22

 

ВОЗРАСТНАЯ  И  ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ  ПСИХОЛОГИЯ

 

МАТЕРИНСТВО И ОСНОВНЫЕ АСПЕКТЫ ЕГО ИССЛЕДОВАНИЯ В ПСИХОЛОГИИ

 

Г.Г. ФИЛИППОВА

 

В статье обобщаются исследования по проблеме материнства в психологии и смежных областях. Выделяются два основных направления исследований: материнство как обеспечение условий для развития ребенка и материнство как часть личностной сферы женщины. В рамках первого направления выделены культурно-исторические, биологические (этология, физиология и психофизиология, сравнительная психобиология), психологические (феноменологические, психотерапевтические, психолого-педагогические) аспекты изучения материнства. В рамках второго направления — рассмотрение материнства как стадии половозрастной идентификации, девиантное материнство, онтогенетические аспекты материнства. Предлагается рассматривать психологию материнства как самостоятельную область психологических исследований.

 

Ключевые слова: материнство, проблема изучения материнства, аспекты изучения материнства, материнство как обеспечение условий для развития ребенка, материнство как часть личностной сферы женщины.

 

ПРОБЛЕМА ИЗУЧЕНИЯ МАТЕРИНСТВА В ПСИХОЛОГИИ

 

Изучение материнства в настоящее время становится все более популярным как в теоретическом, так и в прикладном аспектах. Проблемами материнства занимаются социологи, медики, педагоги, психологи и многие другие специалисты. Актуальность этих исследований теперь уже не нуждается в дополнительном обосновании. Полученные в многочисленных работах данные о влиянии материнского отношения и поведения на развитие ребенка во всех возрастах говорят сами за себя. На мой взгляд, наиболее актуальным в данной области исследований в настоящий момент является систематизация имеющихся направлений и аспектов изучения материнства. Это необходимо в первую очередь потому, что появилось немало публикаций, в которых не всегда выдерживается строгий научный стиль изложения, эксплуатируется понятие «материнский инстинкт» (без определения как самого термина «инстинкт», так и содержания того, что понимается под «материнским инстинктом»), авторы рассуждают о необходимости осознания матерью своего высокого предназначения и растворения в нирване материнского счастья, чем и будет достигнуто оптимальное для развития ребенка и самореализации женщины содержание материнства. Основным приемом приведения женщины к этому состоянию считается ее личностный рост и гармонизация духовной и физической сфер.

 

23

 

Ничуть не умаляя значения этих факторов, следует отметить, что, во-первых, этого недостаточно, так как помимо «акме» необходимо еще соответствующее отношение к детям, а также сформированность операциональной стороны, в том числе и в области вербального и невербального общения с ребенком [50], [51]. А во-вторых, рождение ребенка для женщины вполне может быть (или стать в результате соответствующего психологического воздействия, оказываемого в некоторых группах подготовки к сознательному родительству) средством для достижения целей самореализации и самоактуализации, что в этом случае будет свидетельствовать о замене самостоятельной ценности ребенка на ценности из других потребностно-мотивационных сфер женщины. А это, как было показано в некоторых работах ([3], [7], [8], [43]), является отрицательным фактором в материнско-детском взаимодействии.

Не менее острым является положение в той области знаний, которая относится к пренатальному и раннему постнатальному периоду развития ребенка. Этот возраст прямо включается в проблематику материнства, поскольку мать рассматривается как «среда» и условие существования и развития ребенка. Здесь встречаются рассуждения с позиций трансперсональной и экзистенциальной психологии, употребляются понятия биоэнергетики, генетической и клеточной памяти (причем без всякого обоснования), некритически используются психотерапевтические модели, созданные по принципу «психологической правды для клиента», а не на основе научного исследования раннего онтогенеза психики. Разумеется, такие модели работают как прием в психотерапии, но этого недостаточно для их использования в качестве методологического инструментария в организации условий развития ребенка.

Исследовательская и практическая работа с беременными женщинами, матерями с детьми, общение со специалистами разных профилей, работающими в области материнства и раннего детства, а также опыт преподавания в ряде вузов, готовящих соответствующих специалистов, привел меня к тревожному выводу о том, что имеющиеся сведения используются некритично; научные и в основном практические работники и преподаватели просто тонут в потоке недостаточно профессиональной литературы, не имея средств ориентации в ней. Разумеется, полностью решить задачу систематизации исследований в области психологии материнства в рамках одной статьи (а видимо, и целой книги) невозможно. В данном случае я ставлю перед собой цель кратко охарактеризовать основные аспекты и направления изучения материнства в психологии и смежных областях.

Поток современных исследований в области психологии материнства и смежных проблем отличается обширностью, разнонаправленностью концепций и подходов. Если обобщать имеющиеся направления исследований, то можно обнаружить, что материнство, как психосоциальный феномен, рассматривается с двух основных позиций: материнство как обеспечение условий для развития ребенка и материнство как часть личностной сферы женщины. Рассмотрим эти исследования подробнее.

 

МАТЕРИНСТВО КАК ОБЕСПЕЧЕНИЕ УСЛОВИЙ ДЛЯ РАЗВИТИЯ РЕБЕНКА

 

В этих исследованиях материнство рассматривается в контексте материнско-детского взаимодействия. Основной ход рассуждений в постановке целей работ и интерпретации получаемых данных — от задач воспитания ребенка к особенностям матери. Обсуждаются материнские качества и характеристики материнского поведения, а также их культурные, социальные, эволюционные, физиологические и психологические аспекты. Все это часто рассматривается в контексте

 

24

 

определенного возраста ребенка, в результате чего сами материнские качества и функции, анализируемые в разных работах, не всегда можно сопоставить между собой. В исследованиях, проводимых с этих позиций, можно выделить несколько направлений.

I. Культурно-исторические аспекты материнства. Институт материнства рассматривается как исторически обусловленный, изменяющий свое содержание от эпохи к эпохе (эти исследования проанализированы в работах И.C. Кона, М. Мид, Э. Эриксона, M.C. Радионовой, Г. Каплан и других). Кросскультурные исследования показали, что в тех случаях, когда рождение ребенка противоречит социальным ожиданиям (внебрачность, помеха социальному или половому статусу женщины), женщины могут идти на все, чтобы не рожать детей или избавляться от них разными способами [28], [55], [60]. Скрытый инфантицид (практика несчастных случаев) и отказ от ребенка (подбрасывание, продажа, передача на усыновление) были обычными для всех времен и народов, в том числе и для России, вплоть до начала XX в. По данным Э. Бадинтер (цит. по [40]), понятие «материнский инстинкт» является мифом. Материнская любовь — это понятие, которое наполняется в различные периоды истории различным содержанием. Женщина становится лучшей или худшей матерью в зависимости от того, ценится или обесценивается в обществе материнство.

Во второй половине XX в., как отмечают некоторые исследователи, вновь отчетливо проявились позиции, враждебные «детоцентризму» [22], [60], что связано с двумя основными тенденциями в обществе: эмансипацией женщин и передачей функций воспитания (причем с младенческого возраста) в руки специалистов и на территорию соответствующих учреждений. В связи с этим изменилось представление о ребенке и своей родительской роли: ребенок расценивается как докучливое, ненужное создание, которое стараются «отодвинуть» даже чисто физически, уменьшая количество и качество телесного контакта, перенося воспитательные функции на развивающие, автодидактические игры и пособия. Такие тенденции могут выражаться не только в появлении родительских воспитательных стратегий, но и в средствах массовой информации (которые не поворачивается язык назвать культурными). Примером может служить наличие в американской и западноевропейской литературе и кинопродукции образа ребенка-злодея (вампира, дьявола и т.п.), что, с моей точки зрения, совершенно не характерно для российской и восточной ментальности.

Исследования разных культурных вариантов материнства в современном обществе также свидетельствуют о влиянии имеющихся моделей семьи, детства и ценностей, принятых в данной культуре, на материнское поведение и переживания женщины [28], [60], [63]. Большой интерес представляет приведенное в этих работах сравнение распределения материнских функций в разных культурах, материнского поведения и отношения к ребенку, которые обеспечивают формирование необходимых в данной культуре личностных качеств (например, особенностей когнитивной и эмоциональной сфер, качества привязанности, особенностей переживания успеха и неудачи при достижении цели). Следует отметить, что в последнее время появляется все больше работ, где авторы обращаются к традиционным российским представлениям о материнстве и детстве [6], [42].

II. Биологические аспекты материнства. В это направление можно объединить исследования, в которых мать и обеспечиваемые ею условия рассматриваются как организация физиологической и стимульной среды для развития ребенка. Большое значение придается эволюционным аспектам формирования физиологических, мотивационных и поведенческих механизмов

 

25

 

материнства. Некоторые направления этих исследований сочетают биологический и психологический подходы.

Данные исследования можно объединить следующим образом:

Этологические исследования. Материнство изучается с позиций оценки количества ресурсных затрат родительской особи (родительский вклад) [32], выявления эволюционных основ формирования паттернов родительского поведения [48], взаимного обеспечения родителями и детенышами ключевой стимуляции для реализации адаптивного поведения. В этом плане большой интерес представляют исследования, посвященные индивидуальным особенностям материнского поведения у высших приматов в неволе и в природе, влиянию отношений в сообществе, в частности, ранга матери на ее материнское поведение и развитие детеныша [9], [48], [65], [66].

Физиологические и психофизиологические аспекты материнства. Спектр этих исследований необычайно велик, в основном они направлены на изучение нейрогуморальных механизмов полового созревания и обеспечения беременности и лактации. Для данного направления традиционным является сопоставление данных, полученных на животных и человеке. Изучается связь гормонального фона и эмоциональных состояний, их роль в развитии материнства, обеспечении эмоциональных особенностей материнско-детских отношений. Считается, что гормональный фон создает условия для восприимчивости к ситуации взаимодействия с ребенком, однако конкретная интерпретация своих состояний в беременности и раннем материнстве зависит от личностных особенностей матери, смысла беременности для нее, социальной и семейной ситуации [16], [60], [67].

Большое внимание уделяется сравнительным исследованиям гормонального фона и проявлений материнского поведения, динамики эмоциональных состояний в беременности (тревожность, стрессоустойчивость, раздражительность, депрессивность, их обострение в первом и третьем триместрах, стабилизация эмоционального состояния во втором триместре, динамика сексуальности), физиологического состояния при сепарации у разных видов животных и у человека [16], [69]. Развитие материнства и динамика состояния в беременности рассматривается с точки зрения формирования физиологической «доминанты материнства», нарушений в течении беременности, успешность родов и послеродового периода связываются с лево-правополушарным доминированием, психофизиологическими особенностями эмоциональной сферы женщины и ее личностными характеристиками [4], [67].

Существенное значение имеют физиология и психофизиология различных фаз репродуктивного цикла (половое созревание, менструальный цикл, беременность, послеродовой период, материнско-детская сепарация, материнско-детская привязанность, лактация, менопауза) [16], [60]. Сравнительные исследования в этой области осложняются тем, что, по мнению авторов, эндокринная эволюция должна рассматриваться не как эволюция гормонов, которые практически не изменились, а как эволюция их использования для регуляции репродуктивной функции [48], [67].

Исследования гормональной регуляции полового поведения показали, что эмоциональное состояние женщины изменяется в некотором диапазоне в разные фазы менструального цикла. Влияние гормональных изменений на ее эмоциональное состояние зависит от индивидуальных и культурных особенностей. Низкоэстрагенный и высокопрогестеронный предменструальный цикл характеризуется эмоциями страдания и гнева, описывается через состояния депрессии, раздражительности, враждебности. Повышенный эстрагенный фон фазы овуляции способствует повышению самооценки

 

26

 

и снижению отрицательных эмоций, что способствует, в свою очередь, социогенности и гетеросексуальности женщины. Это интерпретируется как биологически адаптивное эмоциональное состояние для репродуктивной функции.

Исследования интерференции фаз репродуктивного цикла в основном касаются несвоевременной (по возрасту женщины) беременности, так как именно тогда гормональные изменения, характерные для регуляции беременности и послеродового взаимодействия с ребенком, могут быть соотнесены с характерными изменениями возрастной фазы. Это в первую очередь касается беременности в подростковом возрасте. Показано, что такая беременность является фактором риска в отношении вынашиваемости, родов, формирования материнского поведения, привязанности матери к ребенку после родов, половой сферы, а также развития личности [7], [8], [40], [60].

Развитие привязанности в послеродовом периоде у животных и человека и его связь с гормональным фоном рассматриваются в трех аспектах:

1. Влияние гормонального фона на восприятие самкой детенышей, изменение гормонального фона самки и детенышей при сепарации. Исследования на животных (грызуны, приматы) показали, что уровень эстрагенов, прогестинов, тестостерона и пролактина способствует своевременному проявлению материнского поведения и его интенсификации. Однако само поведение реализуется как взаимосвязь биологических условий (гормональный фон), жизненного опыта, индивидуальных особенностей самки и условий ситуации взаимодействия с детенышами [16], [60]. При сепарации в основном исследуется изменение гормонального фона самки и детенышей, отражающего уровень стресса.

2. Влияние гормонального фона в послеродовом периоде на установление привязанности матери к ребенку. Проведенные исследования позволили предположить, что для возникновения и дальнейшего успешного развития привязанности матери к ребенку необходим эмоциональный и тактильный контакт матери с ребенком в течение 36 часов после родов. Последующие исследования показали, что влияние 36‑часового периода различно при желанной и нежеланной беременности, причем эффект сохраняется лишь в течение первого месяца, после чего происходит компенсация за счет развития более поздних форм взаимодействия матери с ребенком. Кроме того, выявились различия влияния качества и продолжительности послеродового контакта в зависимости от пола ребенка [60], [63].

К этой области примыкают исследования послеродовой депрессии [43], [60], [67]. Считается, что состояние матери, обеспеченное ее гормональным фоном, интерпретируется ею в зависимости от личностных и ситуативных факторов (склонность к депрессивным переживаниям во время соответствующего гормонального фона в другие фазы репродуктивного цикла, принятие беременности и материнства, жизненная ситуация, личностные качества, психическая патология и др.).

3. Влияние пролактина на эмоциональное состояние во время грудного вскармливания, основанное на его свойстве повышать секрецию эндорфинов. Считается, что это обеспечивает физиологическую поддержку развития привязанности матери к ребенку [16], [59]. Однако это должно гармонировать с принятием ребенка и своего материнства.

Сравнительные биопсихологические исследования. В данном случае имеются в виду сравнительные исследования материнства у животных и человека и основанные на них представления о сущности и механизмах «материнского инстинкта». Это одна из наиболее проблемных областей изучения материнства, поскольку само понятие инстинкта,

 

27

 

а уж тем более «материнского инстинкта», недостаточно определено не только в психологии, но и в биологии. В современной биологии термин «инстинкт» практически не встречается, уступив место таким определениям, как паттерны поведения, фиксированные последовательности действий, нервные модели стимулов, сензитивные периоды, эпигенетические закономерности развития и др. [32], [48]. В сравнительно-психологическом плане материнский инстинкт рассматривал В.А. Вагнер, позднее Н.А. Тих (как борьбу видовых и индивидных тенденций в регуляции материнского поведения приматов и их эволюции в антропогенезе).

Роль биологических факторов в формировании материнского отношения обсуждается в этологических исследованиях [32], [60]. С этих позиций в психологии импринтинг и привязанность рассматриваются как приспособительный механизм, поскольку установление и поддержание контакта с матерью является для ребенка витальной задачей. Дж. Боулби считал привязанность первичноспецифической системой, смысл которой в поддержании взаимодействия между матерью и младенцем [57]. При этом поведение матери является комплементарным врожденному репертуару поведения младенца [30], [60]. Д. Штерн говорит в этом смысле о вызванном младенцем социальном поведении матери. Специфическими селективными и пусковыми механизмами для взрослого являются морфологические черты, особые запахи, движения и позы ребенка.

Большое значение для формирования привязанности имеет поведение, которым обмениваются мать и младенец, в том числе слова и образы, которые каждый строит относительно другого. С. Тревартен показал, что взаимодействие между двухмесячным ребенком и его матерью может быть названо беседой в том смысле, что каждый партнер дожидается, чтобы другой окончил действовать (или говорить), прежде чем возобновить действия. Было показано, что ритм (темп, паузы) и содержание «беседы» меняется от одной диады к другой. В одной преобладает вокализация, в другой — телесные движения и касания. Каждая диада имеет собственный ритм и модальность беседы.

III. Психологические аспекты материнства. В психологических исследованиях также существует много направлений, которые можно объединить следующим образом.

Феноменологическое. Выделяются и подробно описываются функции матери, особенности ее поведения, переживаний, установок, ожиданий и т.п. Популярным является выделение типов и стилей материнского поведения, отношения, позиции и т.п. Именно в этих исследованиях наиболее ярко проявляется ориентация на возрастные особенности ребенка (и периода материнства), в зависимости от чего выделяются (и объясняются) особенности матери. Поэтому целесообразно проанализировать такие работы по критерию периода материнства, соотносимого с возрастом ребенка.

Беременность. С позиций анализа беременности как условия развития ребенка исследуются особенности психического состояния женщины в беременности, влияющие на развитие ребенка. В первую очередь это наличие стрессов, депрессивных состояний, психопатологических особенностей, их возникновение и обострение в различные периоды беременности [54], [60], [67]. Показано, что наиболее опасны для развития ребенка стрессы, депрессивные эпизоды и т.п. во втором и третьем триместрах беременности, усиление к концу беременности депрессивных состояний прогностично для возникновения как послеродовых депрессий у матери, так и психических нарушений у ребенка (в основном в сфере общения), а также связано с наличием психологических проблем в подростковом возрасте.

 

28

 

С целью прогноза стиля отношения матери к ребенку и особенностей материнско-детского взаимодействия в постнатальном периоде исследуются материнские (и шире — родительские) ожидания, установки, воспитательные стратегии, ожидание удовлетворенности материнской ролью, компетентность матери. В качестве методов применяются опросники, интервью, беседа, самоотчеты, проективные методы. Выявляется наличие регулирующего или фасилитирующего стиля материнского отношения, способность к индивидуализации (субъективизации) ребенка, сензитивность и отзывчивость к стимуляции от ребенка, личностное принятие, уровень материнской компетентности [1], [3], [43], [67], [68]. Один из специально выделяемых факторов — качество привязанности матери, выявляемое с помощью специально созданных опросников. Качество привязанности влияет на материнское отношение и поведение матери во взаимодействии с ребенком, что обеспечивает развитие соответствующего качества привязанности у ребенка [59], [63], [67]. Для выявления компетентности матери в эмоциональном взаимодействии с будущим ребенком и ее восприимчивости к выражению эмоций на лице младенца используется фототест IFEEL: мать (беременная) определяет изображенную на фотографии эмоциональную реакцию ребенка, которую он выражает в ситуации с определенным эмоциональным смыслом [61].

В комплексных исследованиях состояния женщины во время беременности, связанных с изучением успешности ее адаптации к материнству и обеспечением адекватных условий для развития ребенка, учитываются разнообразные факторы: личностные особенности, история жизни, адаптация к супружеству, особенности адаптивности как свойства личности, удовлетворенность эмоциональными взаимоотношениями со своей матерью, модель материнства своей матери, культурные, социальные и семейные особенности, физическое и психическое здоровье [3], [43], [67]. В последнем из перечисленных источников выделено более 700 факторов, объединенных в 46 шкал. В течение беременности на основе комплексного психологического, психиатрического, медицинского, социального исследования конструируется «матрица материнства», прогностичная для постнатального развития материнского поведения. Установлено, что успешная адаптация к беременности коррелирует с успешной адаптацией к материнству (как удовлетворенность своей материнской ролью, компетентность, отсутствие проблем во взаимодействии с ребенком, успешное развитие ребенка). Подобный подход используется в некоторых отечественных исследованиях, где также на основе комплексного подхода (психологического, психиатрического, медицинского) выявляются факторы риска, влияющие на качество материнско-детского взаимодействия и готовность к материнству [3], [43].

В медицински ориентированных исследованиях обсуждается связь психологического состояния женщины во время беременности с успешностью вынашивания ребенка и патологией беременности и родов, особенностями послеродового периода как для матери, так и для ребенка. Обосновывается использование различных психотерапевтических методов, в том числе гипноза, для снятия тревоги, обучение релаксации и т.п., коррекция эмоциональных нарушений [34], [54], [64]. В психиатрически ориентированных исследованиях анализируется связь психических нарушений (психозы, депрессии, шизофрения) с течением беременности и риском нарушения материнско-детских отношений после родов, прогнозом возникновения послеродовых депрессий и психозов, а также других психических нарушений в развитии ребенка. В качестве основных выделяются следующие факторы: наличие соответствующих состояний в анамнезе, в период беременности,

 

29

 

их усиление в течение беременности; связь эпизодов психических нарушений в различные периоды беременности с нарушением развития ребенка; факторы, усугубляющие риск психических нарушений в период беременности (особенности переживаний гормональных изменений, социальные условия, стрессогенные ситуации) [16], [43], [67].

Младенчество. В психологии интерес к особенностям материнства в этом периоде развития ребенка возник первоначально в русле двух направлений: при изучении роли матери в образовании ранних личностных структур, в первую очередь — основ личностных конфликтов, и в практических исследованиях, связанных с нарушением психического развития ребенка (задержки и нарушения психического развития, детская психиатрия, нарушение социальной адаптации и психологические проблемы детей и подростков) [52], [55], [57]. В этих исследованиях разработано представление о «хорошей» и «плохой» матери («достаточно хорошая мать» [12], понятие «хорошая грудь» и «плохая грудь» [20], хорошие и плохие качества материнского объекта и т.п.), выделяются типы матерей по критериям сензитивности, отзывчивости и использования средств контроля во взаимодействии с ребенком [68]. В исследованиях последних десятилетий, основанных на работах Э. Эриксона, Д. Виникотта, М. Малер, Д. Штерна, Т. Филда и других, мать и ребенок рассматриваются как составляющие единой диадической системы, только в ее рамках они приобретают статус «матери» и «ребенка» и взаимно развиваются как ее элементы. Мать рассматривается как «среда» для ребенка, а ребенок в свою очередь — как «объект» для матери (и наоборот). Таким образом в качестве объекта исследования здесь выступает взаимодействие матери с ребенком. Увлечение диадическим подходом в исследовании материнско-детского взаимодействия, по мнению многих ученых, привело к исчезновению в научном анализе матери и ребенка как самостоятельных субъектов [60].

Роль взрослого в развитии ребенка как представителя человеческого рода, принятая в качестве основополагающей, в культурно-историческом подходе легла в основу выделения взаимодействия ребенка со взрослым в качестве самостоятельного объекта исследования [5], [14], [24], [26]. Поведение матери рассматривается в качестве источника развития ребенка — как субъекта познавательной активности, общения, самосознания. В исследованиях последних лет анализируются качества матери, необходимые для создания оптимальных условий развития ребенка (отношение к ребенку как субъекту, поддержка его инициативы в общении и исследовательской активности и др.) [1], [3], [29], [43], [46].

Ранний и дошкольный возраст и соответствующие ему особенности матери в основном затрагиваются в тех работах, которые связаны с изучением эмоционального благополучия ребенка и его связи с типом материнского отношения и стилем материнско-детского взаимодействия [2], [19], [33], [41]. Здесь разработаны типологии (материнского отношения и материнско-детского взаимодействия), основанные на эмоциональном отношении матери к ребенку и проявлении этого отношения в поведении, показана их связь с индивидуально-типологическими особенностями ребенка, его аффективными проявлениями, познавательной мотивацией, предложены диагностические и коррекционные методики. В рамках этих исследований разработано представление о том, что критерием оценки успешности материнства является общее эмоциональное благополучие ребенка [51].

Школьники и подростки. В рамках этого направления изучается материнское отношение, материнская (родительская) позиция, родительские ожидания и установки, особенности детско-родительского взаимодействия [11], [15], [47].

 

30

 

В указанных работах подробно проанализированы имеющиеся подходы и типологии как в зарубежной, так и в отечественной психологии.

В качестве самостоятельного направления можно выделить проблему материнско-дочерних отношений с точки зрения их влияния на успешность материнства дочери [60], [67]. В работах подчеркивается влияние качества эмоциональной взаимосвязи со своей матерью (поддерживающее отношение матери в раннем онтогенезе, сохранение интереса матери к эмоциональным проблемам дочери в юности, участие в психологических проблемах беременности и материнства своей дочери, а также динамика бессознательных комплексов в материнско-дочерних взаимоотношениях) на становление половозрастной идентификации, супружеских отношений и материнства дочери.

Все указанные работы, связанные с изучением материнства в разном возрасте ребенка, явно нуждаются в сопоставлении и упорядочивании. Несомненно, необходимо и возможно выделение общих и особенных для каждого возраста ребенка качеств матери и выявление тенденций их преобразования. Однако эта работа еще ждет своего исследователя.

Психолого-педагогическое направление. Самостоятельным направлением можно считать исследования, посвященные проблемам беременности, родов, послеродового периода в психолого-педагогическом и физиологическом аспектах. Само название данного направления (перинатальная или пре- и перинатальная психология) не является строго определенным. Как отмечает Г.И. Брехман, необходимо разделять пренатальную психологию (как область исследования развития психики ребенка до рождения) и психологию беременности [54]. Чаще всего такое различие не делается, поэтому на соответствующих конференциях и в отражающих их работу изданиях объединяются исследования беременных женщин и материнско-детского взаимодействия в раннем постнатальном периоде. Объясняется это необходимостью экологического подхода к изучению развития ребенка в данном возрастном периоде, так как формирование его психики происходит в тесном единстве с матерью, последняя является непосредственной средой этого развития. Однако исследований взаимосвязи особенностей матери и развития детей пренатального и раннего постнатального периода очень мало, кроме того, нет достаточно развернутых исследований влияния на развитие ребенка разнообразных практик подготовки к родам. Исключение составляет работа Л.Ф. Обуховой и О.А. Шаграевой [31], которая демонстрирует отнюдь не радужные результаты. Поэтому данное направление скорее относится к психологии родительства, в частности к тому его периоду, который связан с ожиданием ребенка и его ранним развитием.

Сходным образом дело обстоит и в зарубежной психологии. Используются семейно ориентированная психотерапия, включающая отца и других членов семьи в период ожидания ребенка, психологическая подготовка семейных пар к рождению и воспитанию ребенка [21], [25], [34][39], [54], [70], разрабатываются методы психологической коррекции и психологической подготовки беременной, а также семейных пар с точки зрения оптимизации условий для развития ребенка (ориентация на «сознательное родительство»), психологические тренинги, практика «мягких родов», домашних, родов с мужем, родов в воде и т.п. Выделяются качества матери, особенности ее переживаний, эмоциональных и физиологических состояний, которые считаются оптимальными и на которые исследователи и практики ориентируются в построении своих программ.

Психотерапевтическое направление. В его рамках изучаются особенности матери (и шире — родителей), которые рассматриваются как источник нарушения психического развития ребенка. Это

 

31

 

прежде всего практические исследования задержек и нарушений психического развития, детская психиатрия, нарушение социальной адаптации и психологические проблемы детей и подростков [3], [7], [15], [18]. Много внимания уделяется изучению влияния на развитие ребенка (в том числе младенческого возраста) разных форм отклоняющегося материнского отношения, особенностей матерей с шизоидными чертами, с явлениями послеродовой депрессии, сопоставлению качеств матери и ухаживающего взрослого у детей, воспитывающихся без матери. В плане анализа влияния особенностей матери на психическое развитие ребенка и формирование у него разнообразных отклонений этого развития предлагается типология материнского отношения и шире — типология матерей. Матери разделяются не только по типу отношения к ребенку, но и по выраженности «материнского инстинкта» [18] или «инстинкта продолжения рода» [15].

 

МАТЕРИНСТВО КАК ЧАСТЬ ЛИЧНОСТНОЙ СФЕРЫ ЖЕНЩИНЫ

 

В современной психологии личности и психотерапевтически ориентированных работах материнство изучается в аспекте удовлетворенности женщины своей материнской ролью как стадия личностной и половой идентификации [7], [8], [40]. Во всех этих случаях выделяются отдельные стороны материнства или отдельные его функции. В рамках этого направления можно выделить следующие аспекты.

Материнство как стадия половозрастной и личностной идентификации. В исследованиях этого направления материнство анализируется с точки зрения личностного развития женщины, психологических и физиологических особенностей разных периодов репродуктивного цикла (в отличие от других периодов жизни) и т.п. Такие исследования проводятся в рамках различных психологических подходов (психоанализ, гуманистическая психология, другие личностные подходы, психиатрия, психофизиология, этология, кросскультурные исследования, сравнительная психология и т.д.) с использованием разнообразных методов (опросники, интервью, беседа, психофизиологические, проективные методы, наблюдение и т.п.) ([53], [55] и др.).

Одной из наиболее важных фаз считается беременность, которая рассматривается как критический период жизни женщины, стадия полоролевой идентификации, особая ситуация для адаптации. В работах, посвященных этой проблеме, беременность понимается как острый переходный период, который нередко сопровождается кризисными переживаниями. В ходе беременности существенно изменяется сознание женщины и ее взаимоотношения с миром [7], [8], [40], [67]. Особенно стрессовой является первая беременность, так как она означает окончание независимого первично целостного существования и начало «безвозвратных» материнско-детских отношений, поскольку отныне психическое равновесие матери становится связанным с запросами беспомощного и зависимого существа. Ее можно считать критической точкой в развитии женской идентичности. В рамках разных направлений психоанализа рассматривается актуализация в беременности своего пренатального опыта эмоционального взаимодействия с матерью, в первую очередь — эмоциональной конфронтации, проблемы идентификации с ключевой личностью, перенос на ребенка функций объекта влечения, объекта привязанности и т.п., выделяется типология отношения к беременности по критерию сознательного–бессознательного принятия–отвержения [17], [49], [53], [60].

В психотерапевтически ориентированных исследованиях принят подход к беременности как периоду жизни, сензитивному к обострению психологических проблем и требующему вмешательства

 

32

 

и психологической поддержки, при этом осуществляется разработка психотерапевтических методов коррекции возникающих здесь проблем [3], [60], [67]. Другое направление исследований рассматривает беременность как подготовительную фазу в развитии взаимной привязанности матери и ребенка, которая связана с возникновением новых ощущений и физиологических изменений в организме женщины в этот период. В.И. Брутман [8] считает центральным в формировании привязанности к ребенку возникновение первичного интрацептивного ощущения в ходе беременности, совпадающее обычно с началом шевеления, которое вызывает у будущей матери чувство «сродненности» с собственным ребенком. До тех пор, пока беременная не ощущает внутриутробного движения, образ ее будущего ребенка имеет лишь абстрактный, символический смысл, который связан с социально значимыми ценностями и мотивами, отражает сформированную в детстве, в родительской семье матрицу материнского поведения и несет на себе отпечаток актуальной социальной ситуации [53].

В период беременности обычно возникает внутренний диалог матери с ребенком и постепенно формируется образ ребенка, который включается в самосознание беременной. Исследования, проведенные Л.В. Копыл, О.В. Баженовой, О.Л. Баз, показали, что образ ребенка, возникающий в воображении матери, в ходе беременности закономерно изменяется. Имеются две тенденции — движение ко все большей реалистичности и к обобщенности образа.

При подходе к беременности как к критической переходной фазе уделяется внимание внутренним и социальным задачам, которые женщине надо разрешить, чтобы в результате она смогла достичь зрелой личностной позиции [8], [67]. Одна из них — это построение новых сбалансированных и стабильных отношений со своими близкими. Другая задача, которую женщина должна решить во время беременности и при воспитании детей, — интегрирование реальности и подсознательных фантазий, надежд и мечтаний, относящихся к ребенку. Беременность становится точкой испытания материнско-дочерних отношений, поскольку беременная женщина сначала бессознательно повторяет роль своей матери по отношению к своему ребенку, пока не сможет вести себя как самостоятельная мать.

Отдельно обсуждаются особенности беременности юных: беременность и проблемы личностного развития, отношения со своей матерью, качество привязанности юной матери, материнская компетентность и особенности когнитивного и эмоционального взаимодействия с ребенком после родов. Особенности беременности в зрелом возрасте также привлекают исследователей: проблемы поздней беременности как для первородящих женщин, так и для уже имеющих детей, проблемы психологического бесплодия и риск поздней беременности, компенсаторные мотивы при поздней беременности, психотерапия и психокоррекция ([34][39], [45] и др.).

Девиантное материнство. Девиантное материнство в настоящее время является одной из наиболее острых областей исследования в психологии как в практическом, так и в теоретическом аспектах. Сюда включаются проблемы, связанные не только с матерями, отказывающимися от своих детей и проявляющими по отношению к ним открытое пренебрежение и насилие, но и проблемы нарушения материнско-детских отношений, которые служат причинами снижения эмоционального благополучия ребенка и отклонений в его психическом развитии в младенческом, раннем и дошкольном возрастах ([2], [3], [7], [19] и др.).

Неблагоприятное для будущего материнства течение беременности, а также особенности поведения женщин, предрасполагающие к последующему отказу

 

33

 

от ребенка, анализируются в работах В.И. Брутмана, А.Я. Варга, М.С. Радионовой, И.Ю. Хамитовой и других. Они описывают исследования Д. Пайнз, K. Бонне и других авторов, посвященные этой проблеме. Д. Пайнз считает, что важными причинами отказа от ребенка или других форм отклоняющегося материнского поведения является психологический инфантилизм, стимулирующий проявление у таких женщин садистских черт по отношению к ребенку, и разные формы подавления инфантицидных импульсов. К. Бонне выявила некоторые общие черты развития беременности у таких женщин. Так, для них характерным оказалось позднее обнаружение беременности, и еще более позднее обращение к врачу. К. Бонне полагает, что это является симптомом риска отказа. Она также считает, что это связано с защитным отрицанием, скрывающим под собой инфантицидный комплекс.

В ряде работ ([7], [8], [40], [51]) исследуются психологические и социально-психологические особенности женщин, отказывающихся от своих детей после родов. Выявлены черты личности, семейных отношений, характера переживания беременности, которые можно рассматривать как свойственные не только отказницам, но также юным беременным женщинам, вынужденно сохраняющим беременность по различным причинам, и матерям, демонстрирующим впоследствии разные формы девиантного материнского отношения (эмоционально-отвергающего и т.п.). В этих работах ставится проблема девиантного материнства с разной формой отказа от ребенка (психологического или физического).

Одним из направлений изучения девивантого материнства является анализ особенностей матерей, которые были лишены возможности адекватного взаимодействия с детьми на первых этапах становления материнско-детской взаимосвязи (сепарация в связи с нарушением процесса родов, неонатальной патологией, преждевременными родами). Эти исследования показывают, что становление материнского отношения связано не только с историей жизни женщины и ее личностными качествами, но и с особенностями ребенка и организацией послеродового взаимодействия с ним ([3], [13], [43] и др.).

Онтогенетические аспекты формирования материнства. Считается, что особенности материнского отношения определяются не только культурным и социальным статусом женщины, но и ее собственной психической историей до и после рождения. C. Тревартен считает, что компетентное поведение матери в распознавании эмоционального состояния своего ребенка достигает зрелости лишь после пути развития, который она проделывает в детстве и подростковом возрасте. Разные авторы выделяют этапы развития материнства (как варианта родительства) от планирования до реализации в первом и втором поколениях, этапы беременности, связь беременности с развитием личности, беременность как стадию развития материнства ([4], [7], [51] и др.). В течение онтогенеза некоторые виды опыта (взаимоотношения с собственной матерью, контакты с младенцами и возникновение интереса к ним в детстве, интерпретация материнства в связи с супружеством и половой сферой, а также конкретный опыт взаимодействия с детьми, имеющими определенные особенности: слабоумие, физические недостатки, уродства, последствия несчастных случаев и травм) влияют на содержание отношения матери к ребенку, принятие своей материнской роли и интерпретацию своих переживаний по поводу материнства.

Индивидуальный онтогенез материнства проходит несколько этапов, в процессе которых осуществляется естественная психологическая адаптация женщины к материнской роли. А.И. Захаров выделяет семь сензитивных периодов

 

34

 

в развитии «материнского инстинкта», в которых большое значение отводит отношению девочки со своими матерью и отцом (соответствующие этапам психосексуального развития по З. Фрейду), игровому поведению, стадиям половой идентификации (пубертату, юности) [18]. В исследовании Г.Г. Филипповой материнство рассматривается как материнская потребностно-мотивационная сфера, дается подробное описание ее составляющих (три блока) и описание пяти филогенетических и шести онтогенетических этапов развития [50], [51].

Одним из важнейших этапов в становлении материнства считается период беременности, содержание которого определяется изменениями самосознания женщины, направленными на принятие новой социальной роли и формирование чувства привязанности к ребенку. По характеру преобладающего переживания многие исследователи делят период беременности на три этапа: 1) принятие женщиной решения о сохранении или искусственном прерывании беременности, 2) начало движения плода, 3) подготовка к родам и появлению ребенка в доме. Не менее важным считается период после рождения, в который происходят психологическое принятие ребенка как независимой личности и адаптация к нему. Изменения в эмоциональной жизни матери приводят к переменам в семейных взаимоотношениях, так что каждая беременность сопровождается нормативным семейным кризисом и оканчивается принятием нового члена семьи.

К динамике содержаний материнских представлений и переживаний в беременности относятся анализ снов, страхов, фантазий и т.п. Отмечено, что к третьему триместру беременности усиливается страх перед родами, а также конкретизируются аспекты неуверенности, некомпетентности. В начале беременности эти содержания связаны с поздними периодами развития ребенка, к концу беременности — в основном с родовым и послеродовым периодами [8], [27], [51]. Другие исследования посвящены изменению содержания представлений и переживаний матери, отражающихся в ее описании ребенка в разные фазы послеродового периода (например, сразу после родов и месяц спустя) [59]. Выявлено различие этих содержаний: сразу после родов в высказываниях матери основное содержание связано с физическими привлекательными особенностями ребенка, его потребностью в заботе, а спустя месяц — с особенностями поведения во взаимодействии, удовлетворенностью от контакта с ним.

 

*

 

Представленный краткий обзор современного состояния исследований в области психологии материнства позволяет заключить, что существует целый ряд направлений изучения данного явления. Обширность направлений исследований (медицинские, этологические, физиологические, культурно-исторические, социологические, психологические, среди которых — психоаналитические, психотерапевтические, личностно ориентированные, сравнительно-психологические, психолого-педагогические и т.п.) и аспектов материнства, затрагиваемых в них (феноменология, психофизиология, филогенез, онтогенез и т.п.), говорят о большом интересе исследователей и востребованности этой темы в современной науке и практике. Несмотря на это, в большинстве вузов, готовящих психологов для исследовательской и практической работы, этой тематики в учебных планах нет. В результате психологическая работа с матерями и беременными (и их семьями) чаще всего ограничивается проработкой общепсихологических проблем (личностно ориентированная или семейная терапия и консультирование) или психолого-педагогической практикой подготовки к родам

 

35

 

(ограниченность которой уже отмечалась). Видимо, настало время более профессионального и ответственного подхода к этой теме и признания ее самостоятельной областью психологии как в практическом, так и в теоретическом плане.

 

1. Авдеева Н.Н., Хаймовская Н.А. Зависимость типа привязанности ребенка ко взрослому от особенностей их взаимодействия // Психол. журн. 1999. Т. 20. № 1. С. 39–48.

2. Актуальные проблемы дошкольного образования: Тезисы докладов Первой региональной Уральской научно-практ. конф. Пермь, 1994.

3. Баженова О.В., Баз Л.Л., Копыл О.А. Готовность к материнству: выделение факторов, условий психологического риска для будущего развития ребенка // Синапс. 1993. № 4. С. 35–42.

4. Батуев А.С. Психофизиологическая природа доминанты материнства // Психология сегодня. Ежегодник Рос. психол. общ. 1996. Т. 2. Вып. 4. С. 69–70.

5. Божович Л.И. Избр. психол. труды. М.: Международн. Пед. академия, 1995.

6. Боровикова Н.В. Условия и факторы продуктивного развития Я-концепции беременной женщины: Автореф. канд. дис. М., 1998.

7. Брутман В.И., Радионова М.С. Формирование привязанности матери к ребенку в период беременности // Вопр. психол. 1997. № 6. С. 38–47.

8. Брутман В.И., Варга А.Я., Хамитова И.Ю. Предпосылки девиантного материнского поведения // Психол. журн. 2000. Т. 21. № 2. С. 79–87.

9. Бутовская М.Л. Ранги по рождению и групповое поведение яванских макаков // Психология сегодня. Ежегодник Рос. психол. общ. 1966. Т. 2. Вып. 3. С. 125–126.

10. Вагнер В.А. Сравнительная психология / Под ред. Г.В. Калягиной. М.Изд-во «Институт практической психологии»; Воронеж: НПО «МОДЭК», 1998.

11. Варга А.Я. Структура и типы родительского отношения: Автореф. канд. дис. М., 1987.

12. Винникотт Д.В. Маленькие дети и их матери. М.: Класс, 1998.

13. Ворошнина О.Р. Психологическая коррекция депривированного материнства: Канд. дис. М., 1998.

14. Выготский Л.С. Проблема возрастной периодизации детского развития // Вопр. психол. 1972. № 2. С. 114–123.

15. Гарбузов В.И. Практическая психотерапия. СПб.: АО «Сфера», 1994.

16. Гормональная регуляция размножения у млекопитающих / Под ред. К. Остин, Р. Шорт. М.: Мир, 1987.

17. Гроф С. Путешествие в поисках себя. М.: Изд-во Трансперс. ин-та, 1994.

18. Захаров А.И. Ребенок до рождения. СПб.: СОЮЗ, 1998.

19. Ильина И.Ю. Аффективное поведение и его коррекция в младшем дошкольном возрасте: Автореф. канд. дис. М., 1996.

20. Кляйн М. Зависть и благодарность. Исследование бессознательных источников. СПб.: Б.С.К., 1997.

21. Коваленко Н.П. Перинатальная психология. СПб.: Ювента, 2000.

22. Кон И.С. Ребенок и общество. М.: Педагогика, 1988.

23. Лавик-Гудолл ван Дж. В тени человека. М.: Мир, 1974.

24. Леонтьев А.Н. Проблемы развития психики. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1972.

25. . Леус Т.В. Материнство — опыт трех поколений. Психологические сопровождение беременной женщины. М.: Изд-во ИП РАН, 2000.

26. Лисина М.И. Проблемы онтогенеза общения. М.: Педагогика, 1986.

27. Марконе М. Девятимесячный сон. Сны в период беременности. М.: Изд-во «№дом матери», 1993.

28. Мид М. Культура и мир детства. М.: Наука, 1989.

29. Мозг и поведение младенца / Под ред. О.С. Адрианова. М.: Изд-во ИП РАН, 1993.

30. Мухамедрахимов Р.Ж. Формы взаимодействия матери и младенца // Вопр. психол. 1994. № 6. С. 16–25.

31. Обухова Л.Ф., Шаграева О.А. Семья и ребенок: психологический аспект детского развития. М.: Жизнь и смысл, 1999.

32. Панов Е.Н. Поведение животных и этологическая структура популяций. М.: Наука, 1983.

33. Перегуда В.И. Особенности самоконтроля у гиперактивных детей старшего дошкольного возраста: Канд. дис. М., 1994.

34. Перинатальная психология в родовспоможении: Сб. материалов конференции. СПб., 1997.

35. Перинатальная психология и нервно-психическое развитие детей: Сб. материалов конференции. СПб., 1999.

36. Перинатальная психология и нервно-психическое развитие детей: Сб. материалов конференции. СПб., 2000.

37. Психотерапия и клиническая психология: методы, обучение, организация: Материалы Рос. конф. СПб.; Иваново, 2000.

38. Психотерапия: от теории к практике: Материалы Второй Всерос. учебно-практ. конф. по психотерапии. Москва, 16–21 июня 1997 г. М., 1997.

39. Психотерапия сегодня: Материалы III Всерос. конф. по психотерапии. М., 1999.

40. Радионова М.С. Динамика переживания женщиной кризиса отказа от ребенка: Канд. дис. М., 1997.

 

36

 

41. Свердлова Г.А. Роль взаимоотношений матери и ребенка в коррекции сниженной познавательной мотивации ребенка (старший дошкольный возраст): Канд. дис. М., 1995.

42. Сидорова А.В. Изучение родильной обрядности в традиционной русской культуре как ключ к пониманию истоков психологической проблематики беременности и раннего материнства // На пути к практической психологии: Сб. научн. статей. Самара: Изд-во «Самарский ун-т», 1999. С. 93–98.

43. Скобло Г.В., Дубовик О.Ю. Система «мать — дитя» в раннем возрасте как объект психопрофилактики // Соц. и клин. психиатрия. 1992. № 2. С. 75–78.

44. Смирнова Е.О. Теория привязанности: концепция и эксперимент // Вопр. психол. 1995. № 3. С. 139–151.

45. Современные направления психотерапии и их клиническое применение: Материалы Первой Всерос. конф. по психотерапии. М.: Изд-во Ин-та психотерапии, 1996.

46. Солоед К.В. Психическое развитие младенцев в условиях материнской депривации: Канд. дис. М., 1998.

47. Спиваковская А.С. Психопрофилактика детских неврозов. Комплексная психологическая коррекция. М.: Изд-во МГУ, 1988.

48. Тих Н.А. Предыстория общества. Л.: Изд-во ЛГУ, 1970.

49. Фанти С. Микропсихоанализ. М.: ЦПП, 1997.

50. Филиппова Г.Г. Материнство: сравнительно-психологический подход // Психол. журн. 1999. Т. 20. № 5. C. 81–88.

51. Филиппова Г.Г. Психология материнства и ранний онтогенез. М.: Жизнь и мысль, 1999.

52. Хьелл Л., Зигнер Д. Теории личности (основные положения, исследования и применение). СПб.: Питер-Пресс, 1987.

53. Шмурак Ю.И. Пренатальная общность // Человек. 1993. № 6. С. 24–37.

54. Экология земли — экология лона — экология земли: Материалы обл. конф. по проблемам перинатальной психологии и медицины. Иваново, 21–22 мая 1998 г. Иваново: Ивановская гос. мед. академия, 1998.

55. Эриксон Э. Детство и общество. СПб.: Ленато АСТ, 1996.

56. Bielawsca-Batorowicz E. Maternal perception of an infant during the first month of the birth // J. Repr. and Infant Psychol. 1993. V. 11(4). P. 235–242.

57. Bowlby I. Attachment and loss. V. I.. N.Y.: Basic Books, 1969; V. II. 1973.

58. Caplan G. Principles of preventive psychiatry. N.Y.: Basic Books, 1964.

59. Development of attachment and affiliative systems / Emde R.N. et al. (eds). N.Y.; L.: Plenum Press, 1982.

60. Different faces of motherhood / Birns B., Hay D.T. (eds). N.Y.; L.: Plenum Press, 1988.

61. Emde R.M., Ofosky J.D., Butterfield P.M. (eds). The IFEEL picters: A new instrument for interpreting emotions. Madison, US: Int. Univ. Press, 1993.

62. Gochman E.R.G. Psychotherapy for mothers and infants: Interventions for dyads at risk. West-port, US: Praeger Publ., 1995.

63. Grossman M.L. Early child development in the context of mothering experiences // Child Psychiatry and Hum. Devel. 1975. V. 5. N 4. P. 216–223.

64. Martin S.A. Psychotherapy during pregnancy; opportunities and challengers // Am. J. Psychol. 1993. V. 47. N 4. P. 572–590.

65. Nicolson N.A. (ed.) Maternal behaviour in human and nonhuman primates // Understanding behaviour: What primates studies tell us about human behaviour. N.Y.: Oxford Univ. Press, 1991. P. 17–50.

66. Pryse C.R., Martin R.D., Skuse D. (eds.) Motherhood in human and nonhuman primates: Biological determinants. Basel: S.Karger, 1995.

67. Psychological aspects of a first pregnancy and early postnatal adoptation / Shereshefsky P.M., Yarrow L.J. (eds). N.Y.: Raven Press Publ., 1973.

68. Raphael-Leff J. Facilitators and regulators: Two approaches to mothering // Brit. J. Med. Psychol. 1983. V. 56. N 4. P. 379–390.

69. Shrock P. Sexual health in pregnancy // Reprod. Life: Adv. Res. Psychosomat. Obstat. and Gynaecol.: Proc. 10th Int. Congr. Psychosomat. Obstat. and Gynaecol. Stokholm, 14–17 June 1992. Carnforth; Park Ridge (N.Y.) , 1992. P. 95–100.

70. Verny T. (ed.) Pre- and perinatal psychology: An introduction. N.Y.: Hum. Sci. Press, 1987.

 

Поступила в редакцию 13.VII 2000 г.