100

 

ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЕ  ИССЛЕДОВАНИЯ

 

МИКРОДИНАМИКА ВНУТРЕННЕЙ ФОРМЫ ДЕЙСТВИЯ

 

Н.Д. ГОРДЕЕВА

 

Работа выполнена при поддержке РФФИ, проект № 99-06-80509, а также с использованием гранта факультета психологии МГУ им. М.В. Ломоносова.

 

ВВЕДЕНИЕ

Проблема построения, развития и регуляции произвольных движений и действий привлекала внимание исследователей достаточно давно, однако, несмотря на серьезные успехи как в фундаментальных, так и в прикладных направлениях, в ней до сих пор остаются белые пятна и нерешенные задачи. Давно известно, что движения «регулируются чувствованиями» (И.М. Сеченов), «нуждаются в обратной связи» (Р. Вудвортс), но до сих пор неизвестно, как движения «управляются волей» (И. Ньютон). Видимо, причина состоит в том, что «движущие силы» живого движения, такие как разум, воля, чувства, эффект (подкрепление), обратная связь, рассматривались и до сих пор продолжают рассматриваться как внешние по отношению к нему силы, а не присущие ему самому, не находящиеся в его собственной биодинамической ткани. Указанная проблема не может быть решена до тех пор, пока движущие силы и механизмы построения и управления живым движением не будут обнаружены в нем самом, во внутренней форме его биодинамической ткани.

К настоящему времени автором работы совместно с В.П. Зинченко выделены две формы чувствительности движения: чувствительность к ситуации и чувствительность к собственному осуществлению, а также установлено наличие реципрокных отношений между ними [4]. Обнаружено, что их смена относительно временной оси может происходить с частотой три-четыре раза в секунду. Приспособительный и конструктивный смысл подобной смены очевидны. Ибо, если движение будет обладать максимальной чувствительностью к собственному осуществлению, оно окажется слепым к ситуации, вероятность изменения которой, как правило, выше ожидаемой. Если же движение на всем его протяжении будет максимально чувствительно к ситуации, то оно потеряет способность к внесению текущих коррекций по ходу осуществления и утратит свою эффективность. Другими словами, в первом случае движение будет напоминать спонтанные моторные персеверации, во втором — рывковые, баллистические броски, неподвластные текущим коррекциям, и лишь случайно достигающие цели.

Проблема состоит в определении минимального интервала: на какое время движение может быть выпущено из-под контроля и на какое время допустима

 

101

 

слепота к ситуации, является ли этот интервал постоянным или он определяется задачей, скоростью движения и другими обстоятельствами. Важная задача исследования состоит в поиске и определении локализации форм чувствительности относительно фаз действия, выделенных ранее с помощью микроструктурного и микродинамического анализа [3].

Хорошо известно, что любая форма чувствительности представляет собой виртуальную реальность, ибо ее невозможно наблюдать непосредственно и ее измерение осуществляется не прямо, а по тем или иным косвенным признакам. В настоящей работе для определения чувствительности движения используются значения психологической рефрактерности, характеризующие возможность оперативной перестройки текущего действия и организации нового действия. Высокие значения рефрактерности свидетельствуют о том, что организация нового действия затруднена, а чувствительность к возмущающим воздействиям минимальна. Напротив, низкие значения рефрактерности свидетельствуют об оперативной организации нового действия и, следовательно, о максимальной чувствительности к предметной ситуации и возмущающим воздействиям. При максимальной чувствительности к ситуации чувствительность к исполнению собственного движения падает, и наоборот, при понижении чувствительности к предметной ситуации чувствительность к исполнению повышается.

 

ПОСТАНОВКА ЗАДАЧИ

 

Цель исследования состояла в определении максимально точной локализации меняющихся форм чувствительности по отношению к стадиям и фазам действия. Задача заключалась в изучении динамики чувствительности быстрого движения. Объектом изучения были однокоординатные горизонтальные действия в задачах дискретного слежения, предметом — структура исполнительного действия, стадии и фазы, ее составляющие. В качестве методического приема использовалась экстренная цель, которая неожиданно предъявлялась испытуемым в разные моменты движения к основной цели с обязательным приоритетом ее обслуживания. Информативными показателями для анализа служили данные значений психологической рефрактерности. Величина рефрактерности определяется как разность между временем реакции на экстренную и на основную цели.

Методика исследования. Экспериментальная установка состояла из компьютера, оснащенного программой регистрации данных, графического планшета (NewSketch, Genius), устройства для оцифровки и ввода в компьютер закона движения пера. Тестовый материал состоял из стартовой и целевых позиций, отображенных на черном экране компьютера в виде квадратов белого цвета размером 9х9 мм и курсора в виде небольшой рамки белого цвета, отображающего текущее положение пера. Стартовый квадрат находился в центре экрана, справа от него предъявлялась основная цель, а слева — экстренная (рис. 1).

В исследовании приняли участие трое испытуемых с нормальным или корригированным зрением.

 

ПЛАН ИССЛЕДОВАНИЯ

 

Экспериментальный цикл состоял из 60 экспериментов по 50 проб в каждом, т.е. включал 3000 проб. Из них 1000 проб содержали экстренную цель и располагались в псевдослучайном порядке среди остальных 2000 проб, содержащих только основную цель. Всего использовалось 40 различных значений межстимульного интервала (МСИ) между предъявлениями основной и

 

102

 

экстренной целей от 20 до 780 мс с шагом в 20 мс. Каждое значение МСИ повторялось 30 раз.

 

 

 

Рис. 1. Тестовая матрица на экране компьютера: старт — квадрат в центре, основная цель — квадрат справа и экстренная цель — квадрат слева. Индикатор текущего положения пера (курсор) изображен в виде маленькой квадратной рамки

 

Процедура эксперимента была следующей: каждая проба начиналась с того, что испытуемый должен был совместить управляемый курсор с центром стартового квадрата, затем через случайно варьируемый отрезок времени в правой части экрана по горизонтали появлялось изображение основной цели. В 30 % случаев через варьируемый МСИ в левой части экрана на той же горизонтали, что и основная цель, появлялась экстренная цель в виде белого квадрата того же размера. Проба завершалась, когда после того, как испытуемый совмещал курсор с основной целью (если экстренная цель отсутствовала) или с экстренной целью (если последняя предъявлялась) и удерживал курсор на той или иной цели в течение 300 мс, после чего картинка с экрана исчезала. Интервал между пробами составлял 500 мс (рис. 2).

До проведения эксперимента каждый испытуемый тренировался в решении основной двигательной задачи (без предъявления экстренной цели) для достижения устойчивого навыка управления и максимально возможной скорости выполнения движения.

 

Рис. 2. Временная диаграмма событий в пробе, где появляется экстренная цель.

 

Относительное положение событий на оси времени изображено отрезками линий, а их условные буквенные обозначения приведены в рамках. Старт — момент появления стартовой площадки, Ст/К — момент контакта курсора со стартовой площадкой, Ц/Ос — момент появления основной цели, Дв(Ц/Ос) — начало движения к основной цели, ВР(Ц/Ос) — время реакции на основную цель, Ц/Эк — момент появления экстренной цели, Дв(Ц/Эк) — начало движения к экстренной цели, ВР(Ц/Эк) — время реакции на экстренную цель, К(Ц/Эк) — момент контакта курсора с площадкой экстренной цели, П — период совмещения курсора с площадкой экстренной цели, СТОП — момент окончания пробы, МСИ — псевдослучайно варьируемая задержка в появлении экстренной цели относительно момента появления основной цели

 

103

 

В процессе решения двигательной задачи испытуемый сидел в комфортной позе перед графическим планшетом, расположенным на столе, высота которого подбиралась для достижения максимально комфортных условий выполнения движения (предплечье было примерно параллельно плоскости стола). Перо удерживалось в вертикальном положении правой рукой с помощью стандартного захвата (большим, указательным и средним пальцами руки). Испытуемый находился на расстоянии 80 см от экрана компьютера.

 

РЕГИСТРИРУЕМЫЕ ПАРАМЕТРЫ

 

Исследовалась микроструктура целостного действия при движении к основной цели, в которой выделялись и анализировались латентная, моторная стадии и стадия контроля и коррекций [4]. Анализировалась горизонтальная составляющая траекторий движения: проводилась разметка кривых траекторий пути, скорости и ускорения, отображенных компьютерной программой на дисплее в виде графиков S(t), V(t), A(t). Размечались все единичные записи движений. Цель разметки моторной стадии состояла в том, чтобы в каждом монодвижении на кривой ускорения A(t) выделить последовательно четыре характерные фазы: Н1, Н2, L1 и L2: фаза Н1 — время нарастания ускорения от 0 до максимальной величины; фаза Н2 — время убывания ускорения от максимальной величины до 0; фаза L1 — время дальнейшего убывания ускорения от 0 до минимальной величины; фаза L2 — время возрастания отрицательного ускорения от минимальной величины до 0 (рис. 3). На основании разметки определялась длительность (в мс) каждой выделенной фазы основного действия. Подробный анализ структуры моторной стадии действия и изменений, происходящих в каждой ее фазе под воздействием тех или иных внешних средств деятельности,  дан в работе [3]. Анализировалось также латентное время (время реакции) при движении к основной и экстренной целям, которое определялось на основе анализа функции мгновенного ускорения, и величина рефрактерного периода, равного разности между временем реакции на экстренную и основную цели (рис. 4).

 

Рис. 3. Анализируемые параметры кривой ускорения A(t).

Показаны границы четырех фаз кривой ускорения: H1 и H2 — фазы разгона (A(t)>0); L1 и L2 — тормозные фазы (A(t)<0)

 

Полученные в результате анализа данные дают представление о зависимости значений рефрактерности от величины межстимульного интервала (МСИ) между предъявлением основной и экстренной целей и свидетельствуют о различиях в поведении кривой рефрактерности в выделенных стадиях целостного действия.

Основная же задача работы состояла в определении именно адресной локализации форм чувствительности относительно фаз основного действия. Для этого была проведена вторичная обработка всего материала. Каждая фаза действия кривой ускорения A(t) при движении к основной цели была разбита на четыре участка (см. рис. 3). Например, участки фазы H1 были следующими: первый — от 0 до 1/4 части фазы, второй — от 1/4 до 1/2 части фазы,

 

104

 

 

третий — от 1/2 до 3/4 и четвертый — от 3/4 до максимальной величины ускорения. Также по четыре участка было выделено на всех остальных фазах моторной стадии действия, в латентной стадии и в стадии контроля и коррекции. Всего кривая ускорения A(t) основного действия была разбита на 24 участка и статистика набиралась по попаданию экстренной цели именно в выделенные участки независимо от МСИ. В итоге были получены две кривые рефрактерности: одна отражала зависимость рефрактерности от межстимульного интервала (МСИ), а другая — от фазовой локализации экстренной цели.

 

Рис. 4. Реальный образец записи перехода к основной и экстренной цели.

 

Отмечено время реакции движения к основной и экстренной цели. В данном случае экстренная цель

 была предъявлена через 320 мс после предъявления основной цели и локализована

на максимуме кривой ускорения A(t)

 

Поскольку анализ индивидуальных данных показал незначительную межиндивидуальную вариативность основных анализируемых параметров, ниже излагаются результаты, полученные на основе данных, усредненных по всем испытуемым.

 

РЕЗУЛЬТАТЫ И ИХ ОБСУЖДЕНИЕ

 

Анализируемое сенсомоторное действие, совершаемое опытными, хорошо тренированными испытуемыми, осуществлялось в среднем за 750–800 мс, латентная стадия равнялась 220–240 мс, моторная стадия — 380–440 мс, стадия контроля и коррекции — 130–180 мс.

Полученные в исследовании данные свидетельствуют о разном поведении кривых рефрактерности в каждой из стадий основного действия (рис. 5)[1]. В латентной стадии наблюдается последовательное уменьшение значений рефрактерности от 160 до 15 мс, причем практически не было никакой разницы в значениях рефрактерности, полученных относительно МСИ и относительно фазовой локализации экстренной цели. Поведение рефрактерности в этой стадии действия вполне согласуется с полученными нами ранее данными [2] и с данными других авторов, исследовавших поведение рефрактерности в латентной стадии действия [7], [9][11]. В стадии контроля и коррекции, напротив, наблюдается последовательное увеличение значений рефрактерности от 50 до 100 мс и расхождения в значениях двух кривых не очень существенны, что также согласуется с ранее полученными

 

105

 

 

Рис. 5. Динамика рефрактерности по стадиям и фазам целостного действия.

На рисунке основное действие с составляющими его стадиями и фазами представлено кривой ускорения A(t). Кривые представляют зависимость значений рефрактерности от времени предъявления экстренной цели (точечная линия) и зависимость значений рефрактерности от локализации экстренной цели в фазах действия (сплошная линия)

 

данными [2]. Что же касается собственно моторной стадии основного действия, то здесь в поведении кривых рефрактерности обнаружены существенные различия. В динамике кривой рефрактерности, полученной относительно времени предъявления экстренной цели, выявить сколько-нибудь устойчивую тенденцию достаточно трудно. Ее поведение в фазах Н1, Н2, L1 моторной стадии действия неустойчиво и характеризуется колебаниями значений от –15 до +25 мс, причем подъемы и падения отмечаются в каждой фазе, и только при переходе в фазу L2 наблюдается постепенное устойчивое увеличение ее значений, которое продолжается и в стадии контроля и коррекций, хотя в проведенном нами ранее исследовании в действиях, моторная стадия которых составляла также около 400 мс, отчетливо наблюдались две волны рефрактерности, что свидетельствовало о смене форм чувствительности [2]. Отсутствие выраженного эффекта в данном исследовании может быть объяснено конструктивными особенностями органа управления. Дело в том, что, используя в

 

106

 

качестве органа управления графический планшет, испытуемый при решении поставленной задачи должен был перемещать перо, не отрывая его от поверхности планшета. Из-за создаваемого в результате этого трения повышается разброс в скорости осуществления действия, а следовательно, и времени его моторной стадии. И разброс этот существенно выше, чем при работе с практически безынерционным датчиком пространственного перемещения руки, использованном в проведенном ранее исследовании [2], [4]. Именно из-за высокого разброса в скорости осуществления действия экстренная цель при одном и том же межстимульном интервале попадает в разные фазы моторной стадии основного действия, причем разброс иногда столь значителен, что экстренная цель может локализоваться при одном и том же МСИ чуть ли ни во всех фазах моторной стадии действия. Рис. 6 иллюстрирует это наблюдение. Здесь отчетливо видно, что дисперсия положения экстренной цели относительно фаз основного действия особенно высока в моторной стадии. Эти данные еще раз убедили нас в необходимости определения именно фазовой локализации меняющихся форм чувствительности, и они же послужили основанием для проведения вторичной обработки полученных результатов.

 

 

Рис. 6. Величина дисперсии положения экстренной цели в каждой из стадий и фаз целостного действия

 

Поведение кривой рефрактерности в моторной стадии основного действия, полученной относительно фазовой локализации экстренной цели, имеет совершенно иной характер по сравнению с кривой рефрактерности, полученной относительно времени предъявления экстренной цели. Последовательное уменьшение ее значений, отмеченное от начала к концу латентной стадии основного действия, продолжается и тогда, когда движение к основной цели уже началось. Значение рефрактерности в фазе Н1 колеблется в окрестности нуля, для фазы Н2 характерно увеличение значений, которые доходят до +50 мс; для фазы L1, напротив, характерны очень низкие значения рефрактерности до –60 мс. При переходе в фазу L2 значения рефрактерности близки к нулю,

 

 

107

 

а затем начинают постепенно увеличиваться, доходя в конце движения до +100 мс. Иначе говоря, наблюдается определенная динамика рефрактерности, или чувствительности движения внутри каждой стадии и фазы основного действия. Попробуем проследить динамику чувствительности по ходу развертывания этого действия.

После предъявления основной цели разворачивается целая серия когнитивных процессов от восприятия информации до формирования моторной программы будущего действия. В это время чувствительность максимальна к процессам, подготавливающим моторный ответ, и минимальна к предметной ситуации, что выражается в высоких значениях рефрактерности при предъявлении экстренной цели в эти моменты. Когда планирование основного действия завершено (конец латентной стадии примерно за 80~60 мс до начала движения), чувствительность к выполнению собственного движения становится минимальной и происходит смена форм чувствительности. Теперь уже необходимо оценить предметную ситуацию, чтобы понять, осталась ли она стабильной или в ней произошли какие-либо изменения, т.е. чувствительность к предметной ситуации и к возмущающим воздействиям становится максимальной. При предъявлении экстренной цели в эти моменты фиксируются низкие значения рефрактерности, которые от начала к концу латентной стадии сократились в восемь раз. Максимальная чувствительность к ситуации сохраняется и в начале собственно моторной стадии действия, о чем свидетельствуют минимальные значения рефрактерности в фазе Н1 моторной стадии действия. Именно в эти интервалы, когда значения рефрактерности минимальны, максимально возрастает чувствительность к возмущающим воздействиям. И несмотря на то, что экстренный сигнал предъявляется уже в ходе выполнения основного действия, а именно, в течение первой фазы разгона, фазы Н1, на формирование экстренного действия требуется времени столько же или даже меньше, чем на формирование программы основного действия. Это говорит о том, что при попадании экстренного сигнала в фазу Н1 чувствительность не только максимальна к возмущающим воздействиям, но и минимальна к исполнению собственного движения, в данном случае — движения к основной цели. Действительно, в начале своем действие осуществляется по отработанной в латентной стадии программе, и фаза Н1 может быть представлена как некий задающий импульс, направленный на инициацию скоростной составляющей всего последующего действия. Косвенным подтверждением тому, что эта фаза обладает действительно минимальной чувствительностью к собственному исполнению, могут служить данные экспериментов с отключением зрительной обратной связи от управляемого курсора в первые 100–130 мс от начала движения. (В нашем эксперименте длительность фазы Н1 укладывается именно в этот временной интервал.) Результаты эксперимента с прерыванием зрительной обратной связи свидетельствуют о том, что отключение курсора, отражающего перемещение органа управления в эти временные интервалы, не только не сказалось на качестве слежения, но даже и не замечалось испытуемыми [5]. Итак, первая фаза моторной стадии действия характеризуется минимальной чувствительностью к исполнению собственного движения и максимальной чувствительностью к предметной ситуации.

Вторая фаза кривой ускорения, фаза Н2 основного действия, характеризуется увеличением значений рефрактерности, которые доходят в среднем до +50 мс, т.е. значения рефрактерности увеличиваются по сравнению с предыдущей фазой в 50 раз (см. рис. 5).

 

108

 

Это означает, что если экстренный сигнал попадает в фазу Н2 кривой ускорения основного действия, то времени на формирование экстренного действия, им вызванного, необходимо больше, чем на формирование основного действия. Таким образом, в эти моменты совершения основного действия повышается чувствительность к собственному исполнению и понижается — к возмущающим воздействиям, и можно говорить о том, что произошла смена формы чувствительности, и максимальная чувствительность к ситуации, характерная для фазы Н1, сменилась на чувствительность к собственному исполнению в фазе Н2.

Попробуем разобраться, чем вызвано повышение чувствительности к собственному исполнению. Выше было показано, что максимальная чувствительность к собственному исполнению характерна для латентной стадии действия, когда идут активные когнитивные процессы, направленные на формирование программы предстоящего действия, и для завершающей действие стадии контроля и коррекции, в течение которой идет активный коррекционный процесс, направленный на точностное совмещение курсора с целью. Известно также, что в периоды активного текущего контроля чувствительность к исполнению собственного движения неизменно возрастает. Можно предположить, что повышение чувствительности к собственному исполнению в фазе Н2 потенциально связано именно с этими процессами, т.е. с активизацией текущего контроля и с возможной корректировкой программы текущего действия. Однако тут же возникает вопрос: о какой корректировке может идти речь, если анализируемое действие представляет собой монодвижение и в его однородной структуре невозможно выделить дискреты, наличие которых могло бы свидетельствовать о возможности осуществления текущих коррекций (см. рис. 4). Тем не менее подобная гипотеза имеет право на существование, и доказательством этому может служить то, что однородная структура фазы Н2, присущая быстрому, аналогичному анализируемому в данной работе, основному действию, при изменении условий, например, связанных с уменьшением скорости движения, превращается в тонкую развернутую структуру, состоящую из дискретов-квантов, величина которых сопоставима с величиной баллистических и коррекционных движений [3]. При стабилизации условий тонкая развернутая структура действия постепенно начинает сворачиваться, приобретая черты однородности. Однако это лишь кажущаяся, чисто внешняя однородность, ибо как только снова происходит изменение условий, единое действие растягивается как пружина, превращаясь в серию микродвижений, каждое со своей программой, реализацией и оценкой. Следовательно, потенциально в структуре действия заложена возможность развертывания, а это значит, что даже однородная на вид структура содержит и когнитивные, и исполнительные компоненты, т.е. обладает чувствительностью. Более того, тот факт, что монодвижение с однородной структурой не просто обладает чувствительностью, что вообще-то естественно, но и способностью к смене форм чувствительности, свидетельствует о том, что эта однородность действительно только кажущаяся, просто не подвластная имеющимся в нашем распоряжении средствам регистрации.

Вернемся к анализу фазы Н2. Как нам представляется, функция фазы Н2 не исчерпывается только оценкой и коррекцией текущего действия. Не менее важной является и заложенная в ней возможность необходимой корректировки общей программы действия. Когда после получения задания в латентной стадии формируется программа предстоящего действия, в ней в общем виде

 

109

 

отображены скоростные и пространственные координаты будущего действия. Первый, задающий импульс, представленный фазой Н1, в большей степени направлен на реализацию именно скоростной составляющей. Конечно, при этом действие совершается в том направлении, которое задано. Если представить действие как целостный хронотоп, то фаза Н1 скорее хронос, чем топос, поскольку функция этой фазы состоит в реализации заданной в латентной стадии скорости, которая необходима для осуществления данного действия. В фазе Н2 «чистый» хронос начинает наполняться пространственными топологическими характеристиками. Это выглядит вполне правдоподобно и естественно, если вспомнить о возможности развертывания в данной фазе коррекционных движений, направленных на исправление ошибок, которые были допущены в течение фазы Н1, допустим, из-за неточно выбранной скорости осуществления действия, что, в свою очередь, может вызвать просчеты в преодолении пространства. Кроме того, в фазе Н2 происходит доработка общей программы и ее конкретизация, направленная на смену ведущего вектора, который из приоритетного для фаз Н1 и Н2 хроноса переходит в приоритетный для фаз L1 и L2 топос.

Иначе говоря, если фаза Н1 может передавать импульс, инициирующий скоростные характеристики действия, спланированные, заданные в латентной стадии действия, то фаза L1 может передавать импульс, инициирующий его пространственные характеристики, заданные в латентной стадии и скорректированные в фазе Н2. Можно предположить, что в функциях фаз Н1 и L1 больше сходства, чем различия, и состоят они в реализации соответственно скоростных и пространственных характеристик действия. Но сами эти характеристики были спланированы ранее на стадиях и фазах, им предшествующим, внешним по отношению к ним. Поэтому функция фаз H1 и L1 может быть охарактеризована как преимущественно «транзитная», а коррекция, оценка и контроль осуществляются уже в следующих за ними фазах. Сказанное объясняет, почему чувствительность в этих фазах минимальна к выполнению собственного движения. И действительно, максимальная чувствительность к исполнению, зафиксированная в фазе Н2, сменяется в фазе L1 на максимальную чувствительность к предметной ситуации и к возмущающим воздействиям, о чем свидетельствуют очень низкие значения рефрактерности, если экстренная цель локализуется в этой фазе действия (см. рис. 5). Максимальная же чувствительность к ситуации обеспечивает оперативную перестройку действия в ответ на неожиданно появившуюся новую цель, что и было получено в нашем исследовании.

При переходе в фазу L2 снова наблюдается смена формы чувствительности и максимальная чувствительность к предметной ситуации переходит в максимальную чувствительность к собственному исполнению, что вполне объяснимо, так как именно эта фаза действия отвечает за текущие коррекции, направленные на ликвидацию допущенных ошибок в предыдущих фазах и на точное попадание курсора в зону цели. Если в это время появляется экстренная цель, то времени на перестройку действия и организацию нового требуется больше, о чем свидетельствуют высокие значения рефрактерности (см. рис. 5). Выше мы говорили, что если представить действие как хронотоп, то фазу Н1 можно характеризовать как задающий хронос, а фазу L2 — как завершающий топос.

При переходе фазы L2 в завершающую действие стадию контроля и коррекции сохраняется высокая чувствительность к исполнению, причем значения кривой рефрактерности постепенно

 

110

 

увеличиваются, доходя к концу действия до +100 мс. Увеличение чувствительности к исполнению собственного движения вполне объяснимо, так как в течение этой стадии осуществляются активные коррекционные процессы, направленные на совмещение курсора с основной целью. Поэтому, если в эти моменты предъявляется экстренная цель, времени на организацию нового действия требуется больше.

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

Результаты исследования показали, что основываясь на данных рефрактерности, полученных относительно положения экстренной цели в стадиях и фазах основного действия, можно утверждать, что выделенные формы чувствительности плавно переходят одна в другую и что каждой фазе присуща определенная форма чувствительности. Обнаруженные различия в чувствительности моторного компонента действия имеют разную природу. В одном случае это чувствительность к движению как таковому, т.е. чувствительность к исполнению текущего движения, в другом — чувствительность к предметной ситуации и возможности оперативной организации нового действия. Важно подчеркнуть, что в обоих случаях речь идет именно о двух последовательно чередующихся формах чувствительности.

Выше было показано, что каждая из фаз моторной стадии анализируемого действия не имеет тонкой структуры и выглядит однородной, гомогенной. Но тот факт, что на границе каждой из них происходит смена форм чувствительности, говорит о потенциальной способности этих, казалось бы, гомогенных образований при соответствующих условиях разворачиваться, превращаться в гетерогенную структуру с множеством дискретов-квантов. И именно то, что каждая фаза действия бывает то гомогенной, то гетерогенной, т.е. в зависимости от условий принимает то один, то другой вид, может свидетельствовать о том, что закон регуляции остается единым. Тот факт, что в однородной, гомогенной структуре обнаружена смена форм чувствительности, свидетельствует о том, что биодинамическая ткань живого движения одновременно является и его чувственной тканью.

На основании выполненного исследования можно заключить, что биодинамическая ткань живого движения на всем протяжении своего осуществления обладает чувствительностью. Последняя к тому же оказывается и разномодальной, так как по ходу движения наблюдается смена форм чувствительности. Движение не остается бесконтрольным даже на микроинтервалах времени. Именно это кардинально отличает живое движение от механического и объясняет его адаптивные и конструктивные свойства. Адресная локализация чувствительности и смена ее форм относительно функциональных компонентов действия может объяснить пластичность живого движения, возможности его экстренной перестройки и трансформации исполнительных функций в перцептивные и перцептивных в исполнительные. Это в свою очередь может подтвердить выдвинутую ранее В.П. Зинченко гипотезу о гетерогенности действия в целом и его компонентов, каждый из которых в своей биодинамической ткани несет функции чувствительности, исполнения и рефлексивной оценки [6]. Именно наличие в ткани движения чувствительности и рефлексивной оценки позволяет рассматривать его как полноценный функциональный орган в понимании А.А. Ухтомского и Н.А. Бернштейна [1], [8].

Обнаруженные в биодинамической ткани движения различные виды чувствительности, смена их форм, возможное сопоставление их эффектов (элементарная рефлексия) представляют собой внутреннюю когнитивную форму живого движения, а не действующие на

 

111

 

него извне силы. Разумеется, это лишь начало детального изучения «внутренней картины движения» (А.В. Запорожец), но уже полученные результаты позволяют пересмотреть классическую проблему внутреннего и внешнего в двигательных актах и, возможно, признать относительность и условность этой оппозиции.

 

1. Бернштейн Н.А. Очерки по физиологии движений и физиологии активности. М., 1966.

2. Гордеева Н.Д. Экспериментальная психология исполнительного действия. М., 1995.

3. Гордеева Н.Д. и соавт. Микродинамика моторной стадии действия // Вопр. психол. 1998. № 6. С. 86–99.

4. Гордеева Н.Д., Зинченко В.П. Функциональная структура действия. М., 1982.

5. Гордеева Н.Д., Ребрик С.Б. Сенсомоторные регуляции исполнительного действия // Эргономика. Труды ВНИИТЭ. Вып. 21. М., 1981. С. 69–83.

6. Зинченко В.П. Идеи Л.С. Выготского о единицах анализа психики // Психол. журн. 1981. Т. 2. № 2. С. 118–134.

7. Цибулевский И.Е. Запаздывание оператора при обработке зрительных сигналов // Автоматика и телемеханика. 1962. № 11. Т. XXIII. С. 1514–1526.

8. Ухтомский А.А. Избр. труды. Л., 1978.

9. Davis R. The human operator as a single channel information system // Quart. J. Exp. Psychol. 1957. V. 9. P. 119–130.

10. Kornblum S., Koster W.G. The effect of signal intensity and training on simple RT // Acta Psychologica. 1967. V. 27. P. 71–74.

11. Marill T. The psychological refrectory phase // Brit. J. Psychol. 1957. V. 48. P. 93–97.

 

Поступила в редакцию 17. VII 2000 г.

 



[1] Каждая позиция на графике получена как среднее из 90 значений.