  представлялась

широкая тахта в углу, и его муки за этим столом и на этой тахте,  где  он,

обессиленный, лежал, уткнувшись лбом в подушку,  мыча,  бормоча  что-то  в

поисках слова, фразы, - так Никитин застал его однажды, зайдя утром в часы

работы.



Размер файла: 868.68 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров