Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Пределы: Метод. указ./ Составители: С.Ф. Гаврикова, И.В. Касымова.–Новокузнецк: ГОУ ВПО «СибГИУ», 2003 (0)
(Методические материалы)

Значок файла Салихов В.А. Основы научных исследований в экономике минерального сырья: Учеб. пособие / СибГИУ. – Новокузнецк, 2004. – 124 с. (0)
(Методические материалы)

Значок файла Дмитрин В.П., Маринченко В.И. Механизированные комплексы для очистных работ. Учебное посо-бие/СибГИУ - Новокузнецк, 2003. – 112 с. (1)
(Методические материалы)

Значок файла Шпайхер Е. Д., Салихов В. А. Месторождения полезных ископаемых и их разведка: Учебное пособие. –2-е изд., перераб. и доп. / СибГИУ. - Новокузнецк, 2003. - 239 с. (0)
(Методические материалы)

Значок файла МЕТОДИЧЕСКИЕ УКАЗАНИЯ К ВЫПОЛНЕНИЮ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ЧАСТИ ДИПЛОМНЫХ ПРОЕКТОВ Для студентов специальности "Металлургия цветных металлов" (0)
(Методические материалы)

Значок файла Учебное пособие по выполнению курсовой работы по дисциплине «Управление производством» Специальность «Металлургия черных металлов» (110100), специализация «Электрометаллургия» (110103) (0)
(Методические материалы)

Значок файла Контрольные задания по математике для студентов заочного факультета. 1 семестр. Контрольные работы №1, №2, №3/Сост.: С.А.Лактионов, С.Ф.Гаврикова, М.С.Волошина, М.И.Журавлева, Н.Д.Калюкина : СибГИУ. –Новокузнецк, 2004.-31с. (2)
(Методические материалы)

Каталог бесплатных ресурсов

Берег. Ю. Бондарев

   Воздушный лайнер гудел реактивными двигателями на высоте  девяти  тысяч

метров, и здесь, в солнечном  арктическом  холоде,  за  толстыми  стеклами

иллюминаторов сияли глыбами, проплывали по горизонту ослепительно сахарные

айсберги, а где-то в белой глубине, ниже их,  закрытая  сплошной  льдистой

грядой облаков, оставалась как бы потерянная земля.

   И хотя сознанием измерялась страшная глубина под чуть-чуть вибрирующим,

неуклонно летящим в поднебесье полом, в теплых  салонах  стало  оживленно,

уютно от солнца, от наконец  начатого  удачно  полета  после  ожидания  на

аэродроме. Везде потянулись, заслоились по  салону  в  плоских  сверкающих

лучах  легкие,  особенно  душистые   сейчас   дымки   сигарет,   пассажиры

расстегивали привязные ремни, откидывали поудобнее спинки  мягких  кресел;

везде зашуршали разворачиваемые газеты,  розданные  двумя  очаровательными

своей молодой стройностью и нежными, приглашающими  улыбками  стюардессами

(будто сказочно сошедшими с  реклам  международных  рейсовых  расписаний);

досасывались взлетные карамельки, которые несколько минут назад они с теми

же пленительными улыбками разносили на  подносиках;  потом  уже  в  разных

концах салона зазвучала русская и немецкая речь - мирно обволакивала общая

дорожная успокоенность, безмятежное ощущение дорожного комфорта,  надежда,

что все обещает  быть  незатруднительным,  удобным,  как  бывало  и  будет

всегда.

   Это освобожденное чувство оторванности от всего домашнего,  будничного,

первоначально  возникшее  на  аэродроме  и  теперь  раскованно-приятное  в

самолете,  среди   открывшейся   солнечной   высоты   за   иллюминаторами,

приглушенного  рева  мощных  двигателей,  услышанной  чужой  речи,   среди

благостного  салонного  рая,  ритуально  освященного  ласковыми   улыбками

длинноногих стюардесс, этих непорочных ангелов-хранителей душевного  покоя

в небе, - чувство не отягощенного заботами полета было знакомо Никитину, и

он сбоку вопросительно  взглянул  на  Самсонова  -  вместе  им  летать  не

приходилось ни разу.

   Самсонов, еще опоясанный  по  круглому  животу  застегнутым  ремнем,  с

рассеянным любопытством поворачивал голову к соседним через проход креслам

- там, перелистывая на коленях журналы, громко разговаривали три  пожилые,

туристского вида  немки,  указывали  дымящимися  сигаретами  на  занавеску

впереди салона, куда  ушли  стюардессы.  Сквозь  звон  двигателей  Никитин

разобрал слова "эссен", "фрюштюк" и сказал весело -  хотелось  говорить  о

пустяках:

   - Платоша, не прислушивайся к чужому разговору. О чем они? О  завтраке,

как я догадливо сообразил,  который  сейчас  неизбежен?  Неплохо  было  бы

закусить холодной курицей и выпить минеральной.

   - Немочки умирают от голода, - ответил, вздыхая, Самсонов. - Говорят  о

том, что давно  позавтракали  в  гостинице  "Метрополь"  и  не  мешало  бы

подкрепиться. Они из Кельна. Милые создания... Только услышу эту  речь,  и

срабатывает рефлекс. Интоксикация. В войну я с ними наговорился -  сыт  на

всю жизнь...

   - Нет, Платон, холодная курица после коньяка  -  это  вещь  в  самолете

незаменимая.

   Самсонов отпустил ремень, пошарил кнопку для откидывания спинки кресла,

неуклюже откинулся, долго сопел,  обратив  к  Никитину  широкоскулое  свое

лицо, вглядываясь усталыми, иконными глазами - обычной колючести не было в

них, а была грустная подозрительность интереса  узнать  причину  вот  этой

шутливой фразы Никитина, словно бы исповедующего сейчас  этакую  философию

бездумного туриста, беспечно полулежащего в кресле и занятого лишь  мыслью

о холодной курице и минеральной воде.

   - Я вижу, Вадим, что ты доволен началом одиссеи. Н-да, что-то будет.

   - А знаешь, я рад, что лечу к немцам именно с тобой, Платоша, -  сказал

Никитин.

   - Взаимно, - пробормотал Самсонов. - Это чувство имеет место.

   Они были знакомы лет пятнадцать-семнадцать. В течение этих лет их  пути

нередко перекрещивались и почасту соединялись, книги обоих выходили  почти

одновременно.  При   всей   разительной   несхожести   манер   -   жесткой

эмоциональности, нервной обнаженности  Никитина  и  спокойной,  выверенной

прозы Самсонова, что непостижимо противоречило внешним проявлениям  обоих,

- их довольно прочно упоминали рядом в одних и тех же критических  статьях

о послевоенном поколении, и хотя оба они понимали ни в чем не  совпадающую

разность, их постоянно тянуло друг к другу - это объединенная одним опытом

судьба поколения военных лет и что-то еще, за долгие  годы  знакомства  не

угаданное в общении, порой скрытое иронической полушуткой, даже в вечерних

телефонных разговорах, приблизительно таких:  "Загордился,  Вадимушка?  Не

звонишь? Лежишь  на  диване,  покуриваешь  и  пожинаешь  лавры?  Когда  ты

успеваешь повести строгать, классик?  Негров  нанял?  Прочитал,  прочитал.

Профессор твой - ничего, девка на переправе с узкими глазками тоже ничего,

а генерал - совсем не в дугу, интеллигентик он у тебя, таких не было.  Вот

подожди,  закончу  свой  опус  -  младенцами  вы  все  окажетесь".  -  "Не

сомневаюсь, Платоша, и жду потрясений". - "Подожди, Никитин, подожди,  еще

будешь проливать горючие слезы над моими страницами, - смеялся по телефону

Самсонов, после чего на память говорил  короткую  мускулистую,  прекрасную

фразу, нагруженную настроением и смыслом. - Ну, позавидовал? Рвешь волосы?

Вот так, ребятушки мои, писать надо. Три года обдумывал конец.  Эх,  какие

вы ребенки еще!"

   Самсонов работал чрезвычайно медленно, по строчкам, по абзацу в день, в

сомнениях выдавливал слова с трудолюбивой мукой, веря и не веря в их силу,

ненавидя эпитеты и все же густо насыщая ими фразу, до предельной  тесноты,

но при этом был всегда тонок, особо прелестен конец вещи, последние главы.

Однако, когда  говорили  ему  о  некоторой  стилевой  перегруженности,  он

держался за каждое слово, защищал  его  сопротивлением  бычьим,  багровел,

загорался гневом, устраивая затяжные скандалы с редакторами издательств, и

иные критики побаивались его неудержимых взрывов, ударов "под  дых",  иные

считали его неудобоваримым крикуном, не стесняющимся грубых "кавалерийских

наскоков" на собратьев по перу, ибо иногда, по случаю, встретив в кулуарах

клуба какого-нибудь неосторожного критика, он кричал ему вспыльчиво:

   - Артельные Сократы вы, домашние  правдолюбцы,  жуете  и  пережевываете

оскоминные аксиомы за рюмкой водки? Вам нравится косноязычный  телеграфный

стиль? Я не  телеграфист!  Я  слишком  подробен?  И  останусь  таким!  Мне

наплевать и позабыть все, что вы пролепетали здесь! У  меня  диспепсия  от

вашего модного словотечения, от вашей менструации мысли. Я вас нежно люблю

и обнимаю. Я иду в аптеку и покупаю касторовое масло для очищения желудка!

   Эта раздражающая многих упорная неподдаваемость  Самсонова,  наживавшая

ему недоброжелателей и вместе почитателей (твердость уважают), более всего

приближала к нему Никитина - в этом была  военная  косточка  прошлого,  та

самонадеянная уверенность, что так необходима была тогда...  После  первой

книги он привык к тому, что Самсонов  ревниво,  с  особенным  пристрастием

читал  его,  скупо  хвалил  и  ругал,  вроде  бы   удерживаясь   высказать

окончательное суждение, причем толстоватое  лицо  возбужденно  покрывалось

красными  пятнами,  глаза  под  стеклами   очков   становились   влажными,

грустными, горячечными. И в те минуты представлялся почему-то Никитину его

кабинет, неуютный,  сумрачно  темный  от  громоздких  книжных  шкафов,  от

старинного, с чудовищно массивным чернильным прибором  письменного  стола,

заваленного безалаберно рукописями, книгами, кругло  и  мелко  исписанными

листками  бумаги,  на  них  виднелись  кольцеобразные  следы,  оставленные

чашками кофе, который он беспрерывно пил во время  работы,  представлялась

широкая тахта в углу, и его муки за этим столом и на этой тахте,  где  он,

обессиленный, лежал, уткнувшись лбом в подушку,  мыча,  бормоча  что-то  в

поисках слова, фразы, - так Никитин застал его однажды, зайдя утром в часы

работы.



Размер файла: 868.68 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров