Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Вижу противника! Н. Ф. Исаенко

     С 1939 года я служил командиром звена, а с 1940-го - командиром  отряда

в авиационном училище. Здесь меня и застала Великая Отечественная.

     Рапорт с просьбой об отправке на фронт я подал  немедленно.  Что  такое

война - знал не понаслышке. Ее тень лежала на моем  гуляй-польском  детстве,

кровоточила  памятью  об  убитых  и  замученных   кайзеровскими   солдатами,

белогвардейцами, петлюровцами, махновцами... Я  и  профессиональным  военным

стал, чтобы никто, никогда не посягнул  на  мирный  труд,  покой  и  счастье

близких, на честь и независимость Советской Родины.  Что  же  касается  моей

боевой подготовки, то она была достаточно серьезной; закончив  в  1934  году

Роганьскую школу  военлетов,  я  непрерывно  работал  летчиком-инструктором,

высшему пилотажу учился у таких мастеров, как С. П. Супрун и Н.  И.  Храмов,

освоил все существовавшие  в  ту  пору  типы  отечественных  и  многие  типы

иностранных истребителей, имел немалый опыт ночных полетов.

     Хода моему рапорту не дали. Комиссар училища  полковой  комиссар  Семен

Петрович Каминский объяснил: война предстоит длительная, стране  понадобится

очень много летчиков, готовить их призваны опытные инструкторы.

     Слова полкового комиссара вначале поразили  меня:  подобно  большинству

советских людей я не сомневался, что  разгром  германского  фашизма  -  дело

нескольких недель, в худшем случае - месяцев. Представить подлинные  размеры

обрушившейся на народ беды я, конечно,  тогда  не  мог.  Отказ  командования

училища удовлетворить мою просьбу заставил меня подчиниться. А вскоре  вышел

приказ Верховного Главнокомандующего, который запрещал направлять  на  фронт

летчиков-инструкторов из военных училищ. И стало совершенно ясно:  обижаться

не на  кого;  отказывая  мне  н  отправке  на  фронт,  командование  училища

поступило и мудро, и справедливо.

     Однако то, что понимаешь разумом, не  всегда  принимаешь  сердцем.  Три

месяца спустя я подал второй рапорт с просьбой об отправке  на  фронт,  а  в

дни, когда фашисты рвались к Москве,- третий. В тревожное  лето  1942  года,

когда был издан приказ э 227, известный под названием  "Ни  шагу  назад!"  -

четвертый. В разгар битвы за Сталинград - пятый.

     В просьбах мне всякий раз отказывали. И все же я достиг цели. Произошло

это так.

     Условия обучения курсантов-летчиков в  Закавказье  были  очень  сложны:

аэродромы стиснуты  горами,  узкие  поля  перерезаны  поливными  каналами  и

загромождены  валунами.  При  вынужденной  посадке  жизнь   курсанта-новичка

подвергалась гораздо большей  опасности,  чем  на  равнине.  К  естественным

трудностям  обучения  во  время  войны  прибавились  новые:  вблизи   нашего

аэродрома появились  аэродромы  других  частей,  количество  пилотажных  зон

сократилось, а сроки обучения курсантов стали более сжатыми.

     Однако с этими трудностями  мы  справлялись.  Достаточно  сказать,  что

обучая курсантов и  переучивая  на  истребители  МиГ-3  и  ЛаГГ-3  летчиков,

потерявших машины в боях, мы не допустили ни одного летного происшествия.

     Беспокоило другое: курсантов  обучаем  по  программе  мирного  времени,

никто из инструкторов училища на  фронте  не  бывал,  опыт  боевых  действий

авиации незнаком нам даже теоретически. Словом, готовим просто пилотов, а не

воздушных  бойцов.  Вывод  напрашивался  сам  собой:   летчиков-инструкторов

училища необходимо  время  от  времени  направлять  в  качестве  стажеров  в

действующие авиационные части.

     Осенью 1942 года я поехал в Баку.  За  помощью  в  решении  важных  для

училища  вопросов  вынужден  был  обратиться  к  работникам   ЦК   Компартии

Азербайджана. Во время  обстоятельной  беседы,  естественно,  зашла  речь  о

подготовке  молодых  летчиков.  Умолчать  об   идее   фронтовой   стажировки

инструкторов я не мог. Просил разрешения набраться боевого опыта и самому.

     - Хотя бы в порядке исключения!  В  Испанию  не  отпустили,  воевать  с

белофиннами не послали, сейчас тоже в тылу нахожусь, а у меня мать,  отец  и

две сестры с семьями в оккупированном Гуляй-поле! Может,  их  и  в  живых-то

нет!

     В  ЦК  КП(б)  Азербайджана  пошли  навстречу,   позвонили   заместителю

командующего Закавказским фронтом генерал-майору Н. Е. Глушенкову, попросили

откомандировать меня в строевую часть. Еду в штаб фронта.

     Через сутки в  отделе  кадров  штаба  Закавказского  фронта  я  получил

направление  на  должность  заместителя  командира  170-го   истребительного

авиационного полка.

     ...170-й  ИАП,  выведенный   из-под   Сталинграда,   где   сражался   с

гитлеровцами на самолетах МиГ-3, стоял в Закавказье.  В  штабе  фронта  меня

информировали, что  обе  эскадрильи  личным  составом  укомплектованы,  полк

завершил программу переучивания на истребителе ЛаГГ-3 и готовится  к  вылету

на фронт.

     Я счел, что судьба определена, старался сойтись с ветеранами  полка,  в

мыслях уже называл 170-й ИАП "своим", но оказалось - напрасно.  Всего  через

три-четыре дня в -авиации началась  организационная  перестройка:  авиаполки

стали преобразовывать в трехэскадрильные, а часть  двухэскадрильных,  в  том

числе и 170-й ИАП, была расформирована.

     Командир, комиссар и начальник штаба полка временно оставлялись в  ЗАПе

(запасном авиационном полку), мне же снова предстояло ехать  в  распоряжение

отдела кадров штаба Закавказского фронта.

     Я прибыл в  Тбилиси  удрученный  и  раздосадованный.  Казалось,  каждый

встречный знает, что меня оставили "за штатом", видит  во  мне  пресловутого

Швейка, который тоже всю войну "рвался" на  фронт,  да  так  до  него  и  не

добрался. Терзала мысль, что отдел кадров не найдет мне должности в какой-то

строевой части.

     Начинался непогожий  ноябрьский  день.  На  привокзальную  площадь,  из

черного раструба уличного громкоговорителя тяжело  падал  голос  московского

диктора  Левитана,  Совинформбюро   сообщало,   что   под   Сталинградом   и

Орджоникидзе противник рвался в глубь нашей страны, не считаясь с потерями.

     Перебежав площадь, я на ходу вскочил в отходящий трамвай. "На фронт!  И

только на фронт!"

     В трамвае, за спинами пассажиров, возле кабины  вагоновожатого  маячили

фуражки и регланы двух авиаторов. Они сошли так же, как  и  я,  возле  штаба

Закавказского фронта, и я тотчас узнал одного из них. Это был майор Орлов.

     Константин Кузьмич Орлов, смуглолицый  и  горбоносый,  ну,  точь-в-точь

шолоховский Гришка Мелехов  с  иллюстраций  художника  Дмитриева  к  "Тихому

Дону"! Мой первый инспектор из управления учебных заведений Военно-Воздушных

Сил! Мы познакомились  еще  в  1938  году,  когда  Орлов  проверял  обучение

курсантов Чугуевского училища на самолете И-16,  а  впоследствии  целый  год

служили вместе в Средней Азии -  обучали  командиров  звеньев  для  строевых

частей. Константин Кузьмич дружил с моим  командиром  отряда,  замечательным

человеком, всесторонне развитым спортсменом и летчиком  Николаем  Ивановичем

Храмовым: оба мастерски владели самолетами, уважали человеческое достоинство

подчиненных,  умели  настроить  мнение   коллектива   против   нерадивых   и

несобранных. Два года мы не виделись, а тут такая встреча!

     Орлов тоже узнал меня, а, услышав о причине моего визита в штаб фронта,

развел руками:

     - Как говорится, на ловца и зверь бежит! Ведь мы с замполитом  приехали

кадры просить! Нам как раз заместитель командира, он же штурман полка нужен!

Пойдете?

     Орлов познакомил меня  со  своим  заместителем  по  политической  части

майором Иваном Ивановичем Аритовым, приветливым светловолосым человеком  лет

тридцати пяти, сказал Аритову, что давно со мной знаком и полностью за  меня

ручается.

     - Ну, как? Пойдете в наш полк? - еще раз спросил Орлов.

     В ту минуту я считал себя счастливейшим из людей.



Размер файла: 460.5 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров