Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Зимняя И.А. КЛЮЧЕВЫЕ КОМПЕТЕНТНОСТИ как результативно-целевая основа компетентностного подхода в образовании (2)
(Статьи)

Значок файла Кашкин В.Б. Введение в теорию коммуникации: Учеб. пособие. – Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. – 175 с. (2)
(Книги)

Значок файла ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ КОМПЕТЕНТНОСТНОГО ПОДХОДА: НОВЫЕ СТАНДАРТЫ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ (2)
(Статьи)

Значок файла Клуб общения как форма развития коммуникативной компетенции в школе I вида (10)
(Рефераты)

Значок файла П.П. Гайденко. ИСТОРИЯ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ЕЕ СВЯЗИ С НАУКОЙ (10)
(Статьи)

Значок файла Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений. — Санкт-Петербург: ЭЙДОС, АСТЕРИОН, 2008. — 560 с. (11)
(Статьи)

Значок файла М.В. СОКОЛОВА Историческая память в контексте междисциплинарных исследований (11)
(Статьи)

Каталог бесплатных ресурсов

Римская Familia и представления римлян о собственности

Римская "Familia" и представления римлян о собственности

Наиболее подробная в наших источниках характеристика термина "familia"

принадлежит III в.- это пространный отрывок из комментария

Ульпиана к преторскому эдикту, включенный в Дигесты (50, 16, 195). Ульпиан

отмечает прежде всего многозначность самого термина ("familiae

appellatio... varie accepta est"), который - начать с этого - может относиться и

к "вещам" (res - это слово означает также "имущество"), и к

"лицам" (personae)2. В том, что касается "вещей", Ульпиан указывает на живое

в юридическом языке его времени употребление термина "familia"

для обозначения наследственного имущества3, в которое, разумеется,

включались и рабы. Но определение "фамилии" как совокупности рабов

Ульпиан помещает там, где он говорит об этом термине применительно к

"лицам". В этом употреблении термин "фамилия" тоже неоднозначен.

В более узком смысле он подразумевает "тех, которые природой или правом

подчинены власти одного, как-то: отец семейства4, мать семейства,

сын семейства, дочь семейства, и затем тех, кто заступает их место"; в более

широком- всех агнатов (родственников по отцу, независимо от

того, имеют ли они собственные фамилии), как состоявших некогда под единой

властью и происходящих "из того же самого дома и рода" (ex

eadem domo et gente). Далее Ульпиан говорит о "фамилии" как совокупности

рабов, различая и тут два значения: 1) совокупность, составленная

для определенной цели (например: "фамилия" откупного товарищества, т.е. его

рабы, составлявшие его аппарат); 2) собирательное обозначение

всех рабов одного господина, причем в этом смысле слова обозначением

"фамилия" охватывались и "сыновья" (т.е. подвластные свободные).

 

Представляется очевидным, что за всем спектром перечисленных здесь (хотя и

не исчерпывающе) дифференцированных значений стоит

изначальное представление о некоем нерасчлененном единстве лиц и "вещей"

(лиц и имущества). Следует подчеркнуть, что оно было

свойственно не только римлянам, но и древним и архаическим обществам

вообще5.

 

Связь между понятиями "фамилии" и "дома" была неразрывна6 (см. D., 37, 11,

11, 2, где речь идет об усыновленном, который "вместе. с собой"

переносит и "свое имущество" - fortunas suas - "в чужую фамилию и дом" -

in familiam et domum alienam). Из такого общего понимания "дома"

как понятия, почти равнозначного "фамилии", видимо, исходит и Ульпианово

определение "отца семейства": pater... familias appellatur, qui in domo

dominium habet - "отцом семейства... называется тот, кто в доме располагает

доминием" (D., 50, 16, 195, 2). И контекст, и этимология слова

"dominium" заставляют здесь вспомнить о его первичном (буквальном)

значении домашней власти7.

 

Впрочем, развивая цитированное определение "отца семейства", Ульпиан тут

же переносит внимание на собственно правовой аспект понятия,

абстрагируясь от его социально-экономической - как мы бы сказали -

основы. Понятие "отец семейства", поясняет он, указывает "не только

на его личность, но и на право", так что он может и "не иметь сына". Иными

словами, "отцами семейств" считались все лица sui iuris -

"собственного права"- или, что то же самое, suae potestatis, т.е. подвластные

лишь себе (см., например: D., 32, 50 pr.), "совершеннолетние или

несовершеннолетние" (D., 1, 6, 4). Действительно, pupillus, т.е.

несовершеннолетний, вышедший из-под власти, со смертью отца или

вследствие

эманципации, и находящийся под опекой, тоже "назывался отцом семейства"

(D., 50, 16, 195, 2; 239 pr.). Более того, даже раб, который отпущен

господином на волю по завещанию, но еще не узнал об этом, юридически -

"уже отец семейства" и человек "собственного права"8, хотя и "не

знающий о своем статусе" (D., 28, 1, 14).

 

При всем том термин "pater familias" не многозначен. Речь может идти лишь о

различных его аспектах. "Отец семейства" сам по себе - лицо,

никому не подвластное; по отношению к подвластным лицам он - глава

(princeps) фамилии (Uf, 4, 1); по отношению к дому как к целому и к

имуществу он - хозяин, и это значение выражено в распространенном

словосочетании "diligens pater familias" = "рачительный хозяин" (ср.,

например: D., 13, 7, 14 - еа ... quae diligens pater familias in suis rebus praestare

solet...).

 

Понятие "mater familias", напротив, со временем стало многозначным, и

различные его значения оказались несогласуемыми друг с другом.

Первоначально оно связывалось с состоянием в браке с "поступлением под

руку", т.е. с переходом под власть мужа (или его отца). Но

толкования этого исконного значения поздними авторами противоречивы. Так,

у Феста (112 L) читаем: "Мать семейства начинала так

называться не раньше, чем ее муж будет назван отцом семейства. И это звание

может иметь в одной фамилии только одна. И ни вдова, ни

бездетная так зваться не может". По Боэцию (со ссылкой на Ульпиана) (Cic.

Тор., II.- FIRA, II, р. 307), жена именовалась "матерью семейства"

с момента заключения брака.

 

В Дигестах мы встречаем термин "mater familias", употребленным для

обозначения просто законной жены - даже жены подвластного сына (D.,

1, 7, 44 Procul.- I в.). Марцелл (II в.) писал, что "почетное звание матери

семейства" (matris familias honestas) не подобало той, которая отдалась в

наложницы кому-нибудь, кроме патрона (D., 23, 2, 41, 1), откуда как будто бы

следует, что отпущеннице - наложнице патрона оно подобало.

Несколькими десятилетиями позже, правда, Ульпиан писал, что "для патрона

почетнее иметь отпущенницу наложницей, чем матерью

семейства" (т.е. опять-таки, чем женой - 25, 7, 1). Но в Ульпиановом же общем

определении "матери семейства" представления о ее

положении в обществе и о состоянии в браке оказываются оторванными друг от

друга: мать семейства - это женщина, которая "живет честно"

(non inhoneste), а "посему не имеет никакого значения, замужняя она или вдова,

свободнорожденная или отпущенница, ибо не брак и не

происхождение (natales) создают мать семейства, но добрые нравы" (50, 16, 46,

1). В другом месте Ульпиан подчеркивает, что выражение "мать

семейства" должно пониматься как "женщина уважаемая и влиятельная" (notae

auctoritatis femina - 43, 30, 3, 6).

 

Однако уже у Цервидия Сцеволы (II в.) мы находим принципиально иное

употребление термина "мать семейства", а именно - по аналогии с

"отцом семейства" - для обозначения женщины "собственного права",

приобретенного ею в результате смерти отца или эманципации (D., 32,

41, 7). Такое же словоупотребление, наряду с охарактеризованными выше,

встречаем и у Ульпиана, см. D., 1, 7, 25: "...своей дочери, которая

жила как мать семейства по праву эманципированной" (собств.- quasi iure

emancipata). Цецилий Африкан (II в.) упоминает о споре дочери с

отцом по поводу приданого (по смерти ее мужа); отец утверждал, что дочь в его

власти и приданое должна отдать ему, дочь же заявляла, что

она "мать семейства" и хочет судиться (D., 24, 3, 34). Противопоставление

"дочери семейства" и "матери семейства" как противоположных (в

отличие от прежнего "filiae loco"!9) юридических состояний находим и у

Ульпиана (D., 38, 17, 1, 1)10. В отрывке из "Институций Ульпиана" (D.,

1, 6, 4) после определения "отца семейства" (цит. выше) добавляется:

"...подобным же образом матери семейств", откуда можно заключить, что

и они могли быть несовершеннолетними (издателями Дигест эти слова,

впрочем, были заподозрены как интерполяция11). Добавим, что

женщина, ставши лицом "собственного права", оказывалась "и началом, и

концом (et caput et finis) своей фамилии" (D., 50, 16, 195, 5) - это

понятно, так как своих детей она не имела во власти (G., I, 104).

 

Устойчивость представлений, связанных с понятием "отец семейства", была

обусловлена тем, что, по выражению Э. Захерса (RE, s. v. pater

familias, Sp. 2124), "римская юридическая система" ставила "отца семейства" в

самый центр "правопорядка".

 

Нас здесь будет занимать одна сторона этих представлений, а именно -

связанная с осмыслением имущественных отношений. На материале

раннего римского права она исследована Д. Диошди, который заключает об

отсутствии точного понятия собственности в древнейшем праве

римлян, но, как им подчеркнуто, отнюдь не самого института собственности,

каковой в этом праве, несомненно, существовал, хотя

представление о нем было растворено в более широких понятиях "meum esse" и

"mancipium" (это понятие в его исходном значении

отождествляется исследователем с отеческой властью), охватывавших собой, не

разграничивая, и личностные и имущественные элементы12.

 

Д. Диошди резонно полагает, что одной только "примитивностью древних

римлян и их неспособностью создавать отвлеченные понятия"

нельзя объяснить это явление, и указывает на его корни в самой структуре

древней фамилии, которая находилась "под самовластным

лидерством "отца семейства"" и в которой "даже свободные лица имели

экономическую ценность"13. Но самим древним такое аналитическое

осмысление их воззрений было чуждо. Их образ мышления характеризовался

подчас нераздельностью восприятия явлений, для нас различных.

Сравнительный материал показывает, что недифференцированность

представлений о власти и собственности характерна для архаических

патриархальных обществ вообще14.

 

Характер архаических представлений об имуществе выразительно показан И.С.

Клочковым на месопотамском материале, но в широком

культурно-историческом контексте (включающем римские и древнеиндийские

параллели). В архаических культурах, подчеркивает он, "человека

и его имущество - поле, дом, предметы утвари и пр. - связывали глубокие,

можно сказать, личностные отношения". "Особые связи между

людьми и вещами" выражались и в общинных институтах (в исключительном

праве общины на землю), и в осмыслении древними

индивидуального владения15. И.С. Клочков цитирует в этой связи В.Н.

Романова: "Осмысление... объекта владения как личного свойства

субъекта, его "плоти", было в определенной степени закономерным, так как

отражало реальный факт - владение являлось важнейшим

условием становления (обособления) личности"16.



Размер файла: 35.31 Кбайт
Тип файла: txt (Mime Type: text/plain)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров