Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Превращение. Ф. Кафка

Проснувшись   однажды   утром  после  беспокойного  сна,  Грегор  Замза

обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое. Лежа на

панцирно-твердой  спине,  он  видел, стоило  ему  при-поднять  голову,  свой

коричневый, выпуклый, разделенный дугообразными чешуйками живот, на верхушке

которого еле  держалось  готовое  вот-вот окончательно сползти  одеяло.  Его

многочисленные,   убого  тонкие  по  сравнению  с   остальным  телом   ножки

беспомощ-но копошились у него перед глазами.

     "Что  со мной случилось?"-- подумал он. Это не было сном. Его  комната,

настоящая,  разве что слишком маленькая, но обычная комната, мирно покоилась

в своих  четырех хорошо  знакомых  стенах. Над  столом,  где  были разложены

распакованные образцы сукон -- Замза был коммивояжером,  --  висел  портрет,

который  он  недавно вырезал  из  ил-люстрированного  журнала  и  вставил  а

красивую золоченую рамку. На  портрете была изображена дама в меховой шля-пе

и боа, она сидела очень прямо и протягивала зрителю тяжелую меховую муфту, в

которой целиком исчезала ее рука.

     Затем взгляд Грегора  устремился  в окно,  и пасмурная  погода-- слышно

было, как по жести подоконника стучат капли  дождя -- привела его и  вовсе в

грустное  настроение.  "Хорошо  бы  еще  немного  поспать и забыть  всю  эту

чепу-ху",--  подумал он,  но это  было совершенно неосуществимо,  он  привык

спать на правом боку, а в теперешнем своем состоянии он никак не мог принять

этого положения. С  ка-кой бы силой  ни  поворачивался он на  правый бок, он

не-изменно сваливался  опять на спину. Закрыв глаза,  чтобы  не видеть своих

барахтающихся мог, он  проделал это доб-рую сотню  раз и отказался  от  этих

попыток только тогда, когда почувствовал  какую-то неведомую дотоле, тупую и

слабую боль в боку.

     "Ах ты, господи, --  подумал он,-- какую я выбрал хло-потную профессию!

Изо дня в день  в разъездах. Деловых волнений куда больше, чем  на  месте, в

торговом  доме,  а  кроме  того,  изволь  терпеть  тяготы  дороги,  думай  о

распи-сании поездов,  мирись с плохим, нерегулярным  питанием, завязывай  со

все  новыми  и  новыми людьми  недолгие,  ни-когда  не  бывающие  сердечными

отношения. Черт  бы по-брал все  это!" Он почувствовал вверху живота  легкий

зуд; медленно подвинулся на спине  к  прутьям кровати, что-бы  удобнее  было

поднять голову; нашел зудевшее место, сплошь покрытое, как оказалось, белыми

непонятными то-чечками;  хотел было ощупать  это место одной  из  ножек,  но

сразу  отдернул ее, ибо даже простое прикосновение  вызвало у него, Грегора,

озноб.

     Он соскользнул в прежнее свое положение. "От этого раннего вставания,--

подумал  он,-- можно  совсем  обезуметь. Человек должен  высыпаться.  Другие

коммивояжеры жи-вут, как одалиски. Когда я, например, среди дня возвра-щаюсь

в  гостиницу,  чтобы  переписать  полученные  заказы,  эти  господа   только

завтракают. А осмелься я вести  себя так, мои хозяин  выгнал бы меня  сразу.

Кто знает, впрочем, может быть, это было бы даже очень хорошо для меня. Если

бы я не сдерживался ради родителей, я бы давно заявил об уходе, я бы подошел

к своему хозяину и выло-жил ему все, что о нем думаю. Он бы так и свалился с

конторки! Странная  у  него  манера--  садиться на  конторку  и с  ее высоты

разговаривать  со служащим, который  вдо-бавок вынужден  подойти вплотную  к

конторке  из-за  того,  что хозяин туг на ухо.  Однако надежда еще не совсем

по-теряна: как только я накоплю денег,  чтобы  выплатить долг моих родителей

-- на  это  уйдет  еще  лет пять-шесть,--  я  так  и  поступлю.  Тут-то мы и

распрощаемся раз и на-всегда. А пока что надо подниматься, мой поезд отходит

в пять".

     И он взглянул на будильник, который тикал на сунду-ке. "Боже правый!"--

подумал он.  Было  половина седь-мого, и стрелки  спокойно двигались дальше,

было даже больше половины, без малого уже три четверти. Неужели будильник не

звонил? С кровати было видно, что он по-ставлен правильно, на четыре часа; и

он,  несомненно,  зво-нил.  Но  как  можно  было  спокойно  спать  под  этот

сотря-сающий мебель трезвон?  Ну, спал-то он неспокойно, но, видимо, крепко.

Однако что делать теперь? Следующий поезд уходит в семь часов; чтобы поспеть

на него, он должен  отчаянно торопиться, а  набор образцов еще не упако-ван,

да и сам он отнюдь  не чувствует  себя свежим и  лег-ким  на подъем.  И даже

поспей  он на  поезд, хозяйского разноса  ему  все равно  не избежать-- ведь

рассыльный торгового  дома дежурил  у пятичасового поезда и давно до-ложил о

его, Грегора, опоздании. Рассыльный,  человек бесхарактерный и  неумный, был

ставленником хозяина. А  что, если сказаться больным? Но это было бы  крайне

неприятно  и  показалось бы  подозрительным,  ибо за пятилетнюю свою  службу

Грегор ни  разу  еще не болел.  Хозяин, конечно,  привел бы врача больничной

кассы  и  стал попрекать  родителей  сыном-лентяем, отводя любые возра-жения

ссылкой на  этого врача, по  мнению которого все  люди  на свете  совершенно

здоровы и только не любят работать. И разве в данном случае он был бы так уж

неправ?  Если не  считать сонливости,  действительно  странной  после такого

долгого сна, Грегор  и  в самом деле чувствовал себя превосходно и  был даже

чертовски голоден.

     Покуда  он все  это  торопливо  обдумывал, никак  не  решаясь  покинуть

постель,--  будильник  как раз пробил  без  четверти семь,--  в дверь  у его

изголовья осторожно постучали.

     -- Грегор,-- услыхал  он (это была его  мать),-- уже без четверти семь.

Разве ты не собирался уехать?

     Этот   ласковый   голос!  Грегор  испугался,  услыхав   ответные  звуки

собственного  голоса,  к которому,  хоть это и  был, несомненно, прежний его

голос, примешивался какой-то подспудный, но упрямый болезненный писк, отчего

слова  только  в  первое  мгновение  звучали  отчетливо, а  потом искажались

отголоском настолько, что нельзя было с уверенностью  сказать, не  ослышался

ли  ты.  Грегор  хотел  подробно ответить  и  все объяснить,  но  ввиду этих

обстоятельств сказал только:

     - Да, да, спасибо, мама, я уже встаю.

     Снаружи, благодаря  деревянной  двери,  по-видимому,  не заметили,  как

изменился его голос, потому что после этих слов мать успокоилась и зашаркала

прочь. Но короткий этот разговор обратил внимание остальных  членов семьи на

то, что  Грегор  вопреки ожиданию  все еще дома, и вот уже в одну из боковых

дверей стучал отец -- слабо, но кулаком.

     --  Грегор!  Грегор!--  кричал он.--  В  чем дело?  И  через  несколько

мгновений позвал еще раз, понизив голос:

     -- Грегор! Грегор!

     А за другой боковой дверью тихо и жалостно говорила сестра:

     -- Грегор! Тебе нездоровится? Помочь тебе чем-ни-будь?

     Отвечая  всем  вместе:  "Я уже  готов",--  Грегор  старался  тщательным

выговором и длинными паузами между сло-вами лишить свой голос какой бы то ни

было необычности. Отец и в самом деле вернулся к своему завтраку, но се-стра

продолжала шептать:

     -- Грегор, открой, умоляю тебя.

     Однако  Грегор и не думал  открывать, он  благословлял приобретенную  в

поездках привычку и дома предусмотри-тельно запирать на ночь все двери.

     Он хотел сначала спокойно и без  помех встать,  одеться и  прежде всего

позавтракать, а потом уж  поразмыслить  о дальнейшем,  ибо -- это ему  стало

ясно-- в постели он "и до чего путного не додумался бы. Ом вспомнил, что уже

не  раз,  лежа  в  постели,  ощущал  какую-то  легкую, вызван-ную, возможно,

неудобной позой боль,  которая, стоило встать,  оказывалась чистейшей  игрой

воображения, и ему было любопытно,  как рассеется его сегодняшний морок. Что

изменение  голоса   всего-навсего   предвестие   профессио-нальной   болезни

коммивояжеров -- жестокой простуды, в этом он нисколько не сомневался.

     Сбросить одеяло оказалось просто; достаточно было немного надуть живот,

и оно упало  само. Но дальше дело шло  хуже, главным образом потому, что  он

был так широк.

     Ему нужны были  руки,  чтобы  подняться;  а  вместо  этого  у него было

множество ножек, которые не переставали бес-порядочно двигаться и с которыми

он  к тому же  никак  не  мог совладать.  Если  он  хотел  какую-либо  ножку

сог-нуть,  она  первым  делом  вытягивалась; а  если  ему наконец  удавалось

выполнить  этой  ногой  то, что  он  задумал, то другие тем временем, словно

вырвавшись  на волю,  прихо-дили в самое  мучительное  волнение.  "Только не

задержи-ваться понапрасну в постели",-- сказал себе Грегор.

     Сперва он  хотел выбраться из постели нижней частью своего туловища, но

эта нижняя часть, которой он, кста-ти, еще не видел, да и не мог представить

себе, ока-залась малоподвижной; дело шло медленно; а когда Гре-гор наконец в

бешенстве напропалую рванулся вперед, он, взяв  неверное направление, сильно

ударился о  прутья кровати, и обжигающая боль убедила его,  что нижняя часть

туловища у него сейчас, вероятно, самая чувстви-тельная.



Размер файла: 107.85 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров