Легализация имущества, приобретенного незаконным путем Преступление и наказание Имущество при легализации: приобретенное незаконно или преступно? Иные проблемы имущества при легализации Легализация без цели легализации? Я похитил я и легализую? Финансовая операция: легализация или незаконное предпринимательство? Что кроме сделок? Квалифицирующие признаки Преступление и наказание Сетования по поводу задержки с принятием закона о противодействии отмыванию преступных доходов породили у предпринимателей и работников банков о чем я могу судить по вопросам, которые они задают мне на лекциях, - впечатление о ненаказуемости соответствующих действий по российскому законодательству. На самом деле уже более года действует ст. 174 Уголовного кодекса (УК) РФ "Легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных незаконным путем", предусматривающая ответственность за "совершение финансовых операций и других сделок с денежными средствами или иным имуществом, приобретенными заведомо незаконным путем, а равно использование указанных средств или иного имущества для осуществления предпринимательской или иной экономической деятельности". Если перечисленные действия не "отягощены" квалифицирующими, или, говоря неюридическим языком, усугубляющими вину признаками, то максимальное наказание за подобные действия лишение свободы на срок до четырех лет со штрафом в размере до 100 минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до одного месяца либо без такового (ч. 1 ст. 174 УК РФ). При наличии же названных признаков (подробнее о них будет сказано в конце статьи), т.е. при совершении указанных действий группой лиц по предварительному сговору, либо неоднократно, либо лицом с использованием своего служебного положения наказание заключается в лишении свободы на срок от четырех до восьми лет с конфискацией имущества или без таковой (ч. 2 ст. 174 УК РФ). Признаками, особо квалифицирующими легализацию, т.е. наиболее отягчающими ответственность, закон называет отмывание незаконно приобретенного имущества организованной группой преступников или в крупном размере (ч. 3 ст. 174 УК РФ). В этом случае предусмотрено лишение свободы на срок от семи до десяти лет с конфискацией имущества или без таковой. Башмаков1, не представляя какую-либо коммерческую организацию и не будучи зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя, многократно скупал водку у неустановленных следствием лиц, а затем продавал ее. Крупный доход, полученный в результате этой незаконной деятельности2, Башмаков использовал для приобретения новых партий водки. Действия Башмакова следствием квалифицированы как по ст.171 УК РФ "Незаконное предпринимательство", так и по обсуждаемой нами ст. 174 УК РФ. Проведенное Генеральной прокуратурой РФ обобщение следственной и судебной практики расследования нескольких категорий экономических преступлений, в том числе и легализации преступно приобретенного имущества, показало, что правоприменительная практика испытывает серьезные затруднения при попытках привлечь граждан к ответственности по ст. 174 УК РФ. За два последних года в тех регионах, которые выборочно исследовались в Главном следственном управлении Генеральной прокуратуры РФ (14 субъектов РФ и 2 транспортные прокуратуры), возбуждено несколько сот уголовных дел по ст. 174 УК РФ (в Новосибирской области - 163 дела, в Нижегородской 45 и т.д.). Однако значительная часть этих дел, как сообщают прокуроры, возбуждена необоснованно, а потому прекращена; по нескольким же десяткам таких дел вынесены оправдательные приговоры. Данные о незначительном числе обвинительных приговоров и еще не прекращенных следствием уголовных дел свидетельствуют о том, что многие из решений о привлечении к уголовной ответственности вскоре будут, видимо, отменены. Например, в одной из областей в суд направлено 28 дел, где в числе прочих обвиняемым вменялась и ст. 174 УК РФ. По сообщению прокурора этой области, во всех случаях следствием обвинения по ст. 174 УК РФ предъявлены без должных оснований. Интересно также заметить, что хотя по 80 % дел прокуроры выступали в суде и приговор по данным делам был вынесен и по ст. 174 УК РФ, в дальнейшем судебные решения в этой части были отменены по протесту вышестоящей прокуратуры. Таким образом, налицо несогласованность прокурорской практики. По мнению юристов-практиков, сложившаяся ситуация вызвана почти исключительно грубыми упущениями разработчиков Уголовного кодекса 1997 г., что не позволяет говорить о возможности оптимизации ситуации в этой сфере функционирования уголовной юстиции путем совершенствования методик расследования и т.п. По поводу применения статьи о легализации в настоящее время ведется много споров (например, о том, является ли имущество при отмывании предметом или средством преступления3), но мы поговорим лишь о тех проблемах, которые могут иметь непосредственное значение для деловой практики. Имущество при легализации: приобретенное незаконно или преступно? Хотя различные международные акты полагают уголовно наказуемым отмывание только таких средств, которые приобретены в результате совершения преступления, отечественный законодатель посчитал необходимым криминализировать легализацию и незаконных доходов. Поэтому несмотря на то что некоторые ученые считают легализацию незаконно (но не преступно!) полученного имущества не обладающей общественной опасностью, необходимой для признания данного деяния преступлением (а это влечет отказ в преследовании по ч. 2 ст. 14 УК РФ (малозначительность деяния)), большинство исследователей совершенно обоснованно полагают, что к ответственности по ст. 174 УК РФ могут быть привлечены и те лица, которые используют в сделках именно незаконно приобретенное имущество. Указание на незаконность (а не на преступность) означает, что имущество, о котором идет речь в комментируемой статье, может быть приобретено не только, скажем, в результате незаконной предпринимательской деятельности, уклонения от уплаты налогов либо хищения, но и иным неправомерным путем. Сотрудники пункта обмена валюты "Версабанка" Стопикова и Лучко приобретали у граждан иностранную валюту, не отражая данные операции в учетной документации. Поскольку оперативные службы милиции не смогли установить многократность таких действий, следователю пришлось отказать в возбуждении уголовного дела по ст. 172 УК РФ "Незаконная банковская деятельность". Однако один факт доказать все-таки удалось. Суть заключалась в приобретении и последующей продаже иностранной валюты в сумме 1500 тыс. долларов США. Продажа валюты Стопиковой и Лучко заслужила квалификацию по ст. 174 УК РФ. Как видим, поскольку однократная операция купли-продажи валюты не была признана преступным деянием, Стопикова и Лучко, таким образом, получили имущество в виде иностранной валюты в результате не преступления, а иной незаконной деятельности. Сделать вывод о незаконном характере приобретения валюты в рассматриваемой ситуации можно со ссылкой на ст. 168 ГК РФ, признающую недействительными сделки, не соответствующие требованиям закона или иных правовых актов, и ст. 4 Федерального закона "О валютном регулировании и валютном контроле", которая гласит: а) покупка и продажа иностранной валюты в Российской Федерации производятся через уполномоченные банки в порядке, устанавливаемом Центральным банком Российской Федерации, б) покупка и продажа иностранной валюты минуя уполномоченные банки не допускается, в) заключенные в нарушение положений пунктов "а" и "б" сделки купли-продажи иностранной валюты недействительны. Иные проблемы имущества при легализации Обращаясь к вопросам, связанным с имуществом, за легализацию которого предусмотрена ответственность, рассмотрим, зависит ли квалификация от "движимости" имущества. Обобщение, проведенное Генеральной прокуратурой, выявило интересное обстоятельство: по делам о легализации преступно приобретенного "волна" прекращений и оправданий не затронула тех уголовных дел, где предметом легализации являлось недвижимое имущество, хотя, с точки зрения уголовно-правовой оценки, какого-либо принципиального отличия эти дела от тех, где сбывалось преступно приобретенное (например, похищенное) движимое имущество, не имеют. Руководитель ОАО "Яловицкий машиностроительный завод" Казначеев получил в качестве предмета коммерческого подкупа (ст. 204 УК РФ) кирпичный трехэтажный дом с 3 ванными комнатами, 4 спальнями и гостиной площадью 100 м2, а также множеством хозяйственным построек, включая два гаража, баню и т.д. Чтобы отдать долг одной из преступных группировок, он был вынужден продать всю эту недвижимость за 400 тыс. долларов. Казначееву обоснованно вменено не только получение подкупа, но и отмывание преступно нажитого имущества. Приведенные проблемы квалификации, связанные с понятием имущества, которое может быть предметом легализации, не исчерпываются приведенными ситуациями. Так, у практиков возникли вопросы при определении того, в каких случаях имущество следует полагать незаконно приобретенным. Индивидуальный предприниматель Голиков путем искажения налоговой документации уклонялся от уплаты налогов. Средства, которые он должен был передать в бюджет в качестве налога, он расходовал на покупку продукции для принадлежащей ему производственной линии по пошиву курток. Такое использование средств следствие расценило как легализацию преступно приобретенного имущества (ст. 174 УК РФ). Однако суд Голикова по оправдал. Решение суда представляется правильным, поскольку находящееся у Голикова имущество (денежные средства) было им получено в результате законной предпринимательской деятельности. Факт неуплаты налогов с полученных таким образом доходов не превращает сбережения индивидуального предпринимателя в нажитые преступным путем. Стало быть, за уклонение от уплаты налогов Голиков должен нести уголовную ответственность, а за отмывание незаконно приобретенного имущества нет. Легализация без цели легализации? Едва ли не главной причиной, по которой у следствия возникли серьезные затруднения с применением ст. 174 УК РФ, является практическая невозможность разграничения ее действия с действием другой, расположенной вслед за ней уголовно-правовой нормы. Дело заключается в том, что наряду с недавно появившейся ст. 174 в Уголовном кодексе издавна существует и успешно применяется "похожая" на нее статья (ст. 208 УК РФ 1960 г., ст. 175 УК РФ 1996 г.) о заранее не обещанном приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем. Между старой (ст. 175) и новой (ст. 174) уголовно-правовыми нормами возникла конкуренция, а задача разрешить их спор легла тяжким бременем на следователей, прокуроров и судей. Казалось бы, к подобным случаям может применяться правило, согласно которому если преступление предусмотрено общей и специальной нормами, уголовная ответственность наступает по специальной норме (ст. 17 УК РФ). Однако даже если признать, что у указанных преступлений один и тот же объект (что, в общем, довольно спорно, поскольку обсуждаемые нормы Особенной части УК РФ, видимо, защищают разные группы общественных отношений), не совсем понятно, какая же из них более общая. Стало быть, остается неясным, какую из них применять. Многие криминалисты полагают, что преступление, предусмотренное ст. 174 УК РФ, должно, в отличие от сбыта имущества, заведомо добытого преступным путем (ст. 175 УК РФ), совершаться именно с целью легализации, так как об этом говорит само название ст. 174 УК РФ. Другие исследователи обращают внимание на отсутствие указания на цель легализации в тексте ст. 174 УК РФ и требуют внесения соответствующих изменений в этот текст, что, видимо, должно означать их отрицание "предусмотренности" законодателем цели легализации. Абрикосов, сосед квартирного вора Гусева, увидев у того похищенные золотые часы, купил их у Гусева, а затем продал Комарову, который о преступном происхождении часов не знал. Перед следствием, а затем и перед судом встал вопрос о вменении Гусеву одной из двух указанных статей. Руководствуясь установленными по делу обстоятельствами, подтверждающими показания Гусева об отсутствии у него цели легализации (Гусев до того и слов-то таких не слышал: "цель легализации"), правоприменители сделали выбор в пользу ст. 175 УК РФ "Приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем". Так что же понимается под целью легализации денежных средств и иного имущества? Авторитетные комментаторы Уголовного кодекса подразумевают под ней "цель внедрения их в легальный оборот", "цель не удовлетворения своих потребностей за счет чужой преступной деятельности и не смену незаконного владельца, а создание возможностей прежнему владельцу реализовать результаты его незаконной деятельности"4. В международных законодательных актах (Венская Конвенция ООН от 20 декабря 1988 г., Конвенция Совета Европы от 8 ноября 1990 г. и др.) юридическое содержание цели легализации определяется как желание скрыть преступное происхождение имущества или помочь лицу, замешанному в совершении преступления, принесшего отмываемый доход, избежать правовых последствий своих деяний5. Сказанное, в частности, означает, что если, предположим, лицо реализует незаконно приобретенное имущество, не ставя перед собой следующих специальных задач: а) дать "зеленый свет" движению незаконно кем-либо приобретенного имущества, б) "испачкать" "грязными" средствами чистые товарные и денежные потоки в легальной экономике и в) "прикрыть" чье-либо незаконное деяние в целях содействия уклонению от ответственности и создания возможности продолжения противоправной деятельности, то его деяние нельзя охватить ст. 174 УК РФ. Однако практика пришла к несколько иному выводу. При этом она, с одной стороны, основывалась на отсутствии, как уже было сказано, упоминания о цели легализации в самом тексте ст. 174 УК РФ, что означает и ненужность указания на цель в так называемой формуле обвинения, т.е. том тексте, который составляет суть постановления о привлечении в качестве обвиняемого. Стало быть, решила практика, цель не нужно устанавливать и доказывать. С другой стороны, принималось во внимание то, что в большинстве случаев (если не во всех) гражданин, сбывая незаконно полученное имущество, хочет обогатиться. То, что при этом имущество, как правило, вводится в легальный оборот, безусловно, охватывается его сознанием, хотя, казалось бы, он зачастую и не задумывается над таким следствием своих действий. Однако наличие главного осознаваемого желания, заключающегося в получении каких-либо выгод от использования незаконно приобретенного имущества, вовсе не исключает и сопутствующего осознания неизбежности легализации (как процесса и как результата) преступно приобретенного имущества (в данном случае именно преступно, поскольку имущество похищено) при его использовании в законном обороте. Более того, такое осознание нередко следствием презюмируется. Приведу простую аналогию: некто, спиливая деревья, расчищает место для строительства, поскольку его конечная цель - постройка дома. При этом нельзя утверждать, что, губя деревья, гражданин не преследовал цели их уничтожения эта цель очевидна. Так же точно нельзя говорить и об отсутствии цели легализации в том случае, когда посредством совершения сделок с похищенным имуществом лицо результатом своей деятельности видит не столько введение в оборот незаконно приобретенного, сколько получение от этого выгоды. Заместитель директора страховой компании "Монтажстройстрах" Губель дал указание перечислить полученные компанией средства ЗАО "Чернецкий дом" в счет погашения долга страховой компании перед Барклай-банком. При этом указанные средства Губель разместил на счете своей компании, зная, что они были присвоены (говоря юридическим языком: похищены путем присвоения) руководителем фирмы "Чернецкий дом" Семеновым. Таким образом, Губель, с одной стороны, сбыл имущество, заведомо добытое преступным путем, а с другой - ввел его в легальный оборот. Губель привлечен к ответственности по ст. 174 УК РФ за отмывание денежных средств, приобретенных незаконным путем. Решение следователя представляется правильным, поскольку он применил из двух возможных (ст. 174 и ст. 175 УК РФ) ту норму, которая предусматривала более строгое наказание. Стоит заметить, что если бы законодатель потребовал установления цели легализации при использовании незаконно приобретенного имущества, это исключило бы возможность привлечения к ответственности за распоряжение имуществом, полученным не посредством хищения, а иным незаконным способом. Следователь Загряжцев за изменение меры пресечения обвиняемому Громову с заключения под стражу на подписку о невыезде получил от защитника 30 тыс. долларов, на которые приобрел автомашину "SAAB". Помимо обвинения в получении взятки Загряжцеву было предъявлено обвинение и по ст. 174 УК РФ, хотя он, прочитав приведенное разъяснение из Комментария к УК РФ, уверял следствие в том, что не имел собственно цели введения "грязных" денег в легальный оборот. Загряжцев привлечен к ответственности правильно, так как его действия, связанные с покупкой машины, вполне подходят к описанию, содержащемуся в ст. 174 УК РФ. Говоря о цели легализации, следует также заметить, что отсутствие в ст. 174 УК РФ собственно термина "легализация" породило и вопрос о том, охватываются ли данной статьей действия, состоящие в использовании незаконно приобретенного имущества в нелегальной деятельности. Кудойбердиев и Маслов на средства от продажи наркотиков вновь приобретали наркотики для реализации. Следователь посчитал, что действия этих граждан соответствуют признакам, названным в ст. 174 УК РФ: совершение финансовых операций и других сделок с денежными средствами, приобретенными заведомо незаконным путем. Думается, что следователь прав, поскольку, несмотря на владевшую законодателем идею защиты именно сферы легальной экономики (об этом свидетельствует название статьи), фактически запрет был установлен на любые сделки с указанным имуществом, в том числе и такие, которые совершаются незаконно (ст. 169 ГК РФ). Итак, мы приходим к тому выводу о том, что для привлечения к ответственности за легализацию незаконно приобретенного имущества не нужно устанавливать какую-то особую цель отмывания этих средств. Причем данное суждение вовсе не исключает, а напротив, соответствует предложению о включении указания на цель в текст ст. 174 УК РФ. В случае же конкуренции ст. 174 и 175 УК РФ применению подлежит норма о легализации. Я похитил я и легализую? Ряд ученых и практиков полагает, что к ответственности по ст. 174 УК РФ не может быть привлечено лицо, которое само и получило незаконным путем легализуемое имущество. Так, А.Э.Жалинский категорически ограничивает круг субъектов отмывания и пишет, что "наступление ответственности по данной статье предполагает совершение иным лицом предшествующего деяния, т.е. приобретения имущества заведомо незаконным путем" и это "иное лицо" должно отвечать за деяние, состоящее в таком приобретении6. Генеральный директор торгового дома "Гладышев и Ко" Деверов уже при получении кредита знал, что не вернет его, и тем самым причинит банку "Дельта" ущерб, поскольку гарантия, которую он представил в обеспечение обязательства, была поддельной. Таким образом, Деверов завладел средствами банка путем обмана, и его действия охватываются ст. 159 УК РФ "Мошенничество". Похищенные средства гендиректор потратил на строительство своего загородного дома. Адвокат, соглашаясь с квалификацией по ст. 159 УК РФ, заявил в то же время ходатайство о прекращении в отношении своего подзащитного уголовного дела по ст. 174 УК РФ, поскольку, как он полагал, тот, кто похищает имущество, не может быть субъектом легализации этого имущества. Следователь в удовлетворении ходатайства отказал. Мнение адвоката базировалось на приведенной позиции, высказанной в Комментарии к УК РФ. Однако, как представляется, данная позиция не основана на законе, поэтому большинство ученых придерживается иной точки зрения, заключающейся в том, что отсутствие в статье Уголовного кодекса каких-либо ограничений, касающихся перечня лиц, могущих нести ответственность за легализацию незаконного приобретенного имущества, означает возможность привлечения к уголовной ответственности по ст. 174 УК РФ и тех, кто сам же преступно приобрел имущество (например, при хищении, получении взятки, незаконном предпринимательстве), а затем его легализовал7. С приведенным заключением связан и вопрос о квалификации действий лица, заключающихся в корыстном незаконном использовании вверенного ему имущества. Начальник управления местной администрации Марьев, в ведении которого находилось несколько служебных автомашин, одну из них присвоил. Отогнав на дачу, он в течение года ездил на ней, а затем продал за 100 тыс. руб. знакомому. Другую автомашину он безвозмездно и незаконно передал своему родному брату, перегнав ее в дом последнего прямо из гаража автохозяйства администрации. Следствие оказалось в затруднении: как квалифицировать продажу автомашины и подарок родственнику? В первом случае действия Марьева должны быть расценены как хищение в форме присвоения вверенного, при котором моментом окончания хищения является выход имущества из владения собственника. Таким образом, когда через год пользования похищенным Марьев совершил с ним сделку, его действия, с точки зрения УК РФ, могут быть названы легализацией незаконно приобретенного имущества. Во втором же случае совершение псевдосделки дарения образовало объективную сторону другой формы хищения вверенного имущества растраты, а потому по этому эпизоду Марьев был обоснованно осужден только за хищение по ст. 160 УК РФ, дополнительной же квалификации по ст. 174 УК РФ не потребовалось. Финансовая операция: легализация или незаконное предпринимательство? Следователям и судьям часто непонятно, что понимается в ст. 174 УК РФ под финансовыми операциями. По этому поводу уже написано немало работ, авторы которых определяют такие операции самым различным образом и либо относят, либо не относят финансовую операцию к сделкам. К примеру, первую точку зрения разделяло следствие по делу Ордынцева, который, работая в фирме "Застройщик", постоянно перевозил средства, полученные руководителями фирмы в результате незаконной предпринимательской деятельности (строительство велось без лицензии, хотя ст. 17 Федерального закона от 25 сентября 1998 г. "О лицензировании отдельных видов деятельности" требует лицензировать деятельность по строительству зданий и сооружений), из охраняемого помещения организации другой фирме для закупки стройматериалов. Несмотря на то, что Ордынцев знал о незаконном происхождении средств, следствие отказалось расценивать его действия как самостоятельный состав преступления, предусмотренный ст. 174 УК РФ, а квалифицировало их как пособничество в совершении незаконной предпринимательской деятельности по ст. 33 и 171 УК РФ. Такую оценку содеянное заслужило по следующим причинам: а) ст. 174 УК РФ, как было сказано, предусматривает наказание за "совершение финансовых операций и других сделок_", что, бесспорно, заставляет рассматривать "финансовые операции" как вид сделок; б) перевозка или иное "физическое" перемещение незаконно приобретенного имущества само по себе не является видом сделки, определяемой в гражданском законе как "действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей" (ст. 153 ГК РФ). Вместе с тем, квалификация, на которой остановилось следствие, не представляется правильной, поскольку пособничество, согласно ст. 33 УК РФ, означает содействие совершению преступления советами, указаниями, предоставлением информации, средств или орудий совершения преступления либо устранением препятствий, либо путем данного заранее обещания скрыть преступника, средства или орудия совершения преступления, следы преступления либо предметы, добытые преступным путем, приобрести или сбыть такие предметы. Ордынцев же не выполнил ни одного из действий, определяемых как пособничество, в частности, он не скрывал, не приобретал и не сбывал предметы, добытые преступным путем, поскольку, перевозя деньги, воплощал преступную волю своего руководства - волю, направленную на совершение преступления (сделки с незаконно приобретенным имуществом). Для того, чтобы решить, в чем виновен Ордынцев, необходимо определить, как в принципе следует расценить использование в сделках денежных средств, являющихся доходом от незаконной предпринимательской деятельности. Если такое использование мы признаем частью этой деятельности, то и перевозку средств Ордынцевым не придется дополнительно квалифицировать по ст. 174 УК РФ, поскольку содеянное полностью будет охватываться статьей о незаконном предпринимательстве. И тогда действия Ордынцева будут расценены не как пособничество, а как соисполнительство в преступлении, что, видимо, заслужит вменения ему вместе с руководителями "Застройщика" п. "а" ч. 2 ст. 171 УК РФ - пункта которым предусмотрено более строгое наказание за незаконное предпринимательство, совершенное организованной группой преступников. Думается однако, что поскольку в ст. 171 УК РФ речь идет об извлечении в результате совершения описанного в данной статье преступления крупного дохода, под которым согласно законодательству понимается вся сумма выручки без учета каких-либо расходов (иные решения судебных и следственных органов неверны), сказанное означает, что расходование полученных в результате преступления доходов остается за пределами состава данного преступления. А раз так, то ничто не препятствует самостоятельной оценке траты таких средств. Таким образом, руководство "Застройщика", получив в результате совершения преступления доход, использовало его для совершения сделок, что образовало совокупность незаконного предпринимательства и легализации преступно нажитого. А содействие (в бытовом смысле слова) Ордынцева юридически оказалось соисполнительством в преступлении, предусмотренном ст. 174 УК РФ. В завершение обсуждения данного вопроса сошлюсь на приводимое многими исследователями (Б.В.Волженкин, А.Б. Вершинин и др.) определение финансовых операций, содержащееся в проекте так, видимо, и "замороженного" закона "О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных незаконным путем". Согласно проекту, финансовая операция - это действия физических и юридических лиц, независимо от формы и способа их осуществления, со средствами, направленные на установление, изменение или прекращение связанных с ними гражданских прав и обязанностей, включая: а) банковские операции и другие сделки кредитных учреждений и их филиалов, связанные с денежными средствами, ценными бумагами, драгоценными металлами, драгоценными камнями и иными ценностями, предусмотренные Федеральным законом "О банках и банковской деятельности"; б) сделки с ценными бумагами, влекущие за собой переход права собственности или иных имущественных прав на эти ценные бумаги; в) почтовые и телеграфные переводы денежных средств, почтовые отправления с ценными вложениями; г) получение выигрыша в казино, лотерее, тотализаторе, системной (электронной) игре и в других основанных на риске играх, организация и проведение которых осуществляются в соответствии с разрешением (лицензией) уполномоченного государственного или муниципального органа; д) перемещение через таможенную границу Российской Федерации денежных средств, в том числе иностранной валюты, а также ценных бумаг, транспортных средств и другого движимого имущества; е) передача в ломбард на хранение ценных бумаг, драгоценных металлов, драгоценных камней, иных драгоценных вещей и ценностей; ж) внесение физическим и юридическим лицом (страхователем) денежных средств (страхового взноса) страховщику по договору имущественного или договору личного страхования, а также получение страхового возмещения либо страховой суммы по этим договорам; з) вклад денег, ценных бумаг, другого имущества или имущественных прав, имеющих денежную оценку, в уставный (складочный) капитал (в имущество) либо внесение паев (приобретение долей) при создании (реорганизации) юридического лица, организации, не являющейся юридическим лицом, а равно при увеличении уставного, складочного капитала действующих юридических лиц, организаций, не являющихся юридическими лицами, независимо от их организационно-правовой формы. Что кроме сделок? Помимо совершения сделок с денежными средствами или иным имуществом, приобретенными заведомо незаконным путем, уголовно-правовой запрет распространяется и на использование указанного имущества для осуществления предпринимательской или иной экономической деятельности. Нетрудно предположить, что приведенная формулировка предусматривает немалый простор для толкования. Определяя предпринимательскую деятельность, правоприменитель должен обратиться к ст. 2 ГК РФ, которая под предпринимательской понимает самостоятельную, осуществляемую физическими и юридическими лицами на свой риск деятельность, направленную на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг. При этом Гражданский кодекс указывает на условие обязательной регистрации указанных лиц в этом качестве в установленном законом порядке. Из сказанного следует, что, строго говоря, для того, чтобы заслужить название предпринимательской, деятельность должна не только быть направлена на извлечение прибыли и соответствовать иным требованиям, но и осуществляться в особом, предусмотренном законом порядке. Получается, что вложение средств в "прибыльное" дело, если эта деятельность нелегальная, незарегистрированная, не является использованием незаконно приобретенного имущества в предпринимательской деятельности. Однако в этом случае, думается, можно определить такие действия как использование названных средств для осуществления экономической деятельности, границы которой, думается, чрезвычайно широки. Имея в виду, что раз экономическая деятельность отграничена в тексте ст.174 УК РФ от предпринимательской, под экономической разработчики проекта ст. 174 УК РФ, видимо, понимали любую деятельность (в том числе, наверное, и незаконную), связанную с использованием имущества, но не преследующую цель извлечения прибыли. Хотя, по правде говоря, привести примеры такой деятельности, которая была бы экономической, но не предпринимательской, или предпринимательской, но не заключалась бы в совершении сделок, довольно сложно. Согласиться с высказанным в литературе предложением считать экономической деятельность, осуществляемую в соответствии с Федеральным законом "О некоммерческих организациях" не для извлечения прибыли в качестве основной цели, но требующую затрат денежных средств или использования иного имущества для достижения других целей, например, охраны здоровья, оказания юридической помощи, думается, нельзя в силу самого определения деятельности как экономической. Квалифицирующие признаки При вменении таких квалифицирующих признаков, как совершение преступления группой лиц по предварительному сговору либо организованной группой, следует обратиться к ст. 35 УК РФ, где разъясняется, что преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления, а совершенным организованной группой оно признается при совершении устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений. Толкование признака "устойчивости" можно найти в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 17 января 1997 г. N 1 "О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм", согласно которому "Об устойчивости банды могут свидетельствовать, в частности, такие признаки, как стабильность ее состава, тесная взаимосвязь между ее членами, согласованность их действий, постоянство форм и методов преступной деятельности, длительность ее существования и количество совершенных преступлений"8. Понятие неоднократности раскрывается в ст. 16 УК РФ, где под ней понимается совершение двух или более преступлений, предусмотренных одной статьей или частью статьи УК РФ. Совершение двух или более преступлений, предусмотренных различными статьями УК РФ, может признаваться неоднократным лишь в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части УК РФ. В то же время преступление не признается совершенным неоднократно, если за ранее совершенное преступление лицо было в установленном законом порядке освобождено от уголовной ответственности либо судимость за ранее совершенное лицом преступление была погашена или снята. Под лицом, использующим при совершении рассматриваемого преступления свое служебное положение, следует понимать не только должностных лиц, т.е., согласно примечанию к ст. 285 УК РФ, лиц, постоянно, временно или по специальному полномочию осуществляющих функции представителя власти либо выполняющих организационно-распорядительные, административно-хозяйственные функции в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях, а также в Вооруженных Силах Российской Федерации, других войсках и воинских формированиях Российской Федерации, но и служащих коммерческих и иных организаций, имеющих такие особые предоставленные им полномочия, использование которых облегчает легализацию имущества, приобретенного незаконным путем (об этих служащих см. примечание к ст. 201 УК РФ). Что же касается такого отягчающего ответственность признака, как совершение обсуждаемого преступления в крупном размере, следует, видимо, согласиться с рекомендациями комментаторов Уголовного кодекса принимать во внимание законодательное определение крупного размера хищения. Крупным же размером хищения (примечание к ст. 158 УК РФ) признается стоимость имущества, в 500 раз превышающая минимальный размер оплаты труда, установленный законодательством Российской Федерации на момент совершения преступления. ------------------------------ (1) Все фамилии, названия организаций, а также описанные в статье ситуации вымышлены, совпадения могут быть только случайными. (2) См. об этом: Яни П.С. Преступное предпринимательство // Законодательство. 1999. N 3. (3) Горелик А.С., Шишко И.В., Хлупина Г.Н. Преступления в сфере экономической деятельности и против интересов службы в коммерческих и иных организациях. Красноярск, 1998; Вершинин А. Легализация средств или иного имущества, приобретенных незаконным путем // Уголовное право. 1998. N 3. (4) Волженкин Б.В. Экономические преступления. СПб., 1999. С. 113; Комментарий к УК РФ // Под ред. Ю.И. Скуратова и В.М. Лебедева. М., 1996. С.177. (5) Шебунов А.А. Легализация денежных средств и иного имущества, приобретенных незаконным путем: Автореф. дисс. _ канд. юрид. наук. М., 1998. С. 21. (6) Комментарий к УК РФ / Под ред. Ю.И. Скуратова и В.М. Лебедева. С. 175, 177. (7) Комментарий к УК РФ // Под общ. ред. В.И. Радченко. М., 1996. С.284; Горелик А.С., Шишко И.В., Хлупина Г.Н. Указ. соч. С.41; Лопашенко Н.А. Вопросы квалификации преступлений в сфере экономической деятельности. Саратов, 1997. С. 150. (8) Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. N 3.