Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Определение показателя адиабаты воздуха методом Клемана-Дезорма: Метод, указ. / Сост.: Е.А. Будовских, В.А. Петрунин, Н.Н. Назарова, В.Е. Громов: СибГИУ.- Новокузнецк, 2001.- 13 (4)
(Методические материалы)

Значок файла ОПРЕДЕЛЕНИЕ ОТНОШЕНИЯ ТЕПЛОЁМКОСТИ ГАЗА ПРИ ПОСТОЯННОМ ДАВЛЕНИИ К ТЕПЛОЁМКОСТИ ГАЗА ПРИ ПОСТОЯННОМ ОБЪЁМЕ (3)
(Методические материалы)

Значок файла Лабораторная работа 8. ОПРЕДЕЛЕНИЕ ДИСПЕРСИИ ПРИЗМЫ И ДИСПЕРСИИ ПОКАЗАТЕЛЯ ПРЕЛОМЛЕНИЯ СТЕКЛА (8)
(Методические материалы)

Значок файла ОПРЕДЕЛЕНИЕ УГЛА ПОГАСАНИЯ В КРИСТАЛЛЕ С ПО-МОЩЬЮ ПОЛЯРИЗАЦИОННОГО МИКРОСКОПА Лабораторный практикум по курсу "Общая физика" (4)
(Методические материалы)

Значок файла Лабораторная работа 7. ПОЛЯРИЗАЦИЯ СВЕТА. ПРОВЕРКА ЗАКОНА МАЛЮСА (9)
(Методические материалы)

Значок файла Лабораторная работа № 7. ИЗУЧЕНИЕ ВРАЩЕНИЯ ПЛОЩАДИ ПОЛЯРИЗАЦИИ С ПОМОЩЬЮ САХАРИМЕТРА (6)
(Методические материалы)

Значок файла Лабораторная работа 6. ДИФРАКЦИЯ ЛАЗЕРНОГО СВЕТА НА ЩЕЛИ (10)
(Методические материалы)

Каталог бесплатных ресурсов

Как изучить английский язык самостоятельно. Нестандартные приемы самообучения. Н. В. Бодров

На протяжении довольно продолжительного времени — десятка лет с лишним — я неоднократно пытался вновь
и вновь браться за изучение иностранного языка — того самого английского, который изучал когда-то в школе,
затем в вузе, но потом, как водится, окончательно забыл (если еще и было, честно говоря, что забывать).
Однако все эти попытки были хотя и упрямые, но неумелые: я это делал как-то бессистемно, анархично.
Изучение же языка требует не только упорства, но также планомерности и системности и, кроме того, знания
некоторых психологических приемов эффективного восприятия информации. Бот как раз последние, о которых
и пойдет речь в этой книге, я опытным путем постепенно все-таки нащупал, вывел для себя и, главное, стал
достаточно целеустремленно использовать при дальнейшем самостоятельном изучении языка, Применение этих
простых, во многом чисто житейских приемов в сочетании с рядом других факторов, о которых здесь также
будет рассказано, и сдвинуло тогда мою «лингвистическую телегу» с мертвой точки, придав ей в дальнейшем
энергию и нарастающую силу.
Тогда же, в начале пути, я действовал, скорее, наскоком, по принципу: «Главное — ввязаться в драку, а там
видно будет». Но проходили месяцы и даже годы, а «видно» почему-то не становилось. Мне это стало уже
напоминать известный эффект движения к горизонту: сколько к нему ни иди, никогда ни только не достигнешь,
но и ни на шаг не приблизишься. В такой бесперспективной, тупиковой ситуации надо было предпринять что-то
радикальное. И я решил для начала обратиться к опыту людей, блестяще решивших аналогичную проблему.
При этом меня особенно интересовали те люди, которые быстро и успешно изучали иностранный язык (или
языки), не будучи сами профессиональными лингвистами и филологами.
Мне повезло: роясь как-то в своей домашней библиотеке, я наткнулся на полузабытый двухтомник
воспоминания выдающегося русского народовольца, ученого и просто героического человека Николая
Александровича Морозова «Повести моей жизни». Еще в ранней юности, читая эти книги, я был поражен необычайной судьбой и самой личностью Николая Морозова. Но тогда я практически не обратил внимания на те
страницы в воспоминаниях, где автор рассказывал о примененном им радикальном способе изучения
иностранных языков. Теперь же, внимательно перечитав эти страницы, я был не просто удивлен, а прямо-таки
восхищен и даже шокирован эффективностью, скоростью и доступностью данного способа. И я решил тотчас
взять его на вооружение, что — скажу, забегая вперед, — и помогло мне уже вскоре выйти, наконец, из моего
языкового тупика. Однако прежде чем изложить здесь суть этого метода и свой опыт по его использованию, я
хочу кратко напомнить читателю о некоторых трагических особенностях жизни Николая Морозова, поскольку
именно им, этим' роковым особенностям, он, как это ни странно, и был во многом обязан столь необычному и
интенсивному приобщению к иностранным языкам. И не только к языкам, а еще к очень и очень многому.
Сын богатых родителей (отец — дворянин, помещик, мать — мещанка), Николаи Морозов (1854-1946) провел
безмятежное детство в родовом имении в Ярославской губернии. Приехав затем в Петербург для продолжения
образования, он с блеском закончил университет по естественнонаучному отделению. Его ожидала хорошая
карьера столичного ученого, университетского профессора. Но, увлекшись в 1870-е годы революционными
идеями, он тесно связал свою жизнь с террористическими группами народовольцев, готовившими покушение на
Александра Второго. Будучи впоследствии арестованным и приговоренным к пожизненному заключению,
Морозов был брошен в одиночную камеру самой мрачной политической тюрьмы России — в Петропавловскую
крепость, позже переведен в Шлиссельбургскую. Так он оказался один на один, можно сказать, с гамлетовским
вопросом: «Быть или не быть?», но только доведенным до крайней своей заостренности: «Жить или не жить?»
Тюремщики издевались над узниками (а с Морозовым по одному и тому же делу сидели десятки людей),
месяцами цинично морили голодом, очевидно добиваясь как бы естественной смерти. У Морозова развились и
стали быстро прогрессировать самые тяжелые заболевания: стенокардия, туберкулез, цинга, нервное
истощение и другие. Однако человек решил жить — вопреки всем ужасам, вопреки, казалось бы, уже самой
смертью проштампованной судьбе. И началась беспрецедентная борьба. Полуживой скелет, он не мог вставать с
тюремной койки, ноги опухли — цинга и ревматизм. Тюремный врач уже отметил в лазаретном журнале, что
жить Морозову осталось считанные дни. Но он встал. У него не было другого выхода — он решил клин
вышибать клином, памятуя, быть может, шекспировскую мысль, что отчаянный недуг врачуют лишь отчаянные
средства или никакие. Первые дни смог простоять на ногах, корчась от нестерпимой боли, лишь по нескольку
секунд, затем, уже даже приплясывая на еще полумертвых ногах, больше и больше. Ноги стали
разрабатываться, кровоток в них оживился, болезнь повернула вспять и постепенно отступила. Еще более
жестким и каким-то неправдоподобным на первый взгляд способом он расправился и с другой страшной,
совершенно неизлечимой тогда болезнью — чахоткой (туберкулезом). Уже кровь шла горлом, легкие гнили,
смерть опять стояла у изголовья. И снова Морозов, загнанный в угол неумолимой дамой в саване,
противопоставил ей свою непреклонную волю к жизни: вновь применил принцип «клин — клином». При кашле
идет все больше крови? Значит, кашлять нельзя. Подавить кашель, во что бы то ни стало. И Морозов из
последних сил затыкает себе рот тюремной подушкой или просто рукой, задыхаясь и едва не теряя сознание, но
с каждым разом все успешнее подавляя приступы кашля, а тем самым и болезненный процесс в легких. Так
была побеждена чахотка (правда, далеко не сразу — эта борьба не на жизнь, а на смерть длилась многие годы),
а также целый ряд других болезней.
Через несколько лет Морозов окреп настолько (благодаря также и ежедневным физическим упражнениям в
камере), что перед ним встал другой вопрос: жизнь свою он спас, но ради чего теперь жить? Ведь пожизненное
заключение лишало узника всякой надежды, сводило с ума. Но не Морозова. Он верил, что когда-нибудь
выйдет отсюда, Он понимал, что убийственной духовной пустоте и умственному расслаблению, которые коварно
подтачивали психику, необходимо было противопоставить мощную и непрерывную интеллектуальную нагрузку,
работу ума и души. Пищу и неограниченный материал для этого могла дать только наука. И Морозов решает
заняться изучением едва ли не всех основных наук — высшей математики, физики, химии, астрономии, истории
и других. Тюремщики к тому времени несколько ослабили свою мертвую хватку по отношению к заживо
погребенным политическим узникам, скорее всего, просто махнули на них рукой — позволили, например,
пользоваться довольно богатой тюремной библиотекой (в Шлиссельбургской крепости) и получать книги от
родственников и друзей с воли.
Обгоняя события, хочу сказать, что напряженные занятия наукой в тюрьме действительно спасли Морозова,
уберегли его от неминуемого умственного угасания, очень укрепили его мозг, усилили веру в себя. Проведя в
тюрьмах более 25 лет, он вынес оттуда огромный запас духовной энергии и энциклопедические знания.
Удостоенный за многочисленные научные изыскания и открытия звания академика, он прожил долгую и
плодотворную жизнь, став воистину self made man (человеком, сделавшим себя).
Но теперь назад, к той теме, ради которой я и рассказываю здесь об этой феноменальной личности,— к
иностранным языкам. Дело в том, что, поставив перед собой большую цель — серьезно взяться за науки,
Морозов понял, что без знания языков он не преуспеет ни в одной из них, так как не сможет следить за
передовой научной мыслью в мире с помощью хотя бы журнальной периодики. Владея на данный момент лишь
французским и как биолог имея познания в латинском, он решил изучить основные европейские и некоторые
восточные языки. И вот поразительно: за полгода изможденный узник в мрачной камере изучил на хорошем
уровне 16 (!) языков.
Читателю, конечно же, не терпится узнать ответы как минимум на два вопроса. Первый, недоуменный: как же
ему это удалось? И второй, пожалуй, грустный: почему же нынешние школьники, студенты и все желающие
изучать языки не могут, как правило, достичь даже 1/16 результата Морозова, то есть изучить хотя бы один
иностранный язык? И пусть не за две, три или четыре недели, как это удавалось ему, а «всего лишь» за два,
три или четыре месяца, да что там... хотя бы за десять — двенадцать месяцев. И возможно ли это в наших
условиях? Ответы на эти вопросы — и достаточно обнадеживающие — читатель скоро получит. Для начала же давайте посмотрим, как просто и захватывающе интересно рассказывает об этом сам Николай Морозов.
Привожу здесь довольно длинную выдержку из его воспоминаний — она стоит того.
«Измученный от хождения, я сел перед своим железным, прикованным к стене столиком на такой же железный
стул своей камеры.


Размер файла: 1.15 Мбайт
Тип файла: pdf (Mime Type: application/pdf)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров