Карен Хорни. "Невротическая личность нашего времени" Перевод с английского В.В.Старовойтова Общая редакция кандидата психологических наук Г.В.Бурменской Москва Издательская группа "Прогрес" 1993 Предлагаемый вниманию читателей сборник, состоящий из двух работ выдающегося немецко-американского психоло- га и реформатора психоаналитического направления К. Хор- ни, включает в себя две наиболее популярные работы: <Не- вротическая личность нашего времени> и <Самоанализ>. В центре внимания первой работы - коренные моти- вационные конфликты личности, обусловливающие все те многочисленные трудности, которые она всгречает как во взаимоотношениях с другими людьми, так и в сфере соб- ственных переживаний. К.Хорни удалось выделить общую структуру личности при различных формах невротическо- го развития, сделать предметом своего анализа наиболее типичные деформации характера и поведения невротиков. Вторая работа, <Самонализ>, по сути является логиче- ским и тематическим продолжением первой. Здесь всесто- ронне раскрывается психоаналитический процесс. Цель автора - дать в руки заинтересованных людей средства ориентации в собственной душевной жизни, а значит, и средства повседневно необходимой психологиче- ской самопомощи. "0303020000-205 , , " "" 006(01)-93 Ї- Книга издана при финансовом участии Коммерческого народного банка Невроттая лишь нашего времени Редактор Н.И. Самодина. Художник М.И. Тарасенко. Художествен- ный редактор Г.А. Семенова. Технический редактор В.Ю. Никити- на. Корректор Г.С. Береишова. ИБ №19417. ЛР №060775 от 25.02.92. Подписано в печать 04.1 1.93. Формат 84 х 1081/32.Бумага офсетная. Печать офсет- ная. Усл. печ. л.31,50 . Усл. кр.-отт.31,71. Уч.-изд.л 25.13. Ти- раж 25 000 экз. С 205. Заказ 1920 . Изд. № 48651. А/О Издательская группа <Прогресс>. 119847, Москва, Зубо- вский бульвар, 17. Московская типография №7 Министерства печати и информации Российской федерации. 121019, Москва, пер. Аксакова, 13. c Перевод, послесловие и офор- мление Издательская группа ISBN 5-01-003803-X <Прогресс>. <Универс>, 1993 Введение Целью, которой я руководствовалась при написании этой книги, было дать более полное и точное описание живущего среди нас и страдающего неврозом человека, описать конфликты, реально им движущие, пережива- ния и те многочисленные затруднения, которые он ис- пытывает во взаимоотношениях с людьми, а также и в отношении самого себя. Я не рассматриваю здесь ка- кой-либо особый тип или типы неврозов, но сосредото- чиваюсь на описании структуры характера, которая в наше время в той или иной форме повторяется почти у всех людей, страдающих неврозом. Особое внимание уделено не прошлым, а существу- ющим в данное время конфликтам невротика и попыт- кам их решения, а также его насущным тревогам и со- зданным от них защитам. Такое подчеркивание факти- чески сложившейся ситуации не означает, что я отка- зываюсь от мысли, что, по существу, неврозы развива- ются из переживаний раннего детства. Но я расхожусь со многими психоаналитиками в том, что не считаю оп- равданным концентрировать внимание на детстве в не- кой односторонней зачарованности им и рассматривать последующие реакции как повторения более ранних пе- реживаний, Я хочу показать, что связь между детскими переживаниями и более поздними конфликтами являет- ся намного более сложной, чем предполагают многие психоаналитики, говорящие о простой причинно-след- ственной связи. Хотя переживания в детстве создают определяющие условия для возникновения неврозов, они тем не менее не являются единственной причиной последующих трудностей, Когда мы сосредоточиваем наше внимание на сло- жившихся к данному моменту проблемах невротика, мы осознаем при этом, что неврозы порождаются не толь- ко отдельными переживаниями человека, но также те- ми специфическими культурными условиями, в которых мы живем. В действительности культурные условия не только придают вес и окраску индивидуальным пере- живаниям, но в конечном счете определяют их особую форму. Например, судьбой отдельного человека являет- ся иметь деспотическую или <жертвующую собой ради детей> мать, но тот или иной тип матерей определяется данными культурными условиями, и также лишь вслед- ствие этих существующих условий такое переживание будет оказывать влияние на последующую жизнь, Когда мы осознаем громадную важность влияния культурных условий на неврозы, те биологические и физиологические условия, которые рассматриваются Фрейдом как лежащие в их основе, отходят на задний план. Влияние этих последних факторов должно рас- сматриваться лишь на основе твердо установленных данных, Такая моя ориентация привела к некоторым новым интерпретациям значительного числа основополагаю- щих проблем в неврозах. Хотя эти интерпретации от- носятся к таким в корне различным вопросам, как проблема мазохизма, внутренние причины невротиче- ской потребности в любви и привязанности, смысл невротических чувств вины, у всех у них имеется об- щее основание - признание того, что определяющую роль в порождении невротических черт характера иг- рает тревога, Так как многие из моих интерпретаций отходят от интерпретаций Фрейда, у некоторых читателей может возникнуть вопрос, можно ли отнести все это к психо- анализу. Ответ зависит от того, что считать сущностью психоанализа. Если полагать, что психоанализ целиком складывается из общей суммы теорий, выдвинутых Фрейдом, тогда то, что представлено здесь, не является психоанализом. Однако если считать, что суть психо- анализа заключена в определенных базисных подходах к осмыслению роли бессознательных процессов и тех путей, которые они находят для своего выражения, и в форме терапевтического лечения, которое приводит эти процессы к осознанию, тогда то, что я здесь представ- ляю, является психоанализом. Я считаю, что строгая приверженность всем теоретическим интерпретациям фрейда влечет за собой опасную тенденцию находить в неврозах то, что ожидают найти в них, исходя из те- орий Фрейда. Это опасность стагнации. Я считаю, что уважение к гигантским достижениям фрейда должно проявляться в построении нового на заложенных им ос- новах и что именно таким путем мы можем помочь ре- ализации тех возможностей, которые психоанализ име- ет для будущего - как в качестве теории, так и в каче- стве терапии. Эти замечания отвечают и на другой возможный вопрос: не является ли моя интерпретация в некоторой степени адлеровской. Некоторые положения сходны с теми, которые подчеркивал Адлер, но в своей сути моя интерпретация базируется на фрейдовской основе. Ад- лер в действительности является хорошим примером то- го, как даже успешное проникновение в психологиче- ские процессы может стать бесплодным, если оно про- водится односторонне и без опоры на фундаментальные открытия Фрейда. Так как главной целью этой книги не является опре- деление того, в каких аспектах я согласна или расхо- жусь с трудами других психоаналитиков, я в целом ог- раничила обсуждение пунктов полемики определенны- ми вопросами, по которым мои взгляды заметно расхо- дятся со взглядами Фрейда. В данной книге представлены впечатления, которые я получила в ходе длительного психоаналитического ис- следования неврозов. Для представления материала, на котором основываются мои интерпретации, мне при- шлось бы подробно описать истории многочисленных случаев, что было бы слишком громоздким для книги, предназначенной дать общее представление о пробле- мах, связанных с неврозами. Однако даже без этого материала и специалист, и непрофессионал вполне мо- гут проверить обоснованность моих утверждений. До- статочно быть внимательным наблюдателем, чтобы сравнить мои предположения со своими наблюдениями 9 и опытом и на этой основе отвергнуть или принять ска- занное мною, что-то видоизменить или выделить. Эта книга написана доступным языком, и ради ясно- сти я воздержалась от обсуждения очень многих сопут- ствующих проблем. Насколько это было возможно, специальные термины не употреблялись, так как всегда имеется опасность того, что такие термины заменят со- бой ясное осмысление. Вследствие этого многим чита- телям, в особенности непрофессионалам, может пока- заться, что проблемы невротической личности понять совсем нетрудно, Но такое заключение было бы оши- бочным и даже опасным. Мы не можем уйти от того факта, что все психологические проблемы неизбежно являются тонкими и весьма сложными. Если кто-либо не желает признавать этого факта, ему лучше не читать данную книгу, в противном случае его ждет путаница и разочарование в поиске готовых формул. Книга, которую вы держите в руках, адресована не- профессионалам, а также тем лицам, которым по роду своей деятельности приходится иметь дело с невроти- ческими личностями и которые знакомы со связанными с ними проблемами. В эту последнюю категорию входят не только психиатры, но и социальные работники и пе- дагоги, а также те группы антропологов и социологов, которые осознали важное значение психологических факторов в исследовании различных культур. Наконец, я надеюсь, что эта книга будет полезна и для самого невротика. Если он в принципе и не отвергает всякое психологическое размышление как вторжение и навя- зывание чуждых мнений, он часто вследствие собствен- ного страдания имеет более тонкое и точное понимание психологических сложностей, чем его здоровые со- братья. К сожалению, даже если он прочитает о своей ситуации, это не излечит его; в читаемом им материале он будет гораздо более склонен узнавать других, неже- ли себя. Я пользуюсь возможностью выразить мою благодар- ность мисс Элизабет Тода>, которая редактировала эту книгу. Авторы, которым я обязана, упоминаются в тек- сте. Я выражаю особую благодарность Фрейду за то, что он предоставил нам теоретический базис и <орудия> для работы, и своим пациентам, потому что все мое по- нимание выросло из нашей совместной работы. Гл а в а 1 КуЛЬТурНЫЙ и психологический аспекты понимания неврозов Довольно часто в наше время мы пользуемся термином <невротик>, не имея, однако, какого-либо ясного пред- ставления о том, что он обозначает. Нередко под ним понимается не более чем слегка высокомерный способ выражения неодобрения: тот, кто ранее довольствовал- ся бы словами <ленивый>, <ранимый>, <чересчур требо- вательный> или <подозрительный>, теперь, вероятно, скажет <невротичный>. Однако мы действительно име- ем в виду нечто определенное, когда используем этот термин, и, не вполне осознавая это, опираемся на осо- бые критерии при его выборе. Во-первых, невротики отличаются от нормальных индивидов своими реакциями. Например, мы будем склонны считать невротичной девушку, предпочитаю- щую ничем не выделяться, отказывающуюся от получе- ния более высокой оплаты и не стремящуюся к дости- жению более высокого положения, или художника, за- рабатывающего всего 30 долларов в неделю и предпо- читающего довольствоваться малым вместо того, чтобы трудиться и стремиться к большему. Причина, по кото- рой мы будем называть таких людей невротичными, за- ключается в том, что большинство из нас знакомо толь- ко с таким образцом поведения, который подразумева- ет стремление преуспеть в жизни, опередить других, заработать больше того минимума, который необходим для нормального существования. Эти примеры показывают, что применяемый нами критерий при определении человека как невротичного заключается в том, совпадает ли его образ жизни с ка- ким-либо из принятых в наше время образцов поведения. Если бы девушка, лишенная соревновательных побужде- ний или по крайней мере без явно выраженных стремле- ний к соперничеству, жила в культуре Пуэбло, она счита- 11 лась бы абсолютно нормальной. Или если бы художник жил в деревне на юге Италии или в Мексике, он также считался бы нормальным, потому что в той среде немыс- лимо, чтобы кто-либо хотел зарабатывать больше денег или прилагать сколько-нибудь больше усилий, чем это необходимо для удовлетворения своих непосредствен- ных нужд. Обратимся к прошлому Греции. Там стремле- ние работать больше, чем это было нужно для удовлетво- рения потребностей человека, считалось неприличным. Таким образом, сам термин <невротичный>, хотя он и является медицинским по происхождению, не может теперь использоваться без учета культурных аспектов его значения. Можно диагностировать перелом ноги, не зная культурную принадлежность пациента, но назы- вать индейского мальчика психопатом, потому что он говорит, что имеет видения, в которые верит, - это огромный риск. В своеобразной культуре этих индей- цев способность к переживанию видений и галлюцина- ций рассматривается как особый дар, благословение ду- хов, и способность вызывать их умышленно стимулиру- ется как дарующая особый престиж имеющему их ли- цу. У нас человек, в течение часа разговаривающий с покойным дедушкой, будет считаться признанным не- вротиком или психопатом, в то время как такое обще- ние с предками считается признанным образцом у не- которых индейских племен. Мы действительно будем считать невротиком человека, испытывающего смер- тельную обиду, когда упоминается имя его умершего родственника, но он будет считаться абсолютно нор- мальным в культуре апачей из племени ЛсапНа. Чело- века, смертельно испуганного приближением менстру- ирующей женщины, мы будем считать невротиком, в то время как для многих примитивных племен страх перед менструацией является общепринятым отношением, Понятие о том, что является нормальным, видоизме- няется не только в различных культурах, но также, с течением времени, в пределах одной и той же культу- ры. Например, в наше время, если зрелая и независимая женщина сочла бы себя <падшей>, <недостойной любви со стороны порядочного человека> только потому, что ранее вступала в сексуальные отношения, окружающие сочли бы ее не вполне здоровой. Примерно сорок лет тому назад такое чувство вины считалось бы нормаль- ным, Представление о норме варьируется также среди различных классов общества. Например, представители класса феодалов считают нормальным для человека своего круга все время предаваться отдыху, проявляя активность лишь во время охоты или военных действий, тогда как представителя класса мелкой буржуазии, про- являющего такое же отношение, будут определенно считать ненормальным. Такая вариация имеет место также вследствие половых различий, поскольку они су- ществуют в обществе, как это имеет место в западной культуре, где считается, что мужчины и женщины обла- дают разными темпераментами. Проявление сверхоза- боченности и страха перед приближающейся старостью для сорокалетней женщины является <нормальным>, в то время как мужчина в аналогичной ситуации будет считаться невротиком. Каждый образованный человек понимает, что в гра- ницах того, что считается нормальным, имеются вариа- ции. Мы знаем, что китайцы едят пищу, отличную от нашей; что у эскимосов иные представления о чистоте, чем у нас; что у знахаря не такие способы лечения боль- ного, как у современного врача. Однако различия затра- гивают не только обычаи, но также побуждения и чув- ства, часто понимаемые в меньшей степени, хотя в яв- ной или косвенной форме об этом сообщалось антропо- логами. Одно из достоинств современной антрополо- гии, как высказал это Сэпир, состоит в том, что она постоянно открывает заново представления о нормаль- ном, стандартном образце. Cp.:H.Scudder Mekeel. Clinicand Culture.-Joumalof Abnormal and Social Psychology, vol. 30 (1935), p. 292 - 300. М. Е. Opier. An Interpretation of Ambivalence of two American Indian Tribes. - Journal of Social Psychology, vol. 7 (1936), p. 82-116. Ср. превосходную презентацию антропологического матери- ала у: М. Mead. Sex and Temperament in Three Primitive Societies, R. Benedict. PatternsofCulture;A. S.Hallowell. Handbook of Psychological Leads for Ethnological Field Workers. Edward Sapir. Cultural Anthropology and Psychiatry.- Journal of Abnormal and Social Psychology, vol. 27 (1932), p. 229 - 242. В силу существенно важных причин каждая культу- ра придерживается веры в то, что присущие ей чувства и стремления являются единственным нормальным вы- ражением <человеческой природы>, и психология не составляет исключения из этого правила, фрейд, напри- мер, заключает на основании своих наблюдений, что женщина более ревнива, чем мужчина, и затем пытает- ся объяснить этот, по-видимому, общий феномен на би- ологических основаниях. Ср.: R.Benedict. Patterns of Culture. В своей работе <Некоторые психологические следствия ана- томического различия между полами> ("Some Psychological Consequences of the Anatomical Distinction between the Sexes") Фрейд выдвигает теорию о том, что анатомические различия по- лов неизбежно приводят к тому, что каждая девочка завидует маль- чику из-за обладания пенисом. Позднее ее желание обладать пе- нисом трансформируется в желание обладать мужчиной как но- сителем пениса. Затем она начинает завидовать другим женщи- нам из-за их отношений с мужчинами, точнее, их обладанию муж- чинами, как она вначале завидовала мальчику вследствие облада- ния им пенисом. Делая такие утверждения, Фрейд поддается иску- шению своего времени: делать обобщения относительно челове- ческой природы для всего человечества, хотя его обобщение выте- кает из наблюдения, сделанного в сфере лишь одной культуры. Антрополог не стал бы подвергать сомнению законность на- блюдений фрейда, он принял бы их как относящиеся к определен- ной части населения, к определенной культуре в определенное время. Он мог бы, однако, усомниться в законности обобщений Фрейда, указывая на то, что имеются бесконечные различия меж- ду людьми в их отношении к ревности. Например, имеются наро- ды, у которых мужчины более ревнивы, чем женщины; или у обо- их полов отсутствует индивидуальная ревность; существуют так- же общества, в которых оба пола являются крайне ревнивыми. С точки зрения существующих отличий он отверг бы попытку Фрейда - да и всякого другого - объяснять свои наблюдения на основе анатомических различий между полами. Вместо этого он стал бы подчеркивать необходимость исследования различий в ус- ловиях жизни и их влияния на развитие ревности у мужчин и жен- щин. Для нашей культуры, например, следовало бы задаться воп- росом. применимо ли наблюдение фрейда, справедливое для не- вротичных женщин нашей культуры, к нормальным женщинам этой культуры. Этот вопрос следует поднять, потому что часто пси- хоаналитики, которым приходится день за днем иметь дело с не- вротичными пациентами, теряют представление о том, что в на- шей культуре существуют также и нормальные люди. Следует так- же задаться вопросом о том, каковы психологические условия, способствующие повышенной ревности или собственническому отношению к другому полу, и каковы отличия в условиях жизни мужчин и женщин в нашей культуре, которые объясняют разли- чие в развитии ревности. Фрейд, по-видимому, также допускал, что все люди испытывают чувство вины, связанное с убийством Од- нако бесспорным является тот факт, что существуют огромные различия в отношении к убийству. Как пока- зал Петер Фреучен, эскимосы не считают, что убийца заслуживает наказания. Во многих примитивных племе- нах существует обычай: чтобы успокоить мать, потеряв- шую сына, место убитого в семье занимает один из род- ственников убийцы. Используя более глубоким образом открытия антро- пологов, нам приходится признать, что некоторые из на- ших представлений о человеческой природе являются довольно наивными, например мысль о том, что конку- ренция, детское соперничество в семье, родство между привязанностью и сексуальностью - явления, неотъем- лемо присущие человеческой природе. Мы приходим к нашим представлениям о нормальности через одобрение определенных стандартов поведения и чувств внутри оп- ределенных групп, которые налагают эти стандарты на своих членов. Но стандарты видоизменяются в зависи- мости от культуры, эпохи, класса и пола. Эти соображения имеют намного более далеко иду- щие последствия для психологии, чем представляется с первого взгляда. Их прямым следствием является чув- ство сомнения относительно психологического всеве- дения. На основании сходства между данными откры- тиями, полученными в нашей культуре и в других куль- турах, мы не имеем права заключать, что за ними лежат сходные мотивы. У нас больше нет оснований полагать, что какие-либо новые психологические факты обнару- живают универсальную тенденцию, неотъемлемо при- сущую человеческой природе. Результатом всего этого является подтверждение того, что уже неоднократно утверждалось некоторыми социологами: не существует некой <нормальной психологии>, справедливой для все- го человечества. Эти ограничения, однако, с лихвой возмещаются от- крытием новых возможностей понимания. Существенно важное следствие из этих антропологических рассужде- S. Freud. Totem and Taboo. P. Freuchen. Arctic Adventure and Eskimo. R. Briffault. The Mothers. нии состоит в том, что человеческие чувства и отношения в громадной степени формируются теми условиями, при которых мы живем, - как культурными, так и индивиду- альными - и неразрывно взаимосвязаны. Это в свою очередь означает, что, если мы знаем те культурные ус- ловия, в которых живем, у нас имеется очень хорошая возможность достичь намного более глубокого понима- ния специфического характера нормальных чувств и от- ношений, А поскольку неврозы являются отклонениями от нормального поведения, также открывается перспек- тива их более глубокого понимания. Частично продвижение по этому пути означает сле- дование по той стезе, которая привела Фрейда в конеч- ном счете к такому пониманию неврозов, которое до него было немыслимым. Хотя в теории Фрейд просле- живает глубинные связи наших особенностей с биоло- гически обусловленными влечениями, он настойчиво подчеркивает - в теории, и еще более на практике, - что мы не можем понять невроз без детального знания обстоятельств жизни индивида, в особенности привя- занностей в раннем детстве, оказывающих формирую- щее влияние. Применение того же самого принципа к проблеме структуры нормальной и невротической лич- ности в данной культуре означает, что мы не можем понимать эти структуры без детального знания тех вли- яний, которые данная культура оказывает на отдельного человека. Многие исследователи признали важное значение куль- турных факторов как оказывающих определяющее воздейст- вие психологические состояния (Е. Fromm. Zur Entstehung des Christusdogmas.-Jmago, vol. 16(1930), p. 307-373). Э. Фромм был первым в немецкой психоаналитической литера- туре, представившим и разработавшим этот метод. Позднее он был принят другими исследователями, такими, как Вильгельм Райх и Отто Фенихель. В США Гарри Стэк Салливен был пер- вым, увидевшим необходимость для психиатрии учитывать культурный контекст. Среди других американских психиатров, рассматривающих данную проблему таким образом, можно на- звать Адольфа Майера, Вильяма А. Уайта (Twentieth Century Psychiatry), Вильяма А. Хили и Аугусту Броннер (New Light on Delinquency). Недавно некоторые психоаналитики, такие, как Ф. Александер и А. Кардинер, заинтересовались культурными аспектами психологических проблем. Среди социологов, при- держивающихся такой точки зрения, следует особо выделить Г. Д. Лэссвелла (World Politics and Personal Insecurity) и Джона Долларда (Criteria for the Life History). Что касается остального, мы должны выйти за пре- делы концепции Фрейда, сделав шаг, который возмо- жен, однако, лишь на основе эвристических открытий Фрейда. Ибо хотя в одном отношении он далеко опере- дил свое время, в другом - в чрезмерном подчеркива- нии биологической основы психологических особенно- стей - Фрейд остался скованным рамками своей науч- ной ориентации. Он предполагал, что инстинктивные влечения или объектные отношения, которые весьма часты в нашей культуре, обусловливаются биологиче- ски предопределенной <человеческой природой> или проистекают из строго фиксированных состояний (би- ологически заданных <прегенитальных> стадий, Эдипо- ва комплекса). Игнорирование фрейдом культурных факторов не только приводит к ложным обобщениям, но также в значительной степени блокирует понимание реальных сил, которые мотивируют наши отношения и действия. Я считаю, что такое игнорирование является основной причиной, почему психоанализ, столь преданно следуя теоретическими тропами, проложенными Фрейдом, за- шел в тупик, несмотря на его, по-видимому, безгранич- ный потенциал, что проявляется в бурном росте труд- ных для понимания теорий и использовании туманной терминологии. Мы уже видели, что невроз предполагает отклоне- ние от нормы. Такой критерий является очень важ- ным, хотя и недостаточным. Люди могут отклоняться от общего образца, и не страдая неврозом, У упомяну- того выше художника, отказывавшегося тратить время на зарабатывание большего, чем необходимо для жиз- ни, количества денег, может быть, имел место невроз, а может быть, у него было достаточно мудрости, что- бы не уподобляться другим, втянутым в повседневную гонку, соревнование и борьбу. С другой стороны, у многих людей, которые, согласно поверхностному на- блюдению, адаптировались к существующим жизнен- ным шаблонам, может быть тяжелый невроз. Именно в таких случаях необходим психологический или ме- дицинский анализ. Довольно любопытно, что с этой точки зрения край- не нелегко сказать, что образует невроз. Во всяком слу- чае, до тех пор, пока мы изучаем лишь картину прояв- ьЛ ЗДУ 31 лений, трудно найти признаки, общие для всех невро- зов. Мы определенно не можем использовать такие симптомы, как фобии, депрессии, функциональные со- матические расстройства, в качестве критерия, потому что они могут отсутствовать. Всегда присутствуют неко- торые виды внутренних запретов (их причины я буду обсуждать позднее), но они могут быть столь трудно- уловимыми или столь хорошо скрытыми, что будут ус- кользать от поверхностного наблюдения. Те же самые затруднения возникнут, если мы будем судить на осно- вании одних лишь выраженных проявлений о расстрой- ствах других людей, включая расстройства в сексуаль- ных отношениях. Они всегда имеют место, но их может быть очень трудно распознать. Однако они обладают двумя признаками, которые можно обнаружить во всех неврозах без глубокого изучения структуры личности: определенной ригидностью реагирования и разрывом между возможностями человека и их реализацией. Оба эти признака требуют дополнительного объяс- нения. Под ригидностью реагирования я понимаю от- сутствие той гибкости, которая позволяет нам реагиро- вать различным образом на разные ситуации. Например, нормальный человек становится подозрительным, когда чувствует или видит причины для этого; невротик может быть подозрительным все время, независимо от ситуа- ции, осознает он свое состояние или нет. Нормальный человек способен видеть различие между искренними и неискренними комплиментами; невротик не проводит различия между ними или ни при каких условиях им не верит. Нормальный человек будет ощущать злобу, если почувствует ничем не оправданный обман: невротику достаточно любого намека (даже если он осознает, что это делается в его интересах), чтобы разозлиться. Нор- мальный человек может временами испытывать нере- шительность, столкнувшись с важным и трудным вопро- сом: невротик может постоянно находиться в нереши- тельности. Ригидность, однако, указывает на наличие невроза лишь тогда, когда она отклоняется от культурных образ- цов. Ригидная подозрительность ко всему новому или чужому является нормальной чертой большей части за- падного крестьянства; ригидное подчеркивание береж- ливости мелкой буржуазией также является примером нормальной ригидности, Аналогичным образом, расхождение между потен- циальными возможностями данного человека и его дей- ствительными жизненными достижениями бывает вы- звано лишь внешними факторами. Но оно может указы- вать на наличие невроза: если, несмотря на свои даро- вания и благоприятные внешние возможности для их развития, человек остается бесплодным: или, имея все для того, чтобы чувствовать себя счастливым, он не мо- жет наслаждаться этим; или, обладая блестящей внеш- ностью, женщина не считает себя привлекательной. Другими словами, невротик сам стоит у себя на пути, Оставляя в стороне картину внешних проявлений и обращаясь к рассмотрению движущих сил, участвую- щих в порождении неврозов, можно обнаружить один существенно важный фактор, общий для всех невро- зов. Им является тревога и те защиты, которые выстра- иваются против нее. Какой бы запутанной ни была структура невроза, тревожность является тем мотором, который запускает невротический процесс и поддер- живает его течение. Смысл этого утверждения станет ясен в следующих главах, и поэтому я воздержусь здесь от приведения примеров. Но даже если принять этот тезис лишь предварительно, в качестве базисного принципа, он требует уточнения. В том виде, как оно представлено, данное утвержде- ние, очевидно, является слишком общим. Tpeвoгa и страхи (позвольте нам на время взаимозаменяемо ис- пользовать эти термины) являются вездесущими, и та- кими же являются защиты от них. Эти реакции не огра- ничиваются людьми, Животное, напуганное той или иной опасностью, либо переходит в контратаку, либо убегает. Мы имеем в точности ту же ситуацию страха и защиты. Например, мы боимся быть убитыми молнией и устанавливаем на крыше громоотвод, или мы опасаемся последствий возможных несчастных случаев и оформ- ляем страховой полис. Факторы страха и защиты также В зависимости от контекста термин anxiety переводится на русский язык и как <тревога> (эмоциональная реакция человека на опасность), и как <тревожность> (черта личности, выражаю- щаяся в склонности переживать тревогу). - Прим. ред. присутствуют. Они представлены в различных специфи- ческих формах в каждой культуре и могут принимать узаконенный вид, как в случае ношения амулетов в ка- честве защиты от страха перед дурным глазом, в случае соблюдения детально разработанных ритуалов, защи- щающих от страха перед умершим, табу относительно опасности встречи с женщиной во время менструально- го цикла как защиты от страха перед исходящим от нее злом. Эти сходные черты ведут к искушению сделать логическую ошибку. Если факторы страха и защиты играют существенно важную роль в неврозах, почему бы не назвать установленные в обществе защиты от страха свидетельством <культурных> неврозов? Оши- бочность вывода такого рода заключается в том, что если у двух явлений имеется общий элемент, они не обязательно идентичны. Дом не называют скалой толь- ко лишь потому, что он построен из того же материа- ла, что и скала. Каковы же тогда признаки невротиче- ских страхов и защит, которые делают их специфиче- ски невротическими? Или, может быть, невротические страхи мнимы? Нет, ибо мы также можем быть склон- ными называть страх перед мертвым мнимым; и в обо- их случаях мы поддадимся впечатлению, основанному на отсутствии понимания. Или, может быть, невротик, в сущности, не знает, чего он боится? Нет, ибо дикарь также не знает, почему он страшится мертвого. Дан- ное различие не имеет ничего общего со степенью осознания или разумности, но заключается в следую- щих двух факторах. Первый. Жизненные условия в каждой культуре по- рождают некоторые страхи. Они могут вызываться внешними опасностями (природа, враги), формами со- циальных отношений (рост враждебности вследствие угнетения, несправедливости, вынужденной зависимо- сти, фрустраций), культурными традициями (традицион- ный страх перед демонами, нарушениями табу) безот- носительно к тому, как они могли возникнуть. Человек может быть более или менее подвержен этим страхам, но в целом можно с уверенностью предположить, что они навязываются каждому индивиду, живущему в дан- ной культуре, и что никто не может их избежать. Не- вротик, однако, не только разделяет страхи, общие 20 всем людям в данной культуре, но вследствие условий своей индивидуальной жизни, которые переплетены с общими условиями, он также испытывает страхи, кото- рые качественно или количественно отличаются от страхов определенного культурного образца. Второй. Для отражения страхов, существующих в данной культуре, в общем имеются определенные спо- собы защиты (такие, как табу, ритуалы, обычаи). Как правило, эти защиты представляют собой более целе- сообразный способ борьбы со страхами, чем защиты невротика, построенные иным образом. Таким обра- зом, нормальный человек, хотя ему свойственны стра- хи и защиты своей культуры, будет в целом вполне способен раскрыть свои потенциальные возможности и получить удовольствия, которые ему может предло- жить жизнь. Нормальный человек может наилучшим образом воспользоваться возможностями, предостав- ляемыми в его культуре. Если сформулировать это через отрицание, то он не страдает сильнее, чем это неизбежно в его культуре. Невротик, с другой сторо- ны, неизменно страдает больше, чем нормальный чело- век. Ему неизменно приходится платить за свои защи- ты чрезмерную плату, заключающуюся в ослаблении его жизненной энергии и дееспособности или, в осо- бенности, в ослаблении его способности к достиже- нию и удовольствию, проистекающем в результате указанного мной различия, В действительности невро- тик - постоянно страдающее лицо. Единственная при- чина, по которой я не упомянула этот факт, когда обсуждала признаки всех неврозов, которые могут быть почерпнуты из поверхностного наблюдения, за- ключается в том, что этот факт не всегда можно на- блюдать извне. Даже сам невротик может не осозна- вать того, что он страдает. Говоря о страхах и защитах, я опасаюсь, что к этому моменту многие читатели стали проявлять нетерпение по поводу такого обширного обсуждения столь простого вопроса о том, в чем состоит невроз. В свою защиту я мо- гу сказать следующее: психологические явления всегда сложны; на первый взгляд простые вопросы никогда не имеют простого ответа; то затруднение, с которым мы сталкиваемся здесь с самого начала, не является чем-то исключительным, а будет сопровождать нас на всем про- тяжении данной книги, какую бы проблему мы ни об- суждали. Особая трудность при описании невроза за- ключается в том, что удовлетворительный ответ не мо- жет быть получен с помощью одних лишь психологиче- ских или социологических средств анализа. Они должны использоваться поочередно, сначала одни, затем другие, что мы в действительности и делаем. Так как мы будем рассматривать невроз лишь с точки зрения его движу- щих сил и психологической структуры, мы должны гипо- тетически построить нормального человека, поскольку он не существует. Мы сталкиваемся с дополнительными трудностями, как только выходим за границы своей стра- ны или стран со сходной с нашей культурой. И если мы будем рассматривать невроз лишь с социологической точки зрения - как простое отклонение от образца по- ведения, общего для определенного общества, - мы упустим чрезвычайно многое из всего того, что знаем о психологических характеристиках невроза, и не один психиатр из какой угодно школы или страны не призна- ет, что полученные результаты, согласно его знаниям, указывают на наличие невроза. Применение этих двух подходов заключается в методе наблюдения, который учитывает отклонение как в картине внешних проявле- ний невроза, так и в движущих силах психических про- цессов, но не считает любое такое отклонение имеющим первостепенное и решающее значение. Они должны со- четаться. Таков в общем пройденный нами путь в уста- новлении того, что страх и защита являются одним из ди- намических центров невроза, однако образуют невроз лишь тогда, когда отклоняются в количественном и каче- ственном отношении от страхов и защит, нормативных для данной культуры. Нам следует продвинуться на один шаг в этом на- правлении. Имеется еще один существенно важный признак невроза, и он заключается в наличии конф- ликта противоречащих друг другу тенденций, сущест- вование которых или по крайней мере их точное со- держание сам невротик не осознает и в отношении которых он непроизвольно пытается найти определен- ные компромиссные решения. Именно эту последнюю особенность Фрейд в различной форме подчеркивал как обязательную составную часть неврозов. Отличие невротических конфликтов от обычно встречающихся в данной культуре конфликтов заключается не в их содержании и нс в том, что они в своей основе явля- ются бессознательными, - в обоих этих случаях они могут быть идентичны общераспространенным конф- ликтам в данной культуре, - а в том, что у невротика конфликты более резко выражены и более остры. Не- вротик стремится и приходит к компромиссным реше- ниям - не случайно называемым невротическими, - и эти решения менее удовлетворительны, чем решения нормального человека, и достигаются дорогой ценой для личности в целом. Высказывая все эти соображения, мы еще не в со- стоянии здесь дать хорошо обоснованного определения невроза, однако можем подойти к его описанию: невроз является психическим расстройством, вызываемым страхами и защитами от них, а также попытками найти компромиссные решения конфликта разнонаправлен- ных тенденций. По практическим причинам целесооб- разно называть это расстройство неврозом лишь в том случае, когда оно отклоняется от общепринятого в дан- ной культуре образца, Глава 2 Что побуждает нас говорить о <невротической личности нашего времени> Поскольку наш интерес сосредоточен на том, каким об- разом невроз оказывает воздействие на личность, сфе- ра нашего исследования ограничивается двумя областя- ми, Во-первых, имеются неврозы, которые могут возни- кать у индивидов, чья личность в иных отношениях со- хранена и не искажена. Такие неврозы возникают как реакция на внешнюю ситуацию, насыщенную конфлик- тами. После обсуждения природы некоторых основных психологических процессов мы вернемся назад и крат- ко рассмотрим структуру этих простых ситуативных не- врозов Они не представляют для нас здесь главного интереса, так как обнаруживают не невротическую личность, а кратковременное отсутствие адаптации к данной сложной ситуации. Говоря о неврозах, я буду иметь в виду неврозы характера, то есть те состояния, в которых - хотя их симптоматическая картина может быть в точности такой же, как в случае ситуативного невроза, - основное расстройство заключается в де- формациях характера. Они являются результатом Ситуативные неврозы приблизительно соответствуют тому, что Дж. X. Шульц называл Exogene Fremdneurosen. Франц Александср предложил использовать термин <невро- зы характера> для тех неврозов, в которых отсутствуют клиниче- ские симптомы. Я не считаю такое использование термина ло- гичным, так как наличие или отсутствие симптомов часто не имеет значения для природы невроза. скрытого хронического процесса, начинающегося, как правило, в детстве и в большей или меньшей степени охватывающего большие или меньшие части структуры личности. На первый взгляд невроз характера также может возникать в результате реального ситуативного конфликта, но тщательно воссозданная история разви- тия человека может показать, что трудные черты харак- тера имели место задолго до возникновения какой-либо ставящей в тупик ситуации, что данное временное за- труднение само в большой степени обусловлено ранее существовавшими личностными затруднениями и что, кроме того, этот человек невротически реагирует на та- кую жизненную ситуацию, которая у здорового челове- ка вообще бы не вызывала никакого конфликта. Данная ситуация всего лишь обнаруживает невроз, который уже до этого мог иметь место. Во-вторых, нас не столь уж сильно интересует симптоматическая картина невроза. Наш интерес от- носится к самим расстройствам характера, так как деформации личности являются постоянно повторяю- щейся картиной при неврозах, в то время как симп- томы в клиническом смысле могут проявляться в раз- ной степени или вообще отсутствовать. С точки зре- ния культуры общества формирование характера так- же важнее симптомов, потому что именно характер, а не симптомы оказывает влияние на человеческое поведение. Вместе с более глубоким пониманием структуры неврозов и с осознанием того, что излече- ние от симптома не обязательно означает излечение от невроза, психоаналитики в целом сместили свой интерес и стали уделять большее внимание деформа- циям характера, чем симптомам. Образно говоря, не- вротические симптомы - это не сам вулкан, а ско- рее его извержения, в то время как патогенный кон- фликт, подобно вулкану, спрятан глубоко внутри че- ловека и неведом ему. Допустив указанные ограничения, мы можем поста- вить вопрос: имеют ли невротичные люди столь суще- ственные общие черты, что позволяет говорить о невро- тической личности нашего времени. Что касается деформаций характера, которые со- провождают различные типы неврозов, то поражают скорее их различия, нежели сходство. Истерический 25 характер, например, бесспорно, отличается от харак- тера человека, страдающего неврозом навязчивых со- стояний. Поражающие нас различия относятся, одна- ко, к различиям в механизмах, или, если говорить более общо, к различиям в форме обнаружения этих двух расстройств, а также в способах их преодоле- ния, таким, например, как огромная роль проекции в истерическом типе по сравнению с интеллектуализа- цией конфликтов при навязчивых состояниях, С дру- гой стороны, те аспекты сходства, которые я имею в виду, относятся не к формам проявления и не к путям возникновения, а к самому содержанию конф- ликта. Говоря более точно, сходство заключается не столько в тех переживаниях, в результате которых произошло данное расстройство, сколько в тех конф- ликтах, которые в действительности движут чело- веком. Для прояснения мотивационных сил и их произ- водных необходимо одно допущение. Фрейд и боль- шинство аналитиков подчеркивали в качестве осново- полагающего тот принцип, что задача анализа решает- ся путем выявления либо сексуальных корней влече- ния (например, специфических эрогенных зон), либо той инфантильной формы поведения, которая, как предполагается, повторяется в последующей жизни. Хотя я считаю, что полное понимание невроза невоз- можно без прослеживания его глубинных инфантиль- ных корней, я полагаю, что генетический подход, если он используется односторонне, скорее затемня- ет, чем проясняет, данный вопрос, потому что он ведет к тому, что упускаются из виду реально дейст- вующие в настоящее время бессознательные тенден- ции и их функции в их взаимодействии с другими тенденциями, такими, как влечения, страхи и защит- ные механизмы. Понимание их происхождения полез- но лишь в той мере, в какой оно помогает понима- нию их функций. Руководствуясь этим при анализе самых разнооб- разных типов личностей, страдающих различными ти- пами неврозов, разных по возрасту, темпераменту и интересам, выходцев из различных социальных слоев, я обнаружила, что содержание динамически централь- ных конфликтов и их взаимосвязи являются сущест- венно сходными во всех из них, Мой опыт, накопленный в процессе психоаналити- ческой практики, был подтвержден наблюдениями лиц вне этой практики и персонажами из произведе- ний современной литературы. Если постоянно возоб- новляющиеся проблемы невротичных людей лишить той фантастической и трудной для понимания формы, которую они часто имеют, от нашего внимания не ускользнет, что от проблем, волнующих нормального человека в нашей культуре, они отличаются лишь по степени. Огромному большинству из нас приходится бороться с проблемами соперничества, эмоциональ- ной изоляции, недоверия со стороны других и страха- ми перед неудачами. Это лишь некоторые из тех проблем, которые могут иметь место при неврозе. Тот факт, что большинству людей в данной куль- туре приходится сталкиваться с теми же самыми про- блемами, наводит на мысль, что эти проблемы порож- дены специфическими жизненными условиями, суще- ствующими в этой культуре, О том, что они не пред- ставляют проблем, общих для <человеческой приро- ды>, свидетельствует следующее: мотивационные си- лы и конфликты в других культурах отличны от на- ших. Так что, говоря о невротической личности нашего времени, я имею в виду не только то, что у людей, страдающих неврозами, имеются существенно важные общие особенности, но также и то, что эти базисные сходства в своей основе вызываются трудностями, су- ществующими в наше время и в нашей культуре. В той мере, в какой позволяют мне это сделать мои социо- логические знания, я покажу позднее, какого рода трудности в нашей культуре ответственны за имеющи- еся у нас психологические конфликты. Подчеркивание сходных черт никоим образом не означает пренебрежение к предпринимаемым научным попыткам тща- тельно исследовать определенные типы неврозов. Напротив, я абсолютно убеждена, что учение о психопатологии достигло за- метного прогресса в установлении очертаний границ в клини- ческих картинах психических расстройств, их генезиса, их спе- цифической структуры, особенностей проявлений. Правомерность моего предположения относитель- но взаимосвязи между культурой и неврозом должна быть проверена совместными усилиями антропологов и психиатров. Психиатрам следовало бы не только заниматься исследованием неврозов и тем, как они проявляются в определенных культурах (а это делает- ся на основе таких формальных критериев, как часто- та, тяжесть или тип неврозов), но и изучать их в особенности с точки зрения того, какие базальные конфликты лежат в их основе. Антропологам не меша- ло бы исследовать эту же культуру с точки зрения того, какие психологические затруднения ее структура ставит перед человеком. Одной из форм обнаружения сходства базальпых конфликтов является сходство от- ношений между людьми, открытых внешнему наблю- дению. Под внешним наблюдением я подразумеваю то, что может обнаружить опытный наблюдатель без использования методов психоаналитической техники применительно к лицам, которых он очень хорошо знает, например применительно к себе, своим друзь- ям, членам своей семьи или своим коллегам. Я начну с описания краткого поперечного среза возможных час- тых наблюдений такого рода. Наблюдаемые таким образом отношения в общем плане можно классифицировать следующим образом: во-первых, отношения любви, привязанности и распо- ложения человека (как к другим людям, так и с их стороны); во-вторых, отношения, связанные с оценкой <Я>; в-третьих, отношения, связанные с самоутвержде- нием; в-четвертых, с агрессией: в-пятых, с сексуально- стью. Что касается первой группы, то одной из доминиру- ющих черт невротиков в наше время является их чрез- мерная зависимость от одобрения или расположения со стороны других людей. Все мы хотим, чтобы нас любили и ценили, но у людей, страдающих неврозом, их зави- симость от привязанности или одобрения несоразмерна тому значению, которое другие люди имеют в их жиз- ни. Хотя всем нам хочется хорошего отношения со сто- роны дорогих нам людей, у невротиков имеет место не- разборчивый голод на благорасположение или высокую оценку, безотносительно к тому, любят ли они сами данного человека или имеет ли для них какое-либо зна- чение суждение этого лица. Чаще они нс осознают это безграничное стремление, но выдают его наличие своей чувствительностью, когда не получают того внимания, какого хотят. Например, они могут чувствовать обиду, если кто-либо не принимает их приглашения, не звонит им некоторое время или если просто расходится с ними во мнении. Эта чувствительность может скрываться под маской безразличия, Кроме того, имеется заметное противоречие меж- ду их желанием получать любовь от других и их собственной способностью питать это чувство. Чрез- мерные требования относительно заботливого отно- шения к их желаниям могут соседствовать с таким же полным отсутствием заботы о других. Данное противоречие не всегда проявляется внешне. Невро- тик может, например, быть сверхзаботливым и гото- вым помогать каждому. Но в этом случае можно заметить, что он действует под влиянием навязчивых побуждений, вместо тою чтобы непроизвольно излу- чать теплое, Внутренняя незащищенность, выражаемая в этой зависимости от других, является второй чертой, кото- рая поражает нас в невротиках при их внешнем на- блюдении. Постоянно присущими им характерными чертами являются их чувства неполноценности и несо- ответствия, Они могут проявляться множеством спосо- бов - такими, как убежденность в своей некомпетен- тности, глупости, непривлекательности, которые могут существовать без какой-либо основы в реальности, Представления о себе как неумном человеке можно найти у людей с весьма высоким интеллектом, а пред- ставления о своей непривлекательности - у очень красивых женщин. Эти чувства неполноценности мо- гут открыто проявляться в форме жалоб или тревог, а приписываемые себе недостатки восприниматься как факт, не требующий доказательств, С другой стороны, они могут быть скрыты за компенсаторными потребно- стями в самовозвеличивании, за навязчивой склонно- стью показывать себя в выгодном свете, производить впечатление на других и на самого себя, используя все возможные атрибуты, сопутствующие престижу в нашей культуре, такие, как деньги, коллекции картин старых мастеров, расположение женщин, знакомство 29 со знаменитостями, путешествия или необычайные по- знания. Та или иная из этих тенденций может целиком выходить на передний план, но чаще отчетливо ощу- щается наличие обеих тенденций. Третья группа характерных для неврозов отноше- ний, касающихся самоутверждения, связана с опре- деленными запретами. Под самоутверждением я имею в виду акт утверждения собственного <Я> или своих притязаний и использую его без какого-либо сопутствующего ему значения чрезмерной напо- ристости. В этой сфере невротики обнаруживают об- ширную группу запретов. У них существуют внутрен- ние запреты на то, чтобы выразить свои желания или просьбы о чем-либо, сделать что-либо в своих инте- ресах, высказать мнение или обоснованную критику, приказать кому-либо, выбрать человека, с которым они хотят общаться, установить контакты с людьми и так далее, Также имеют место внутренние запреты в связи с тем, что мы можем назвать утверждением своей позиции; невротики часто неспособны защитить себя от нападок, или сказать <нет>, если они не хотят уступить желаниям других, например отказать продавщице, которая навязывает им ненужную вещь, или не принять от друга приглашение в гости, или пресечь любовные поползновений. Наконец, внутрен- ние запреты распространяются и на знание челове- ком того, что он хочет: трудности при принятии ре- шений, формировании мнений, осознании собствен- ных желаний, которые связаны лишь с их выгодой. Такие желания подлежат утаиванию: моя подруга, например, в своих личных отношениях ставит <кино> ниже <образования> и <выпивку> ниже <здоровья>. Особенно важной в этой последней группе является неспособность что-либо планировать , будь то поезд- ка за город или долгосрочные жизненные планы: не- вротики проявляют пассивность даже в таких важ- ных решениях, как выбор профессии или спутника жизни. Ими движут в первую очередь определенные Шульц-Хенке (Schicksal und Neurose) является одним из не- многих авторов психоаналитических работ, уделивших адекват- ное внимание этому важному моменту. невротические страхи. Например, мы видим это у людей, которые копят деньги, потому что боятся впасть в нищету, или увязают в бесконечных любов- ных историях, потому что страшатся приступить к творческому разделу своей работы. К еще одной группе трудностей, связанных с аг- рессией, я отношу (в противовес отношениям, связан- ным с самоутверждением) действия, направленные против кого-либо, нападки, унижение других людей, посягательство на чужие права и вообще любую фор- му враждебного поведения. Расстройства такого рода проявляются в двух абсолютно различных формах, Одна форма заключается в склонности быть агрес- сивным, властным, сверхтребовательным, распоря- жаться, обманывать, критиковать или придираться. Временами люди, склонные к таким отношениям, осознают, что являются агрессивными, но чаще они ни в малейшей степени не осознают этого и субъек- тивно убеждены в своей искренности и правоте или даже скромны в своих требованиях, хотя в действи- тельности их поведение оскорбительно. У других лю- дей, однако, эти расстройства проявляются противо- положным образом. На поверхности лежит без труда обнаруживаемое чувство, что их постоянно обманы- вают, ими управляют, их бранят или унижают. Эти люди также часто не осознают того, что это лишь их собственное искаженное восприятие; напротив, они полагают, что весь мир ополчился против них и обма- нывает их. Особенности следующей группы отношений, харак- терных для невротиков, касаются сексуальной сферы. В первом приближении их можно разделить на два ви- да: это либо навязчивая потребность в сексуальной ак- тивности, либо запрет на нее. Запреты могут проявлять- ся на каждом шагу, ведущем к сексуальному удовлет- ворению, Они могут вступать в действие при приближе- нии лиц другого пола, в процессе ухаживания, прояв- ляться в самой сексуальной функции или в сфере чув- ственности, Все особенности, описанные в предыдущих группах, будут также проявляться и в сексуальных от- ношениях. Можно пойти много дальше при описании названных мною отношений. Однако позднее мне придется вновь 31 вернуться к каждому из них, теперь же более исчерпы- вающее описание вряд ли сколько-нибудь существенно поможет нашему пониманию. Для лучшего их понима- ния нам следует рассмотреть те динамические процес- сы, которые их вызывают. Зная лежащие в их основе динамические процессы, мы увидим, что все отноше- ния, какими бы разнородными они ни казались, струк- турно взаимосвязаны, Глава 3 Тревожность . Прежде чем перейти к более детальному обсуждению неврозов, типичных для нашего времени, мне следует уточнить один из моментов в первой главе и прояснить, что я понимаю под тревожностью, Сделать это пред- ставляется важным, потому что, как я уже говорила, тревожность является динамическим центром неврозов и поэтому нам постоянно придется иметь с ней дело, Я использовала раньше этот термин в качестве сино- нима термина <страх>, указывая таким образом на род- ство между ними. Оба эти термина в действительности обозначают эмоциональные реакции на опасность, ко- торые могут сопровождаться такими физическими ощу- щениями, как дрожь, учащенное дыхание, сильное сер- дцебиение. Эти ощущения могут быть столь интенсив- ными, что внезапный сильный страх может привести к смерти. Однако между <тревогой> и <страхом> есть раз- личие. Когда мать, обнаружив у своего малыша прыщик или повышение температуры, боится, что ее ребенок из-за этого умрет, мы говорим о тревожности; но если мать боится смерти ребенка, который серьезно заболел, мы называем такую реакцию страхом. Или другой пример: человек не решается вступить в дискуссию, хотя тема разговора ему близка и интересна. Такое поведение можно объяснить тревожностью. Но если человек, за- блудившийся в горах во время сильного урагана, боит- ся, мы говорим о страхе. До сих пор мы опирались на простой и точный различительный признак: страх явля- ется реакцией, пропорциональной наличной опасности, в то время как тревога является несоразмерной реак- цией на опасность или даже реакцией на воображае- мую опасность, Однако такая попытка разграничения имеет один не- достаток, заключающийся в следующем: вывод о том, пропорциональна ли реакция, зависит от среднего уров- ня познания, достигнутого в данной культуре. Но даже если на основании этого знания утверждается, что оп- ределенная реакция является неадекватной, невротик не затруднится придать своему действию рациональное обоснование. В самом деле, можно погрязнуть в безна- дежной аргументации, доказывая пациенту, что его чрезмерные опасения по поводу того, что на него напа- дет какой-то сумасбродный лунатик, является невроти- ческой тревожностью. Он же будет указывать на то, что его страх является обоснованным, и в доказательст- во этого станет приводить примеры ситуаций, которых он опасается. Дикарь проявил бы не меньшее упрямст- во, если бы его реакцию страха сочли не соответству- ющей реальной опасности. Например, дикарь из племе- ни, в котором существует табу на употребление в пищу определенных животных, будет смертельно испуган, если случайно съест запретное мясо. В качестве посто- роннего наблюдателя вы можете назвать это неадекват- ной реакцией, ничем в действительности не оправдан- ной. Но зная о верованиях племени в отношении за- претной пищи, вам придется признать, что данная ситу- ация представляет реальную опасность для этого чело- века - опасность нарушить окружающий его живо- тный и растительный мир или опасность подхватить бо- лезнь. Однако имеется различие между тревогой, которую мы находим у дикарей, и тревогой, которую в нашей культуре мы считаем невротической. Содержание не-j Фрейдв своих <Новых лекциях по введению в психоана лиз> (глава <Страх и инстинктивная жизнь>) проводит сходно" различие между <объективным> и <невротическим> страхоП описывая первый как <понятную реакцию на опасность>. вротической тревоги, в отличие от тревожности у дика- рей, не соответствует общепринятым представлениям. В обоих случаях впечатление о непропорциональной ре- акции исчезает, когда становится понятен смысл трево- ги. Например, есть люди, испытывающие постоянный страх умереть; с другой стороны, вследствие своих страданий они испытывают тайное желание умереть. Принимающий различную форму страх смерти, в соче- тании с мыслями о ее желательности, порождает мрач- ное предчувствие близкой опасности. Если вникнуть во все эти обстоятельства, то нельзя не назвать их тревогу, связанную со смертью, адекватной реакцией. Другим упрощенным примером будет пример людей, которые испытывают ужас, когда оказываются около пропасти, или у окна, расположенного на большой высоте, или на высоком мосту. Здесь опять, если смотреть со стороны, реакция страха представляется непропорционально сильной. Но такая ситуация может актуализировать или пробуждать в них конфликт между желанием жить и искушением по той или иной причине прыгнуть вниз. Именно в результате этого конфликта может возникать тревога. Все эти соображения предполагают необходимость внести изменение в определение. Как страх, так и трево- га являются адекватными реакциями на опасность, но в случае страха опасность очевидна, объективна, а в слу- чае тревоги она скрыта и субъективна. Иначе говоря, ин- тенсивность тревоги пропорциональна тому смыслу, ко- торый для данного человека имеет данная ситуация. При- чины же его тревоги, в сущности, ему неизвестны. Практическое значение указанного различия между страхом и тревогой заключается в том, что попытка убе- дить невротика, что его тревога необоснованна, - ме- тод убеждения - является бесполезной. Его тревога связана не с той ситуацией, которая имеет место в ре- альности, а с тем, как она представляется ему, Поэтому терапевтической задачей может быть лишь выявление того смысла, который имеет для него определенная си- туация. Определив то, что мы понимаем под тревогой, нам надо получить представление о той роли, которую она играет. Обыкновенный человек в нашей культуре плохо представляет себе значение тревожности в своей жиз- 35 ни. Обычно он помнит лишь то, что в детстве испытывал некоторую тревогу, что у него было одно или два тре- вожных сновидения и что он сильно тревожился в си- туации, выходящей за рамки повседневности, как, на- пример, перед важным разговором с влиятельным ли- цом или перед экзаменами. Те сведения, которые мы получаем на этот счет от невротиков, отличаются чем угодно, но не однообрази- ем. Некоторые невротики вполне осознают, что их пе- реполняет тревога. Ее проявления варьируются в гро- мадном диапазоне: она может проявляться в виде неяс- ной тревоги, в форме приступов страха: может быть привязана к определенным ситуациям или действиям, таким, как боязнь высоты, улиц, публичных представле- ний: может иметь определенное содержание, например опасение сойти с ума, заболеть раком, проглотить игол- ку. Другие осознают, что время от времени испытывают тревогу, зная или не зная о вызывающих ее обстоятель- ствах, но они не придают ей какого-либо значения. На- конец, есть невротики, которые осознают лишь наличие у себя депрессий, чувства неполноценности, рас- стройств в сексуальной жизни и тому подобного, но до конца не осознают, что когда-либо испытывали или ис- пытывают чувство тревоги. Однако более тщательное исследование обычно показывает, что их первоначаль- ное утверждение неточно. При анализе этих лиц неиз- менно обнаруживается столько же, если не больше, скрытой тревожности, как у первой группы. Анализ способствует осознанию этими невротиками своей тре- вожности, и они могут воскресить в памяти тревожные сновидения или те ситуации, которые вызывали у них чувство страха, Однако признаваемая ими степень тре- вожности обычно не превосходит нормальную. Это ве- ; дет нас к предположению о том, что мы можем испы- тывать тревогу, не зная об этом. j При таком рассмотрении этого вопроса остается не- выявленным значение связанной с ним проблемы, 0на1 является частью более широкой проблемы. Подчас на-j ши чувства привязанности, гнева, подозрительности столь мимолетны, что едва достигают сознания, и CTOAI преходящи, что мы забываем о них. Но за ними такж< может скрываться громадная динамическая сила. Ст< пень осознания чувства абсолютно ничего не говорит о его силе, ни о его значении. Применительно к трево- ге это означает не только то, что мы можем неосознан- но беспокоиться, но также и то, что тревога может быть определяющим фактором нашей жизни, оставаясь в то же самое время не осознанной нами. В действительности представляется, что мы делаем все возможное для того, чтобы избежать тревоги. Для этого имеется много причин, и самой общей из них яв- ляется та, что интенсивная тревога является одним из самых мучительных аффектов, которые мы можем ис- пытывать. Пациенты, которые прошли через сильные приступы тревоги, скажут вам, что предпочли бы ско- рее умереть, чем пережить их еще раз. Кроме того, не- которые составляющие аффекта тревоги могут быть особенно непереносимыми для человека. Одной из них является беспомощность. Можно быть активным и храбрым перед лицом большой опасности. Но в состо- янии тревоги чувствуешь себя - и на самом деле явля- ешься - беспомощным. Оказаться беспомощным осо- бенно невыносимо для тех лиц, для которых власть яв- ляется преобладающим идеалом. Под впечатлением яв- ного несоответствия своей реакции они негодуют на нее, как если бы она показывала их слабость или тру- сость. Еще одним элементом тревоги является ее очевидная иррациональность. Для некоторых людей сама мысль о том, что какие-то иррациональные факторы могут руко- водить ими, является более непереносимой, чем для других. Ее особенно трудно выносить тем людям, кото- рые ощущают скрытую опасность того, что их могут захлестнуть иррациональные противоположно направ- ленные силы, действующие внутри них, и которые не- произвольно приучали себя осуществлять над ними строгий интеллектуальный контроль. Так что они не по- терпят на сознательном уровне наличия каких-либо ир- рациональных элементов. Кроме индивидуальных моти- вов эта последняя реакция содержит в себе влияние культурного фактора, поскольку наша культура оказы- Это просто пересказ одного из аспектов основополагающего Укрытия фрейдом важного значения бессознательных факто- ров вает огромное воздействие на рациональное мышление и поведение и считает иррациональное начало, или не- что похожее на него, чем-то более низким. До опреде- ленной степени с этим связан последний элемент тре- вожности: посредством самой своей иррациональности тревога представляет неявно выраженное указание на то, что внутри нас что-то не в порядке, и поэтому она является вызовом - сигналом для тщательного рас- смотрения чего-то, скрытого от нас. Нельзя сказать, что мы сознательно воспринимаем ее как вызов; но по сути своей она является им, хотим мы это признавать или нет. Такой вызов никому не может быть приятен; мож- но сказать, что ничто другое не вызывает в нас столь резкое противодействие, как осознание того, что мы должны изменить нечто внутри нас. Однако чем безна- дежнее ощущает себя человек в паутине своего страха и защитного механизма и чем сильнее ему приходится цепляться за иллюзию, что он во всем прав и соверше- нен, тем сильнее он инстинктивно отвергает всякий - даже самый отдаленный и глухой - намек на то, что у него что-то не так и необходимо что-либо изменить. В нашей культуре имеются четыре основных спосо- ба избежать тревожности: ее рационализация; ее отри- цание; попытки заглушить ее наркотиками; избегание мыслей, чувств, побужденией или ситуаций, вызываю- щих ее. Первый метод - рационализация - является наи- лучшим способом оправдания своего уклонения от от- ветственности. Он заключается в превращении тревож-j ности в рациональный страх. Если пренебречь психоло-1 гическим значением такого превращения, нетрудн< представить, что при этом мало что меняется, Сверхза ботливая мать в действительности обеспокоена по по воду своих детей независимо от того, признает ли онг наличие у себя тревожности или интерпретирует GBOI тревожность как обоснованный страх. Можно, однак сколько угодно раз проводить эксперимент, говоря т. кой матери, что ее реакция является не рациональны страхом, а тревожностью, подразумевая при этом, 41 она неадекватна существующей опасности и имеет пс собой личные факторы, В ответ на это она будет отве] гать такое предположение и приложит все силы для т го, чтобы доказать, что вы абсолютно не правы. Раз] 38 Мэри не заразилась инфекционной болезнью в детском саду? Разве Джонни не сломал себе ногу, лазая на де- ревья? Не пытался ли недавно какой-то человек зама- нить детей, обещая им сладости? Разве не диктуется ее собственное поведение целиком любовью и долгом? Всегда, когда мы сталкиваемся с такой яростной защитой иррациональных отношений, мы можем быть уверены, что защищаемая позиция выполняет важные для человека функции. Вместо того, чтобы чувствовать себя беспомощной жертвой своих эмоций, такая мать считает, что она может активно действовать в данной ситуации. Вместо признания своей слабости она мо- жет ощущать гордость высокой требовательностью к себе. Вместо признания того, что ее отношение прони- зывают иррациональные элементы, она считает их аб- солютно рациональными и оправданными. Вместо того чтобы увидеть и принять необходимость что-то изме- нить в себе, она может продолжать переносить ответ- ственность на внешний мир и, таким образом, уходить от сознания своих собственных мотивов. Конечно, за эти сиюминутные преимущества ей приходится рас- плачиваться тем, что она никогда не избавится от сво- их тревог и огорчений. Но особенно дорогую цену приходится платить ее детям. Однако она не осозна- ет-ив конечном счете не хочет осознавать - этого, потому что глубоко в душе придерживается иллюзии, что может, ничего не меняя внутри себя, получить все те выгоды, которые должны были бы последовать от такого изменения. Тот же самый принцип справедлив для всех тенден- ций, где предполагается, что тревога является рацио- нальным страхом, каким бы ни было его содержание: страх родов, болезней, погрешностей в пище, несча- стий, нищеты, Второй способ избежания тревожности состоит в отрицании ее существования, то есть в устранении ее из сознания. К сопутствующим физическим признакам страха или тревоги относятся такие, как дрожь, усилен- ное потовыделение, учащенное сердцебиение, ощуще- " Удушья, частое побуждение к мочеиспусканию, по- Р-: S. Rado. An Over-Solicitous Mother. нос, рвота и - в психологической сфере - чувство нетерпения, ощущение внезапного приступа или пара- лича. Мы можем испытывать все эти чувства и физиче- ские ощущения, когда боимся и осознаем этот страх; они могут также быть исключительным выражением имеющей место, но вытесненной тревожности. В по- следнем случае все, что человек знает о своем состоя- нии по таким внешним проявлениям, - это то, что в определенных обстоятельствах у него учащается моче- испускание, что езда в поезде вызывает у него тошноту, что иногда он потеет по ночам, и всегда без какой-либо физической причины. Однако возможно также сознательно отрицать тре- вожность, пытаться сознательно ее преодолеть. Это сродни тому, что имеет место у нормального человека, когда он пытается избавиться от страха путем его про- стого игнорирования. Наиболее знакомым примером этого в норме является пример героя солдата, побужда- емого стремлением преодолеть страх. Невротик также может принимать сознательное ре- шение преодолеть свою тревожность. Например, де- вушка, которую вплоть до наступления полового созре- вания мучила тревога (она особенно боялась грабите- лей) , приняла сознательное решение не обращать на эту тревогу внимания. Первое сновидение, которое она,! предложила для анализа, открыло различные вариации этого отношения. Оно содержало в себе различные си- туации, которые в действительности ее пугали, но на которые она всякий раз храбро реагировала. В одной из них она услышала ночью шаги в саду, вышла на балкон и спросила: <Кто там? > Ей удалось избавиться от своего страха грабителей, но, так как ничего не изменилось в, факторах, вызывающих ее страх, остались другие пр явления все еще сохраняющейся тревожности. О. продолжала быть отчужденной и робкой, чувствовал. себя лишней и не могла приняться ни за какую плод< творную работу, Очень часто у невротиков нет такого сознательны решения. Нередко этот процесс протекает непрои: вольно. Однако отличие от нормы лежит не в степен: осознания такого решения, а в достигаемом результ) те. Все, чего может достичь невротик, <беря себя руки>, - это устранить явные проявления тревожн сти, как в случае с девушкой, переставшей испытывать страх перед грабителями. Не следует недооценивать та- кой результат. Он может иметь практическую ценность и может также обладать психологическим значением для повышения уважения к себе. Но так как такие ре- зультаты обычно чрезмерно переоцениваются, необхо- димо указать на их негативную сторону. Дело в том, что не только остаются без изменения существенные движущие силы личности, но, более того, если у невро- тика пропадают заметные проявления имеющихся у не- го расстройств, он в то же самое время теряет дейст- венный стимул для их проработки, Процесс безжалостного игнорирования тревожно- сти играет огромную роль во многих неврозах и не всег- да осознается в своем качестве. Например, та агрессив- ность, которую проявляют многие невротики в опреде- ленных ситуациях, часто принимается за прямое прояв- ление подлинной враждебности, причем именно тре- вожность побуждает его преодолевать свою робость. Если не заметить этого, возникает опасность ошибочно- го принятия отчаяния за истинную агрессию. Третий путь избавления от тревожности связан с наркотизацией. Это может делаться сознательно и в буквальном смысле посредством принятия алкоголя или наркотиков. Однако для этого имеется множество пу- тей и не столь очевидных. Одним из них являете-я по- гружение в социальную деятельность под влиянием страха одиночества; ситуация не меняется от того, осоз- нается этот страх как таковой или предстает лишь как смутное беспокойство. Еще одним способом наркотиче- ского глушения тревожности является попытка <пото- пить> ее в работе, причем такого рода метод можно установить по навязчивому характеру работы и по тому беспокойству, которое возникает у невротика по вы- ходным и праздничным дням. Той же самой цели может служить чрезмерная потребность в сне, хотя сон не способствует собственно восстановлению сил. Нако- нец, в качестве отдушины может служить сексуальная Фрейд всегда подчеркивал этот момент, указывая, что исчез- новение симптомов не является достаточным признаком излече- ния. активность, посредством которой может ослабляться тревожность. Давно уже известно, что навязчивая мас- турбация может вызываться тревогой, но то же самое справедливо для всех видов сексуальных отношений. Лица, для которых сексуальная активность служит глав- ным образом для ослабления тревожности, становятся крайне беспокойными и раздражительными, если хотя бы в течение короткого периода времени не имеют воз- можности сексуального удовлетворения. Четвертый способ уйти от тревожности наиболее радикален: он заключается в избегании всех ситуаций, мыслей или чувств, которые могут возбудить тревож- ность. Это может быть сознательный процесс, когда, например, человек, боящийся нырять в воду или ла- зить по горам, избегает делать это. Точнее говоря, человек может осознавать наличие тревожности и то, что избегает ее. Однако он может также весьма смут- но осознавать - или вообще не осознавать - наличие тревожности и способы избавления от нее. Он может, например, не осознавая этого, откладывать со дня на день дела, связанные с тревожностью: принятие реше- ний, обращение к врачу или написание письма. Или он может <притворяться>, то есть субъективно считать, что обдумываемые им определенные действия - та- кие, как принятие участия в обсуждении, разговор с подчиненными, разрыв отношений с другим лицом, - являются несущественными. Он также может <притво- ряться>, что ему не нравится делать определенные вещи, и отвергать их на этом основании. Так, девушка, для которой посещение вечеринок связано со страхом отвержения, может полностью отказаться от таких по-j сещений, убедив себя в том, что ей не нравятся такие1 мероприятия. 1 Если мы продвинемся еще на шаг далее, к той точке где такое избегание действует непроизвольно, мы стол-j кнемся с феноменом внутреннего запрета. ВнутренниН запрет выражается в неспособности делать, чувство- вать или обдумывать определенные вещи, а его функ- ция - избавить от тревоги, которая возникает, если 41 ловек попытается делать, ощущать или обдумывать э-i вещи. В сознание не проникает никакой тревоги, и, см довательно, нет возможности преодолеть запреты с п< мощью сознательного усилия. Внутренние запреты на] более эффективно представлены в истерических выпа- дениях функций: истерической слепоте, немоте или па- раличе конечностей. В сексуальной сфере такие запре- ты представляют фригидность и импотенция, хотя структура этих сексуальных запретов может быть очень сложной. В умственной сфере запреты на сосре- доточение, формирование или высказывание мнений, на установление контактов с людьми - хорошо извест- ные явления. Есть смысл, по-видимому, потратить несколько стра- ниц на перечисление этих внутренних запретов, чтобы получить полное впечатление о разнообразии их форм и частоте, с которой они встречаются. Мне думается, однако, что я могу оставить читателю задачу проанали- зировать его собственные наблюдения на этот счет, так как запреты являются в настоящее время хорошо и лег- ко распознаваемым явлением, если они вполне сформи- рованы. Тем не менее желательно кратко рассмотреть те предварительные условия, которые необходимы для того, чтобы начать осознавать наличие внутренних за- претов. В противном случае мы бы недооценили их ча- стоту, потому что обычно не осознаем, сколь много внутренних запретов мы в действительности имеем. Во-первых, мы должны осознавать наличие желания что-либо сделать для того, чтобы осознать неспособ- ность сделать это, Например, нам следует сознавать на- личие претензий обладать чем-то, прежде чем мы смо- жем осознать, что у нас имеются внутренние запреты на этот счет. Может быть задан вопрос: всегда ли нам известно по крайней мере то, чего мы хотим? Конечно, нет. Давайте представим, например, человека, слушаю- щего научный доклад и имеющего насчет него критиче- ские суждения. Незначительный запрет проявит себя в робкой форме выражения критики: более сильный за- прет помешает ему упорядочить свои мысли, и в резуль- тате они придут к нему лишь после окончания обсуж- дения или на следующее утро. Но запрет может быть столь сильным, что вообще не допустит появления у не- го каких-либо критических мыслей, и в этом случае, при том предположении, что в действительности у него на- личествует критика, он будет склонен слепо соглашать- ся со сказанным или даже восхищаться им; он будет Абсолютно не способен сознавать наличие каких-либо 43 запретов. Другими словами, если запрет является столь сильным, что контролирует желания или побуждения, то его существование может не осознаваться. Второй фактор, который может препятствовать осознанию, встречается тогда, когда запрет выполняет столь важную функцию в жизни человека, что он вос- принимает его как не подлежащий сомнению и измене- нию факт. Если, например, имеет место непреодолимая тревожность такого рода, связанная с любой работой, имеющей элемент соревнования, и порождающая в ре- зультате крайнюю усталость, человек может настаивать на том, что он недостаточно силен для выполнения лю- бой работы. Эта вера защищает его. Но если он призна- ет наличие запрета, ему придется вернуться к работе и таким образом подвергнуться путающей тревожности. Третья возможность возвращает нас к культурным факторам. Возможно, запреты отдельного человека во- обще нельзя осознать, если они совпадают с одобряе- мыми в культуре формами запретов или с соответству- ющими идеологическими установками. Пациент, у кото- рого имелись серьезные запреты в отношении попыток сближения с женщинами, не осознавал наличия своих запретов, потому что воспринимал свое поведение в свете распространенной идеи о святости женщин. За- прет на собственные притязания легко накладывается на основу догмы, что скромность добродетельна. Запрет на критическое осмысление доминирующих в политике или религии догм или в какой-либо особой области ин- тереса может ускользать от внимания, и мы можем со- вершенно не осознавать наличия тревожности, связан- ной с риском подвергнуться наказанию, критике или изоляции. Однако, чтобы судить об этом, нам, конечно, необходимо очень детальное знание индивидуальных факторов. Отсутствие критического мышления не обя- зательно предполагает наличие запретов, но может обусловливаться общей леностью ума, тупостью или убеждением, которое действительно совпадает с гос- подствующими догмами. Любой из этих трех факторов может объяснить не- способность осознания имеющихся запретов и тот факт, что даже опытным психоаналитикам не всегда просто их обнаружить. Но даже предположив, что мы способны осознавать их все, наша оценка частоты за- претов все еще будет крайне заниженной. Нам придет- ся также принять в расчет все те реакции, которые, хотя они еще не являются вполне сформированными запретами, находятся на пути к такому завершению. От- носительно тех положений, которые я имею в виду, мы еще в состоянии кое-что предпринять, но связанная с ними тревожность оказывает определенное воздейст- вие на сами эти действия. Во-первых, осуществление действия, по поводу ко- торого мы испытываем тревожность, порождает чувст- во напряжения, усталости или изнеможения. Например, одна из моих пациенток, которая находилась в процессе излечения от страха ходить по улице, но все еще испы- тывала выраженную тревогу по этому поводу, чувство- вала себя абсолютно разбитой, когда выходила по вы- ходным на улицу. То, что данное изнеможение не было вызвано какой-либо физической слабостью, видно по тому факту, что она могла выполнять тяжелую домаш- нюю работу, не испытывая ни малейшей усталости, Именно тревога, связанная с выходом из дома, вызыва- ла изнеможение. Многие затруднения, обычно припи- сываемые чрезмерной работе, вызываются в действи- тельности не самой работой, а той тревогой, которая связана с работой или отношением к коллегам. Во-вторых, тревога, связанная с определенной дея- тельностью, в результате будет приводить к нарушению функции. Если, например, имеет место тревога, связан- ная с приказаниями подчиненным, они будут даваться в извиняющемся, неэффективном тоне. Тревога, связан- ная с верховой ездой, приведет в результате к неспо- собности управлять лошадью. Степень осознания варь- ируется, Человек может осознавать, что тревожность не дает ему возможности удовлетворительно решать проблемы, или он может лишь чувствовать, что не в состоянии ничего сделать как следует. В-третьих, тревожность, связанная с деятельностью, будет портить то удовольствие, которое эта деятель- ность могла бы принести в ином случае. По-другому об- стоит дело с небольшой, легкой тревожностью: она, на- против, может придавать дополнительный интерес. Ка- тание с американских горок, сопровождающееся неко- торой боязнью, возможно, делает такое катание захва- тывающим, в то время как то же действие при значи- тельной тревожности превратится в пытку. Сильная тревожность, связанная с сексуальными отношениями, полностью лишит их удовольствия, и если человек не осознает свою тревожность, он будет испытывать чув- ство, что сексуальные отношения ничего на значат. Этот последний момент может вызвать недоумение, так как ранее я сказала о том, что чувство отвращения может использоваться как средство избегания тревож- ности, а теперь я говорю, что отвращение может быть следствием тревожности. В действительности оба эти утверждения справедливы. Неприязнь может быть и средством избегания, и следствием тревожности. Это один из маленьких примеров трудности в понимании психических явлений. Они являются запутанными и сложными, и если мы не настроим себя на то, что дол- жны рассматривать многочисленные, тесно переплетен- ные взаимодействия, то не продвинемся в психологиче- ском познании. Цель обсуждения вопроса о способах защиты себя от тревожности состоит не в том, чтобы дать исчерпы- вающее описание всех возможных форм защиты. В действительности мы вскоре узнаем более радикальные способы предотвращения возникновения тревожности. Теперь моя главная задача - подтвердить тезис о том, что можно испытывать большую, чем осознается, тре- вогу или что можно испытывать тревогу, вообще не осознавая этого, а также показать некоторые более распространенные моменты, где это можно обнару- жить. Итак, коротко говоря, тревога может скрываться за чувствами физического дискомфорта, такими, как силь- ное сердцебиение и усталость; за многочисленными страхами, которые внешне представляются рациональ- ными или обоснованными: она может быть скрытой си- лой, толкающей нас к выпивке или погружению во все- возможные состояния помрачения сознания. Часто мы можем наталкиваться на нее как на причину неспособно- сти выполнять то или иное дело или получать удовольст- вие, и мы всегда обнаруживаем ее в качестве влиятель- ного фактора, стоящего за внутренними запретами. По причинам, которые мы будем обсуждать позднее, наша культура порождает огромную тревожность в лю- дях, живущих в ней. Следовательно, практически каж- 6 дый построил ту или иную из упомянутых мною форм защиты. Чем невротичнее человек, тем сильнее его лич- ность пронизана и скована такими защитами и тем боль- ше тех вещей, которые он не способен и не пытается делать, хотя в силу своей энергии, умственных способ- ностей или уровня образования может их осуществить. Чем тяжелее невроз, тем больше присутствует внутрен- них запретов, как скрытых, так и явных. X.Ш у л ь ц-Х е нке в Einfuehrung in die Psychoanalyse под- черкивал первостепенное значение тех разрывов, которые мы находим в жизни и в личности невротиков. Глава 4 Тревожность и враждебность Обсуждая различия между страхом и тревогой, в каче- стве первого результата мы установили, что тревога - это страх, который, по сути дела, диктуется субъектив- ным фактором, Какова же его природа? Давайте начнем с описания того, что испытывает че- ловек, переживая тревогу. Это ощущение могуществен- ной, неотвратимой опасности, перед которой он полно- стью бессилен. Какими бы ни были проявления тревоги, будет ли это ипохондрический страх заболеть раком или страх перед грозой, фобия высоты или любой дру- гой подобный страх, неизменно присутствуют два фак- тора: непреодолимая опасность и беззащитность перед ней. Иногда та пугающая сила, перед которой человек чувствует свою беспомощность, может восприниматься как идущая извне - гроза, рак, несчастный случай и тому подобное; иногда он ощущает, что угрожающая ему опасность исходит из его собственных неуправля- емых импульсов - страх прыгнуть с высоты или нане- сти кому-то увечье; иногда опасность предстает как не- что смутное и неуловимое, что часто имеет место во время приступа тревоги, Однако такие чувства сами по себе не являются ха- рактерными для одной лишь тревоги; они могут быть точно такими же в любой ситуации, содержащей реаль- ную непреодолимую опасность и фактическую беспо- мощность перед ней. Мне представляется, что субъек- тивные переживания людей во время землетрясения 48 или переживания двухлетнего малыша, подвергаемого жестокому обращению, нисколько не отличаются от субъективных переживаний человеком страха перед грозой. В случае страха опасность находится в реально- сти и чувство беспомощности обусловлено реально- стью, а в случае тревоги опасность порождается или усиливается внутренними психологическими фактора- ми, беспомощность же обусловлена собственным отно- шением человека. Вопрос о роли субъективного фактора в состоянии тревоги сводится, таким образом, к исследованию бо- лее специфического вопроса: каковы те психологиче- ские условия, которые порождают ощущение надвига- ющейся грозной опасности и чувство беспомощности перед ней? Таков, во всяком случае, тот вопрос, кото- рый должен поставить психолог. То, что химические ве- щества в организме могут также порождать ощущение тревоги и сопутствующие ей физические проявления, является в такой же малой степени психологической проблемой, как и тот факт, что химические вещества могут вызвать приподнятое настроение или сон. При обсуждении проблемы тревожности, как и в случае многих других проблем, Фрейд указал нам на- правление движения. Он сделал это с помощью своего основополагающего открытия того, что субъективный фактор, связанный с тревогой, лежит в наших собствен- ных инстинктивных влечениях. Другими словами, как ощущение опасности, предвосхищаемое тревогой, так и чувство беспомощности перед нею вызываются взрыв- ной силой наших собственных влечений. Я буду более детально обсуждать взгляды Фрейда в конце этой гла- вы, а также отмечу, чем отличаются мои взгляды от его. В принципе любое побуждение потенциально может вызвать тревогу при условии, что его обнаружение или реализация будет означать нарушение других жизнен- ных интересов или потребностей, и при том условии, что оно является достаточно настоятельным или силь- ным. В периоды, когда существовали четко определен- ные и суровые сексуальные табу, подобно викториан- ской эпохе, следование сексуальным побуждениям ча- сто влекло реальную опасность. Незамужней девушке, например, приходилось испытывать угрызения совести или подвергаться социальному остракизму. Те же, кто, 49 уступая своей потребности, занимались мастурбацией, испытывали реальную опасность подвергнуться кастра- ции или быть отнесенными к разряду душевнобольных. Многое из сказанного выше справедливо и в наше вре- мя по отношению к некоторым извращенным сексуаль- ным влечениям, таким, как эксгибиционистские наклон- ности или сексуальные влечения к детям. Однако что касается нормальных сексуальных побуждений, то на- ше отношение к ним стало столь снисходительным, что признать их у себя или осуществить их в реальности намного реже сопряжено с серьезной опасностью; так что имеется гораздо меньше фактических оснований для опасений на этот счет. Изменение в отношении к сексу, принятом в культу- ре, может быть во многом ответственно за тот факт, что, согласно моему опыту, сексуальные влечения как таковые лишь в исключительных случаях обнаружива- ются в качестве движущей силы, стоящей за тревожно- стью. Это утверждение может показаться преувеличен- ным, потому что, несомненно, на первый взгляд тревож- ность представляется связанной с сексуальными влече- ниями. Часто обнаруживается, что невротичные лица испытывают тревожность в связи с сексуальными от- ношениями или имеют в этой сфере внутренние запре- ты как следствие своей тревожности. Однако более глубокий анализ показывает, что основа тревожности обычно лежит не в сексуальных влечениях как таковых, а во враждебных импульсах, связанных с ними, таких, как стремление причинять боль или унижать партнера посредством сексуальных отношений. В действительности враждебные побуждения различ- ного рода образуют главный источник, из которого проистекает невротическая тревожность. Я опаса- юсь, что это новое утверждение опять будет звучать как неоправданно широкое обобщение того, что может быть справедливо для некоторых случаев. Но эти слу- чаи, в которых можно обнаружить прямую связь между враждебностью и вызываемой ею тревожностью, не яв- ляются единственным основанием для моего утвержде- ния. Хорошо известно, что острое враждебное побуж- дение может быть непосредственной причиной тревож- ности, если его осуществление будет означать круше- ние целей <Я>. Один пример прояснит многое. Ф. отпра- вился с любимой девушкой по имени Мэри в горы. В дороге между ними что-то произошло, что привело Ф, в дикое бешенство из-за разбуженной ревности. Прохо- дя по отвесной горной тропинке, он испытывает страш- ный приступ тревоги, с затрудненным дыханием и силь- ным сердцебиением, вследствие осознаваемого им по- буждения столкнуть девушку в пропасть. Структура тревожных чувств такого типа та же самая, что и при тревоге вследствие сексуальных причин: наличие власт- ного побуждения, уступка которому означала бы ката- строфу для <Я>. Однако у подавляющего большинства людей непос- редственная причинная связь между враждебностью и невротической тревожностью далеко не так очевидна. Поэтому для того, чтобы сделать понятным мое утвер- ждение о том, что в неврозах нашего времени враждеб- ные импульсы являются главной психологической си- лой, порождающей тревожность, необходимо несколь- ко детальнее исследовать те психологические последст- вия, которые возникают в результате вытеснения враж- дебности. Вытеснить враждебность означает делать вид, что все хорошо, и таким образом устраняться от борьбы тогда, когда нам следует бороться или по крайней мере когда нам хотелось бы бороться. Следовательно, пер- вым неизбежным следствием такого вытеснения явля- ется то, что оно порождает чувство беззащитности или, чтобы быть более точным, оно усиливает уже имеюще- еся чувство беспомощности. Если враждебность вытес- няется в тот момент, когда фактически происходит ущемление интересов человека, для других открывает- ся возможность взять над ним верх. Переживания химика С. представляют собой при- мер рядового случая такого рода. С. находился в состо- янии, которое сочли нервным истощением в результате чрезмерной работы. Он был одаренным и крайне често- любивым человеком, причем сам не осознавал этого. По причинам, которые мы не будем здесь рассматривать, он вытеснил свои честолюбивые стремления и выглядел весьма тихим и скромным. Когда он поступил на работу в лабораторию крупной химической фирмы, некий Г., который был немного старше С. и занимал более высо- кое положение, взял его под свою опеку, Вследствие 51 ряда личных факторов - зависимости от расположения других людей, боязливости, вызванной ранее критиче- ским отношением к нему, отсутствия осознания собст- венного честолюбия и поэтому неумения увидеть его в других - С. был счастлив принять такую дружбу и не смог заметить, что в действительности Г. заботила толь- ко собственная карьера. Его лишь однажды смутно встревожило то обстоятельство, что Г. выдал его идею, которую он ранее сообщил Г. в дружеской беседе, за свою. На мгновение С. испытал недоверие, но, так как его собственное честолюбие в действительности возбу- дило в нем чрезмерную враждебность, он немедленно вытеснил не только эту враждебность, но и свою пра- вомерную критику и недоверие. Поэтому он сохранил убеждение, что Г. - его лучший друг. В результате, когда Г. отговорил его от продолжения определенной линии работы, он принял этот совет за чистую монету. Когда же Г. обнародовал изобретение, которое по пра- ву принадлежало С., последний посчитал, что Г. более талантлив и образован, чем он сам. Он был счастлив иметь такого замечательного друга. Так вследствие вы- теснения своего недоверия и гнева С. не смог заметить, что в жизненно важных вопросах Г. скорее был его врагом, нежели другом. Из-за приверженности иллю- зии, что его любят, С. отказался от готовности к борьбе за собственные интересы. Он даже не осознавал, что его жизненно важные интересы ущемлялись, и поэтому не мог за них бороться, позволяя другим пользоваться своей слабостью. Те страхи, преодолению которых служит вытесне- ние, могут также быть преодолены путем сохранения враждебности под контролем сознания. Но сохранение враждебности под контролем или ее вытеснение не яв- ляется вопросом выбора, потому что процесс вытесне- ния подобен непроизвольно-рефлекторному процессу. Вытеснение происходит тогда, когда в какой-либо ситу- ации осознание собственной враждебности становится невыносимым для человека. В таком случае возмож- ность сознательного контроля, безусловно, отсутствует. Основные причины того, почему осознание враждебно- сти может быть невыносимым, состоят в следующем: человек может любить кого-то и нуждаться в нем и в то же самое время испытывать к этому человеку враж- дебность; он может не хотеть видеть причины - такие, как зависть или собственническое чувство, которые возбудили враждебность; или он может бояться обна- ружить в себе враждебность по отношению к кому-ли- бо. В таких случаях вытеснение является кратчайшим быстрейшим путем к немедленному восстановлению уверенности. Вследствие вытеснения пугающая враж- дебность ускользает от осознания или не допускается в него. Мне хотелось бы повторить это утверждение дру- гими словами, потому что, несмотря на всю его просто- ту, оно является одним из тех психоаналитических по- ложений, которые редко понимаются: если враждеб- ность вытеснена, у человека нет ни малейшего пред- ставления о том, что он ее испытывает. Однако ближайший путь к восстановлению спокой- ствия не всегда самый безопасный в более широкой перспективе. С помощью процесса вытеснения враж- дебность - или для указания на ее динамический ха- рактер нам лучше воспользоваться здесь термином <гнев> - устраняется из поля его сознания, но не унич- тожается. Вырванная из контекста личности человека и, следовательно, находящаяся вне контроля, она действу- ет внутри него в качестве крайне взрывоопасного и раз- рушительного аффекта и поэтому имеет тенденцию к разрядке. Взрывная сила вытесненного аффекта являет- ся еще большей, потому что в силу самой своей изоли- рованности он принимает преувеличенные и часто фан- тастические размеры. До тех пор пока человек осознает свою злобу, ее проявление ограничено в трех отношениях. Во-первых, учет сложившихся в данной ситуации обстоятельств по- казывает человеку, что он может, а чего не может по- зволить себе по отношению к врагу или к предполагае- мому врагу. Во-вторых, если гнев относится к тому ли- цу, которым он в ином отношении восхищается, кото- рое любит или в котором нуждается, то его гнев раньше или позже включается в комплекс всех его чувств. На- конец, в той мере, в какой человек выработал опреде- ленное представление о том, что следует, а чего не сле- дует делать сложившейся личности, это также сдержи- вает его враждебные побуждения. Если же гнев вытесняется, доступ к этим ограничи- вающим возможностям отрезается, и в результате 53 IT враждебные импульсы выходят за ограничительные барьеры как изнутри, так и снаружи - впрочем, только в воображении. Если бы упомянутый мною химик следовал своим по- буждениям, он испытал бы желание рассказать другим, как Г. злоупотребил его дружбой, или бы вскользь упо- мянул своему начальнику, что Г. украл его идею, или же попытался удержать его от разработки этой идеи. Но так как его гнев был вытеснен, он оторвался от реального контекста и усилился, что, вероятно, проявилось в его сновидениях (вполне возможно, что в своих сновидени- ях он в некоторой символической форме совершил убий- ство или превратился в вызывающего восхищение гения, в то время как остальные с позором исчезли). Именно из-за такой оторванности вытесненная враждебность с течением времени обычно усиливается под влиянием внешних источников. Например, если вы- сокопоставленный сотрудник испытывает гнев по отно- шению к своему начальнику, потому что тот отдал рас- поряжение, не обсудив его с ним, и если сотрудник подавляет свой гнев, никогда не протестуя против тако- го порядка, начальник определенно будет продолжать действовать через его голову. Посредством этого чувст- во гнева постоянно возобновляется. Другое следствие вытесняемой враждебности выте- кает из того факта, что человек отмечает внутри себя наличие в высшей степени взрывоопасного аффекта, не поддающегося его контролю. Прежде чем начать об- суждение последствий наличия такого аффекта, нам следует рассмотреть возникающий в этой связи вопрос, По определению, результат вытеснения аффекта или импульса состоит в том, что человек более не осознает его существования, так что на сознательном уровне он не знает, что испытывает какие-либо враждебные чув- ства к другому лицу. Как же в таком случае я могу го- ворить, что он <отмечает> внутри себя существование Ф. Кюнкель в Einfuehrung in die Charakierkunde обратил вни- мание на тот факт, что невротическое отношение вызывает та- кую реакцию в окружающей среде, которая подкрепляет данное отношение. В результате этого человек все глубже вязнет в та- кого рода отклонениях, все менее и менее может их избегать. Кюнкель называет данное явление Teufelskreis (чертов круг). вытесненного аффекта? Ответ заключается в том, что в действительности не существует никакой строгой аль- тернативы между сознательным и бессознательным, но имеются различные уровни сознания. Вытесненное по- буждение не только остается действующим (одно из основных открытий Фрейда), но на более глубоком уровне сознания индивид также знает о его существо- вании. Это означает, что, по существу, мы не можем обманывать себя, что в действительности мы лучше на- блюдаем за собой, чем нам представляется, так же как мы обычно лучше наблюдаем за другими, чем нам пред- ставляется, - это проявляется, например, в правильно- сти нашего первого впечатления о данном человеке, - но у нас могут быть веские причины не обращать вни- мания на это наблюдение. Ради сохранения постоянно встречающихся оправданий я буду использовать термин <отмечать>, когда речь пойдет о том, что мы знаем о процессах, происходящих внутри нас, но не отдаем се- бе в этом отчет. Эти следствия вытеснения враждебности могут сами по себе быть достаточными для порождения тревоги, однако всегда при том условии, что враждебность и ее потенциальная опасность для других интересов челове- ка достаточно велики. Таким путем могут возникать со- стояния смутной тревоги. Чаще, однако, данный про- цесс не останавливается на этом, потому что имеется настоятельная потребность избавиться от опасного аф- фекта, который представляет внутреннюю угрозу для интересов и безопасности человека. Начинается второй процесс непроизвольного типа: индивид <проецирует> свои враждебные импульсы на внешний мир. Первое <притворство>, вытеснение, требует второго: человек <притворяется>, что разрушительные побуждения исхо- дят не от него, а от кого-то или чего-то извне. По этой логике человек, на которого будут проецироваться его враждебные импульсы, является тем лицом, против ко- торого они направлены. Результатом является то, что данное лицо теперь приобретает в его сознании громад- ные размеры, частично вследствие того, что такой чело- век наделяется тем же качеством безжалостности, ко- торое свойственно его собственным вытесненным им- пульсам, а частично вследствие того, что при любой опасности степень ее воздействия зависит не только от одних фактических условий, но также от занимаемой по отношению к ним позиции. Чем беззащитнее чело- век, тем большей представляется возникающая опас- ность . В качестве побочной функции проекция также слу- жит потребности самооправдания. Не сам индивид ис- пытывает желание обманывать, красть, эксплуатиро- вать, унижать, но другие хотят делать это по отноше- нию к нему. Жена, которая не знает о собственных по- буждениях погубить мужа и субъективно убеждена в том, что она является очень преданной, может в силу этого механизма полагать, что ее муж является жесто- ким человеком, который хочет причинить ей боль. Процесс проекции может как дополняться, так и не дополняться другим процессом, действующим в том же направлении: возможно возникновение страха воз- мездия в результате вытесненного побуждения. В этом случае человек, который стремится к причине- нию боли, мошенничеству, обману, также испытывает страх, что другие сделают то же самое по отношению к нему. Я оставляю открытым вопрос о том, в какой степени страх возмездия является общим свойством, коренящимся в человеческой природе, в какой степе- ни он проистекает из первичных переживаний, свя- занных с грехом и наказанием, в какой степени он включает в себя побуждение к личной мести. Несом- ненно, он играет огромную роль в психике людей, страдающих неврозом. Эти процессы, порожденные вытесненной враждеб- ностью, вызывают в результате аффект тревоги. В дей- ствительности вытеснение порождает в точности то со- стояние, которое характерно для тревоги: чувство без- защитности, бессилия перед переживаемой непреодо- лимой опасностью, угрожающей извне. Несмотря на то что этапы, связанные с развитием тревожности, являются в принципе простыми, понять Э. Фромм в Autorilael und Familie ясно указал на то, что тревога, с которой мы реагируем на опасность, не зависит меха- ническим образом от действительной величины опасности. <Че- ловек, у которого выработалась установка на беспомощное и пассивное поведение, будет с тревожностью реагировать на от- носительно малую опасность>. условия, порождающие тревожность, в действительно- сти обычно трудно. Одним из осложняющих факторов является то, что вытесненные враждебные побуждения часто проецируются не на фактически связанное с ними лицо, а на что-либо еще. Например, в одном из случаев, описанных Фрейдом, у маленького Ганса развилась тре- вога не по отношению к своим родителям, а по отноше- нию к белым лошадям. Одна из моих пациенток, весь- ма здравомыслящая во всех других отношениях женщи- на, после вытеснения враждебности к мужу внезапно почувствовала боязнь столкнуться с рептилиями в за- крытом плавательном бассейне. Представляется, что все - от микробов до гроз - может присоединиться к тревожности. Причины такой тенденции, когда тревож- ность отстраняется от вызывающего ее лица, вполне очевидны. Если тревожность в действительности связа- на с родителем, мужем, другом или с кем-либо еще из близких родственников или знакомых, то допущение враждебности несовместимо с существующими узами любви, уважения и авторитета. Правилом поведения в этих случаях является полнейшее отрицание враждеб- ности. Вытесняя собственную враждебность, человек отрицает, что с его стороны имеет место какая-либо враждебность, а посредством проекции своей вытес- ненной враждебности на грозы он отрицает какую-либо враждебность со стороны других. Многие иллюзии сча- стливого брака покоятся на страусиной политике такого рода. То, что вытеснение враждебности с неумолимой ло- гикой ведет к порождению тревожности, не означает, что всякий раз, когда этот процесс имеет место, тре- вожность должна становиться явной. Тревожность мо- жет немедленно устраняться посредством одного из за- щитных механизмов, которые мы уже рассмотрели или рассмотрим позднее. Человек в такой ситуации ищет защиту, например, в лишних часах сна или в выпивке. Имеются бесконечные вариации в формах тревож- ности, которые могут возникать в результате процесса вытеснения враждебности. Для лучшего понимания по- Sigmund Freud. Collected Papers, vol. 3. лучающихся в итоге картин я схематически представлю различные возможности. А: Человек воспринимает опасность как идущую от его собственных побуждений. Б: Опасность ощущается как угроза извне. С точки зрения последствий вытеснения враждебно- сти группа А представляется прямым результатом вы- теснения, в то время как группа Б предполагает проек- цию. Как А, так и Б могут быть разделены на две под- группы. I. Опасность ощущается как угроза его <Я>. II. Опасность ощущается как угрожающая другим, Тогда у нас образуется четыре основных вида тре- вожности: A.I: Опасность ощущается как проистекающая от собственных побуждений и угрожающая <Я>. В данной группе враждебность вторично направле- на против <Я>, этот процесс мы будем обсуждать позднее. Пример: Фобия, связанная с побуждением прыгнуть вниз с высоты. А.11: Опасность ощущается как исходящая от собст- венных побуждений и угрожающая другим. Пример: Страх нанести кому-либо увечье. Б.1: Опасность ощущается как идущая извне и угро- жающая <Я>. Пример: Страх грозы. Б.11: Опасность ощущается как приходящая извне и угрожающая другим, В этой группе враждебность проецируется на внешний мир и сохраняется пер- воначальный объект враждебности. Пример: Тревожность сверхзаботливых матерей по поводу опасностей, угрожающих их детям. Излишне говорить, что значение такой классифика- ции ограниченно. Она может быть полезна в целях бы- строй ориентации, но она не дает описания всех воз- можных непредвиденных обстоятельств. Например, не следует делать вывод, что лица, у которых развивается тревожность типа А, никогда не проецируют свою вы- тесненную враждебность; можно лишь заключить, что 58 при данной специфической форме тревожности проек- ция отсутствует. Этим свойством враждебности порождать тревож- ность не исчерпываются взаимоотношения между ними. Этот процесс также происходит и в обратном направ- лении: тревожность в свою очередь, когда она базиру- ется на чувстве угрозы, в ответ легко провоцирует за- щитную враждебность. В этом отношении она нисколь- ко не отличается от страха, который может равным об- разом порождать агрессию. Реактивная враждебность также, если она вытеснена, может порождать тревож- ность, и таким образом возникает цикл. Этот эффект взаимодействия между враждебностью и тревожно- стью, всегда взаимно порождающими и усиливающими друг друга, позволяет нам понять, почему мы находим в неврозах такое громадное количество неослабевающей враждебности. Такое взаимное влияние является так- же основной причиной того, почему тяжелые неврозы столь часто усиливаются без каких-либо явных ослож- няющих условий извне. Не имеет значения, была ли первичным фактором тревожность или враждебность; крайне важным моментом для движущих сил невроза является то, что тревожность и враждебность нераз- рывно переплетены. В общем, выдвигаемая мною концепция тревожно- сти разрабатывается методами, которые в своей сущно- сти являются психоаналитическими. Она имеет дело с движущими силами бессознательных процессов, с ме- ханизмами вытеснения, проекции и т. п. Однако если мы обратимся к более глубокому рассмотрению, то уви- дим, что в нескольких аспектах она отличается от пози- ции, занимаемой Фрейдом. Фрейд успешно выдвинул две точки зрения на тре- вожность. Первая из них, вкратце, заключалась в том, что тревожность возникает в результате вытеснения влечений. Эта точка зрения относилась исключительно к сексуальному влечению и носила характер чисто фи- зиологической интерпретации, так как основывалась на Когда осознается усиление враждебности вследствие тревож- ности, по-видимому, нет необходимости искать особый биологи- ческий источник для деструктивных побуждений, как это пытал- ся сделать Фрейд в своей теории инстинкта смерти. вере в то, что если разрядка сексуальной энергии встре- чает препятствие, то эта энергия будет порождать в те- ле физическое напряжение, которое трансформирует- ся в тревожность. Согласно его второй точке зрения, тревожность - или то, что мы называем невротической тревожностью, - возникает в результате страха перед теми влечениями, обнаружение или следование кото- рым создаст внешнюю опасность. Эта вторая интерп- ретация, которая является психологической, относится не к одному только сексуальному влечению, но также к агрессивным побуждениям. В этой интерпретации тревожности Фрейда занимает вовсе не вытеснение влечений или отсутствие их вытеснения, а лишь страх перед теми влечениями, следование которым сопряже- но с внешней опасностью. Моя концепция основывается на представлении, что эти две точки зрения Фрейда должны быть интегриро- ваны для понимания картины в целом. Поэтому я осво- бодила первую концепцию от ее чисто физиологиче- ской основы и объединила ее со второй концепцией. Тревожность возникает не столько в результате страха наших влечений, сколько вследствие страха наших вы- тесненных влечений. Мне представляется, что причина того, почему Фрейд не смог полноценно использовать свою первую концепцию, хотя она была основана на прямом психологическом наблюдении, заключается в том, что он предложил ей физиологическую интерпре- тацию, вместо того чтобы поставить собственно психо- логический вопрос: что происходит во внутреннем пси- хологическом пространстве человека, если он вытесня- ет влечение. Второй пункт расхождения с Фрейдом имеет не- сколько меньшее теоретическое, но тем большее прак- тическое значение. Я полностью согласна с его мнени- ем, что тревожность может возникать в результате лю- бого побуждения, обнаружение которого будет созда- вать внешнюю опасность. Сексуальные влечения, ко- нечно, могут быть таковыми, но лишь до тех пор, пока наложенные на них строгие индивидуальные и социаль- S. Freud. New Untroductory Lectures, chapter on , p. 120 ные табу делают их опасными. С этой точки зрения частота случаев, когда тревожность порождается сек- суальными влечениями, во многом зависит от существу- ющего в культуре отношения к сексуальности. Я не ви- жу в сексуальности как таковой специфический источ- ник тревожности. Однако я считаю, что такой специфи- ческий источник находится во враждебности, а точ- нее - в вытесненных враждебных влечениях. Можно представить выдвинутую в этой главе концепцию в виде простого, практического вопроса. Когда я обнаруживаю тревожность или ее признаки, я всегда спрашиваю: ка- кое чувствительное место было задето и вызвало соот- ветствующую враждебность и чем объясняется необхо- димость вытеснения? Мой опыт свидетельствует о том, что поиск в этих направлениях часто ведет к удовлетво- рительному пониманию тревожности. Третий момент, где я расхожусь с Фрейдом, - это его предположение о том, что тревожность порождает- ся лишь в детстве, начиная с тревоги, якобы появляю- щейся при рождении и развивающейся в кастрацион- ный страх, и что тревожность, встречающаяся позднее в жизни, основана на реакциях, которые остались ин- фантильными. <Несомненно, что люди, которых мы на- зываем невротичными, сохраняют инфантильность в своем отношении к опасности и с возрастом не осво- бождаются от архаичных условий, вызывающих тре- вожность>. Попробуем отдельно рассмотреть те элементы, кото- рые содержатся в этой интерпретации, фрейд утверж- дает, что в период детства мы особенно склонны прояв- лять реакцию тревоги. Это бесспорный факт, для кото- рого имеются веские и понятные причины, лежащие в относительной беспомощности ребенка против небла- гоприятных воздействий. Действительно, в неврозах ха- рактера неизменно обнаруживаешь, что формирование тревожности началось в раннем детстве или по крайней Возможно, в обществе, похожем на описанное Самюэлем Бат- лером в , где любая физическая болезнь сурово нака- зывалась, стремление заболеть породило бы тревожность S.Freud. New Introductory Lectures, chapter on , p. 1 23. мере что основы названной мною базальной тревожно- сти были заложены в то время. Однако, помимо этого, Фрейд считает, что тревожность во взрослых неврозах все еще связана с теми условиями, которые первона- чально ее вызвали. Это означает, например, что взрос- лого человека будет в такой же большой степени му- чить страх кастрации, хотя и в видоизмененных фор- мах, какой он испытал, будучи мальчиком. Несомненно, есть отдельные редкие случаи, в которых реакция ин- фантильной тревожности может при соответствующих провоцирующих условиях вновь возникать в последую- щей жизни в изначальной форме . Коротко говоря, то, что мы находим, как правило, является не повторением, а развитием. В тех случаях, в которых анализ позволяет нам достичь довольно полного понимания развития не- вроза, мы можем обнаружить непрерывную цепь реак- ций, начиная с ранней тревожности до ее взрослых осо- бенностей. Поэтому более поздняя тревожность будет содержать, среди других, элементы, обусловленные специфическими конфликтами, существовавшими в де- тстве. Но тревожность как целое не является инфан- тильной реакцией. Рассматривать ее как таковую значи- ло бы смешивать две различные вещи, ошибочно прини- мать за инфантильную ту установку, которая зароди- лась в детстве. Если называть тревожность инфантиль- ной реакцией, то с не меньшим основанием можно бы- ло бы назвать ее и преждевременно развившейся у ре- бенка взрослой формой отношения. Дж. X. Шульц в Neuiose, Lebensnot, Aeiziliche Pflicht опи- сывает случай такого типа. Служащий часто менял должности, потому что работодатели возбуждали в нем гнев и страх. Психо- анализ показал, что гнев вызывали у него лишь те начальники, у которых был особый тип бороды. Реакция пациента оказалась точным повторением его детской реакции на поведение отца, когда последний с угрозами набрасывался на мать. Глава 5 Базальная структура неврозов Тревога может целиком объясняться сложившейся в данный момент конфликтной ситуацией. Если, однако, при неврозе характера мы сталкиваемся с порождаю- щей тревогу ситуацией, нам всегда приходится учиты- вать имевшие место ранее состояния тревоги, чтобы объяснить, почему в данном конкретном случае возник- ла и была вытеснена враждебность. Мы обнаружим тог- да, что эта предшествующая тревожность являлась в свою очередь результатом существовавшей ранее враждебности, и так далее. Для того чтобы понять, как началось развитие в целом, нам приходится возвращать- ся к детству. Это будет один из немногих случаев, где я обращаюсь к вопросу о детских переживаниях, Я не так часто ссыла- юсь на детские переживания, как это обычно принято в психоаналитической литературе, не потому, что считаю переживания детства не столь значимыми, как это пола- гают другие авторы психоаналитических работ, а потому, что в этой книге я рассматриваю сложившуюся на дан- ный момент структуру невротической личности, а не те переживания человека, которые привели к ней. При исследовании историй детства людей, страдаю- щих неврозом, я установила, что общим знаменателем для всех них является окружающая среда, обнаружива- ющая в различных сочетаниях следующие особенности. Я не касаюсь здесь вопроса о том, как далеко прослеживание вглубь, к детству, необходимо для терапии. Главным злом неизменно является отсутствие по- длинной теплоты и привязанности. Ребенок может вы- нести очень многое из того, что часто относится к трав- матическим факторам,- внезапное отнятие от груди, периодические побои, переживания на сексуальной по- чве, - но все это до тех пор, пока в душе он чувствует, что является желанным и любимым. Нет надобности го- ворить, что ребенок очень тонко чувствует, является ли любовь подлинной, и его нельзя обмануть никакими по- казными демонстрациями. Главная причина того, почему ребенок не получает достаточной теплоты и любви, за- ключается в неспособности родителей давать любовь вследствие их собственных неврозов. Согласно моему опыту, реальное отсутствие теплоты чаще маскируется, чем проявляется открыто, и родители утверждают, что учитывают в первую очередь интересы ребенка. При- верженность воспитательным теориям, гиперопека или самопожертвование со стороны <идеальной> матери яв- ляются основными факторами, создающими ту асмос- феру, которая более чем что-либо иное закладывает ос- нову для чувства огромной незащищенности в будущем. Кроме того, мы обнаруживаем различные действия или формы отношения родителей к детям, которые не могут не вызывать в них враждебность, такие, как пред- почтение других детей, несправедливые упреки, не- предсказуемые колебания между чрезмерной снисхо- дительностью и презрительным отвержением, невыпол- ненные обещания и, отнюдь не самое маловажное, та- кое отношение к потребностям ребенка, которое про- ходит через все градации - от временной невниматель- ности до постоянного вмешательства и ущемления са- мых насущных и законных желаний. Например, попыт- ки расстроить его дружбу с кем-либо, высмеять прояв- ление независимого мышления, игнорирование его ин- тересов - будь то художественные, спортивные или технические увлечения. В целом такое отношение роди- телей если и не умышленно, но тем не менее по сути означает ломку воли ребенка. В психоаналитической литературе, рассматриваю- щей те факторы, которые вызывают враждебность ре- бенка, главный упор делается на фрустрацию желаний ребенка, особенно в сексуальной сфере, и на ревность. Возможно, инфантильная враждебность возникает час- тично вследствие запрещаемой в культуре установки на получение удовольствия вообще и инфантильной сексу- альности в частности, состоит ли последняя в любопытст- ве к сексуальной сфере, мастурбации или сексуальных играх с другими детьми. Но фрустрация, конечно, не яв- ляется единственным источником устойчивой враждеб- ности. Наблюдение с несомненностью показывает, что дети, так же как и взрослые, могут переносить очень многие лишения, если чувствуют, что они справедливы, необходимы или имеют важное значение. Ребенок, на- пример, не против приучения к чистоте, если родители не перегибают в этом деле палку и не принуждают к ней ре- бенка с утонченной или явной жестокостью. Ребенок также не против того, чтобы его иногда наказывали, но при условии, что в целом он чувствует к себе любовь, а также считает данное наказание справедливым, а не преследующим цель причинить ему боль или унизить его. Вопрос о том, возбуждает ли фрустрация как таковая враждебность, труден для обсуждения, потому что в ок- ружающей среде, обрекающей ребенка на многочислен- ные лишения, в то же время обычно присутствует мно- жество других неблагоприятных факторов, провоциру- ющих враждебность. При этом важен смысл страданий и лишений, а не сами по себе страдания и лишения. Причина, по которой я подчеркиваю этот момент, заключается в том, что особое значение, часто придава- емое опасности фрустрации как таковой, завело неко- торых родителей намного дальше, чем самого Фрейда, и в результате они стали воздерживаться от любого вмешательства в дела ребенка, опасаясь навредить ему. Ревность определенно может быть источником гро- мадной ненависти как у детей, так и у взрослых. Нет сомнения относительно той роли, которую может иг- рать ревность при соперничестве детей в семье или ревность одного из родителей у детей невротиков, или относительно того продолжительного воздействия, ко- торое может иметь это чувство на последующую жизнь. Однако возникает вопрос о тех условиях, которые по- рождают ревность. Обязательно ли будут возникать Ре- 0. Levy. Hostility Patterns in Sibling Rivalry Experiments. American Journal of Orthopsychiatry, vol. 6 (1936). акции ревности в том виде, как их можно наблюдать при соперничестве детей в семье и в Эдиповом комп- лексе у каждого ребенка, или они провоцируются оп- ределенными условиями? Наблюдения Фрейд относительно Эдипова комп- лекса были сделаны при работе с невротиками. Он об- наружил, что глубинные реакции ревности в отношении одного из родителей были по своему характеру доста- точно разрушительными, так как возбуждали страх и, вероятно, оказывали длительное травмирующее влия- ние на формирование характера и личных отношений. Часто наблюдая это явление в наше время у людей, страдающих неврозом, он предположил, что оно явля- ется универсальным. Он не только предположил, что Эдипов комплекс - это самая глубинная основа невро- зов, но также пытался понять сложные явления в дру- гих культурах на этой основе Именно такое обобще- ние и вызывает сомнение. Некоторые реакции ненави- сти действительно легко возникают в нашей культуре в отношениях между родителями и детьми, так же как они возникают во всякой группе, ведущей тесную со- вместную жизнь. Но нет никаких свидетельств того, что разрушительные и продолжительные реакции ревности, которые мы имеем в виду, когда говорим об Эдиповом комплексе или соперничестве детей в семье, встреча- ются в нашей культуре, не говоря о других культурах, столь повсеместно, как утверждает Фрейд. Они, вооб- ще говоря, присущи людям, однако искусственно сти- мулируются той атмосферой, в которой растет ребенок. Какие конкретные факторы ответственны за возник- новение ревности, мы поймем позднее, когда будем об- суждать общий смысл невротической ревности. Здесь достаточно упомянуть об отсутствии теплоты и о духе соперничества, которые содействуют этому результату. Кроме того, невротичные родители обычно недовольны своей жизнью, не имеют удовлетворительных эмоцио- нальных или сексуальных отношений и поэтому склон- ны делать детей объектами своей любви. Они изливают свою потребность в любви на детей. Их выражение любви не всегда имеет сексуальную окраску, но, во S. Freud. Totem and Taboo. всяком случае, оно является крайне эмоционально на- сыщенным. Я очень сомневаюсь в том, что скрытые сек- суальные тенденции в отношениях ребенка к родителям являются достаточно сильными для того, чтобы вызвать потенциальное расстройство, По меньшей мере во всех известных мне случаях именно невротичные родители своим запугиванием и нежностью вынуждали ребенка к подобного рода страстным привязанностям, со всеми их скрытыми смыслами обладания и ревности, которые описаны Фрейдом Мы привыкли считать, что враждебное противостоя- ние по отношению к семье или кому-либо из ее членов является неблагоприятным для развития ребенка. Ко- нечно, оно неблагоприятно, когда ребенку приходится бороться против действий невротических родителей. Однако если имеются веские причины для противосто- яния, опасность для формирования характера ребенка лежит не столько в чувстве протеста или его выраже- нии, сколько в его вытеснении. Имеют место различные опасности, возникающие вследствие вытеснения крити- ки, протеста или обвинений, и одна из них заключается в том, что ребенок вполне может взять всю вину на себя и ощутить себя недостойным любви; скрытый смысл этой ситуации мы будем обсуждать позднее. Опасность, которая поджидает нас здесь, заключается в том, что вытесненная враждебность может породить тревожность и дать начало тому варианту развития, ко- торый мы рассмотрели выше. Имеется несколько причин, действующих в различ- ной степени и сочетаниях, почему ребенок, растущий в Эти замечания, представленные с общей точки зрения и рас- ходящиеся с концепцией Фрейда об Эдиповом комплексе, пред- полагают, что он является не биологически данным, а культурно обусловленным явлением. Так как эта точка зрения обсуждалась различными авторами - Малиновским, Боэмом, Фроммом, Рай- хом, - я ограничусь простым упоминанием тех факторов, кото- рые могут порождать Эдипов комплекс в нашей культуре: отсут- ствие гармонии в браке как результат конфликтных отношений между полами; неограниченная авторитарная власть родителей; табу на всякую попытку ребенка найти выход в сексуальности; тенденции сохранять ребенка инфантильным и эмоционально зависимым от родителей и его изоляция от всего остального. такой атмосфере, будет вытеснять враждебность: бес- помощность, страх, любовь или чувство вины. Беспомощность ребенка часто рассматривается про- сто как биологический факт. Хотя ребенок в течение многих лет фактически зависит от окружающих его лю- дей в удовлетворении всех своих потребностей - об- ладая меньшей физической силой и меньшим опытом, чем взрослые, -- тем не менее биологическому аспекту этого вопроса придается чересчур большое значение. После первых двух или трех лет жизни происходит ре- шительный переход от преимущественно биологиче- ской зависимости к той форме зависимости, которая затрагивает психическую, интеллектуальную и душев- ную жизнь ребенка. Это продолжается до тех пор, пока ребенок не созреет для начала взрослой жизни и не станет способен взять жизнь в свои руки. Однако име- ются весьма значительные индивидуальные различия в той степени, в которой ребенок остается зависимым от своих родителей. Все это связано с тем, чего хотят до- стичь родители в воспитании своего отпрыска: или это стремление сделать ребенка сильным, храбрым, незави- симым, способным справляться со всевозможными си- туациями, или их главным стремлением является дать ребенку уют, сделать послушным, продлить его инфан- тильное неведение окружающего мира. Короче говоря, заслонить его от реальной жизни до двадцатилетнего возраста или еще долее. У детей, растущих в неблаго- приятных условиях, беспомощность обычно искусст- венно закреплена вследствие запуганности, сюсюканья или вследствие того, что ребенка воспитывают и держат в состоянии эмоциональной зависимости. Чем более беспомощным делается ребенок, тем в меньшей степе- ни он может осмелиться на сопротивление в своих чув- ствах или действиях. Происходящее в этой ситуации можно выразить такой формулой: мне приходится вы- теснять свою враждебность, потому что я в вас нуж- даюсь. Страх может вызываться непосредственно угроза- ми, запретами и наказаниями, но также и путем наблю- даемых ребенком эмоциональных взрывов несдержан- ности и сцен насилия: он может возбуждаться также таким косвенным запугиванием, как внушение ему мыс- ли об огромных жизненных опасностях, связанных с микробами, уличным движением, незнакомыми людь- ми, невоспитанными детьми, лазанием по деревьям и др. Чем сильнее ребенок переполняется страхами, тем меньше будет он осмеливаться показывать или даже ощущать враждебность. Здесь справедлива следующая формула: мне приходится вытеснять свою враждеб- ность, потому что я боюсь вас. Любовь может быть еще одной причиной для вытес- нения враждебности. Когда отсутствует искренняя при- вязанность, часто имеют место обильные словесные за- верения в том, сколь сильно родители любят ребенка и как они готовы всем пожертвовать для него. Ребенок, в особенности если он запуган в ином отношении, может цепляться за этот суррогат любви и бояться нашалить, дабы не потерять эту награду за свое послушание. В таких ситуациях ребенок действует по следующей фор- муле: мне приходится вытеснять враждебность из-за страха потерять любовь. До сих пор мы обсуждали ситуации, в которых ре- бенок вытесняет свою враждебность по отношению к родителям, потому что опасается, что любое ее прояв- ление ухудшит его отношения с родителями. Им просто движет страх, что эти <могущественные гиганты> бро- сят его, лишат его успокоительного благорасположения или будут настроены против него. Кроме того, в нашей культуре ребенку обычно внушают вину за любые чув- ства или проявления враждебности или сопротивления; то есть ему внушают, что он является недостойным или презренным в собственных глазах, если он либо выра- жает, либо чувствует негодование и обиду на своих ро- дителей или если он нарушает установленные ими пра- вила. Эти две причины, заставляющие испытывать чув- ство вины, тесно взаимосвязаны. Чем сильнее ребенка заставляют ощущать свою вину, тем менее он будет ос- меливаться ощущать недоброжелательность или высту- пать с обвинениями в адрес родителей. В нашей культуре сексуальная сфера является одной из таких сфер, в которых наиболее часто возбуждаются чувства вины. Выражаются ли запреты через вырази- тельное умалчивание или посредством открытых угроз и наказаний, ребенок часто приходит к ощущению того, что не только сексуальное любопытство и сексуальные действия являются запретными, но что он сам является грязным и достойным презрения, если интересуется этой темой. Если имеют место какие-либо сексуальные фантазии и желания, связанные с одним из родителей, то они также, хотя и не получают своего выражения в результате запретного отношения к сексуальности во- обще, склонны порождать у ребенка чувство вины, В этой ситуации справедлива формула: мне приходится вытеснять свою враждебность, потому что я буду пло- хим ребенком, если буду ее проявлять. В различных комбинациях любой из упомянутых вы- ше факторов может заставить ребенка вытеснить свою враждебность и в итоге породит тревожность. Но неизбежно ли всякая инфантильная тревожность ведет к неврозу? Наши знания не являются достаточно глубокими для адекватного ответа на этот вопрос. По моему мнению, инфантильная тревожность является не- обходимым, но недостаточным условием для развития невроза. Представляется, что благоприятные обстоя- тельства, такие, как раннее изменение окружающей среды или нейтрализующие влияния любого рода, могут предотвратить невротическое развитие. Если, однако, как это часто случается, условия жизни не способству- ют уменьшению тревожности, тогда тревожность не только приобретает устойчивый характер, но, как мы увидим позднее, она обречена на постепенное усиление и приведет в движение все те процессы, которые обра- зуют невроз. Среди тех факторов, которые могут оказывать воз- действие на дальнейшее развитие инфантильной тре- вожности. есть один, который я хочу рассмотреть осо- бо, Имеется огромная разница, будет ли реакция враж- дебности и тревожности ограничена теми обстоятельст- вами, которые вызвали у ребенка такую реакцию, или она разовьется во враждебную установку и тревож- ность по отношению к людям вообще. Если ребенку повезет иметь, например, любящую бабушку, понимающего учителя, нескольких хороших друзей, его опыт общения с ними может предохранить его от убеждения, что от других людей можно ожидать только плохого, Но чем более травмирующими являют- ся его переживания в семье, тем более вероятно, что у ребенка разовьется не только реакция ненависти по от- ношению к родителям и другим детям, но также недо- верчивое или злобное отношение ко всем людям. Чем больше ребенка изолируют, препятствуя приобретению им собственного опыта, тем с большей вероятностью развитие будет идти в этом направлении. И, наконец, чем больше ребенок скрывает недовольство своей семьей, например путем подчинения установкам роди- телей, тем в большей степени он проецирует свою тре- вожность на внешний мир и, таким образом, приобре- тает убеждение, что мир в целом опасен и страшен. Общее, пропитанное тревожностью отношение к ок- ружающему его миру может также развиваться или на- растать постепенно. Ребенок, который вырос в описан- ной выше атмосфере, не осмелится в общении с други- ми быть таким же, как они, предприимчивым или драч- ливым. К этому времени он уже лишится блаженной уверенности в своей нужности, ценности для других и будет воспринимать даже безобидное поддразнивание как жестокое отвержение. Он будет более ранимым и обидчивым, чем другие, и менее способным к самоза- щите. То состояние, которое вызывается или порождается упомянутыми мною факторами или схожими фактора- ми, - не что иное, как незаметно подкрадывающееся, усиливающееся, всеохватывающее чувство собственно- го одиночества и бессилия во враждебном мире. От- дельные острые реакции на частные провоцирующие ситуации кристаллизуются в склад характера. Такой склад характера сам по себе не образует неврозов, но является той питательной почвой, на которой в любое время может развиться определенный невроз. Вследст- вие той фундаментальной роли, которую данный склад характера играет в неврозах, я дала ему особое назва- ние: базальная тревожность, которая неразрывно пере- плетена с базальной враждебностью. В психоанализе посредством тщательного исследо- вания всех различных индивидуальных форм тревожно- сти постепенно признается тот факт, что базальная тре- вожность лежит в основе отношения к людям. В то вре- мя как отдельные или частные состояния тревоги могут быть вызваны действующей в данный момент причиной, базальная тревожность продолжает существовать, да- же если в наличной ситуации нет никакого специально- го ее возбудителя. Если сравнить невротическую карти- 1 ну в целом с состоянием невротической нестабильности в обществе, то базальная тревожность и базальная враждебность будут соответствовать лежащим в осно- вании такой нестабильности недовольству и протестам против режима. Поверхностные проявления могут пол- ностью отсутствовать в обоих случаях или же прояв- ляться в разнообразных формах. В масштабах государ- ства они могут проявиться в виде восстаний, забасто- вок, собраний, демонстраций; в психологической сфере формы тревожности также могут проявлять себя во всевозможных симптомах. Безотносительно к частной побудительной причине все проявления тревожности проистекают из общей основы. В простых ситуативных неврозах базальная тревож- ность отсутствует. Они образуются вследствие невро- тических реакций на отдельные конфликтные ситуации, в которых участвуют люди, чьи личные отношения не нарушены. Нижеследующее может служить в качестве примера таких случаев, поскольку они часто встречают- ся в психотерапевтической практике. Женщина в возрасте 4 5 лет жаловалась на сильное сердцебиение и состояние тревоги по ночам, сопровож- давшиеся обильным потоотделением. Не было установ- лено каких-либо органических причин, и все указывало на то, что она здорова, и производило впечатление сер- дечной и открытой женщины. Двадцать лет тому назад, по причинам, лежащим не столько в ней самой, сколько в сложившейся ситуации, она вышла замуж за челове- ка, который был старше ее на двадцать пять лет. Она была с ним очень счастлива, удовлетворена сексуально, имела троих здоровых детей, была хорошей матерью и хозяйкой. В последние пять или шесть лет ее муж стал несколько эксцентричным, а его сексуальная потенция уменьшилась, но она перенесла это без какой-либо не- вротической реакции. Затруднения начались за семь ме- сяцев до ее обращения к специалисту, когда приятный мужчина ее возраста начал проявлять к ней особое вни- мание. В результате этого у нее зародилось чувство не- годования и обиды на своего престарелого мужа, но она полностью вытеснила это чувство по причинам, которые были очень весомыми с точки зрения всех ее нравст- венных и социальных правил и в основе своей хороших супружеских взаимоотношений. Небольшой помощи в процессе нескольких бесед оказалось достаточно, что- бы она стала способной ясно видеть суть конфликтной ситуации и вследствие этого избавилась от донимавшей ее тревоги. Ничто не может лучше прояснить важное значение базальной тревожности, чем сравнение отдельных ре- акций в случаях невроза характера со случаями, подо- бными описанному выше, которые относятся к группе простых ситуативных неврозов. Последние встречают- ся у здоровых лиц, которые по понятным причинам не- способны сознательно разрешить конфликтную ситуа- цию, то есть неспособны ясно осознавать существо и природу конфликта и как результат этого неспособны принять ясное решение. Одним из наиболее выступаю- щих различий между этими двумя типами неврозов яв- ляется поразительная легкость достижения терапевти- ческих результатов в случае ситуативного невроза. В неврозах характера терапевтическому лечению прихо- дится преодолевать огромные препятствия, и поэтому оно продолжается в течение длительного периода вре- мени, иногда слишком долго для того, чтобы пациент мог дождаться выздоровления; но ситуативный невроз разрешается сравнительно легко. Внимательное обсуж- дение ситуации часто оказывается не только симптома- тической, но также каузальной терапией. В других си- туациях каузальной терапией является устранение за- труднения путем смены окружающей обстановки. Таким образом, в то время как в ситуативных невро- зах у нас складывается впечатление об адекватности отношения между конфликтной и невротической реак- циями, такая связь, по-видимому, отсутствует в невро- зах характера. Вследствие существующей базальной тревожности малейший повод может вызвать крайне острую реакцию, что мы более детально рассмотрим позднее. Хотя диапазон форм проявления тревожности, или видов защит от нее, бесконечен и варьирует у каждого человека, базальная тревожность везде остается более или менее одной и той же, варьируя лишь в степени и В этих случаях психоанализ не является ни необходимым, ни желательным. интенсивности. Приблизительно ее можно описать как чувство собственной незначительности, беспомощно- сти, покинутости, подверженности опасности, нахож- дения в мире, который открыт обидам, обману, напад- кам, оскорблениям, предательству, зависти. Одна из мо- их пациенток выразила это чувство в спонтанном рисун- ке: она сидит посреди сцены в виде крошечного, беспо- мощного, голого ребенка, окруженного всевозможны- ми угрожающими чудовищами, людьми и зверями, гото- выми напасть на нее. В психозах часто встречается довольно высокая сте- пень осознания наличия такой тревожности. У пациен- тов-параноиков такая тревожность ограничивается от- ношениями с одним или несколькими определенными людьми; у пациентов, страдающих шизофренией, часто имеет место острое ощущение потенциальной враждеб- ности со стороны окружающего мира, столь интенсив- ное, что они склонны воспринимать даже проявляемую по отношению к ним доброту как скрытую враждеб- ность. Однако в неврозах редко встречается осознание на- личия базальной тревожности или базальной враждеб- ности, по крайней мере оно вовсе не соответствует то- му значению и влиянию, которое она имеет для всей жизни. Одна из моих пациенток, которая видела себя во сне маленькой мышкой, прячущейся в норке, чтобы ее не раздавили (таким образом обнаружилась абсо- лютно истинная картина того, как она действовала в жизни), не имела ни малейшего понятия о том, что в действительности она боялась каждого, и говорила мне о том, что не знает, что такое тревожность. Подспудное недоверие к каждому человеку может скрываться за поверхностным убеждением в том, что люди в целом являются вполне симпатичными, и оно может сосуще- ствовать с внешне хорошими отношениями с другими: существующее глубинное презрение к каждому может быть замаскировано готовностью восхищаться. Хотя базальная тревожность относится к людям, она может быть полностью лишена личностного характера и трансформирована в ощущение опасности, исходя- щей от грозы, политических событий, микробов, несча- стных случаев, консервированной пищи, или в чувство того, что их преследует судьба. Для опытного наблюда- теля нетрудно осознать основу этих отношений, но всегда требуется интенсивная психоаналитическая ра- бота, прежде чем сам пациент, страдающий неврозом, осознает, что его тревожность в действительности от- носится к людям, а не к микробам и тому подобному и что его раздражение против людей не является адекват- ной и оправданной реакцией на некоторую действую- щую в данный момент причину, но что человек стал в своей основе враждебным и недоверчивым по отноше- нию к другим людям. Прежде чем описать влияние базальной тревожно- сти на процесс становления неврозов, нам придется об- судить один вопрос, который, вероятно, возник у мно- гих читателей. Не является ли отношение базальной тревожности и враждебности по отношению к людям, описанное как основная составляющая неврозов, <нор- мальным> отношением, которое в глубине души имеет каждый из нас, хотя, вероятно, и в меньшей степени? При рассмотрении этого вопроса нам следует выделить две точки зрения. Если термин <нормальный> употребляется в смысле типичного для людей отношения, можно сказать, что базальная тревожность действительно является нор- мальным следствием того, что на немецком философ- ском и религиозном языке обозначалось как (<Страх перед Творцом>). Эта фраза вы- ражает мысль о том, что в действительности все мы беспомощны перед силами, более могущественными, чем мы сами, такими, как смерть, болезнь, старость, природные катастрофы, политические события, несча- стные случаи. Впервые мы осознаем это, ощущая свою беспомощность, еще в детстве, но это знание остается в нас на протяжении всей нашей жизни. Страх перед Творцом имеет общий с базальной тревожностью эле- мент беспомощности по отношению к более могущест- венным силам, но он не означает враждебности со стороны этих сил. Однако если термин <нормальный> употребляется в смысле <нормальный для нашей культуры>, то можно утверждать следующее: в общем опыт приводит чело- века нашей культуры, при условии, что его жизнь не слишком защищена от жизненных невзгод, к тому, что он становится более скрытным по отношению к людям, 7 с. когда достигает зрелости, менее склонным им доверять, теснее соприкасается с тем, что часто поступки людей являются не искренними, а диктуются их малодушием и корыстью. Если он честный человек, он включает себя в их число; если нет, то будет отчетливее видеть эти черты у других. Короче говоря, у него формируется от- ношение, которое определенно сродни базальной тре- вожности. Однако имеют место также отличия: здоро- вый зрелый человек не чувствует себя беспомощным по отношению к этим человеческим недостаткам, и у него отсутствует та неразборчивость, которую мы находим в базальной установке невротика. Он сохраняет способ- ность проявлять достаточную дружелюбность и дове- рие по отношению к некоторым людям. Данные разли- чия, возможно, могут быть объяснены на основании то- го факта, что здоровый человек получил большую часть своего отрицательного опыта именно тогда, когда мог с ним совладать, в то время как у невротика такой опыт пришелся на тот возраст, когда он еще не мог с ним справиться и вследствие своей беспомощности реаги- ровал на него тревожностью, Базальная тревожность определенным образом вли- яет на отношение человека к себе и другим. Она озна- чает эмоциональную изоляцию, тем более невыноси- мую, что она сочетается с чувством внутренней слабо- сти <Я>. А это означает ослабление самой основы уверенности в себе. Она несет в себе зародыш потен- циального конфликта между желанием полагаться на других и невозможностью сделать это вследствие иду- щего из глубины недоверия и враждебного чувства к ним. Она означает, что из-за внутренней слабости че- ловек ощущает желание переложить всю ответствен- ность на других, получить от них защиту и заботу; в то же самое время вследствие базальной враждебности он испытывает слишком глубокое недоверие, чтобы осуществить это желание. И неизбежным следствием этого является то, что ему приходится затрачивать львиную долю своей энергии на успокоение и укреп- ление уверенности в себе. Чем более невыносимой является тревожность, тем более основательными должны быть меры защиты. В нашей культуре имеются четыре основных средства, которыми индивид пытается защитить себя от базаль- ной тревожности: любовь, подчинение, власть и реак- ция ухода (отстранения). Первое средство, получение любви в любой форме, может служить в качестве могущественной защиты от тревожности. Формулой здесь будет: если вы меня лю- бите, вы не причините мне зла. Второе средство, подчинение, может быть условно разделено в соответствии с тем, относится или нет оно к определенным лицам или институтам. Например, это может быть подчинение общепринятым традиционным взглядам, религиозным ритуалам или требованиям неко- торого могущественного лица. Следование этим прави- лам или повиновение этим требованиям будет служить определяющим мотивом для всего поведения. Такое от- ношение может принимать форму необходимости быть <хорошим>, хотя дополнительная смысловая нагрузка понятия <хороший> видоизменяется вместе с теми тре- бованиями или правилами, которым подчиняются. Когда отношение подчинения не связано с каким-ли- бо социальным институтом или лицом, оно принимает более обобщенную форму подчинения потенциальным желаниям всех людей и избегания всего, что может вы- звать возмущение или обиду. В таких случаях человек вытесняет все собственные требования, критику в ад- рес других лиц, позволяет плохое обращение с собой и готов оказывать услуги всем, Далеко не всегда люди осознают тот факт, что в основе их действий лежит тревожность, и твердо верят, что действуют таким об- разом, руководствуясь идеалами бескорыстия или само- пожертвования, вплоть до отказа от собственных жела- ний. Для обоих случаев формулой является: если я ус- туплю, мне не причинят зла. Отношение подчинения может также служить цели обретения успокоения через любовь, привязанность, расположение. Если любовь столь важна для человека, что его чувство безопасности зависит от этого, тогда он готов заплатить за него любую цену, и в основном это означает подчинение желаниям других. Однако часто человек неспособен верить ни в какую любовь и при- вязанность, и тогда его отношение подчинения направ- лено не на завоевание любви, а на поиски защиты. Есть люди, которые могут чувствовать свою безопасность лишь при полном повиновении. У них столь велики тре- 77 вожность и неверие в любовь, что полюбить и поверить в ответное чувство для них невообразимо. Третье средство защиты от базальной тревожности связано с использованием власти - это стремление до- стичь безопасности путем обретения реальной власти, успеха или обладания. Формула такого способа защиты: если я обладаю властью, никто не сможет меня обидеть. Четвертым средством защиты является уход. Преды- дущие группы защитных мер имели одну общую чер- ту - желание бороться с миром, справляться с трудно- стями тем или иным путем. Однако защита также может быть осуществлена посредством бегства от мира. Не стоит это понимать буквально как полное уединение; это означает достижение независимости от других в удовлетворении своих внешних или внутренних потреб- ностей. Например, независимость в отношении внеш- них потребностей может быть достигнута через накоп- ление собственности, что в корне отличается от накоп- ления ради обретения власти или влияния. Использова- ние данной собственности также иное. Там, где собст- венность копится ради достижения независимости, обычно тревожность слишком велика, чтобы извлекать из собственности удовольствия. Она оберегается со скупостью, потому что единственной целью является застраховать себя от всевозможных случайностей. Еще одно средство, которое служит той же самой цели стать внешне независимым от других, - ограничить свои потребности до минимума. Независимость в удовлетворении внутренних по- требностей может быть найдена, например, в попытке эмоционального обособления. Это означает подавление своих эмоциональных потребностей. Одной из форм выражения такого отстранения является уход от серь- езного отношения к чему бы то ни было, включая соб- ственное <Я>. Такая установка чаще господствует в ин- теллектуальных кругах. Не следует путать неприятие всерьез своего <Я> с тем, что собственному <Я> не при- дают важного значения. В действительности эти отно- шения могут быть противоречащими друг другу. Эти средства отстранения имеют сходство со спосо- бами подчинения и покорности в том, что и те и другие означают отказ от собственных желаний. Но, в то время как во второй группе такой отказ служит цели быть <хорошим> или подчиняться желаниям других ради соб- ственной безопасности, в первой группе мысль о том, чтобы быть <хорошим>, не играет абсолютно никакой роли и целью отказа является достижение независимо- сти от других. Здесь формула такова: если я реагирую отстранением, уходом, ничто не заденет меня. Для того чтобы оценить роль, которую играют в не- врозах эти различные попытки защиты от базальной тревожности, необходимо осознать их потенциальную силу. Они вызываются не стремлением удовлетворить желание удовольствия или счастья, а потребностью в успокоении. Это не означает, однако, что они каким-ли- бо образом являются менее властными или менее насто- ятельными, чем инстинктивные влечения, Например, опыт показывает, что честолюбивое стремление может быть столь же сильным, как сексуальное влечение, или даже сильнее, Любой из этих четырех способов, при условии ис- пользования только его или преимущественно его, мо- жет быть эффективным в обретении желаемого успо- коения, если жизненная ситуация позволяет следовать им без сопутствующих конфликтов - даже если такое одностороннее следование оплачивается ценой обедне- ния личности как целого. Например, женщина, выбрав- шая путь покорности, может обрести мир и, как след- ствие этого, значительное удовлетворение в том типе культуры, который требует от нее послушания мужу или близким, а также традиционным формам жизни. Ес- ли ненасытное стремление к власти и обладанию разо- вьется у монарха, результатом также может быть успо- коение. Однако общеизвестно, что прямое следование своей цели часто заканчивается крахом, так как предъ- являемые требования столь чрезмерны или вызывают столь опрометчивые поступки, что сопряжены с конф- ликтами с другими людьми. Чаще успокоение от лежа- щей в основе сильной тревожности человек ищет не в одном, а в нескольких путях, которые, кроме того, не- совместимы Друг с другом. Таким образом, невротик может одновременно испытывать настоятельную по- требность повелевать другими и хотеть, чтобы его лю- били, и в то же время стремиться к подчинению, при этом навязывая другим свою волю, а также избегать людей, не отказываясь от желания быть ими любимым, Именно такие абсолютно неразрешимые конфликты обычно являются динамическим центром неврозов. Наиболее часто сталкиваются стремление к любви и стремление к власти. Поэтому в нижеследующих главах я буду более подробно обсуждать эти стремления. Описанная мною структура неврозов не противоре- чит в принципе теории Фрейда, согласно которой не- врозы в своей сущности являются результатом конф- ликта между инстинктивными влечениями и социальны- ми требованиями или тем, как они представлены в Су- пер-зго. Но хотя я согласна, что конфликт между по- буждением человека и социальным давлением состав- ляет необходимое условие для возникновения всякого невроза, я не считаю это условие достаточным. Столк- новение между желаниями человека и социальными требованиями не обязательно приводит к неврозам, но может также вести к фактическим ограничениям в жиз- ни, то есть к простому подавлению или вытеснению же- ланий или, в самом общем виде, к действительному страданию. Невроз возникает лишь в том случае, если этот конфликт порождает тревожность и если попытки уменьшить тревожность приводят в свою очередь к за- щитным тенденциям, которые, хотя и являются в равной мере настоятельными, тем не менее несовместимы друг с другом. Глава 6 Невротическая потребность в любви и привязанности Нет сомнения в том, что в нашей культуре перечислен- ные ранее четыре способа защиты собственного <Я> от тревожности могут играть решающую роль в жизни многих людей. Это люди, главным стремлением кото- рых является желание любви или одобрения и которые способны идти на все ради удовлетворения этого жела- ния; люди, чье поведение характеризуется тенденцией к подчинению, к покорности и отсутствием каких-ли- бо попыток самоутверждения: люди, доминирующим стремлением которых является успех, власть или обла- дание; а также люди, склонные к уединению и незави- симости. Однако можно поставить вопрос, права ли я, утверждая, что эти стремления представляют собой за- щиту от некоторой базальной тревожности. Не являют- ся ли они выражением стремлений, лежащих в преде- лах нормального диапазона человеческих возможно- стей? Ошибочным в данной аргументации является по- становка такого вопроса в альтернативной форме. В действительности обе эти точки зрения не являются ни противоречащими, ни взаимно исключающими. Жела- ние любви, тенденция к подчинению, стремление к вли- янию или успеху и стремление к уходу в различных сочетаниях имеются у всех нас, ни в малейшей мере не указывая на наличие невроза, Кроме того, та или иная из этих тенденций может быть преобладающим отношением в определенных культурах. Этот факт опять предполагает, что они могут 81 быть нормативными потенциальными возможностями человечества. Отношения любви, материнской заботы и подчинения желаниям других доминируют в культуре арапешей, как это было описано Маргарет Мид; стрем- ление к престижу в довольно грубой форме является признанным образцом среди квакиутлей, как показыва- ла Рут Бенедикт: тенденция к уходу от мира является доминантной чертой в буддийской религии. Моя концепция заключается не в отрицании нор- мального характера этих стремлений, а в утверждении, что все они могут быть поставлены на службу достиже- ния успокоения от некоторой тревожности и, кроме то- го, что вследствие приобретения этой защитной функ- ции они изменяют свое качество, становясь чем-то аб- солютно иным. Лучше всего я могу объяснить это отли- чие по аналогии. Например, человек влезает на дерево с целью продемонстрировать свое умение с высоты обозреть окрестности или же спасаясь от дикого живо- тного. В обоих случаях мы взбираемся на дерево, но мотивы этого разные. В первом случае мы делаем это ради удовольствия, во втором - нами движет страх, и мы вынуждены сделать это ради безопасности, В пер- вом случае мы свободны в выборе - взбираться или нет, во втором - мы вынуждены взбираться по необ- ходимости. В первом случае мы можем выбирать дере- во, которое наиболее подходит для нашей цели, во вто- ром - у нас нет выбора - мы готовы взобраться на что угодно, например на флагшток или дом, лишь бы это служило цели защиты. Различие в побудительных мотивах в результате так- же ведет к различию в чувстве и поведении. Если нами движет собственно желание удовлетворить ту или иную потребность, наше отношение будет иметь качество не- посредственности и изобретательности. Однако если нами движет тревожность, наши чувства и действия бу- дут навязчивыми и неразборчивыми. Несомненно, они являются промежуточными стадиями. В инстинктивных влечениях, подобных голоду и сексу, которые в огром- ной степени определяются физиологическими напря- жениями, возникающими в результате лишений, физи- ческое напряжение может достичь такой степени, что поиску удовлетворения может быть присуща некоторая степень навязчивости и неразборчивости, которые ина- че характерны для влечении, определяемых тревожно- стью. Более того, имеет место отличие в достигаемом удовлетворении - в общих словах, это различие между удовольствием и успокоением, обретением уверенно- сти. Данное отличие, однако, является менее резким, чем представляется на первый взгляд. Удовлетворение таких инстинктивных влечений, как голод или секс, приносит удовольствие, но если физическое напряже- ние ранее не находило выхода, то конечное удовлетво- рение очень сходно с тем, которое достигается вследст- вие ослабления тревожности. В обоих случаях имеет ме- сто облегчение от невыносимого напряжения. Что касает- ся их интенсивности, то удовольствие и успокоение могут быть в равной мере сильными. Сексуальное удовлетворе- ние, хотя оно иного рода, может быть столь же сильным, как и чувства того человека, который внезапно освобо- дился от мучительной тревоги. Вообще говоря, стремле- ние вновь обрести уверенность и спокойствие не только может быть таким же интенсивным, как инстинктивные влечения, но может вызвать глубокое удовлетворение, Стремление к успокоению, как обсуждалось в пре- дыдущей главе, содержит также и побочные источники удовлетворения. Например, чувство, что тебя любят или ценят, чувство успеха или влияния способны давать са- мое глубокое удовлетворение и абсолютно безотноси- тельно к цели достижения безопасности. Кроме того, как мы вскоре увидим, различные пути вновь обрести покой и уверенность вполне дают возможность разря- дить внутреннюю враждебность и таким образом спо- собствуют разрядке напряжения иного рода. Мы уже знаем, что тревожность может быть движу- щей силой, стоящей за определенными побуждениями, и рассмотрели наиболее важные стремления, порожда- емые таким образом. Теперь я продолжу более деталь- ное обсуждение тех двух видов побуждений, которые H.S. Sullivan в . - American Journal of Sociology, vol. 43 (1937), указал на то, что стремления к удовлетворению и безопасности пред- ставляют собой основополагающий принцип, регулирующий жизнь. играют наибольшую роль в неврозах: жажды любви и привязанности и жажды власти и управления другими людьми. Жажда любви и привязанности встречается столь часто в неврозах и столь легко узнается опытным на- блюдателем, что может рассматриваться как один из самых надежных показателей существования тревож- ности и ее примерной силы. Действительно, если чело- век чувствует, что в основе своей он беспомощен в этом угрожающем и враждебном мире, тогда поиск любви будет представляться наиболее логичным и пря- мым путем получения любого типа расположения, по- мощи или понимания. Если бы состояние психики невротичного человека было таким, каким оно часто ему представляется, ему было бы нетрудно добиться любви. Если попытаться словами выразить то, что он часто лишь смутно ощуща- ет, его влечения будут примерно следующими: он хочет очень немногого - добра, понимания, помощи, совета от окружающих его людей. Хочет, чтобы они знали, что он стремится доставить им радость и опасается задеть кого-либо, В его сознании присутствуют только такие мысли и чувства. Он не осознает, в сколь значительной степени его болезненная чувствительность, его скрытая враждебность, его придирчивые требования мешают его собственным отношениям. Он также неспособен здраво судить о том, какое впечатление он производит на других или какова их реакция на него. Следователь- но, он не в состоянии понять, почему его попытки уста- новить дружеские, брачные, любовные, профессио- нальные отношения столь часто приносят неудовлетво- ренность. Он склонен заключать, что виноваты другие, что они невнимательны, вероломны, способны на оскорбле- ние или что вследствие некой неблагоприятной причины у него отсутствует дар быть понятым людьми. Так он про- должает гнаться за призраком любви. Если читатель вспомнит наше описание того, как тре- вожность возникает в результате вытеснения враждеб- ности и как она в свою очередь опять порождает враж- дебность, другими словами, как неразрывно переплете- ны тревожность и враждебность, он сможет осознать самообман в мыслях невротика и причины его неудач. Не зная этого, невротик оказывается перед дилеммой: он не способен любить, но тем не менее ему остро не- обходима любовь со стороны других. Мы наталкиваем- ся здесь на один из тех вопросов, которые кажутся столь простыми и на которые тем не менее трудно от- ветить: что такое любовь или что мы подразумеваем под ней в нашей культуре? Иногда можно слышать импро- визированное определение любви как способности да- вать и получать душевную теплоту. Хотя в этом опреде- лении есть доля истины, оно носит слишком общий ха- рактер, чтобы помочь нам в прояснении тех затрудне- ний, которые мы рассматриваем. Большинство из нас временами проявляют душевную теплоту, но это каче- ство может сочетаться с полнейшей неспособностью к любви. Важно принять во внимание то отношение, от которого проистекает привязанность? является ли она выражением позитивного в своей основе отношения к другим или основывается, например, на страхе потерять другого или на желании подчинить другого человека своему влиянию. Другими словами, мы не можем при- нять в качестве критерия ни одно из внешних проявле- ний привязанности. Что такое любовь - сказать очень трудно, но что не является любовью или какие элементы ей чужды - оп- ределить довольно легко. Можно очень глубоко любить человека и в то же время иногда на него сердиться, в чем-то ему отказывать или испытывать желание побыть одному. Но есть разница между такими, имеющими раз- личные пределы реакциями гнева или ухода и отноше- нием невротика, который всегда настороже против дру- гих людей, считая, что любой интерес, который они проявляют к третьим лицам, означает пренебрежение к нему. Невротик интерпретирует любое требование как предательство, а любую критику - как унижение. Это не любовь. Поэтому не следует думать, что любовь не- совместима с деловой критикой тех или иных качеств или отношений, которая подразумевает помощь в их ис- правлении. Но к любви нельзя относить, как это часто делает невротик, невыносимое требование совершенст- ва, требование, которое несет в себе враждебность: <Горе тебе, если ты не совершенен!> Мы также считаем несовместимым с нашим поняти- ем любви, когда видим использование другого человека только в качестве средства достижения некоторой це- 85 ли, то есть в качестве средства удовлетворения опреде- ленных потребностей. Такая ситуация явно имеет мес- то, когда другой человек нужен лишь для сексуального удовлетворения или для престижа в браке. Данный воп- рос очень легко запутать, в особенности если затраги- ваемые потребности имеют психологический характер. Человек может обманывать себя, считая, что любит ко- го-то, а это всего лишь благодарность за восхищение им. Тогда второй человек вполне может оказаться жер- твой самообмана первого, например быть отвергнутым им, как только начнет проявлять критичность, не выпол- няя, таким образом, свою функцию восхищения, за ко- торую его любили. Однако при обсуждении глубоких различий между истинной и псевдолюбовью мы долж- ны быть внимательными, чтобы не впасть в другую крайность. Хотя любовь несовместима с использовани- ем любимого человека для некоторого удовлетворения, это не означает, что она должна быть целиком и полно- стью альтруистической и жертвенной. Это также не оз- начает, что чувство, которое не требует ничего для себя, заслуживает названия <любовь>. Люди, которые выска- зывают подобные мысли, скорее выдают собственное нежелание проявлять любовь, нежели свое глубокое убеждение. Конечно, есть вещи, которые мы ждем от любимого человека. Например, мы хотим удовлетворе- ния, дружелюбия, помощи: мы можем даже хотеть жертвенности, если это необходимо. И в целом воз- можность высказывать такие желания или даже бо- роться за них указывает на душевное здоровье. Разли- чие между любовью и невротической потребностью в любви заключается в том, что главным в любви является само чувство привязанности, в то время как у невроти- ка первичное чувство - потребность в обретении уве- ренности и спокойствия, а иллюзия любви - лишь вто- ричное. Конечно, имеются всевозможные промежуточ- ные состояния. Если человек нуждается в любви и привязанности другого ради избавления от тревожности, данный воп- рос будет полностью затемнен в его сознании, потому что в общем он не осознает, что полон тревожности, и поэтому отчаянно стремится к любого рода привязанно- сти в целях успокоения. Он чувствует лишь, что пред ним тот человек, который ему нравится, или которому он доверяет, или к которому испытывает слепую страсть. Но то, что представляется ему спонтанной лю- бовью, на деле может быть не чем иным, как реакцией благодарности за некоторую проявленную по отноше- нию к нему доброту, ответным чувством надежды или расположения, вызванным некоторым человеком или ситуацией. Тот человек, который явно или подспудно возбуждает в нем ожидания такого типа, станет автома- тически наделяться важным значением, и его чувство будет проявлять себя в иллюзии любви. Подобные ожи- дания могут возбуждаться таким простым фактом, как доброе отношение влиятельного или могущественного человека, или их может возбудить человек, который просто производит впечатление более крепко стоящего на ногах. Такие чувства могут возбуждаться эротиче- скими или сексуальными успехами, хотя и не всегда связанными с любовью. Они могут <питаться> некото- рыми существующими узами, которые имплицитно со- держат обещание помощи или эмоциональной поддер- жки: семья, друзья, врач. Часто такие отношения осу- ществляются под маской любви, то есть при субъектив- ном убеждении человека в своей преданности, между тем как в действительности данная любовь является лишь цеплянием за других людей для удовлетворения своих собственных потребностей. То, что это не иск- реннее чувство подлинной любви, обнаруживается в го- товности его резкого изменения, которое возникает, когда не оправдываются какие-то ожидания. Один из факторов, существенно важных для нашего понимания любви, - надежность и верность чувства - отсутству- ет в этих случаях. Сказанное уже подразумевает последний признак неспособности любить, который я хочу подчеркнуть особо: игнорирование личности другого, его особенно- стей, недостатков, потребностей, желаний, развития. Такое игнорирование отчасти является результатом тре- вожности, которая побуждает невротика цепляться за другого человека. Тонущий, пытаясь спастись, хватает- ся за находящегося рядом, не принимая во внимание желание или способность последнего спасти его. Дан- ное игнорирование частично является выражением его базальной враждебности к людям, наиболее частое про- явление которой - презрение и зависть. Они могут 87 г прятаться за отчаянными усилиями быть внимательным или даже жертвовать собой, но обычно эти усилия не могут предотвратить возникновения некоторых необыч- ных реакций. Например, жена может быть субъективно убеждена в своей глубокой преданности мужу и в то же время ненавидеть его за то, что он слишком занят своей работой или часто встречается с друзьями. Сверхзаботливая мать может быть убеждена в том, что делает все ради счастья своего ребенка, и в то же время полностью игнорировать потребность ребенка в само- стоятельном развитии. Невротик, средством защиты которого является стремление к любви, вряд ли когда-либо осознает свою неспособность любить. Большинство таких людей при- нимают свою потребность в других людях за предрас- положенность к любви либо отдельных людей, либо всего человечества в целом. Имеется настоятельная причина поддерживать и защищать такую иллюзию. От- каз от нее означал бы обнаружение дилеммы, порож- денной наличием чувства базальной враждебности по отношению к людям и одновременным желанием их любви. Нельзя презирать человека, не доверять ему, желать разрушить его счастье или независимость и в то же самое время жаждать его любви, помощи и поддер- жки. Для осуществления обеих этих, в действительно- сти несовместимых, целей приходится держать враж- дебную предрасположенность жестко вытесненной из сознания. Другими словами, иллюзия любви, хотя она является результатом понятного нам смешения искрен- ней нежности и невротической потребности, выполняет вполне определенную функцию - сделать возможны- ми поиски любви, привязанности и расположения. Имеется еще одна основательная трудность, с кото- рой сталкивается невротик в удовлетворении своей жажды любви. Хотя он может иметь успех, по крайней мере временный, получая любовь, к которой стремился, он не способен в действительности принять ее. Можно было бы ожидать, что он примет любую предлагаемую ему любовь с таким же горячим желанием, с каким страдающий от жажды человек припадает к воде, Это действительно имеет место, но лишь временно. Каждый врач знает благоприятное воздействие доброты и забо- ты. Все физические и психологические затруднения мо- гут внезапно исчезнуть, даже если не предпринималось ничего иного, кроме тщательного стационарного обсле- дования пациента и ухода за ним. Ситуативный невроз, даже если он имеет тяжелую форму, может полностью исчезнуть, когда человек почувствует, что его любят. Даже при неврозах характера такое внимание, будь то любовь, интерес или медицинская помощь, может быть достаточным, чтобы ослабить тревожность и вследствие этого улучшить состояние. Любого рода привязанность или любовь может дать человеку внешнее спокойствие или даже чувство сча- стья, но в глубине души она либо воспринимается с не- доверием, либо возбуждает подозрительность и страх. Он не верит в это чувство, потому что твердо убежден, что никто в действительности не может его любить. И это чувство, что тебя не любят, часто является созна- тельным убеждением, которое не может быть поколеб- лено никаким противоречащим ему реальным опытом. Действительно, оно может восприниматься как нечто само собой разумеющееся столь буквально, что никог- да не будет беспокоить человека на сознательном уров- не. Но даже когда чувство не выражено, оно является столь же непоколебимым убеждением, как если бы оно всегда было сознательным. Оно может также скрывать- ся за маской безразличия, которая обычно диктуется гордостью, и тогда его довольно трудно обнаружить. Убеждение в том, что тебя не любят, очень родственно неспособности к любви. В действительности оно явля- ется сознательным отражением этой неспособности. У человека, который искренне любит других, не может быть никаких сомнений в том, что другие люди могут любить его. Если тревожность является глубинной, любая пред- лагаемая любовь встретит недоверие и тут же возник- нет мысль, что она предлагается со скрытыми мотивами. В психоанализе, например, такие пациенты считают, что аналитик хочет помочь им лишь ради удовлетворения собственных амбиций или что он выражает свое при- знание или делает ободряющие замечания лишь в тера- певтических целях. Одна из моих пациенток посчитала прямым оскорблением, когда я предложила ей встре- титься во время уик-энда, так как в это время она была в плохом эмоциональном состоянии. Любовь, проявляе- 89 мая демонстративно, легко воспринимается как на- смешка. Если привлекательная девушка открыто прояв- ляет любовь к невротику, последний может восприни- мать это как насмешку или даже как умышленную про- вокацию, так как не верит в то, что данная девушка может действительно его любить. Любовь, предлагаемая такому человеку, может не только встретить недоверие, но и вызвать определен- ную тревогу. Как если бы отдаться любви значило быть пойманным в паутину, или как если бы вера в любовь означала забыть об опасности, живя среди каннибалов. Невротичный человек может испытывать чувство ужа- са, когда приближается к осознанию того, что ему пред- лагается подлинная любовь. Наконец, проявление любви может вызвать страх зависимости. Эмоциональная зависимость, как мы вско- ре увидим, является реальной опасностью для каждого, кто не может жить без любви других, и все, смутно ее напоминающее, может возбуждать против нее отчаян- ную борьбу. Такой человек должен любой ценой избе- гать всякой разновидности собственного позитивного эмоционального отклика, потому что такой отклик не- медленно порождает опасность взаимности. Чтобы из- бежать этого, он должен удерживать себя от осознания того, что другие являются добрыми или полезными, тем или иным образом ухитряться отбрасывать всякое сви- детельство расположения и продолжать упорствовать в том, что другие люди недружелюбны, не интересуются им и даже злы. Ситуация, порожденная таким образом, сходна с ситуацией человека, который голодает, однако не осмеливается съесть ни кусочка из-за страха быть отравленным. Короче говоря, для человека, снедаемого базальной тревожностью и вследствие этого в качестве средства защиты стремящегося к любви и привязанности, шансы получить эту столь страстно желаемую любовь и привя- занность крайне неблагоприятны. Сама ситуация, кото- рая порождает эту потребность, препятствует ее удов- летворению, Гл а в а 7 Дополнительные характеристики невротической потребности в любви Большинству из нас хотелось бы, чтобы нас любили. Мы с благодарностью принимаем чувство любви и ис- пытываем огорчение, когда это не происходит. Для ре- бенка чувство того, что он является желанным, как мы ранее сказали, имеет жизненно важное значение для гармонического развития. Но каковы особенности та- кой потребности в любви, которая может считаться не- вротической? По моему мнению, произвольное наименование этой потребности инфантильной не только несправедливо по отношению к детям, но упускает из виду, что сущест- венно важные факторы, составляющие невротическую потребность в любви, не имеют ничего общего с инфан- тилизмом, У инфантильной и невротической потребно- стей есть лишь один общий элемент - их беспомощ- ность, хотя она также имеет разные основания в этих двух случаях. Помимо этого, невротические потребно- сти формируются при наличии совершенно иных пред- посылок. Повторим, это тревожность, чувство, что тебя никто не любит, неспособность поверить в чью-то лю- бовь и привязанность и враждебное отношение ко всем людям. Первой отличительной чертой, которая поражает нас в невротической потребности в любви, является ее навязчивый характер. Всегда, когда человеком движет сильная тревожность, неизбежный результат этого - потеря непосредственности и гибкости. Проще говоря, это означает, что для невротика получение любви - не роскошь, не источник в первую очередь добавочной си- лы или удовольствия, а жизненная необходимость. Здесь заключена такая же разница, как в различии между <я хочу быть любимым и наслаждаюсь любо- вью> и <необходимо, чтобы меня полюбили, чего бы это ни стоило>. Образно говоря, различие между тем, кто имеет возможность быть разборчивым в еде и испыты- вает удовольствие благодаря хорошему аппетиту, и го- лодающим человеком, который должен без разбору принимать любую пищу, так как не имеет возможности потворствовать своим прихотям. Такое отношение неизменно ведет к чрезмерной пе- реоценке действительного значения того, чтобы нас лю- били. На самом деле не столь уж важно, чтобы все лю- ди нас любили. В действительности может быть важно, чтобы нас любили определенные лица - те, о которых мы заботимся, те, с которыми нам приходится жить и работать, или те, на кого желательно произвести хоро- шее впечатление. Помимо этих людей, практически не имеет значения, любят или нет нас другие. Однако не- вротики чувствуют и ведут себя так, как если бы само их существование и безопасность зависели от любви к ним других людей. Их желания могут распространяться на каждого без разбора, от парикмахера или незнакомого человека, ко- торого они встречают на вечеринке, до коллег и друзей, или на всех женщин, или на всех мужчин. Так что при- ветствие, телефонный звонок или приглашение в зави- симости от более или менее дружелюбного тона могут изменить их настроение и взгляд на жизнь. Я должна упомянуть в этой связи одну проблему: неспособность быть одному - варьирующую от легкого беспокойства и тревожности до явно выраженного ужаса одиночест- ва. Я говорю не о тех безнадежно унылых и скучных людях, которым не под силу пребывание наедине с со- Такое утверждение может вызвать несогласие в Америке, где в эту картину входит также культурный фактор, поскольку по- пулярность стала предметом конкуренции и приобрела вследст- вие этого такое значение, которого она не имеет в других стра- нах. бой, а о людях с живым умом, способных на выдумки, которые, в отличие от упомянутых выше, способны най- ти себе массу увлекательных занятий, будучи в одино- честве. Например, часто встречаются люди, которые могут работать лишь в присутствии других, а в одиноче- стве испытывают беспокойство и даже чувствуют себя несчастными и неспособными к работе. Их потребность в компании могут обусловливать и иные факторы, но общей картиной является наличие смутной тревожно- сти, потребности в любви или, более точно, потребно- сти в некотором человеческом контакте. Эти люди ис- пытывают чувство покинутоеT, и любой человеческий контакт является для них облегчением. Иногда можно наблюдать, как в одном из экспериментов, что неспо- собность пребывать в одиночестве идет параллельно с возрастанием тревожности. Некоторые пациенты могут находиться в одиночестве до тех пор, пока чувствуют себя укрытыми за стенами защиты, которыми окружили себя. Но как только их защитные механизмы эффектив- но вскрываются посредством анализа и возбуждается некоторая тревожность, они внезапно обнаруживают неспособность более переносить одиночество. Это од- но из временных ухудшений в состоянии пациента, ко- торые неизбежны в ходе процесса анализа. Невротическая потребность в любви и привязанно- сти может быть сосредоточена на одном человеке -- муже, жене, враче, друге. Если это имеет место, то при- вязанность, интерес, дружба и присутствие данного ли- ца приобретают громадное значение. Однако важное значение данного человека имеет парадоксальный ха- рактер. С одной стороны, невротик пытается привлечь интерес такого человека, заполучить его, страшится по- тери его любви и чувствует себя отверженным, если его нет рядом; а с другой - он вовсе не испытывает сча- стья, когда находится со своим <идолом>. Если он ког- да-либо осознает такое противоречие, то обычно испы- тывает недоумение. Но на основании того, что я ранее сказала, очевидно, что желание присутствия такого че- ловека является выражением не искреннего чувства любви, нежности, а лишь потребности обрести покой и уверенность, подкрепляемой тем фактом, что данный человек рядом, (Конечно, искренняя нежность и по- 93 требность в несущей утешение любви могут сопутство- вать друг другу, но они не обязательно совпадают.) Сфера страстного поиска любви и привязанности может быть ограничена определенными группами лю- дей, возможно, одной группой, с которой имеются об- щие интересы, например политической или религиоз- ной группой, или она может быть ограничена одним из полов. Если потребность в обретении уверенности в се- бе и спокойствия ограничена противоположным полом, состояние такого человека при поверхностном рассмот- рении может представляться <нормальным> и обычно будет отстаиваться таким человеком как <нормальное>. Например, встречаются женщины, которые чувствуют себя несчастными и полны тревоги, если рядом с ними нет мужчины; они будут заводить любовную связь, вскоре разрывать ее, опять чувствовать себя несчастны- ми и полными тревоги, начинать другую любовную связь, и так далее. То, что это не является подлинным стремлением к связи с мужчинами, видно по тому, что данные связи являются конфликтными и не приносят удовлетворения. Обычно эти женщины останавливают- ся на первом попавшемся мужчине, для них важно само его присутствие, а не любовная связь. Как правило, они даже не получают физического удовлетворения. В дей- ствительности, конечно, эта картина более сложная. Я выдвигаю здесь на первый план лишь ту роль, которую играет тревожность и потребность в любви Аналогичное явление свойственно и некоторым мужчинам. Они могут испытывать навязчивое желание быть любимыми всеми женщинами и будут чувствовать неловкость и беспокойство в компании мужчин. Если потребность в любви сосредоточена на пред- ставителях своего пола, она может служить одним из определяющих факторов в скрытой или явной гомосек- суальности. Такая потребность в любви лиц своего пола может быть связана с тем, что путь к другому полу за- труднен слишком сильной тревожностью, которая мо- жет и не проявляться явно, а прятаться за чувством от- [ о r n i -Day (1934), p. 605 - 638. 94 К. Н о r п е у. The Overvaluation of Love, A Study of a Common Present-Day Feminine Type. - Psychoanotylic Quarterly, vol. 3 вращения или отсутствием интереса к противоположно- му полу. Так как любовь другого человека - жизненно важ- ный фактор, то отсюда следует, что невротик будет пла- тить за нее любую цену, большей частью не осознавая этого. Наиболее частой платой за любовь является по- зиция покорности и эмоциональной зависимости. По- корность может выражаться в том, что невротик не бу- дет осмеливаться высказывать несогласие со взглядами и действиями другого человека или критиковать его, де- монстрируя только полнейшую преданность, восхище- ние и послушание. Когда люди такого типа все же по- зволяют себе высказать критические или пренебрежи- тельные замечания, они ощущают тревогу, даже если их замечания безвредны. Подчинение может доходить до того, что невротик будет вытеснять не только агрессив- ные побуждения, но также все тенденции к самоутвер- ждению, будет позволять издеваться над собой и при- носить любую жертву, какой бы пагубной она ни была. Например, его самоотречение может проявляться в же- лании заболеть сахарным диабетом, потому что тот че- ловек, чьей любви он жаждет, занят исследованиями в этой области. Таким образом, обладая данной болез- нью, он, возможно, мог бы завоевать интерес этого че- ловека. Родственна этой позиции подчинения и неразрывно переплетена с ней та эмоциональная зависимость, кото- рая возникает в результате невротической потребности человека уцепиться за кого-то, дающего надежду на за- щиту. Такая зависимость не только может причинять бесконечные страдания, но даже быть исключительно пагубной. Например, встречаются отношения, в кото- рых человек становится беспомощно зависимым от дру- гого, несмотря на то что он полностью осознает, что данное отношение является несостоятельным, У него та- кое чувство, словно весь мир разлетится на куски, если он не получит доброго слова или улыбки. Его может охватить тревога во время ожидания телефонного звон- ка или чувство покинутости, если человек, в котором он так нуждается, не может увидеться с ним. Но он не в состоянии порвать эту зависимость. Обычно структура эмоциональной зависимости сложнее. В отношениях, в которых один человек стано- вится зависимым от другого, обязательно присутствует сильное чувство обиды. Зависимый человек возмущает- ся своим порабощением; он негодует по поводу того, что ему приходится подчиняться, но продолжает делать это из страха потери другого. Не зная о том, что данную ситуацию порождает его собственная тревожность, он легко приходит к выводу о том, что его подчинение бы- ло навязано ему другим человеком. Приходится вытес- нять негодование, растущее на этой основе, потому что он крайне нуждается в любви другого человека, а это вытеснение в свою очередь порождает новую тревож- ность, с соответствующей потребностью восстановле- ния спокойствия, и вследствие этого усиливает стрем- ление цепляться за другого человека. Таким образом, у определенных лиц, страдающих неврозом, эмоциональ- ная зависимость вызывает вполне реальный и даже оп- равданный страх, что их жизнь рушится. Когда страх слишком силен, они могут пытаться защитить себя от такой зависимости, не позволяя себе испытывать при- вязанность ни к кому. Иногда такая позиция зависимости может претерпе- вать изменения у одного и того же человека. Пройдя через одно или несколько болезненных испытаний та- кого типа, он может отчаянно бороться против всего, что несет в себе даже отдаленное сходство с зависимо- стью. Например, девушка, прошедшая через несколько любовных историй, каждая из которых заканчивалась ее полнейшей зависимостью от очередного партнера, выработала независимое отношение ко всем мужчинам, стремясь лишь к удержанию своей власти над ними, не испытывая никаких чувств. Такого рода процессы так же явно проявляются в отношении пациента в ходе анализа. В его интересах использовать аналитический сеанс для достижения по- нимания, но он часто игнорирует свои собственные ин- тересы, пытаясь угодить аналитику и заинтересовать его или получить его одобрение. Несмотря на то что могут быть веские причины, побуждающие его быстрее продвигаться в процессе анализа, - из-за того, что он страдает или идет на жертвы ради анализа, или потому, что располагает для анализа только ограниченным пери- одом времени, - эти обстоятельства подчас становятся совершенно несущественными. Пациент проводит часы, рассказывая длинные истории, лишь бы заслужить одобрительную реакцию аналитика, или пытается сде- лать каждый аналитический сеанс интересным для ана- литика, развлекая его и высказывая ему свое восхище- ние. Все это может завести пациента так далеко, что его ассоциации или даже сновидения будут определяться его желанием заинтересовать аналитика. Или он может до безумия влюбиться в аналитика, искренне веря, что его единственное желание - завоевать его любовь, и поэтому будет пытаться произвести на последнего впе- чатление искренностью своего чувства. Здесь также со всей очевидностью проявляется фактор неразборчиво- сти, так как любой аналитик воспринимается как обра- зец совершенства или как полное воплощение личных ожиданий каждого отдельного пациента. Конечно, ана- литик может оказаться таким человеком, которого па- циент полюбил бы в любом случае, но даже это не объ- ясняет ту степень эмоциональной значимости, которую приобретает аналитик для пациента. Именно это явление обычно имеется в виду людьми, когда они говорят о <перенесении>. Однако сам этот термин не является вполне корректным, потому что пе- ренесение должно относиться ко всей совокупности иррациональных реакций пациента по отношению к ана- литику, а не только к эмоциональной зависимости. Про- блема здесь не столько в том, почему такая зависимость имеет место в анализе, поскольку люди, нуждающиеся в такой защите, будут цепляться за любого врача, работ- ника социальной сферы, приятеля, друга, члена семьи, а в том, почему она особенно сильна и почему она встречается так часто. Ответ достаточно прост: среди прочего анализ означает проработку защит, воздвигае- мых от тревожности, и, таким образом, возбуждает тре- вожность, скрывающуюся за стенами этих защит. Именно такое возрастание тревожности заставляет па- циента тем или иным образом цепко держаться за ана- литика. Здесь мы опять находим отличие от детской потреб- ности в любви и привязанности: ребенок нуждается в большей любви или помощи, чем взрослый, потому что он более беспомощен, но это отношение не имеет ха- рактера навязчивости. Лишь тот ребенок, который уже испытывает тревогу, будет цепляться за фартук матери. 7 Второй характерной особенностью невротической потребности в любви, также совершенно отличающей- ся от потребности ребенка, является ее ненасытность, Конечно, ребенок может капризничать, требовать к се- бе чрезмерного внимания и бесконечных доказательств любви, но в этом случае он будет невротичным ребен- ком. Здоровый ребенок, выросший в теплой и надеж- ной атмосфере, чувствует уверенность в том, что явля- ется желанным, не требует постоянного доказательства этого и удовлетворен, когда получает помощь, в кото- рой нуждается в данное время. Невротическая ненасытность может проявляться в жадности как общей черте характера, обнаруживаясь в еде, покупках, нетерпении. Большую часть времени жадность может вытесняться, прорываясь внезапно, на- пример когда скромный человек в состоянии тревоги покупает четыре новых пальто. В смягченной форме она может проявляться в стремлении жить за чужой счет либо в более агрессивной форме поведения человека- спрута. Жадность, со всеми ее вариациями и сопряженными с ней внутренними запретами, называется <оральным> типом отношений и как таковая была подробно описа- на в психоаналитической литературе. Хотя все те тео- ретические предпосылки, которые легли в основу дан- ной терминологии, представляли определенную цен- ность, так как позволяли интегрировать до этого изоли- рованные проявления данных черт в синдромы, предпо- ложение о том, что все эти тенденции берут свое начало в оральных ощущениях и желаниях, представляется со- мнительным. Оно основано на достоверном наблюдении того, что жадность часто находит свое выражение в по требности в еде и в манере еды, а также в сновидениях, которые могут обнаруживать эти же наклонности более примитивным образом, как, например, в сновидениях с мотивами каннибализма. Однако эти явления не доказы- вают того, что нам приходится здесь иметь дело с же- ланиями, по своему происхождению и по своей сути оральными. Поэтому более логично, по-видимому, пред- К. A b raha rn. Entwicklungsgeschichte der Libido. - Neue Arbeiten zuraeizilichen Psychoanalyse, Heft 2 (1934). положить, что еда - как правило, всего лишь наиболее доступный способ удовлетворения чувства жадности, каким бы ни был его источник, так же как в сновидени- ях еда является наиболее конкретным и примитивным символом для выражения ненасытных желаний. Предположение о том, что оральные желания или отношения являются либидинозными по своему харак- теру, также нуждается в подтверждении. Несомненно, что жадность может проявляться в сексуальной сфере, в действительной сексуальной ненасытности, а также в сновидениях, где половой акт отождествляется с глота- нием и кусанием. Но она точно так же проявляется в накопительстве денег, приобретении одежды, в осуще- ствлении честолюбивых или престижных целей. Все, что может быть сказано в пользу предположения о ли- бидинозной природе жадности, - так это то, что сила и страстность, присущие жадности, придают ей сходст- во со страстью сексуальных влечений. Однако если за- ранее не предполагать, что каждое страстное влечение является либидинозным, то все-таки необходимо дока- зать, что жадность как таковая является сексуаль- ным - прегенитальным - влечением. Проблема жадности является сложной и все еще не решенной. В качестве навязчивого побуждения она оп- ределенно вызывается тревожностью. То, что жадность обусловлена тревожностью, может быть вполне оче- видно, как это часто и происходит, например, при чрез- мерной мастурбации или чрезмерной еде. Связь между ними может быть также показана тем фактом, что жад- ность может уменьшаться или исчезнуть, как только че- ловек находит некую уверенность и покой: почувство- вав любовь к себе, завоевав успех, выполнив творче- скую работу. Например, чувство, что тебя любят, может внезапно ослабить силу навязчивого желания делать по- купки. Девушка, которая постоянно испытывала чувст- во голода, полностью забыла о нем, как только начала работать дизайнером, получая огромное наслаждение от этой работы. С другой стороны, жадность может воз- никать или усиливаться, как только возрастает враж- дебность или тревожность; человек может чувствовать непреодолимую потребность делать те или иные покуп- ки перед выступлением, в связи с которым очень вол- нуется, или, почувствовав себя отвергнутым, он с жад- ностью примется за еду. Имеется много людей, испытывающих тревожность, у которых не развилась жадность. Данный факт указы- вает на дополнительное присутствие здесь некоторых особых условий. Все, что может быть сказано с доста- точной степенью достоверности об этих условиях, - так это то, что жадные люди не верят в свою способ- ность к творчеству и поэтому вынуждены полагаться на внешний мир для осуществления своих потребностей: тем не менее они считают, что никто не хочет ничего им дарить или предоставлять. Те невротики, которые нена- сытны в своей потребности в любви, обычно проявляют ту же самую жадность в отношении материальных благ, когда ради них жертвуют своим временем или деньгами или когда речь идет о получении ими полезных советов в конкретных ситуациях, реальном оказании им помощи при затруднениях, получении ими подарков, информа- ции, сексуального удовлетворения. В некоторых случа- ях эти желания определенно обнаруживают потреб- ность в доказательстве любви; однако в других случаях такое объяснение неубедительно. В этих последних случаях испытываешь впечатление, что данный невро- тик просто хочет что-то получить - любовь или что-ли- бо иное - и что стремление к любви, если оно вообще имеется, лишь маскирует вымогательство определен- ных осязаемых благ или выгод. Эти наблюдения порождают вопрос о том, не мо- жет ли жадность к материальным вещам в целом яв- ляться базальной потребностью, а потребность в люб- ви - лишь путем достижения этой цели. На этот вопрос нет общего ответа. Стремление к обладанию, как мы увидим позднее, является одной из фундамен- тальных форм защиты от тревожности. Но опыт также показывает, что в определенных случаях потребность в любви, хотя она является преобладающим способом защиты, может быть вытеснена столь глубоко, что не проявится на поверхности. Жадность в отношении ма- териальных вещей может затем длительно или времен- но занимать ее место. В связи с вопросом о роли любви и привязанности можно условно выделить три типа невротиков. Относи- тельно лиц первой группы нет никакого сомнения в том, что эти люди стремятся к любви, в какой бы форме она ни проявлялась и какие бы методы ни применялись ради ее достижения. Невротики, принадлежащие ко второй группе, стре- мятся к любви, но, если терпят неудачу в каких-либо взаимоотношениях - а, как правило, они обречены на неудачу, - полностью отстраняются от людей и не идут на сближение с другим человеком. Вместо попыток ус- тановить привязанность к какому-либо человеку они ис- пытывают навязчивую потребность в вещах, еде, покуп- ках, чтении или, вообще говоря, в получении чего-либо. Такое изменение может иногда принимать гротескные формы, как у тех лиц, которые после перенесенной ими любовной неудачи начинают навязчиво поглощать пищу и прибавлять в весе. При появлении новой любовной связи они снова худеют, а очередная неудача вновь оканчивается злоупотреблением пищей. Иногда можно наблюдать аналогичное поведение у пациентов. После острого разочарования в аналитике они начинают навяз- чиво есть и столь значительно прибавляют в весе, что их становится трудно узнать, и снова сбрасывают вес, когда их отношения с аналитиком улучшаются. Такая неумеренность в отношении пищи также может вытес- няться, и тогда она проявляется в потере аппетита или функциональных желудочных расстройствах некоторо- го типа. В этой группе личностные отношения нарушены более глубоко, чем в первой группе. Такие лица все еще желают любви и все еще осмеливаются стремиться к ней, но любое разочарование может порвать нить, ко- торая связывает их с другими. Третья группа невротиков была травмирована столь сильно и в столь раннем возрасте, что их сознательное отношение стало позицией глубокого неверия в какую- либо любовь и привязанность. Их тревожность столь глубока, что они довольствуются малым - лишь бы им не причиняли какого-либо явного вреда. Они могут при- обрести циничное, глумливое отношение к любви и бу- дут предпочитать удовлетворение своих реальных по- требностей в материальной помощи, совете, сексуаль- ной сфере. Лишь после избавления от большей части своей тревожности они оказываются в состоянии же- лать любви и ценить ее. Различные отношения, свойственные этим трем группам, могут быть суммированы следующим образом: ненасытность в любви; потребность в любви, чередую- щаяся с жадностью вообще; отсутствие явно выражен- ной потребности в любви в сочетании с общей жадно- стью. Каждая группа обнаруживает возрастание как тревожности, так и враждебности. Возвращаясь к главному направлению нашего об- суждения, нам следует теперь рассмотреть вопрос о тех особых формах, в которых проявляет себя ненасыт- ность в любви. Основными формами ее выражения яв- ляются ревность и требование абсолютной, безуслов- ной любви. Невротическая ревность, в отличие от ревности здо- рового человека, которая может быть адекватной реак- цией на опасность потери чьей-то любви, совершенно непропорциональна опасности. Она диктуется постоян- ным страхом утратить обладание данным человеком или его любовь; вследствие этого любой другой интерес, который может быть у данного человека, представляет потенциальную опасность. Такой тип ревности может проявляться во всех видах человеческих отношений: со стороны родителей к своим детям, которые стремятся завести друзей или вступить в брак: со стороны детей к родителям: между супругами; в любых любовных от- ношениях. Отношения с аналитиком не составляют ис- ключения. Они проявляются в повышенной чувстви- тельности по поводу приема аналитиком другого паци- ента или даже в связи с простым упоминанием о другом пациенте. Формулой здесь является: <Вы должны лю- бить исключительно меня>. Пациент может говорить: <Я знаю, что вы ко мне относитесь по-доброму, но, по- скольку вы, вероятно, относитесь к другим в равной мере доброжелательно, ваша доброта ко мне не имеет никакого значения>. Всякое чувство любви и располо- жения, которое приходится делить с другими людьми или интересами, немедленно и полностью обесценива- ется. Несоразмерная поводу ревность часто рассматрива- ется как результат детских приступов ревности, когда имело место соперничество между детьми в семье или особое расположение к одному из родителей. Соперни- чество детей в семье в той форме, в какой оно имеет место среди здоровых детей (например, ревность к но- ворожденному) , исчезает, не оставляя какого-либо шра- ма, как только ребенок ощущает уверенность в том, что он ничего не потерял из той любви и внимания, которые имел ранее. Согласно моему опыту, чрезмерная ре- вность, имевшая место в детстве и впоследствии не пре- одоленная, обусловлена невротическими обстоятельст- вами жизни ребенка, сходными с описанными выше не- вротическими условиями жизни взрослых. У ребенка уже существовала ненасытная потребность в любви и привязанности, возникающая вследствие базальной тревожности. В психоаналитической литературе взаи- моотношение между реакциями инфантильной и взрос- лой ревности часто определяется двусмысленно, по- скольку взрослая ревность называется <повторением> инфантильной. Если данное взаимоотношение подразу- мевает, что взрослая женщина ревнует своего мужа, потому что ранее также испытывала ревность к своей матери, это, по-видимому, не будет логичным. Сильно выраженная ревность, которую мы находим в отноше- нии ребенка к родителям или к своим братьям или сес- трам, не является первопричиной ревности в последую- щей жизни, но обе они проистекают из одних и тех же источников. Выражением ненасытной потребности в любви, возможно еще более сильным, чем ревность, является поиск абсолютной любви. Форма, в которой наиболее часто предстает данное требование в сознании, такова: <Я хочу, чтобы меня любили за то, что я есть, а не за то, что я делаю>. В таком желании мы пока не можем усмотреть ничего необычного. Конечно, желание, что- бы нас любили ради нас самих, не чуждо каждому из нас. Однако невротическое желание абсолютной люб- ви является намного более требовательным, чем нор- мальное желание, и в своей крайней форме невоз- можно для осуществления. Это - требование любви, в буквальном смысле не допускающей никаких усло- вий или оговорок. Это требование предполагает, во-первых, желание, чтобы тебя любили, несмотря на любое самое вызыва- ющее поведение. Данное желание необходимо в каче- стве меры безопасности, потому что невротик в глубине души отмечает тот факт, что он полон враждебности и чрезмерных требований, и вследствие этого испытыва- ет понятные и соответствующие по силе опасения, что другой человек может отреагировать уходом, или гне- вом, или местью, если эта враждебность станет явной. Пациент такого типа будет высказывать свое мнение о том, что очень легко любить приятного, милого челове- ка, но что любовь должна доказать свою способность выносить любое поведение того, кого любишь. Любая критика воспринимается как отказ от любви. В процес- се анализа могут возникать обида и негодование при намеке на то, что пациенту, возможно, придется что-то изменить в своей личности, несмотря на то что это яв- ляется целью анализа, потому что он воспринимает лю- бой такой намек как фрустрацию своей потребности в любви и привязанности. Невротическое требование абсолютной любви включает в себя, во-вторых, желание быть любимым, не давая ничего взамен. Это желание обязательно, потому что невротик чувствует, что он неспособен испытывать какую-либо теплоту или проявлять любовь, и не желает делать этого. Его требования включают, в-третьих, желание, что- бы его любили, не получая от этого никакой выгоды. Данное желание обязательно, потому что любое пре- имущество или удовлетворение, получаемое в этой си- туации другим человеком, тут же возбуждает подозре- ние невротика в том, что другой человек любит его лишь ради получения этого преимущества или удовлет- ворения. В сексуальных отношениях люди такого типа будут завидовать тому удовлетворению, которое полу- чает другое лицо от их отношений, потому что полагают, что их любят лишь вследствие получения такого удов- летворения. В ходе анализа эти пациенты жалеют о том удовлетворении, которое получает аналитик, оказывая им помощь. Они либо будут умалять эту помощь, либо, умом осознавая ее, будут неспособны ощущать какую- либо благодарность или припишут любое улучшение ка- кому-то другому источнику: принимаемому лекарству или совету друга. Их будет одолевать жадность при мысли о предстоящей выплате гонорара аналитику. Эмоционально они будут воспринимать оплату аналити- ку его трудов как доказательство того, что данный ана- литик не заинтересован в них. Люди такого типа имеют также обыкновение быть неловкими в преподнесении подарков, потому что подарки заставляют их сомневать- ся в том, что их любят. Наконец, требование абсолютной любви включает в себя желание в качестве доказательства чьей-либо люб- ви принимать жертвы. Только в том случае, если другой человек жертвует всем ради невротика, последний мо- жет действительно быть уверенным в том, что его лю- бят. Эти жертвы могут быть связаны с деньгами или временем, но они также могут затрагивать убеждения и личную целостность. Такое требование включает, на- пример, ожидание от другого полного самоотречения. Имеются матери, которые довольно наивно считают справедливым ожидать от своих детей слепой предан- ности и всевозможных жертв, потому что они <родили их в муках>. Другие матери вытесняют свое желание абсолютной любви, поэтому в состоянии оказывать сво- им детям много настоящей помощи и поддержки; но такая мать не получает никакого удовлетворения от сво- их взаимоотношений с детьми, потому что полагает, как в уже упомянутых примерах, что дети любят ее только потому, что так много от нее получают, и таким образом она в душе сожалеет обо всем том, что дает им. Поиск абсолютной любви, с присущим ей безжало- стным и беспощадным игнорированием всех других лю- дей, яснее, чем что-либо иное, показывает враждеб- ность, скрывающуюся за невротическим требованием любви. В отличие от обычного человека-<вампира>, который может иметь сознательное намерение максимально экс- плуатировать других, невротик обычно абсолютно не осознает, насколько он требователен. Ему приходится не допускать свои требования до осознания по весьма веским тактическим причинам. По-видимому, никто не способен откровенно сказать: <Я хочу, чтобы ты жерт- вовал собой ради меня, не получая ничего взамен>. Он вынужден искать для своих требований некие основа- ния, оправдывающие их. Например, он может притво- риться больным и на этом основании требовать от всех жертв. Еще одной сильнодействующей причиной не осознавать свои требования является та, что от них трудно отказаться, когда они установлены, и осознание того, что они являются иррациональными, оказывается первым шагом к отказу от них. Они коренятся, помимо 05 уже упомянутых основ, в глубоком убеждении невро- тика, что он не может прожить, используя свои воз- можности, что ему должно быть предоставлено все, в чем он нуждается, что вся ответственность за его жизнь лежит на других, а не на нем. Поэтому отказ от его требований абсолютной любви заранее предполагает изменение всего его отношения к жизни. Общим для всех характеристик невротической по- требности в любви является то, что собственные проти- воположно направленные стремления невротика пре- граждают ему дорогу к любви, в которой он нуждается. Каковы же тогда его реакции на частичное осуществле- ние его требований или на их полное неприятие? Глава 8 Пути достижения любви и чувствительность к отвержению Размышляя о том, как настоятельно люди, страдающие неврозом, нуждаются в любви и как трудно им принять любовь, можно предположить, что такие люди будут лучше всего себя чувствовать в умеренной эмоциональ- ной атмосфере. Но здесь возникает дополнительная сложность: в то же самое время они болезненно чувст- вительны к любому отвержению или отказу, каким бы незначительным он ни был. И атмосфера сдержанности, хотя в определенном смысле она и является успокаива- ющей, воспринимается ими как отторжение. Трудно описать степень их чувствительности к от- вержению, Изменение времени свидания, необходи- мость ожидания, отсутствие немедленного отклика, не- согласие с их мнением, любое невыполнение их жела- ний - короче говоря, любая осечка или неудача в осу- ществлении их требований на их условиях воспринима- ется как резкий отказ. А отказ не только снова отбра- сывает их к присущей им базальной тревожности, но также воспринимается как унижение. Позднее я объ- ясню, почему они воспринимают отказ как унижение. А так как отказ действительно содержит в себе опре- деленное унижение, он вызывает величайший гнев, ко- торый может проявиться открыто. Например, девочка в порыве гнева швырнула кошку о стену, потому что та не отвечала на ее ласку. Если их заставлять ждать, то они интерпретируют это таким образом, будто их счи- тают столь ничтожными, что не чувствуют необходимо- сти быть с ними пунктуальными; а это может вызвать 07 взрывы враждебных чувств или привести в результате к полнейшему отстранению от всех чувств, так что они становятся холодными и индифферентными, даже если несколько минут тому назад могли с нетерпением ожи- дать встречи. Чаще всего связь между чувством, что получен от- каз, и чувством раздражения остается бессознательной. Это происходит тем более легко, что отказ может быть столь незначительным, что ускользает от осознания. Тогда человек ощущает раздражительность, или стано- вится язвительным или мстительным, или чувствует ус- талость или подавленность, или испытывает головную боль, не имея ни малейшего понятия о ее причине. Кро- ме того, враждебная реакция может возникать не толь- ко в ответ на отвержение или на то, что воспринимается как отвержение, но также в ответ на предчувствие от- вержения. Человек может, например, сердито спросить о чем-либо, потому что внутри он уже предчувствует отказ. Он может воздерживаться от посылки цветов своей девушке, потому что считает, что она усмотрит в таком подарке скрытые мотивы. Он может по той же самой причине крайне опасаться высказывать любое доброе чувство - нежность, благодарность, призна- тельность - и, таким образом, казаться себе и другим более холодным или более <черствым>, чем он есть на самом деле. Или он может насмехаться над женщина- ми, мстя им таким образом за отказ, который только предчувствует. Страх отвержения, если он сильно развит, может привести человека к тому, что он будет стремиться из- бегать ситуаций, в которых он может оказаться отвер- женным. Люди, которые страшатся любого возможного отвержения, будут воздерживаться от каких-либо зна- ков внимания мужчине или женщине, которые им нра- вятся, до тех пор пока не станут абсолютно уверены в том, что их не ждет отказ. Мужчины такого типа обычно возмущаются тем, что им приходится приглашать деву- шек на танец, так как они опасаются, что девушка мо- жет согласиться лишь из чувства вежливости, и счита- ют, что в этом отношении женщины находятся в гораздо более выгодном положении, так как им не надо прояв- лять инициативу. Другими словами, страх отвержения может вести к ряду строгих внутренних запретов, относящихся к кате- гории <робости>. Робость служит в качестве защиты от опасности подвергнуть себя риску отвержения. Такого рода защитой служит убеждение в том, что тебя не лю- бят. Как если бы лица такого типа говорили себе: <Люди нисколько не любят меня, поэтому лучше уж мне стоять в сторонке и таким образом защищать себя от любого возможного отвержения>. Страх отвержения является, таким образом, огромным препятствием на пути стрем- ления к любви, потому что мешает человеку дать почув- ствовать другим людям, что ему хотелось бы их внима- ния. Кроме того, враждебность, провоцируемая чувст- вом отвергнутости, во многом содействует насторожен- но-тревожному отношению или даже усиливает чувство тревожности. Она является важным фактором в уста- новлении <порочного круга>, которого трудно избе- жать. Этот порочный круг, образуемый различными внут- ренними компонентами невротической потребности в любви, в грубо схематической форме можно предста- вить следующим образом: тревожность; чрезмерная по- требность в любви, включая требование исключитель- ной и безоговорочной любви: чувство отвергнутости, если это требование не выполняется; крайне враждеб- ная реакция на отвержение: потребность вытеснить враждебность вследствие страха потери любви; напря- женное состояние неясного гнева; возрастание тревож- ности; возрастание потребности в успокоении. Таким образом, те самые средства, которые служат успокоению от тревожности, в свою очередь порожда- ют новую враждебность и новую тревожность. Образование порочного круга типично не только в том контексте, в котором оно обсуждается здесь; вооб- ще говоря, оно является одним из наиболее важных процессов при неврозах. Любой защитный механизм в дополнение к своему свойству успокаивать, снимать тревогу может иметь и свойство порождать новую тре- вогу. Человек может пристраститься к выпивке, стре- мясь ослабить тревожность, а затем у него возникнет страх, что выпивка в свою очередь причинит ему вред. Или он может заниматься мастурбацией, чтобы осла- бить свою тревожность, а затем станет бояться, что ма- стурбация приведет его к болезни. Или он может прой- ти определенный курс лечения, чтобы снять тревож- ность, но затем вскоре начнет испытывать страх, что лечение может ему повредить. Образование порочных кругов является основной причиной того, почему тяже- лые неврозы прогрессируют, углубляются, даже если нет каких-либо изменений внешних условий. Обнару- жение порочных кругов, со всеми их внутренними звеньями, является одной из главных задач психоанали- за. Сам невротик не в состоянии уловить их. Он заме- чает результаты их воздействия лишь тогда, когда чув- ствует, что попал в безвыходную ситуацию. Ощущение <западни> является его реакцией на ту запутанность, сложность его положения, которую он не в силах пре- одолеть. Любой путь, который представляется выходом из тупика, ввергает его в новые опасности. Возникает вопрос об отыскании тех путей, следуя по которым невротик может получить любовь, к которой он стремится. В действительности ему надо решить две проблемы: во-первых, как получить необходимую ему любовь и, во-вторых, как обосновать для себя и для других требование такой любви. Мы можем в целом описать различные возможные способы получения любви, такие, как подкуп, взывание к жалости, призыв к справедливости и, наконец, угрозы. Конечно, такая классификация, как и всякое подобное перечисление психологических факторов, не является строго катего- риальной, она лишь указывает на общие тенденции. Эти различные способы не являются взаимоисключающими. Некоторые из них могут применяться одновременно или поочередно, в зависимости от ситуации, общей структуры характера и от степени враждебности. В дей- ствительности та последовательность, в которой приве- дены эти четыре способа получения любви, привязанно- сти, расположения, указывает на возрастание степени враждебности. Когда невротик пытается получить любовь посредст- вом подкупа, формула его поведения может быть выра- жена так: <Я люблю тебя больше всего на свете, поэто- му ты должен отказаться от всего ради моей любви>. Тот факт, что в нашей культуре такая тактика чаще ис- пользуется женщинами, является результатом условий их жизни. В течение столетий любовь не только была особой сферой в жизни женщин, но являлась единст- венным или главным средством, с помощью которого они могли получить, что хотели. В то время как мужчи- ны всегда руководствовались убеждением: для того что- бы получить что-то, надо достичь чего-то в жизни, - женщины осознавали, что через любовь, и только через любовь, они могли достичь счастья, безопасности и по- ложения в обществе. Такое различное место в культуре общества оказывало серьезное влияние на психологию мужчины и женщины. Было бы несвоевременно обсуж- дать это влияние в данном контексте, но одним из его последствий является то, что в неврозах женщины ча- ще, чем мужчины, будут использовать любовь в качест- ве стратегии поведения. И в то же самое время субъек- тивная убежденность в своей любви служит оправдани- ем для предъявления требований. Люди такого типа подвержены особой опасности впасть в болезненную зависимость от своих любовных взаимоотношений. Предположим, например, что жен- щина с невротической потребностью в любви испыты- вает привязанность к мужчине сходного типа, который, однако, отстраняется, как только она начинает прояв- лять неравнодушие к нему; женщина реагирует на такое отвержение сильной враждебностью, которую она вы- тесняет из страха его потерять. Если она пытается от- страниться от него, он снова начинает завоевывать ее расположение. Тогда она не только вытесняет свою враждебность, но тщательно скрывает ее за усилением преданности. Она опять будет отвергнута и в конечном счете снова отреагирует возрастанием любви. Так она постепенно приобретет убеждение в том, что она нахо- дится во власти <великой страсти>. Еще одной формой подкупа является попытка заво- евать любовь посредством понимания человека, помо- гая ему в его умственном и профессиональном росте, в решении затруднений и т.д. Данная форма используется в равной мере как мужчинами, так и женщинами. Вторым способом добиться любви является апелля- ция к жалости. Невротик будет выставлять свое страда- ние и беспомощность на обозрение других, формулой здесь является: <Вы должны любить меня, потому что я страдаю и беспомощен>. В то же самое время такое страдание служит для оправдания права выдвигать чрез- мерные требования. Иногда такая мольба высказывается абсолютно от- крыто. Пациент указывает на то, что он является очень больным человеком и поэтому имеет наибольшее право на внимание аналитика. Он может презрительно отно- ситься к другим пациентам, которые внешне выглядят более здоровыми, и негодовать по поводу тех людей, которые успешнее используют эту стратегию. К стремлению вызвать жалость может примешивать- ся большая или меньшая доля враждебности. Невротик может просто взывать к нашей благородной натуре или вымогать благорасположение радикальными средства- ми, например ставя себя в бедственную ситуацию, вы- нуждающую нас оказывать помощь. Всякий, кто стал- кивался с невротиками по роду социальной или меди- цинской работы, знает важную роль этой стратегии. Имеется громадное различие между невротиком, гово- рящим правду о своих затруднениях, и невротиком, пы- тающимся возбудить жалость посредством драматиче- ской демонстрации своих несчастий. Эти же тенденции мы можем встречать у детей всех возрастов, с теми же самыми вариациями: ребенок может либо хотеть полу- чить утешение в ответ на свою жалобу, либо пытаться вымогать внимание, бессознательно преувеличивая та- кую пугающую родителей ситуацию, как неспособ- ность есть или мочиться. Использование апелляции к жалости включает в се- бя убеждение в неспособности получить любовь и рас- положение любым другим путем. Это убеждение мо- жет рационально обосновываться отсутствием веры в любовь вообще или принимать форму веры в то, что в данной ситуации нельзя получить любовь никаким дру- гим путем. При третьем способе получения любви - призыве к справедливости - формула поведения может быть опи- сана как: <Вот что я сделал для вас: а что вы сделаете для меня?> В нашей культуре матери часто указывают на то, что они так много сделали для своих детей, что заслуживают неослабевающей преданности, В любов- ных отношениях тот факт, что человек поддается на уго- воры, может быть использован как основа для выдви- жения своих притязаний. Люди такого типа часто обна- руживают чрезмерную готовность помогать другим, тайно ожидая, что получат все, чего пожелают, и испы- тывают серьезное разочарование, если другие не обна- руживают такого же желания делать что-то для них. Я имею здесь в виду не тех людей, которые сознательно рассчитывают на это, а тех, кому полностью чуждо лю- бое сознательное ожидание возможной награды. Их на- вязчивая щедрость может быть, вероятно, более точно определена как магический жест. Они делают для дру- гих то, что сами хотят получать от других. То, что на самом деле здесь действовали ожидания ответного воз- награждения, обнаруживается благодаря необыкновен- но острой боли разочарования. Иногда они принимают форму некой разновидности душевной бухгалтерской книги, в которую вписываются чрезмерные суммы за такие в действительности бесполезные жертвоприно- шения, как, например, бессонная ночь. Эти люди при- нижают до минимума или вовсе игнорируют то, что де- лалось для них, фальсифицируя таким образом ситуа- цию до такой степени, что чувствуют свое право требо- вать особого внимания. Такое поведение ведет к эф- фекту бумеранга в отношении самого невротика, ибо он может начать чрезмерно опасаться брать на себя обяза- тельства. Инстинктивно судя о других по себе, он боит- ся, что его будут эксплуатировать, если он примет от них какие-либо услуги. Призыв к справедливости может также выдвигаться на основе того, что сделал бы невротик для других, если бы имел такую возможность. Он будет подчеркивать, каким любящим и полным самопожертвования он был бы на месте другого, считать, что его требования оправ- даны тем, что он не просит от других чего-либо больше- го, чем отдал бы сам. В действительности психология такого оправдания является более сложной, чем это осознает он сам. Представление, которое он имеет о своих качествах, является главным образом бессозна- тельным приписыванием себе того поведения, которого он требует от других. Однако это не откровенный об- ман, ибо он действительно обладает определенной склонностью к самопожертвованию, возникающей из таких источников, как отсутствие у него самоуверенно- сти, отождествление себя с подзаборной собакой, по- буждение быть таким же терпимым и снисходительным к другим, какими бы он хотел видеть окружающих. Враждебность, которая может присутствовать в при- зыве к справедливости, наиболее явно проявляется, когда требования справедливости выдвигаются на осно- ве необходимости возмещения якобы нанесенного вре- да. формула поведения при этом такова: <Вы заставили меня страдать или причинили мне вред, и поэтому вы обязаны мне помогать, заботиться обо мне или поддер- живать меня>. Эта стратегия аналогична стратегии, ис- пользуемой в травматических неврозах. У меня нет лич- ного опыта изучения травматических неврозов, но я бы- ла бы удивлена, если бы лица, приобретшие травмати- ческий невроз, не принадлежали к этой категории и не использовали травму в качестве основы для требова- ний, которые они в любом случае были бы склонны предъявлять. Я приведу несколько примеров, которые показыва- ют, как невротик может возбуждать чувства вины или долга с целью оправдания собственных требований. Не сумев справиться со своими чувствами, которые яви- лись реакцией на измену мужа, женщина заболевает, Она не выражает никакого упрека, но ее болезнь - наглядное свидетельство живого упрека, призванного возбудить в муже чувство вины и таким образом заста- вить его уделять ей все свое внимание. Другая женщина такого типа, с навязчивыми и исте- рическими симптомами, ведет себя следующим обра- зом: время от времени она настаивает на помощи своим сестрам в работе по дому. Но после нескольких дней работы она бессознательно начинает глубоко негодо- вать на то, что они приняли ее помощь. Ее симптомы настолько усиливаются, что она вынуждена лечь в по- стель, таким образом вынуждая сестер не только обхо- диться без ее помощи, но и брать на себя дополнитель- ные хлопоты по уходу за ней. И опять ухудшение ее состояния выражало собой обвинение и вело к требо- ванию возмещения ущерба за счет других. Однажды, когда сестра высказала ей свое мнение по поводу ее поведения, она упала в обморок, таким образом демон- стрируя свое негодование и вымогая заботливое обра- щение. Одна из моих пациенток во время своего анализа стала чувствовать себя все хуже и хуже. У нее возник- ли фантастические мысли о том, что анализ сделает ее калекой и поэтому в будущем я буду обязана принять всю заботу о ней на себя. Реакции такого типа часто встречаются в любом виде медицинского лечения и не- редко сопровождаются открытыми угрозами в адрес врача. В меньшей степени типичны случаи другого рода: состояние пациента значительно ухудшается при смене аналитика (например, когда работавший с пациентом аналитик уезжает на отдых). Явно или неявно пациент показывает, что в его ухудшении виновен аналитик и поэтому он обладает особым правом на внимание ана- литика. Этот пример легко может быть приложен к опыту повседневной жизни. Как показывают эти примеры, невротичные люди та- кого типа могут стремиться расплачиваться страданием, даже сильным страданием, выражая таким образом свои обвинения и требования, хотя и не осознавая это- го. И как результат - способны сохранять чувство соб- ственной правоты. Когда человек использует угрозы как стратегию полу- чения любви и расположения, он может угрожать нанести вред либо себе, либо другому. Он будет угрожать неким безрассудным действием, например испортить репутацию или причинить насилие другому или себе, Угрозы само- убийства или даже попытки самоубийства являются хо- рошо известным примером. Одна моя пациентка запо- лучила с помощью такой угрозы одного за другим двух мужей. Когда первый мужчина попытался уйти от нее, она в центре города бросилась в реку; когда второй мужчина намекнул, что не собирается на ней жениться, она инсценировала самоубийство, открыв газ как раз перед его приходом. Таким образом она демонстриро- вала свою любовь. Невротик не будет осуществлять своих угроз до тех пор, пока надеется достичь своей цели. Если он теряет такую надежду, он может осуществить их под влиянием отчаяния или мстительности. Глава 9 Роль сексуальности в невротической потребности в любви Невротическая потребность в любви и привязанности часто принимает форму сексуальной страсти или нена- сытной потребности в сексуальном удовлетворении. В свете этого факта нам приходится поднять вопрос о том, не вызван ли в целом феномен невротической по- требности в любви неудовлетворенностью в сексуаль- ной жизни, не вызвано ли все это стремлением к любви, контакту, пониманию, поддержке, не столько потреб- ностью в успокоении, сколько неудовлетворенным ли- бидо, Фрейд был склонен именно так смотреть на этот вопрос. Он видел, что многие люди, страдающие невро- зом, навязывают свою привязанность другим людям, цепляясь за них. Он описывал такое отношение как воз,- никающее в результате неудовлетворенного либидо, Эта концепция, однако, основана на определенных предпосылках. В ней заранее предполагается, что все те проявления, которые сами по себе не являются сексу- альными, такие, как желание получить совет, одобре- ние или поддержку, являются формой выражения сек- суальных потребностей, ослабленных или <сублимиро- ванных>. Более того, в ней также заранее предполага- ется, что нежность является результатом запрещенного или <сублимированного> проявления сексуальных вле- чений. Такие предположения не имеют подтверждения. Связи между чувствами любви, привязанности, прояв- лениями нежности и сексуальностью не являются столь тесными, как мы иногда полагаем. Антропологи и историки утверждают, что индивидуальная лю- бовь - это продукт культурного развития. Бриффолт полагает, что сексуальность имеет более близкое от- ношение к жестокости, чем к нежности, хотя его ут- верждения не являются вполне убедительными. Одна- ко из наблюдений, почерпнутых в нашей культуре, мы знаем, что сексуальность может существовать без любви или нежности, а любовь или нежность - без сексуальных чувств. Например, нет никаких доказа- тельств того, что нежность между матерью и ребен- ком имеет сексуальную природу. Все, что мы можем заметить, - и это результат открытия, сделанного Фрейдом - так это то, что могут присутствовать сек- суальные элементы. Мы можем наблюдать многооб- разные связи между нежностью и сексуальностью: нежность иногда предшествует сексуальным чувствам; человек способен испытывать сексуальные желания, осознавая при этом лишь наличие нежных чувств; сек- суальные желания могут стимулировать нежные чувст- ва или переходить в них. Хотя такие переходы между нежностью и сексуальностью определенно указывают на тесную связь между ними, тем не менее представ- ляется более правильным быть осторожнее и допу- скать существование двух различных категорий чувств, которые могут совпадать, переходить друг в друга или заменяться одно другим, Кроме того, если мы примем предположение Фрей- да о том, что неудовлетворенное либидо является по- буждающей силой в поиске любви, то едва ли будет понятно, почему мы находим то же самое страстное стремление к любви, со всеми описанными осложнени- ями - собственническим отношением, требованиями безоговорочной любви, чувством отвержения и т.д., - у лиц, чья сексуальная жизнь с физиологической точки зрения является полностью удовлетворительной. Одна- Robert В г iffaul t. The Mothers. London and New York, 1927. ко, поскольку нет сомнения в том, что такие случаи дей- ствительно существуют, неизменно приходишь к за- ключению, что неудовлетворенное либидо не объясня- ет данное явление, но его причины лежат вне сексуаль- ной сферы. Наконец, если невротическая потребность в любви была бы только сексуальным феноменом, нам было бы затруднительно понять многообразные, связанные с ней проблемы, такие, как собственническое отношение, требование безоговорочной любви, чувство отвержен- ности. Надо признать, что эти различные проблемы бы- ли установлены и детально описаны: например, ре- вность прослеживалась вплоть до соперничества детей в семье или Эдипова комплекса; безоговорочная лю- бовь - до орального эротизма; собственническое отно- шение - до анального эротизма и т. д. Но при этом не было понимания, что в реальности весь спектр отноше- ний и реакций, описанных в предыдущих главах, пред- стает как целостная структура. Без признания тревоги как движущей силы, стоящей за потребностью в любви, мы не сможем понять всех тех условий, при которых данная потребность возрастает или уменьшается. Посредством искусного метода свободных ассоциа- ций Фрейда в процессе анализа можно проследить точ- ную связь между тревогой и потребностью в любви, в особенности если обратить внимание на колебания по- требности пациента в любви и привязанности. После периода совместной конструктивной работы пациент может внезапно изменить свое поведение и начать вы- двигать требования о продлении времени, отводимого ему аналитиком, или страстно возжелать дружбы ана- литика, или начать слепо восхищаться им, или может стать чрезмерно ревнивым, начать проявлять собствен- нические чувства, свою уязвленность, сетуя, что он яв- ляется <не более чем пациентом>. Одновременно у него возрастает тревожность, проявляющаяся либо в снови- дениях, либо в чувстве преследования, либо в физиоло- Случаи, подобные этим, где определенные расстройства в эмоциональной сфере сосуществуют со способностью получать полное сексуальное удовлетворение, всегда представляли собой загадку для анализа, но тот факт, что они не подпадают под тео- рию либидо, не препятствует их существованию. гических симптомах, таких, как понос или частые позы- вы к мочеиспусканию. Пациент не осознает, что испы- тывает тревожность или что его усилившаяся потреб- ность в аналитике обусловлена лишь его собственной тревожностью. Если аналитик выявит эту связь и пока- жет ее пациенту, то вместе они установят, что непос- редственно перед внезапной влюбленностью были за- тронуты проблемы, которые вызвали у пациента трево- гу; например, он, может быть, воспринял интерпрета- цию аналитика как несправедливое обвинение или как унижение. Последовательность реакций представляется следу- ющей: возникает проблема, обсуждение которой вызы- вает сильную враждебность, направленную против ана- литика: пациент начинает ненавидеть аналитика, желать его смерти: он немедленно вытесняет свои враждебные побуждения, у него появляется страх, и в силу потреб- ности в утешении он цепляется за аналитика; когда эти реакции тщательно прорабатываются, враждебность, тревожность и вместе с ними повышенная потребность в любви отступают на задний план. Повышенная по- требность в любви, по-видимому, столь постоянно пред- ставляет собой результат тревожности, что ее вполне можно рассматривать как сигнал неблагополучия, ука- зывающий на то, что тревожность близка к выходу на- ружу и требует успокоения. Описанный процесс вовсе не ограничивается только процессом анализа. В точно- сти такие же реакции имеют место в личных отношени- ях, Например, в браке муж может навязчиво льнуть к своей жене, быть ревнивым собственником, идеализи- ровать ее и восхищаться ею, хотя в глубине души нена- видеть и бояться ее. О чрезмерно сильной преданности, маскирующей скрываемую ненависть, оправданно говорить как о <сверхкомпенсации>, сознавая при этом, что этот тер- мин дает лишь грубое описание и ничего не говорит о движущих силах этого процесса. Если вследствие всех вышеприведенных причин мы отказываемся признавать сексуальную этиологию по- требности в любви, тогда возникает вопрос, случаен ли тот факт, что невротическая потребность в любви иног- да идет в паре с сексуальными желаниями, или целиком представляется как сексуальное желание, или же име- ются определенные условия, при которых потребность в любви ощущается и выражается половым путем. В определенной мере сексуальная форма выраже- ния потребности в любви зависит от того, благоприят- ствуют этому внешние обстоятельства или нет. До не- которой степени она зависит от особенностей культу- ры, различий в жизненной энергии и сексуальном тем- пераменте. И, наконец, она зависит от того, является ли сексуальная жизнь человека удовлетворительной, ибо, если она таковой не является, он с большей вероятно- стью будет реагировать сексуальным образом, нежели удовлетворенные сексуальной жизнью лица. Хотя все эти факторы самоочевидны и оказывают определенное влияние на реакцию индивида, они не объясняют в достаточной степени основополагающие индивидуальные различия. У данной категории людей, проявляющей невротическую потребность в любви, эти реакции колеблются от одного человека к другому. Так, имеется некоторая категория лиц, чьи контакты с дру- гими немедленно, почти принудительно, принимают сексуальную окраску большей или меньшей интенсив- ности, в то время как у большинства лиц сексуальная возбудимость или сексуальные действия находятся в границах нормального диапазона чувств и поведения. К первой группе относятся люди, которые непре- рывно переходят от одной сексуальной связи к другой. Более близкое знание их реакций показывает, что они чувствуют свою небезопасность, незащищенность и крайнюю неустойчивость, когда находятся вне какой- либо связи или не видят прямой возможности устано- вить ее. К той же группе, хотя и подчиняясь большему числу внутренних запретов, относятся люди, которые имеют ограниченные связи, но склонны создавать эро- тическую атмосферу в отношениях с другими людьми независимо от того, чувствуют они к ним особую при- вязанность или нет. Наконец, сюда можно отнести и третью группу лиц, с еще большими сексуальными за- претами, которые, однако, легко возбуждаются сексу- ально и навязчиво ищут потенциального сексуального партнера в каждом мужчине или женщине. В этой по- следней подгруппе навязчивая мастурбация может - но не обязательно должна - занимать место сексуаль- ных отношений, Для этой группы характерны многочисленные вари- ации в степени достигаемого физического удовлетворе- ния, но общей чертой представителей данной группы, помимо навязчивой природы их сексуальных потребно- стей, является определенная неразборчивость в выборе партнеров. Они обладают теми же самыми характери- стиками, которые мы уже обнаружили при общем рас- смотрении лиц с невротической потребностью в любви. Кроме того, поражает несоответствие между их готов- ностью иметь сексуальные отношения, реальные или воображаемые, и глубоким нарушением их эмоциональ- ных отношений с другими людьми, - нарушением, ко- торое более значительно, чем в среднем у человека, преследуемого базальной тревожностью. Эти люди не только не могут верить в любовь, но приходят в полное смятение (или, если речь идет о мужчинах, становятся импотентны), если им предлагается любовь. Они могут осознавать свое защитное отношение или склоняться к обвинению своих партнеров. В последнем случае они убеждены в том, что им никогда не доводилось и не доведется встретить хорошую девушку или доброде- тельного мужчину. Сексуальные отношения означают для них не толь- ко облегчение специфического сексуального напряже- ния, но также являются единственным путем установ- ления человеческого контакта. Если у человека выра- боталось убеждение, что для него практически исклю- чена возможность получения любви, то тогда физиче- ский контакт может служить заменителем эмоцио- нальных связей. В этом случае сексуальность является основным, если не единственным, мостом, связываю- щим его с другими людьми, и поэтому приобретает чрезмерное значение. У некоторых людей недостаток разборчивости про- является в отношении пола потенциального партнера; они будут активно искать отношений с обоими полами или будут пассивно уступать сексуальным притязаниям безотносительно к тому, исходят ли они от лица проти- воположного или одного с ними пола. Первый тип нас здесь не интересует, потому что, несмотря на то что у его представителей сексуальность также поставлена на службу установления человеческого контакта, который труднодостижим иным образом, основополагающим мо- 11 тивом является не столько потребность в любви, сколь- ко стремление подчинять себе, или, точнее, покорять и подавлять других. Это стремление может быть столь властным, что сексуальные различия стираются. Как мужчины, так и женщины должны быть подчинены - сексуально или иным путем. Но лиц второй группы, ко- торые склонны уступать сексуальным притязаниям обо- их полов, толкает на это неослабевающая потребность в любви, особенно страх потерять очередного партнера из-за своего отказа на предложение сексуального плана или если они осмелятся защищать себя от каких-либо, справедливых или несправедливых, притязаний по от- ношению к ним. По моему мнению, ошибочно объяснять феномен неразборчивости в связях с представителями обоих по- лов на основе бисексуальности. В этих случаях нет ука- заний на подлинное влечение к лицам своего пола. Ка- жущиеся гомосексуальные наклонности исчезают, как только место тревожности занимает здоровая уверен- ность в себе, точно так же исчезает неразборчивость в отношениях с противоположным полом. То, что говорилось о бисексуальных отношениях, может также пролить некоторый свет на проблему го- мосексуализма. В действительности имеется много про- межуточных стадий между описанным <бисексуаль- ным> и собственно гомосексуальным типом. В истории последнего имеются определенные факторы, ответст- венные за то, что он не признает человека противопо- ложного пола в качестве сексуального партнера. Конеч- но, проблема гомосексуализма намного сложнее, чтобы быть понятой с какой-либо одной точки зрения. Здесь достаточно сказать, что я еще не встречала гомосексу- ального человека, у которого не имели бы также место факторы, характерные для <бисексуальной> группы. В последние несколько лет некоторые психоаналити- ки указывали на возможность усиления сексуальных желаний вследствие того, что сексуальное возбуждение и удовлетворение служат выходом для тревожности и скапливающегося психологического напряжения. Это механическое объяснение может иметь свои основания. Однако я считаю, что имеют место также психологиче- ские процессы, которые ведут от тревожности к возра- станию сексуальных потребностей, и что можно выявить эти процессы. Такое представление базируется как на психоаналитических наблюдениях, так и на исследова- нии истории жизни таких пациентов в сочетании с изуче- нием их черт характера вне сексуальной сферы. Пациенты этого типа могут с самого начала безумно влюбляться в аналитика, пылко требуя ответной любви. Или сохранять выраженную отчужденность в ходе ана- лиза, перенося свою потребность в сексуальной близо- сти вовне, на какого-либо человека, напоминающего аналитика. Или, наконец, потребность такого человека устанавливать сексуальный контакт с аналитиком мо- жет проявляться исключительно в сновидениях или в сексуальном возбуждении во время сеанса. Пациенты часто крайне удивлены этими явными признаками сек- суального желания, потому что не чувствуют ни увлече- ния, ни каких-либо признаков любви к аналитику, а так- же какой-либо привязанности к ним со стороны анали- тика. В действительности сексуальная привлекатель- ность, исходящая от аналитика, не играет никакой за- метной роли, точно так же как сексуальный темпера- мент таких пациентов не является более пылким или неконтролируемым, чем у других, а их тревожность - большей или меньшей, чем у других пациентов. Что ха- рактеризует их, так это глубокое неверие ни в какую искреннюю любовь. Они глубоко убеждены в том, что аналитик интересуется их проблемами и ими самими лишь вследствие скрытых мотивов, что в глубине души он презирает их и что, вероятно, он принесет им больше вреда, чем пользы. Из-за невротической сверхчувствительности в каж- дом случае психоанализа имеют место реакции злобы, гнева и подозрительности, но у пациентов с особенно сильными сексуальными потребностями эти реакции формируют постоянное и стойкое отношение. Созда- ется впечатление, что существует невидимая, однако непроницаемая стена между аналитиком и пациентом. Когда такие пациенты сталкиваются с собственной трудной проблемой, их первое побуждение - сдать- ся, бросить психоанализ. Их поведение во время ана- лиза представляет точную копию того, что они делали всю жизнь. Разница заключается лишь в том, что до анализа они были в состоянии избегать знания о том, сколь хрупкими и запутанными в действительности были их личные отношения. Легкое вступление в сек- суальный контакт способствовало запутанности ситуа- ции и вело их к мысли о хороших человеческих отно- шениях в целом. Описанные мной отношения столь регулярно встре- чаются вместе, что каждый раз, когда пациент с самого начала психоанализа начинает обнаруживать сексуаль- ные желания, фантазии или сновидения в отношении аналитика, я готова найти особенно глубокие наруше- ния в его личных отношениях, В соответствии со всеми наблюдениями на этот счет можно утверждать, что пол аналитика более менее безразличен. Успешная работа аналитика с пациентом может иметь одинаковый ре- зультат для обоих. Поэтому было бы грубой ошибкой принимать за чистую монету их гомосексуальные жела- ния, выражаемые в сновидениях или иным образом. Большая доля того, что предстает как сексуальность, в реальности имеет очень мало общего с ней, но явля- ется выражением желания получить успокоение. Если не принимать этого во внимание, можно переоценить роль сексуальности. Человек, чьи сексуальные потребности возрастают под неосознаваемым влиянием тревожности, наивно склонен приписывать интенсивность своих сексуаль- ных потребностей врожденному темпераменту или свободе от общепринятых табу. Делая это, он совер- шает ту же самую ошибку, что и люди, переоцениваю- щие свою потребность в сне, воображая, что их кон- ституция требует десяти или более часов сна, в то время как в действительности их повышенная потреб- ность в сне может быть вызвана различными, не нахо- дящими выхода эмоциями. Сон может служить в каче- стве одного из средств ухода от всех конфликтов. То же самое относится к еде или питью. Еда, питье, сон, сексуальность являются жизненно важными потребно- стями. Их интенсивность колеблется не только вместе с индивидуальной конституцией, но также зависит от многих других условий: климата, источников удовлет- ворения, внешней стимуляции, степени тяжести рабо- ты, физических условий. Но все эти потребности так- же могут возрастать в результате действия бессозна- тельных факторов, Связь между сексуальностью и потребностью в 124 любви проливает свет на проблему полового воздержа- ния. Насколько легко человек может переносить поло- вое воздержание, зависит от культуры и индивидуаль- ных особенностей, а также от различных психологиче- ских и физических факторов. Однако нетрудно заме- тить, что человек, нуждающийся в сексуальности как средстве ослабления тревожности, особенно неспосо- бен терпеть какое-либо воздержание, даже кратковре- менное. Эти соображения ведут к определенным размышле- ниям относительно той роли, которую сексуальность иг- рает в нашей культуре. Мы имеем тенденцию с опреде- ленной гордостью и удовлетворением смотреть на наше либеральное отношение к сексуальности, Конечно, со времен викторианской эпохи произошли изменения к лучшему. У нас больше свободы в сексуальных отноше- ниях и больше возможностей получить удовлетворение. Последнее в особенности справедливо для женщин; фригидность более не считается нормальным состояни- ем женщин, а общепризнана в качестве недостатка. Од- нако, несмотря на такое изменение, улучшение далеко еще не является столь обширным, как это может пред- ставляться, потому что в настоящее время весьма зна- чительная часть сексуальной активности является ско- рее выходом для психологических напряжений, чем по- длинным сексуальным влечением, и поэтому должна рассматриваться скорее как средство успокоения, а не как подлинное сексуальное наслаждение или счастье. Культурная ситуация отражается также в психоана- литических концепциях. Одним из величайших дости- жений Фрейда является то, что он содействовал прида- нию сексуальности ее подлинного важного значения. Однако сексуальными считаются многие явления, кото- рые в действительности являются выражением слож- ных невротических состояний, и главным образом вы- ражением невротической потребности в любви. Напри- мер, сексуальные желания в отношении аналитика обычно интерпретируются как повторение сексуальной фиксации на отце или матери, но нередко вовсе не яв- ляются подлинными сексуальными желаниями, а слу- жат выражением некоторого успокаивающего контакта для снижения тревожности. Конечно, пациент часто вы- сказывает ассоциации или сновидения (выражающие, 25 например, желание лежать возле груди матери или воз- вратиться в материнскую утробу), которые предполага- ют <перенесение> на фигуры отца или матери. Однако мы не должны забывать, что такое видимое перенесе- ние может быть лишь формой, в которой выражается потребность пациента в любви или заботе, Даже если желания в отношении аналитика воспри- нимаются как прямое повторение сходных желаний в отношении отца или матери, это не будет доказательст- вом того, что инфантильная привязанность к родителям сама по себе является подлинно сексуальной привязан- ностью. Имеется много свидетельств того, что во взрос- лых неврозах все черты любви и ревности, которые Фрейд описал как черты Эдипова комплекса, могут су- ществовать уже в детстве, но такие случаи встречаются не так часто, как предполагал Фрейд, Как я уже упоми- нала, я считаю, что Эдипов комплекс является не пер- вичным процессом, а результатом нескольких процес- сов, разных по своей природе. Он может быть, скорее, простой реакцией ребенка, вызванной сексуально ок- рашенными ласками родителей, или наблюдением им сексуальных сцен, или поведением одного из родите- лей, который делает ребенка объектом слепой привя- занности. С другой стороны, он может быть результа- том намного более сложных процессов. Как я уже упо- минала, в тех семейных ситуациях, которые представ- ляют обильную почву для развития Эдипова комплекса, у ребенка обычно имели место сильный страх и враж- дебность, и в результате их вытеснения развивается тревожность. Мне представляется вероятным, что в этих случаях Эдипов комплекс возникает вследствие того, что ребенок льнет к одному из родителей ради успокоения. В действительности полностью развивший- ся Эдипов комплекс, как он был описан Фрейдом, об- наруживает все эти тенденции: чрезмерные требования безусловной любви, ревность, собственническое отно- шение, ненависть вследствие отвержения, - которые характерны для невротической потребности в любви. В этих случаях Эдипов комплекс нельзя рассматривать как источник невроза, так как он сам является невроти- ческим образованием, Глава 10 Стремление к власти, престижу и обладанию Поиск любви и привязанности является одним из путей, часто используемых в нашей культуре для получения успокоения от тревожности. Поиск власти, престижа и обладания - другой такой путь, Нужно, вероятно, объяснить, почему я обсуждаю власть, престиж и обладание как аспекты одной про- блемы. В деталях, конечно, преобладание той или иной из этих целей представляет для человека большую раз- ницу. Какая из этих целей преобладает в невротическом стремлении к успокоению, зависит как от внешних об- стоятельств, так и от различий в индивидуальных спо- собностях и психологической структуре. Если я рас- сматриваю их как единое целое, так это потому, что у всех у них есть нечто общее, что отличает их от потреб- ности в любви. Завоевать любовь и расположение - значит получить успокоение путем усиления контакта с другими, в то время как стремление к власти, престижу и обладанию означает получение успокоения через ос- лабление контакта с другими и через укрепление соб- ственного положения, Желание доминировать, завоевывать престиж, при- обретать богатство и добиваться благосостояния, конеч- но, не является само по себе невротической наклонно- стью, точно так же как желание иметь любовь и привя- занность само по себе не является невротическим. Для того чтобы понять характеристики невротического 127 стремления к указанным целям, его следует сравнить с аналогичным стремлением. Например, ощущение вла- сти может возникать у нормального человека в резуль- тате реализации его превосходящей силы, будь то фи- зическая сила или способность, или умственные спо- собности, или зрелость и мудрость. Его стремление к власти может быть вызвано также некоторой особой причиной, связанной с семьей, политической или про- фессиональной группой, родиной или научной идеей. Однако невротическое стремление к власти рождается из тревожности, ненависти и чувства собственной не- полноценности. Иначе говоря, нормальное стремление к власти рождается из силы, невротическое - из сла- бости. Сюда включен также культурный фактор. Власть, престиж или богатство отдельного члена общества иг- рают роль не в каждой культуре. Например, у индейцев пуэбло стремление к престижу определенно не поощ- ряется, имеют место лишь несущественные различия в индивидуальной собственности, и вследствие этого дан- ное стремление также является малозначащим. В этой культуре было бы бессмысленно стремиться к какой- либо форме доминирования как к средству успокоения. То, что невротики в нашей культуре выбирают этот путь, происходит потому, что в нашей социальной структуре власть, престиж и обладание могут дать чув- ство большей безопасности. В поисках тех условий, которые порождают стрем- ление к этим целям, становится очевидным, что такое стремление обычно развивается лишь тогда, когда ока- зывается невозможным найти средство для снятия подспудной тревожности с помощью любви и привя- занности. Я приведу пример, который показывает, как может развиваться такое стремление в форме често- любия, когда на пути потребности в любви возникает препятствие, Девочка испытывала сильную привязанность к свое- му брату, который был старше ее на четыре года. Они предавались нежностям более или менее сексуального характера, но, когда девочке исполнилось восемь лет, брат внезапно отверг ее, ссылаясь на то, что теперь они стали слишком взрослыми для такой игры. В результате этого у девочки неожиданно развилось неистовое чес- 128 толюбие в отношении учебы. Оно явно было вызвано разочарованием в любви, которое было тем более бо- лезненным из-за немногочисленности людей, к кото- рым она могла питать привязанность. Отец был безраз- личен к своим детям, а мать явно предпочитала брата. Девочка ощутила не только разочарование, но также страшный удар по своей гордости. Она не понимала, что изменение в отношении к ней брата было вызвано про- сто его приближающейся половой зрелостью. Поэтому она чувствовала стыд и унижение и воспринимала все это тем более глубоко, что ее уверенность в себе поко- илась на слишком ненадежной основе. Во-первых, она не была желанной для матери и ощущала собственную незначительность, потому что мать, красивая женщина, была объектом всеобщего восхищения; кроме того, брат не только предпочитался матерью, но также поль- зовался ее доверием. Брак родителей был несчастли- вым, и мать обсуждала все свои трудности с братом. Так что девочка чувствовала себя совершенно никому не нужной. Она сделала еще одну попытку добиться любви, в которой нуждалась: влюбилась в мальчика, с которым познакомилась во время поездки вскоре после разрыва с братом. Она резко изменилась, повеселела и начала строить чудесные фантазии на тему своих отно- шений с этим мальчиком. Когда же он исчез из поля зрения, она реагировала на новое разочарование подав- ленностью. Как весьма часто случается в ситуациях такого типа, родители и домашний врач приписали ее состояние пе- регрузке в школе. Для восстановления сил они отправи- ли ее на летний курорт, а по возвращении перевели ее на класс ниже того, в котором она до этого училась. Именно тогда, в возрасте девяти лет, она наиболее ярко проявила свое честолюбие. Она стремилась быть пер- вой в классе. В то же самое время ее отношения с дру- гими девочками, которые ранее были дружественными, явно испортились. Этот пример иллюстрирует типичные факторы, кото- рые, сочетаясь, порождают невротическое честолюбие: с самого начала девочка чувствовала свою незащищен- ность, так как ощущала себя ненужной; развился зна- чительный антагонизм, который не мог быть выражен, потому что ее мать, доминирующая фигура в семье, тре- бовала слепого восхищения; вытесненная ненависть по- родила огромную тревожность; у нее никогда не было возможности повысить чувство собственного достоин- ства, так как в нескольких случаях она подвергалась унижению и, безусловно, чувствовала себя опозорен- ной из-за отношений с братом; попытки достичь любви как средства успокоения закончились неудачей. Невротические стремления к власти, престижу и об- ладанию служат не только защитой от тревожности, но также и каналом, по которому может выходить вытес- ненная враждебность. Вначале я буду обсуждать, как каждое из этих стремлений создает особую защиту от тревожности, а затем предназначенные для выхода враждебности особые пути. Стремление к власти служит, во-первых, защитой от беспомощности, которая, как мы видели, является од- ним их основных элементов тревожности. Невротик ис- пытывает такое сильное отвращение к любому отдален- ному намеку на беспомощность или на слабость в себе, что старается избегать ситуаций, которые нормальный человек считает вполне обычными, например чье-либо руководство, совет или помощь, любой вид зависимо- сти от людей или обстоятельств, любую уступку или согласие с другими. Этот протест против беспомощно- сти вовсе не проявляется сразу во всей своей силе, а увеличивается постепенно; чем сильнее невротик чувст- вует подавленность своими внутренними запретами, тем менее он способен к самоутверждению. Чем более слабым он становится, тем с большей тревожностью ему приходится избегать всего, что хоть в малейшей степени может обнаружить его слабость. Во-вторых, невротическое стремление к власти слу- жит защитой от опасности чувствовать себя или выгля- деть ничтожным. Невротик вырабатывает жесткий и ир- рациональный идеал силы, который заставляет его ве- рить, что он способен справиться с любой ситуацией, какой бы сложной она ни была, и может справиться с ней немедленно. Этот идеал приобретает связь с гордо- стью, и, как следствие, невротик рассматривает сла- бость не только как опасность, но также и как позор. Он делит людей на <сильных> и <слабых>, восхищаясь первыми и презирая вторых. Он также доходит до край- ностей в том, что считает слабостью. Он испытывает большее или меньшее презрение ко всем людям, кото- рые соглашаются с ним или уступают его желаниям, ко всем, кто имеет внутренние запреты или не контроли- рует свои эмоции столь тщательно, чтобы всегда иметь безмятежное лицо. Он также презирает все эти качест- ва в себе. Он чувствует унижение, если ему приходится признавать собственную тревожность или внутренний запрет, и тогда, презирая себя за свой невроз, вынуж- ден сохранять этот факт в тайне. Он также презирает себя за то, что не в состоянии справиться с неврозом в одиночку. Те особые формы, которые примет такое стремле- ние к власти, зависят от того, лишение какой власти невротик более всего боится или презирает. Я приведу лишь несколько проявлений этого стремления, которые особенно часты. Во-первых, невротик будет стремиться управлять другими, а также держать под контролем себя. Он хо- чет, чтобы не происходило ничего, что не одобрялось бы им или чему он не был бы инициатором, Это стрем- ление к контролю может принимать ослабленную фор- му, когда человек сознателыю предоставляет другим возможность иметь полную свободу, настаивая при этом на том, чтобы знать все, что другой делает, и ис- пытывая раздражение, если что-либо остается в секре- те, Тенденции все контролировать могут вытесняться до такой степени, что не только сам человек, но и окружа- ющие его могут быть убеждены, что он необыкновенно великодушен, предоставляя свободу другому. Однако если человек столь полно вытесняет свое желание кон- тролировать, у него всякий раз может проявиться по- давленность, сильная головная боль или расстройство желудка, когда его партнер назначает встречу с други- ми коллегами или слишком задерживается. Не зная при- чину такого рода расстройств, он может приписывать их погодным условиям, неправильному питанию или сходным, но не относящимся к делу причинам. Многое из того, что выглядит любопытством, определяется его тайным желанием управлять ситуацией. Люди этого типа также склонны быть всегда правы- ми и раздражаются, если им доказывают их неправоту, даже по незначительному поводу. Они должны знать обо всем лучше кого бы то ни было. Временами эта чер- 131 та сильно бросается в глаза. Часто люди этого типа, столкнувшись с вопросом, на который не знают ответа, и боясь оказаться в неловком положении, делают осве- домленный вид, даже если недостаточная осведомлен- ность по данному частному вопросу не может их дис- кредитировать. Иногда ставится акцент на необходимо- сти заранее знать, что произойдет, чтобы предвидеть и предсказать любую ситуацию. Такое отношение может сочетаться с отвращением ко всякой ситуации, в кото- рой имеются неконтролируемые факторы. Никакой риск не допускается. Упор на самоконтроль проявляет себя в отвращении к любой возможности дать себя ув- лечь каким-либо чувством. Тяготение, которое испыты- вает невротичная женщина к мужчине, может внезапно смениться презрением, как только он влюбится в нее. Пациентам такого рода крайне трудно позволить себе сколько-нибудь длительное течение свободных ассоци- аций, потому что это означало бы потерять контроль и позволить унести себя на незнакомую территорию. Другой установкой, которая может характеризовать невротика в его стремлении к власти, является его стремление настаивать на своем. Постоянным источни- ком острого раздражения для него может служить не- желание других делать то, чего он от них ожидает, и именно тогда, когда он этого хочет. Нетерпеливость тесно связана с этим аспектом стремления к власти. Любого рода отсрочка, любое вынужденное ожидание станет источником раздражения. Часто невротик сам не осознает существования управляющей им установки или по крайней мере силы ее действия. Конечно, в его интересах не осознавать и не изменять такое отноше- ние, потому что оно несет важные защитные функции. Другие также не должны его осознавать, потому что в противном случае имеется опасность потери их любви. Такое отсутствие осознания имеет важные послед- ствия для любовных отношений. Если любовник или муж не оправдывает ожиданий невротичной женщины, если он опаздывает, не звонит, уезжает из города, она чувствует, что он не любит ее. Вместо того чтобы при- знать, что ее чувства - обычная реакция гнева на не- подчинение ее желаниям, которые часто не высказыва- ются вслух, она интерпретирует эту ситуацию как сви- детельство своей ненужности. Такого рода заблужде- ние очень часто имеет место в нашей культуре и во многом создает чувство, что тебя не любят, которое ча- сто является решающим фактором в неврозах. Как пра- вило, он усваивается от родителей. Деспотичная мать, чувствуя возмущение по поводу непослушания ребенка, будет думать и высказывать вслух, что ребенок ее не любит. На этой основе часто возникает странное проти- воречие, которое может существенно испортить любые любовные отношения. Страдающие неврозом девушки не могут любить <слабого> мужчину из-за презрения к любой слабости, но они также не могут ладить с <силь- ным> мужчиной, потому что хотят диктовать свою волю. Следовательно, тот, кого они втайне ищут, должен быть сверхсильным героем и в то же самое время быть на- столько слабым, чтобы с готовностью выполнять все их желания. Еще одно отношение, образующее стремление к вла- сти, - это стремление никогда не уступать, не сдавать- ся. Согласие с чьим-либо мнением или принятие совета, даже если он считается правильным, воспринимается как слабость, и одна только мысль, чтобы так поступить, вызывает сопротивление. Люди, для которых такое от- ношение является важным, склонны ударяться в другую крайность и из одного только страха уступить упрямо принимают противоположную сторону. Наиболее об- щим проявлением такого отношения является тайное настойчивое требование невротика, чтобы мир приспо- сабливался к нему, вместо того чтобы самому приспо- сабливаться к миру. Одна из фундаментальных трудно- стей в психоаналитической терапии проистекает из это- го источника. Основная цель анализа пациента состоит не в том, чтобы достичь глубокого проникновения внутрь, а в том, чтобы использовать это глубинное про- никновение для изменения отношения человека к миру. Несмотря на осознание того, что изменение принесет ему благо, невротик такого типа питает отвращение к перспективе своего изменения, потому что оно будет подразумевать его окончательное поражение. Неспо- собность поступать таким образом оказывает также воздействие на его любовные взаимоотношения. Лю- бовь, что бы она ни означала еще, всегда предполагает, что человек сдается, уступает любимому, а также соб- ственным чувствам. Чем менее человек, будь то мужчи- 1 з на или женщина, способен на такую <капитуляцию>, тем более неудовлетворительными будут его любовные взаимоотношения. Тот же самый фактор может также иметь отношение к фригидности, поскольку состояние оргазма заранее предполагает способность давать пол- ную свободу своим чувствам. То влияние, которое, как мы уже видели, стремле- ние к власти может оказывать на любовные взаимоот- ношения, позволяет нам полнее понять многие внутрен- ние особенности невротической потребности в любви. Большинство отношений, связанных со стремлением к любви, не могут быть целиком поняты без рассмотрения той роли, которую в них играет стремление к власти. Поиск власти является, как мы уже видели, защитой от беспомощности и от чувства собственной незначи- тельности. Эту последнюю функцию он разделяет с по- иском престижа, У невротика, принадлежащего к этой группе, разви- вается ярко выраженная потребность производить впе- чатление на других, быть объектом восхищения и ува- жения, Он будет предаваться фантазиям о том, как по- разит других своей красотой, или умом, или каким-либо выдающимся достижением; он будет широко и демон- стративно тратить деньги: он будет пытаться щеголять своим знанием последних книг и пьес, знакомством с выдающимися людьми. Он будет не в состоянии сделать своим другом, мужем, женой, сотрудником того, кто не восхищается им. Все его самоуважение основано на том, что им восхищаются, и падает до предела, если он не встречает восхищения. Вследствие своей чрезмер- ной чувствительности, а также потому, что он постоян- но ощущает унижение, жизнь является для него посто- янным тяжким испытанием. Часто он не осознает чув- ство унижения, потому что это знание было бы слиш- ком болезненным: но независимо от того, осознается оно им или нет, он реагирует на всякое такое чувство с яростью, пропорциональной испытываемой боли. Сле- довательно, его отношение ведет к постоянному порож- дению новой враждебности и новой тревожности. В целях простого описания такого человека можно называть нарциссическим. Однако, если его рассматри- вать с точки зрения движущих сил, данный термин вво- дит в заблуждение, потому что, хотя такой человек пол- 134 ностью поглощен возвышением своего Эго, он делает это главным образом не ради любви к себе, а ради за- щиты себя от чувства собственной незначительности и унижения или, в положительном смысле, ради восста- новления разрушенного самоуважения. Чем более далекими являются его отношения с дру- гими, тем в большей степени его поиск престижа может перейти внутрь: он проявляется тогда в виде потребно- сти быть непогрешимым и прекрасным в собственных глазах. Всякий недостаток, осознается ли он как тако- вой или лишь смутно ощущается, воспринимается как унижение. Стремление к обладанию, собственности также мо- жет служить в нашей культуре защитой от беспомощ- ности и чувства собственной незначительности или уни- жения, поскольку богатство дает и власть, и престиж. Иррациональное стремление стать собственником столь широко распространено в нашей культуре, что лишь посредством сравнения с другими культурами осознаешь, что такое стремление (в форме ли инстинкта приобретательства либо в форме сублимации биологи- ческих по своей природе влечений) не является обще- человеческим инстинктом. Даже в нашей культуре на- вязчивые собственнические стремления исчезают, как только порождающая их тревожность ослабевает или устраняется. Особый вид страха, защитой от которого служит владение состоянием, - это страх обнищания, лише- ния, зависимости от других. Страх обнищания может стать кнутом, толкающим человека к непрерывной ра- боте и к тому, чтобы никогда не упускать шанс зарабо- тать деньги. Защитный характер этого стремления про- является в его неспособности использовать свои деньги ради удовольствия. Стремление к обладанию не обяза- тельно должно быть направлено лишь на деньги или ма- териальные ценности, но может проявляться в виде соб- ственнического отношения к другим людям и служить в качестве защиты от потери любви. Поскольку фено- мен обладания хорошо известен, в особенности по то- му, как он проявляется в браках, где закон предостав- ляет правовую основу для такого рода претензий, и по- скольку его характеристики во многом аналогичны опи- 135 санным выше, я не буду приводить здесь специальных примеров. Описанные мною три вида стремлений служат, как я уже говорила, не только успокоению от тревожности, но также в качестве средства ослабления враждебно- сти. В зависимости от того, какое стремление является преобладающим, эта враждебность может принимать форму тенденции доминировать, тенденции унижать или тенденции ущемлять интересы других. Доминирование, характерное для невротического стремления к власти, не обязательно открыто предстает как враждебность к другим. Оно может быть скрыто в социально значимых или дружеских формах, проявля- ясь, например, как склонность давать советы, стремле- ние направлять дела других людей, в виде инициативно- сти или лидерства. Но если за такими отношениями скрывается враждебность, другие люди - дети, супру- ги, подчиненные - будут ощущать ее и реагировать ли- бо подчинением, либо сопротивлением. Сам невротик обычно не осознает привнесенной сюда враждебности. Даже если он приходит в состояние бешенства, когда дела идут не так, как он хочет, он все равно продолжает думать, что он по своей сути является нежной душой, впадающей в дурное расположение духа лишь потому, что люди ведут себя столь неблагоразумно, пытаясь противостоять ему. Однако в действительности здесь происходит вот что: враждебность невротика облекает- ся в цивилизованные формы и прорывается наружу, когда ему не удается добиться своего. Поводом для его раздражения может стать то, что другие люди не восп- ринимают как оппозицию простое расхождение во мне- ниях или невозможность последовать его совету. Одна- ко такие пустяки могут вызывать значительный гнев, Можно рассматривать отношение доминирования в ка- честве предохранительного клапана, через который разряжается определенное количество враждебности неразрушительным образом. Так как доминирование са- мо по себе является ослабленным выражением враж- дебности, оно является средством сдерживания собст- венно разрушительных побуждений. Гнев, возникающий вследствие противостояния, мо- жет быть вытеснен, и, как мы уже видели, вытесненная враждебность в результате может приводить к новой 136 тревожности. Она может проявляться в депрессии или усталости. Так как события, вызывающие эти реакции, столь незначительны, что ускользают от внимания, и так как невротик не осознает своих собственных реакций, может казаться, что такие депрессии или состояния тревожности не связаны с какими-либо внешними воз- действиями. Лишь тщательное наблюдение может по- степенно открыть связь между событиями, играющими роль стимулов, и последующими реакциями. Дополнительной особенностью, возникающей в ре- зультате навязчивого желания доминировать, является неспособность человека устанавливать равные отноше- ния. Если он не становится лидером, то чувствует себя полностью потерянным, зависимым и беспомощным. Он настолько властен, что все, выходящее за пределы его власти, воспринимается им как собственное подчине- ние. Вытеснение гнева может привести его к чувству подавленности, уныния и усталости. Однако то, что ощущается как беспомощность, может быть лишь по- пыткой обходным путем достичь доминирования или выразить враждебность из-за своей неспособности ли- дировать. Например, супруги решили отправиться в по- ездку по незнакомым местам. Жена заранее изучила карту и взяла на себя лидерство. Но в пути они откло- нились от заданного маршрута, свернув на дорогу, ве- дущую к незнакомому городу. Здесь женщина почувст- вовала себя неуверенно и полностью уступила руковод- ство поездкой своему мужу. До этого она была веселой и активной, но внезапно почувствовала усталость и с трудом могла передвигать ноги. Большинство из нас знает об отношениях между супругами, братьями и сестрами в семье, друзьями, в которых страдающий неврозом партнер действует как надсмотрщик над рабами, используя свою беспомощ- ность в качестве кнута для того, чтобы принудить дру- гих выполнять его волю, чтобы требовать бесконечной помощи и внимания. Для этих ситуаций характерно, что невротик никогда не удовлетворяется затраченными ра- ди него усилиями, а реагирует лишь все новыми и новы- ми жалобами и требованиями или, того хуже, обвине- ниями, что им пренебрегают и жестоко с ним обраща- ются. То же самое поведение может наблюдаться в ходе 137 анализа. Пациенты такого типа могут отчаянно молить о помощи, однако не только не последуют ни одному со- вету, но будут даже негодовать на то, что им не помо- гают. Если они действительно получают помощь, дости- гая понимания какой-либо своей особенности, то не- медленно возвращаются к предшествующему состоя- нию раздражения и, как если бы ничего не было сдела- но, стараются стереть из памяти то глубинное понима- ние, которое явилось результатом тяжелой работы ана- литика. Затем они умоляют аналитика предпринять но- вые усилия, которые опять обречены на неудачу. Пациент может получить двойное удовлетворение от такой ситуации: представляя себя беспомощным, он достигает своего рода победы, будучи способен застав- лять аналитика служить себе. В то же самое время эта стратегия имеет тенденцию вызывать чувство беспо- мощности у аналитика, и, таким образом, поскольку собственные затруднения мешают ему проявлять свою власть конструктивным образом, пациент находит воз- можность деструктивного доминирования. Излишне го- ворить, что удовлетворение, получаемое таким образом, совершенно бессознательно, как и способ получения такого удовлетворения также применяется неосознан- но, Пациент осознает лишь то, что он крайне нуждается в помощи и не получает ее. Вследствие этого пациент не только ощущает полнейшую правоту своих дейст- вий, но также чувствует, что у него есть веские осно- вания сердиться на аналитика. В то же самое время он не может не сознавать, что ведет хитрую, коварную игру, и опасается разоблачения и возмездия. Поэтому в качестве защиты он ощущает необходимость усиления своей позиции и делает это, переворачивая ситуацию, Это не он тайно ведет некоторую разрушительную аг- рессию, но именно аналитик не уделяет ему достаточ- ного внимания, издевается и оскорбляет его. Однако такая позиция может утверждаться и убежденно под- держиваться, лишь если он действительно ощущает се- бя жертвой. В таком состоянии у человека нет не толь- ко никакой заинтересованности понять, что с ним вовсе не обращаются плохо, но, напротив, он крайне заинте- ресован в сохранении своей веры. Его настойчивость в утверждении, что он является жертвой, часто и создает впечатление, что он хочет, чтобы с ним плохо обраща- лись. В действительности он столь же мало хочет этого, как и любой из нас, но его вера в то, что к нему плохо относятся, приобрела слишком важную функцию, что- бы легко от нее отказаться. Во властные отношения может быть привнесено столь много враждебности, что она породит новую тре- вожность. В таком случае это может привести к таким внутренним запретам, как неспособность отдавать при- казания, быть решительным, выражать свое мнение. Ка- жущаяся чрезмерная уступчивость невротика в свою очередь приводит к тому, что он принимает свои внут- ренние запреты за свойственную ему мягкость. У людей, для которых стремление к престижу стоит на первом месте, враждебность обычно принимает фор- му желания унижать других. Это желание выходит на первый план особенно у тех людей, чувству собствен- ного достоинства которых был нанесен унизительный удар, в результате чего они стали мстительными. Обыч- но в детстве они прошли через ряд связанных с униже- нием переживаний, которые могли иметь отношение ли- бо к социальной ситуации, в которой они росли, напри- мер такой, как принадлежность к национальному мень- шинству, бедность, или к их собственной личной ситу- ации, например они испытывали к себе предвзятое от- ношение, терпели презрительное отвержение, постоян- но являлись объектом нравоучений и недовольства ро- дителей. Часто переживания такого рода забываются из-за их болезненного характера, но они вновь возни- кают в сознании, если проблемы, связанные с униже- нием, обостряются. Однако у взрослых невротиков можно наблюдать не прямые, а лишь косвенные резуль- таты этих детских ситуаций, результаты, которые были усилены вследствие прохождения через <порочный круг>; чувство унижения: желание унижать других; уси- ление чувствительности к унижению из-за страха воз- мездия; возрастание желания унижать других, Тенденция унижать других обычно глубоко вытесня- ется потому, что невротик, зная по собственной обост- ренной чувствительности, сколь оскорбленным и мсти- тельным он становится, когда подвергается унижению, инстинктивно боится сходных реакций других. Тем не менее некоторые из этих тенденций могут проявляться без их осознания: в беспечном пренебрежении к дру- 39 гим людям, например заставляя их ждать, ненамеренно ставя других в неловкие ситуации, заставляя других ощущать свою зависимость. Даже если невротик абсо- лютно не осознает своего желания унижать других или того, что сделал это, его отношения с этими людьми будут пропитаны смутной тревожностью, которая обна- руживается в постоянном ожидании упрека или оскорб- ления в свой адрес. Позднее я вернусь к таким пережи- ваниям при обсуждении страха неудачи. Внутренние за- преты, возникающие в результате обостренной чувстви- тельности к унижению, часто проявляются в форме по- требности избегать всего, что может казаться оскорби- тельным для других: так, например, невротик может быть неспособен высказаться критически, отклонить предложение, уволить сотрудника, в результате он час- то выглядит в высшей степени тактичным или чрезмер- но вежливым. Наконец, тенденция к унижению других может скрываться за тенденцией к восхищению. Так как уни- жение и проявление восхищения диаметрально проти- воположны, последнее дает наилучший способ ради- кально искоренить или скрыть тенденцию к унижению. Именно по этой причине обе эти крайности часто встре- чаются у одного и того же человека. Имеются различ- ные варианты распределения этих двух видов отноше- ний, причем мотивы для такого распределения индиви- дуальны, Они могут проявляться отдельно друг от друга в различные периоды жизни, когда за периодом презре- ния ко всем людям следует период чрезмерных востор- гов и поклонения героям и знаменитостям: может иметь место восхищение мужчинами и презрение к женщи- нам, и наоборот; или слепое восхищение кем-то одним и такое же слепое презрение ко всем остальным людям. Только в процессе анализа можно обнаружить, что обе эти установки тесно связаны. Пациент может одновре- менно слепо восхищаться аналитиком и в то же время презирать его, либо вытесняя одно из этих двух чувств, либо колеблясь между ними. В собственнических тенденциях враждебность обычно принимает вид тенденции ущемлять интересы других людей. Желание обмануть, обворовать, эксплу- атировать или расстроить дела других само по себе не является невротическим. Оно может быть принятым в ?i определенных культурах, оправдываться данной ситуа- цией или считаться вопросом целесообразности. Одна- ко у невротичных людей эти тенденции имеют сильный эмоциональный заряд. Даже если выгода и преимуще- ства, которые они извлекают из них, незначительны, они чувствуют себя победителями и приходят в пре- красное расположение духа, предчувствуя успех. На- пример, для того чтобы найти выгодную сделку, они мо- гут затратить непропорционально много времени и энергии в сравнении с полученной выгодой. Их удовлет- ворение от успеха имеет два источника: сознание, что они перехитрили других, и сознание, что они нанесли другим ущерб. Эта тенденция ущемлять других людей многообраз- на, Невротик будет обижаться и возмущаться на вра- ча, если тот не лечит его даром или же лечит за меньшую сумму, чем та, которую он может платить. Он будет испытывать гнев на своих подчиненных, ес- ли они не согласятся бесплатно работать в сверхуроч- ное время. В отношениях с друзьями и детьми тенден- ция к эксплуатации часто оправдывается ссылкой на то, что у них есть по отношению к нему обязанности. Родители могут в действительности разрушать жизнь своих детей, требуя жертв с их стороны, и даже если эта тенденция не проявляется в таких деструктивных формах, любая мать, которая действует в соответст- вии с верой, что ребенок существует, чтобы прино- сить ей удовлетворение, склонна эмоционально экс- плуатировать своего ребенка, Невротик такого типа также может стремиться удерживать чужие вещи, на- пример тянуть с выплатой долгов, умалчивать какую- то информацию, отказывать в сексуальном удовлетво- рении, ожидать которого он дал повод. На наличие тенденций к лишению других чего-либо могут указы- вать навязчивые сновидения о воровстве или созна- тельные побуждения к воровству, которые с трудом сдерживаются, что ведет к клептомании. Лица, принадлежащие к этому общему типу, часто не осознают того, что они преднамеренно ущемляют ин- тересы людей. Тревожность, связанная с их желанием поступать таким образом, может всякий раз, когда от них чего-либо ожидают, приводить к возникновению внутреннего запрета. Например, они забывают купить 141 ожидаемый подарок к дню рождения или теряют потен- цию, если женщина согласна уступить им. Эта тревож- ность не всегда ведет к настоящему внутреннему запре- ту, однако может проявиться в тайном опасении, что они эксплуатируют или ущемляют других, что на самом деле они и делают, хотя и не признаются в этом. Иногда невротик даже может испытывать страх по Поводу не- которых своих действий, в которых эти тенденции в действительности отсутствуют, в то же самое время продолжая эксплуатировать или ущемлять людей дру- гими своими действиями. Эти тенденции ущемлять интересы других сопро- вождаются в эмоциональном плане острой завистью. Большинство из нас испытывают некоторую зависть, если другие обладают теми преимуществами, которые отсутствуют у нас. Однако у нормального человека ак- цент падает на то, что он сам хотел бы иметь эти пре- имущества: невротик же делает акцент на сожалении о том, что их имеют другие, даже если они совсем ему не нужны. Невротик будет пытаться завуалировать свою гру- бую зависть, выдавая ее за зависть обоснованную. Преимущество других, связано ли оно с куклой, де- вушкой, досугом или работой, кажется столь значи- тельным и желанным, что невротик ощущает полней- шую справедливость своей зависти. Такое оправдание возможно лишь с помощью некоторой неумышленной фальсификации фактов: недооценки того, что он имеет сам, и иллюзии того, что преимущества других дейст- вительно ему крайне необходимы. Самообман может зайти столь далеко, что человек действительно начина- ет верить в свое жалкое положение, потому что не может получить то преимущество, в котором другой человек превосходит его, полностью забывая о том, что во всех других отношениях ему не хотелось бы с ним поменяться. Ценой, которую ему приходится пла- тить за эту фальсификацию, является его неспособ- ность наслаждаться и ценить те возможности для до- стижения счастья, которые доступны. Однако эта не- способность служит ему защитой от весьма пугающей его зависти со стороны других людей. Он не просто из осторожности воздерживается от довольства тем, что имеет, подобно многим нормальным людям, у ко- торых есть веские причины защищать себя от зависти определенных лиц и которые поэтому представляют в ложном свете свое реальное положение. Таким обра- зом он крушит собственные планы: он хочет иметь все, но из-за своих разрушительных побуждений и тревог оказывается в конечном счете ни с чем. Очевидно, что тенденция ущемлять или эксплуатиро- вать окружающих, подобно всем другим враждебным тенденциям, которые мы обсуждали, не только возни- кает вследствие нарушенных личных взаимоотношений, но и сама в результате ведет к дальнейшему их ухудше- нию. Особенно если эта тенденция более или менее бессознательная (как это обычно бывает), она делает человека застенчивым и даже робким в отношениях с другими людьми. Он может вести и чувствовать себя свободно и естественно в отношениях с людьми, от кото- рых он ничего не ждет, но будет испытывать смуще- ние, как только появится какая-либо возможность получить от кого-либо любую выгоду. Такая выгода может касаться таких осязаемых вещей, как информа- ция или рекомендация, или она может иметь отношение к намного менее осязаемым вещам, таким, как возмож- ность получения благ в будущем. Это справедливо для любовных отношений точно так же, как и для любых других. Женщина-невротик этого типа может быть от- кровенной и естественной с мужчинами, которые ей безразличны, но чувствует себя смущенной и скован- ной по отношению к мужчине, которому хотела бы нра- виться, потому что для нее достижение любви отожде- ствляется с получением от него чего-либо. Некоторые представители этого типа наделены спо- собностью хорошо зарабатывать, таким образом на- правляя свои побуждения в выгодное русло. Чаще же у них развиваются внутренние запреты в отношении за- рабатывания денег. Они стесняются спрашивать об оп- лате или выполняют слишком большой объем рабо"л без адекватного вознаграждения, таким образом пред- ставая в своем поведении более щедрыми, чем они в действительности являются. В этом смысле они склон- ны испытывать недоволь"-"о своим неадекватным зара- ботком, часто не осознавая истинной причины этого не- довольства. Если внутрен ие запреты невротика стано- вятся столь разветвленныли, что пронизывают всю его 143 личность, тогда он начинает испытывать полную неспо- собность к самостоятельным действиям и вынужден ис- кать помощи со стороны. Он опускается до паразитиче- ского существования, удовлетворяя таким образом свои эксплуататорские тенденции. Паразитическая установ- ка такого рода не обязательно проявляется в грубой форме типа; <Мир должен обеспечить мне средства для жизни>, но может принимать более утонченную форму ожидания благ от других, например проявления с их стороны инициативы, подачи идей для его работы. Ко- роче говоря, ожидания того, чтобы другие принимали ответственность за его жизнь. Результатом будет стран- ное отношение к жизни в целом: отсутствие ясного представления, что это его жизнь и что она зависит только от него. Но он предпочитает роль пассивного созерцателя, целиком и полностью полагаясь на судьбу. Поскольку при таких обстоятельствах обычно происхо- дит больше дурного, чем доброго, почти неизбежно рас- тущее озлобление против всего мира, Паразитическая установка может быть также обнаружена в невротиче- ской потребности в любви и привязанности, особенно когда эта потребность принимает форму стремления к материальным благам. Другим частым результатом невротической тенден- ции ущемлять или эксплуатировать других является страх быть обманутым или самому превратиться в экс- плуатируемого. Невротик может жить в постоянном страхе, что кто-то перехитрит его, украдет у него деньги или идеи, поэтому он будет подозревать в действиях каждого человека корыстное начало. Но когда его дей- ствительно обманывают, он реагирует вспышками гне- ва, явно неадекватного ситуации. Психологическая вы- года проецирования собственной тенденции ущемлять других очевидна. Намного приятнее чувствовать по от- ношению к другим праведный гнев, нежели смотреть в лицо собственной проблеме. Кроме того. истерические личности часто используют обвинения как средство за- пугивания или с целью заставить другого почувствовать свою вину и таким образом поставить себя в положение обиженного. Синклер Льюис дал великолепное описа- ние такого рода стратегии в образе миссис Додсворт. Цели и функции невротического стремления к власти, престижу и обладанию могут быть приблизительно представлены следующим образом: ЦЕЛИУСПОКОЕНИЕ, УТЕШЕНИЕ ОТВРАЖДЕБНОСТЬ, ПРОЯВЛЯЕМАЯ В ФОРМЕ власть престиж обладаниебеспомощности унижения лишенийтенденции властвовать тенденции унижать тенденции ущемлять интересы Заслугой Альфреда Адлера является обнаружение этих стремлений и подчеркивание их важного значения и той роли, которую они играют в невротических про- явлениях, а также обнаружение тех личин, в которых они проявляются. Однако Адлер утверждает, что эти стремления, образуя основную тенденцию человече- ской натуры, не требуют в свою очередь какого-либо объяснения; их усиление у невротиков он возводит к детским чувствам неполноценности и физическим недо- статкам. Фрейд также видел много скрытых смыслов этих стремлений, но он не считал, что они составляют единое целое. Он считает стремление к престижу выражением нарциссических тенденций. Вначале он рассматривал стремление к власти, обладанию, собственности и при- сутствующую в них враждебность в качестве производ- ных от <анально-садистической стадии>. Позднее, одна- ко, он признавал, что такого рода враждебность не мо- жет быть сведена к сексуальной основе, и предполо- жил, что она является выражением <инстинкта смерти>, оставаясь, таким образом, верным своей биологической ориентации. Ни Адлер, ни Фрейд не осознали роль, ко- торую играет тревожность в порождении таких стрем- лений, никто из них также не обратил внимания на вли- яние культуры на те формы, в которых они выражались. Ту же самую одностороннюю оценку стремления к власти мы находим в работе Н ицше Der Wille zur Macht. Г л а в а II Невротическое соперничество Пути достижения власти, престижа и обладания отлича- ются в различных культурах. Их можно получить по праву наследования или благодаря наличию у человека определенных качеств, ценимых в его культурной груп- пе, таких, как смелость, ловкость, талант и т.п. Они так- же могут приобретаться в результате необычных или успешных действий, совершаемых на основе данных качеств или благодаря благоприятным обстоятельствам. В нашей культуре наследование общественного поло- жения и богатства определенно играет некоторую роль. Однако если власть, престиж и состояние приходится приобретать собственными усилиями, то человек вы- нужден вступать в соревнование и борьбу с другими. Рождаясь в сфере экономики, соперничество распрост- раняется на все другие виды деятельности и пронизы- вает сферу любовных отношений, межличностные свя- зи, игру. Поэтому соревнование является проблемой для каждого в нашей культуре, и вовсе не удивительно обнаружить его в качестве неизменного центра невро- тических конфликтов. В нашей культуре невротическое соперничество от- личается от нормального тремя особенностями. Во-пер- вых, невротик постоянно сравнивает себя с другими, даже в ситуациях, которые не требуют этого. Хотя стремление к превосходству над другими существенно важно в ситуации любого соревнования, невротик ме- рится силами с людьми, которые никоим образом не являются его потенциальными соперниками и у кото- рых нет с ним какой-либо общей цели. Вопрос о том, кто умнее, привлекательнее, пользуется большой попу- лярностью и без разбору ставится по поводу каждого. Его чувство по отношению к жизни можно сравнить с чувством жокея на скачках, для которого имеет значе- ние только одно - опередил ли он другого. Такое от- ношение непременно ведет к потере или ослаблению реального интереса к любому делу. Не столь важно со- держание того, что он делает, сколько вопрос о том, какой успех, впечатление, престиж будут в результате этого достигнуты. Невротик может осознавать установ- ку на то, чтобы мериться силами с другими, или, не осознавая ее, может делать это автоматически, но едва ли когда-либо в полной мере он осознает то значение, которое имеет для него соперничество. Второе отличие от нормального соперничества состо- ит в том, что честолюбивое желание невротика не исчер- пывается тем, чтобы достичь большего, чем другие, или иметь больший успех, но предполагает также желание быть уникальным и исключительным. В то время как мы можем довольствоваться сравнительным успехом, его цель - всегда полное превосходство. Он может пре- красно сознавать, что им движет неослабевающее често- любие. Чаще, однако, он либо полностью вытесняет свои честолюбивые стремления, либо частично скрывает их. В последнем случае он может, например, считать, что стре- мится не к успеху, а лишь к осуществлению того дела, ра- ди которого работает. Или придерживаться убеждения, что лучше держаться в тени, не выпуская из своих рук всех нитей правления. Или он может признавать, что ког- да-то был честолюбивым, представляя себя в детских фантазиях то Христом, то вторым Наполеоном, то чело- веком, спасающим мир от войны, и т.п. Он может даже жаловаться на то, что теперь полностью лишен честолю- бия, которое, может быть, сейчас бы ему и не повредило. Но если он полностью вытеснил его, вероятно, он будет убежден, что оно ему было абсолютно чуждо. Он вспом- нит о своих грандиозных фантазиях лишь тогда, когда аналитиком будет вскрыто несколько защитных слоев. Однако в большинстве случаев, не осознавая той могу- щественной роли, которую честолюбие играет в его ре- 147 акциях, он не придает какого-либо особого значения этим мыслям. Такое честолюбие будет иногда сосредоточиваться на одной частной сфере: интеллекте, внешней привле- кательности, достижениях определенного типа или мо- рали. Однако иногда честолюбие не концентрируется на определенной цели, но распространяется на все дейст- вия человека. Он должен быть лучшим в каждой обла- сти, с которой он соприкасается. Он может хотеть в одно и то же время быть великим изобретателем, выда- ющимся врачом и несравненным музыкантом. Женщина может желать быть первой не только на своей работе, но также быть превосходной домохозяйкой и одетой лучше других женщин. Подросткам этого типа часто крайне трудно выбрать другую профессию и сделать хорошую карьеру, потому что выбор одной означает от- каз от другой или по крайней мере отказ от части их любимых интересов и сфер деятельности. Для большин- ства людей действительно было бы трудным делом ов- ладеть архитектурой, хирургией или игрой на скрипке. Обычно подростки, относящиеся к данному типу, стро- ят иллюзии относительно своего будущего. Например, мечтают о создании шедевра, который не уступал бы шекспировским пьесам, и т.п. Так как непомерное чес- толюбие ведет их к чрезмерным ожиданиям, они видят неудачу в своих достижениях и поэтому легко разоча- ровываются и быстро отказываются от новых попыток добиться успеха. Многие одаренные люди расточают свою энергию таким образом на протяжении всей своей жизни. Они действительно обладают огромными потенциальными возможностями и могут достичь чего- либо значительного в различных областях, но, не умея выбирать то, что ближе их интересам, понапрасну рас- трачивают свои прекрасные способности и не достига- ют ничего. Независимо от того, осознается честолюбие или нет, имеется невероятная чувствительность к любому раз- очарованию. Даже успех может восприниматься как разочарование, если он не вполне соответствует гран- диозным ожиданиям. Например, такое разочарование может принести успех научной статьи или книги, если они вызвали лишь ограниченный интерес, а не произве- ли поворота в науке. Человек этого типа, выдержав 148 трудное испытание, обесценит свой успех, указывая на то, что другие также прошли его. Эта устойчивая тен- денция испытывать разочарование является одной из причин, почему люди этого типа не могут наслаждаться успехом. Другие причины я буду обсуждать позже. Но здесь хочу сказать несколько слов о повышенной чув- ствительности этих людей к любой критике. Многие из них так никогда и не создали ничего существенного, если их первое детище было подвергнуто критике. Мно- го скрытых неврозов впервые обнаруживают себя при столкновении человека даже с незначительной крити- кой со стороны вышестоящих лиц или при неудаче. Третье отличие от нормального соперничества за- ключается в скрытой враждебности, свойственной чес- толюбию невротика, его установке, что <никто, кроме меня, не должен быть красивым, способным, удачли- вым>. Враждебность неотъемлемо присутствует в каж- дом напряженном соревновании, так как победа одной из соперничающих сторон означает поражение другой. На самом деле индивидуалистическое общество пред- полагает так много разрушительного соперничества, что испытываешь сомнение, называть ли его, как изолиро- ванную черту, невротической характеристикой. Она почти является культурной нормой. Однако у человека, страдающего неврозом, разрушительный аспект силь- нее созидательного: для него важнее видеть других по- бежденными, чем преуспеть самому. На самом деле его собственный успех для него крайне важен, но так как у него имеются сильные внутренние запреты в отноше- нии успеха - как мы увидим позднее, - единственный путь, который остается для него открытым, - это быть, или по крайней мере ощущать себя, превосходящим других: опровергать других, низводить их до своего уровня и даже еще ниже. В соперничестве и борьбе, свойственных нашей культуре, часто бывает выгодно попытаться причинить вред сопернику для того, чтобы укрепить собственное положение или свою славу или устранить из борьбы потенциального соперника. Однако невротик побужда- ется слепым, неразборчивым и навязчивым стремлени- ем унизить других. Он может делать это, даже если осознает, что другие люди не причинят ему никакого вреда, или когда поражение этих людей явно противо- 149 речит его собственным интересам. Его чувство может быть описано как твердое убеждение в том, что <лишь один человек может преуспеть и этот человек я>. За его разрушительными побуждениями может скрываться колоссальная сила эмоций. Например, человек, принад- лежащий к данному типу, работает над пьесой. Вдруг он узнает, что кто-то из его друзей также пишет пьесу. Это известие приводит его в состояние слепой ярости. Это стремление нанести поражение другим или рас- строить их усилия может быть весьма заметно. Чрез- мерно честолюбивым ребенком может двигать желание срывать все направленные на него усилия родителей. Если родители будут настаивать на хорошем поведении ребенка в обществе, у него разовьется разновидность скандального, с точки зрения общества, поведения. Ес- ли они сосредоточивают свои усилия на его интеллек- туальном развитии, у него могут возникнуть такие силь- ные внутренние запреты в сфере обучения, что он будет выглядеть слабоумным. Я вспоминаю двух молодых па- циенток, которых подозревали в слабоумии, хотя позд- нее они оказались очень способными и смышлеными. То, что ими двигало желание взять верх над своими родителями, стало очевидным из их попыток действо- вать тем же самым образом по отношению к психоана- литику. Одна из них некоторое время притворялась, что не понимает меня, так что я стала сомневаться в своем суждении о ее интеллекте, пока не поняла, что она иг- рала со мной в ту же самую игру, что имела обыкнове- ние проделывать со своими учителями и родителями. У обеих девочек были огромные честолюбивые стремле- ния, но в начале лечения честолюбие было полностью скрыто за деструктивными побуждениями, То же самое отношение может проявиться к уро- кам или к любому виду лечения. Когда человек берет уроки или проходит курс лечения, в его интересах из- влечь из этого пользу. Однако для человека, страдаю- щего неврозом такого типа, становится важнее свести на нет усилия или сорвать возможный успех учителя или врача. И если он чувствует, что может достичь этой цели, демонстрируя на собственной особе, что ничего не было достигнуто, то идет на это, отказываясь от ле- чения. Таким образом он демонстрирует другим, что от врачей или учителей нет никакого толку. Нет надобно- сти добавлять, что этот процесс протекает бессозна- тельно, На уровне своего сознания такой человек будет убежден в том, что учитель или врач фактически бес- сильны или не подходят ему, Таким образом, пациент данного типа будет неверо- ятно бояться успеха аналитика. Он будет делать все возможное, чтобы сорвать усилия аналитика, даже если явно наносит вред собственным целям. Он не только будет вводить в заблуждение аналитика или утаивать важные сведения, но постарается как можно дольше оставаться в том же самом состоянии или демонстриро- вать резкое ухудшение. Он не станет сообщать анали- тику ни о каких признаках улучшения, или если ему все же приходится это сделать, то очень неохотно, в виде жалоб, или же он будет приписывать улучшение неко- торому внешнему фактору, например изменению тем- пературы, какой-то информации, которую он прочел, и т.п. Он не будет следовать советам аналитика, пытаясь таким образом доказать, что последний определенно не прав. Или он будет выдавать за собственную находку предложение аналитика, которое ранее с яростью от- верг. Такого рода пример поведения может часто на- блюдаться в повседневной жизни. Он лежит в основе движущих сил бессознательного плагиата. Многочис- ленные битвы за приоритет имеют указанную психоло- гическую основу. Для такого человека непереносима мысль о том, что кто-то иной может высказать новую идею. Он будет решительно порочить любую идею или любое высказывание, которые не являются его собст- венными, например отвергать фильм или книгу, если они рекомендованы его соперником. Когда все эти реакции в процессе анализа становят- ся ближе к осознанию, невротик может реагировать от- крытыми взрывами ярости после удачной интерпрета- ции: желание разбить что-либо в приемной или прокри- чать оскорбление в адрес аналитика. Или, прояснив не- которые проблемы, он будет указывать на то, что реше- ны далеко не все из них. Даже если он достиг значи- тельного улучшения и осознает этот факт, все равно он борется против любого чувства благодарности. Сущест- вуют и другие факторы, обусловливающие феномен от- сутствия благодарности, например страх взять на себя определенные обязательства. Но одним важным эле- ментом, часто встречающимся в этом феномене, явля- ется то унижение, которое испытывает невротик, когда ему приходится кого-то хвалить. С разрушительными побуждениями связана сильная тревожность вследствие того, что невротик непроиз- вольно думает, что другие люди в случае поражения будут ощущать точно такую же обиду и желание мести, как и он сам. Поэтому он боится обидеть других и не допускает до осознания всю степень своих разруши- тельных тенденций, считая и настаивая на том, что они действительно оправданны. Если у невротика имеется сильно выраженное пре- небрежительное отношение, он испытывает трудности в формировании положительного мнения, принятии лю- бой положительной позиции или любого конструктив- ного решения. Позитивное мнение о каком-либо чело- веке или деле может быть вдребезги разбито при лю- бом, малейшем негативном замечании, высказанном кем-либо, потому что достаточно всего лишь пустяка, чтобы возбудить его склонность принижать и недооце- нивать других людей. Все эти разрушительные импульсы, связанные с не- вротическим стремлением к власти, престижу и облада- нию, вступают в соревнование и борьбу. В общей борь- бе и соперничестве, которые имеют место в нашей культуре, даже нормальный человек склонен проявлять эти тенденции, а для невротика такие побуждения при- обретают важное значение сами по себе, невзирая на неприятности, ущерб или страдания, которые они могут ему принести. Способность унижать, эксплуатировать или обманывать других людей становится для него три- умфом превосходства, а есди он терпит в этом неуда- чу, - поражением. Ярость, наблюдаемая у невротика при его неспособности использовать других в своих ин- тересах, в значительной степени обусловлена именно чувством поражения. Если в любом сообществе преобладает индивидуали- стический дух соперничества, он не может не нарушить отношения между полами, если только жизненные сфе- ры, свойственные мужчине и женщине, строго не раз- граничены. Однако невротическое соперничество имеет более разрушительные последствия, чем обычное со- ревнование, из-за его деструктивного характера, 152 В любовных взаимоотношениях стремление невро- тика к победе, подчинению или унижению партнера иг- рает огромную роль. Сексуальные отношения становят- ся средством либо покорения и унижения партнера, ли- бо покорения и унижения себя со стороны партнера, причем последняя роль, безусловно, совершенно чужда их природе. Часто развивается ситуация, которую Фрейд описал как расщепление любовных отношений человека: мужчина может ощущать сексуальное влече- ние лишь к женщинам, стоящим ниже его по положе- нию, и в то же время у него нет ни желания, ни потен- ции в отношении женщин, которых он любит и которы- ми восхищается. Для такого человека сексуальный кон- такт неразрывно связан со склонностью унижать, так что он немедленно вытесняет сексуальные желания в отношении к той, которую любит или может полюбить. Это отношение часто прослеживается в его общении с матерью, которая унижала его и которую в свою оче- редь он желал унизить. Но из-за страха он прятал это побуждение за чрезмерной преданностью - такая си- туация часто описывается как фиксация. В дальнейшей жизни он находит описанное выше решение, разделяя женщин на две группы. Сохраняющаяся враждебность к женщинам, которых он любит, принимает форму фак- тического их унижения. Если человек такого типа вступает в близкие отно- шения с женщиной, занимающей равное или выше его положение или обладающей какими-то качествами, ко- торых нет у него, он часто начинает стыдиться этой женщины, вместо того чтобы ею гордиться. Он может быть крайне озадачен такой реакцией, потому что на уровне его сознательного рассуждения женщина не те- ряет своего достоинства, вступив в сексуальные отно- шения. Чего он не знает, так это того, что его побужде- ния унизить женщину в процессе сексуального контак- та столь сильны, что женщина стала вызывать у него презрение в эмоциональном плане. Отсюда он стыдится ее - это закономерная реакция. Женщина также мо- жет вопреки здравому смыслу стыдиться своего любов- ника, не желая, чтобы их видели вместе, или слепо не замечая его хороших качеств, таким образом уменьшая его истинные достоинства. Анализ показывает, что у нее имеется точно такая же бессознательная тенденция унижать своего партнера. Обычно она испытывает та- кую склонность и по отношению к женщинам, но вслед- ствие индивидуальных причин она имеет более выра- женный характер в ее отношениях с мужчинами. Этому могут содействовать различные индивидуальные причи- ны: чувство обиды к предпочитаемому брату, презрение к слабому отцу, убеждение в своей непривлекательно- сти и вследствие этого предчувствие отвержения со стороны мужчин. К тому же она может испытывать слишком большой страх перед женщинами, чтобы по- зволить себе проявить в отношениях с ними свою склонность унижать других. Женщины, так же как и мужчины, могут полностью осознавать свое настойчивое стремление покорять и унижать противоположный пол. Например, девушка на- чинает любовное приключение с откровенно выражен- ным мотивом сделать так, чтобы мужчина оказался у нее <под башмаком>. Или она приманивает мужчин и бросает их, как только они ответят любовью. Однако обычно желание унижать не осознается. В таких случа- ях оно может проявляться многими косвенными путями. Например, стать очевидным в упорном высмеивании преимуществ мужчины или принять форму фригидно- сти, посредством которой женщина показывает мужчи- не, что он неспособен дать ей удовлетворение, и таким образом действительно унижает его, в особенности ес- ли он сам испытывает невротический страх унижения со стороны женщин. Обратной стороной этой картины, которая часто наблюдается у одного и того же лица, является чувство, что тебя оскорбляют, обижают и уни- жают сексуальными отношениями. В викторианскую эпоху для женщины было культурным образцом восп- ринимать сексуальные отношения как унижение. Это ощущение смягчалось, если данное отношение узакони- Дориан Фейгенбаум описал случай такого типа в статье, которая будет опубликована в Psychoanalytic Quarterly под заголовком . Его интерпретация, однако, отлич- на от моей, ибо в окончательном анализе он прослеживает корни чувства стыда вплоть до зависти к пенису. Многое из того, что в психоаналитической литературе считается кастрационными на- клонностями у женщин и выводится из зависти к пенису, явля- ется, с моей точки зрения, результатом желания унижать муж- валось и становилось благопристойно бесстрастным. Такое культурное воздействие ослабло в последние 3 О лет, но все еще является достаточно сильным, чтобы объяснить тот факт, что женщины чаще, чем мужчины, воспринимают сексуальные отношения как оскорбле- ние их достоинства. Это также может приводить к фри- гидности или полному отчуждению от мужчин, несмот- ря на желание контакта с ними. Женщина может нахо- дить вторичное удовлетворение в таком отношении с помощью мазохистских фантазий или перверсий, но тогда у нее разовьется огромная враждебность к муж- чинам из-за предчувствия своего унижения. Мужчина, который испытывает глубокие сомнения по поводу своей мужественности, легко поддается по- дозрениям по поводу того, что его приемлют лишь вследствие потребности женщины в сексуальном удов- летворении, даже если имеется достаточно доказа- тельств женской любви. Чувствуя себя оскорбленным, он отвечает негодованием. Или мужчина может пере- живать недостаточную чуткость со стороны женщины как невыносимое унижение и будет сверхозабочен ее удовлетворением, В его собственных глазах столь силь- ное беспокойство кажется заботливостью. Однако в других отношениях он может быть грубым и невнима- тельным, таким образом обнаруживая, что его озабо- ченность удовлетворением женщины является всего лишь его самозащитой от чувства унижения. Имеются два основных пути скрыть склонность к пренебрежению другими людьми и одержанию над ни- ми победы: прикрыть их маской восхищения или при- дать им интеллектуальную форму скептицизма. Скепти- цизм может, конечно, быть искренним выражением су- ществующих интеллектуальных расхождений. Только в том случае, если такие искренние сомнения могут быть со всей определенностью исключены, есть основания искать скрытые мотивы. Они могут лежать столь близко к поверхности, что простой вопрос о законности этих сомнений может вызвать приступ тревоги. Один из мо- их пациентов относился ко мне с грубым пренебреже- нием на каждом сеансе, хотя и не осознавал такого сво- его поведения. Позднее, когда я спросила у него, дей- ствительно ли он всерьез сомневается в моей компетен- ции, он реагировал на это состоянием крайней тревоги, чин. 154 Этот процесс еще более осложняется, когда стрем- ления унижать и низвергать других скрываются за от- ношением восхищения. Мужчины, у которых есть тай- ное желание оскорблять и с презрением отвергать жен- щин, в своих сознательных мыслях могут водружать их на высокий пьедестал. Женщины, которые всегда бес- сознательно пытаются повергать и унижать мужчин, могут быть склонны к поклонению героям и знаменито- стям. В обожествлении героя у невротика, как и у нор- мального человека, может иметь место искреннее при- знание его ценности и величия, но особые характери- стики невротического отношения заключаются в том, что оно является компромиссом двух тенденций: слепо- го восхищения успехом, независимо от его значения, из-за собственных устремлений в этом направлении и маскировки своих разрушительных побуждений в ад- рес человека, достигшего успеха. Некоторые типичные для браков конфликты могут быть поняты на этой основе. В нашей культуре данные конфликты будут чаще касаться женщин, потому что для мужчин имеется больше внешних стимулов для ус- пеха и больше возможностей к его достижению. Пред- положим, что женщина того типа, который склонен к поклонению перед героями и знаменитостями, выходит замуж за человека, который привлекает ее тем, что имеет успех в настоящее время или может его иметь в будущем. Так как в нашей культуре жена до некоторой степени причастна к успеху своего мужа, это может давать ей определенное удовлетворение, во всяком слу- чае, до тех пор, пока успех сопутствует ее мужу. Но она находится в конфликтной ситуации: любит мужа за его успех и одновременно ненавидит его за это; она хочет погубить его, но подчиняется запрету, потому что желает косвенно извлекать удовольствие из его успеха. Но невольно она может выдать свое желание разру- шить успех мужа, подвергая опасности его финансовое благополучие своими причудами, расстраивая его спо- койствие ссорами, подрывая его уверенность в себе ко- варным пренебрежительным отношением. Или она мо- жет обнаружить свои разрушительные желания, безжа- лостно толкая его к достижению еще большего успеха, нисколько не заботясь о его благополучии. Ее деструк- тивные тенденции склонны становиться более заметны- ми при первом же признаке неудачи, и хотя в период его успеха она могла казаться во всех отношениях лю- бящей женой, теперь она будет выступать против сво- его мужа, вместо того чтобы помогать ему и ободрять его. Она пойдет на это, руководствуясь чувством мести, которое было скрыто до тех пор, пока она могла разде- лять его успех. Но как только она обнаружит первые признаки поражения, то сейчас же открыто выступит против мужа. Все эти разрушительные действия могут скрываться под маской любви и восхищения. Можно привести другой хорошо знакомый пример, для того чтобы показать, как любовь используется для компенсации стремлений брать верх над другими, по- рождаемых честолюбием. Уверенная в себе и способ- ная женщина имела успех у мужчин. После замужества она не только отказалась от своей работы, но развила отношение зависимости и, казалось, полностью расста- лась со своим честолюбием, то есть <стала настоящей женщиной>. Поступая таким образом, женщины счита- ют, что <приносят себя в жертву семье>, и ждут благо- дарности от мужа. Но, как правило, реакция мужей бы- вает обратной. Они ожидают найти хорошую помощни- цу, а вместо этого находят рядом с собой жену, которая вместо сотрудничества ставит себя в подчиненное поло- жение. Женщина, которая претерпевает такое измене- ние, испытывает невротические опасения по поводу собственных потенциальных возможностей. Она смут- но ощущает, что будет безопаснее достичь своих често- любивых целей - или хотя бы одной только безопас- ности, - выйдя замуж за человека, который имеет ус- пех или у которого она по крайней мере чувствует спо- собности к успеху. До этого момента ситуация может развиваться удовлетворительно и не приводить к нару- шению. Но невротичная женщина тайно противится от- казу от своих собственных честолюбивых желаний, чувствует враждебность к своему мужу и, в соответст- вии с невротическим принципом <все или ничего>, впа- дает в истерическое состояние, при котором остро ощу- щает собственную ничтожность, и в конечном счете де- градирует как личность. Как я ранее говорила, причина того. что такой тип реакции чаще встречается у женщин, чем у мужчин, может быть найдена в нашей культурной ситуации, ко- торая приписывает успех мужской сфере. То, что этот тип реакции не является присущим исключительно жен- щинам, демонстрируется тем фактом, что мужчины ре- агируют точно так же на изменение ситуации. Вследст- вие свойственной нашей культуре веры в мужское пре- восходство во всем, кроме любви, такое отношение со стороны мужчины не так часто прячется за восхищени- ем; оно обычно проявляется вполне открыто, реже - в прямом саботировании интересов и работы женщины. Дух соперничества не только оказывает влияние на существующие отношения между мужчинами и женщи- нами, но и влияет на выбор партнера. В этой связи то, что мы наблюдаем в неврозах, является лишь увеличен- ной копией того, что часто считается нормальным в культуре, предполагающей соперничество. В норме вы- бор партнера часто определяется стремлениями к пре- стижу или обладанию, то есть мотивами, лежащими вне чувственной сферы. У человека, страдающего невро- зом, такая направленность может всецело преобладать, с одной стороны, вследствие того, что его стремления к доминированию, престижу, поддержке имеют более навязчивый и менее гибкий характер, чем у здорового человека, и, с другой стороны, потому, что его личные отношения с другими, включая людей противоположно- го пола, слишком сильно нарушены, чтобы позволить ему сделать адекватный выбор. Разрушительное соперничество может усиливать го- мосексуальные тенденции в двух отношениях: во-пер- вых, оно побуждает один пол избегать другого, чтобы уйти от соперничества в сексуальном плане с равными себе; и, во-вторых, та Тревожность, которую оно по- рождает, требует успокоения, и, как указывалось ра- нее, потребность к успокаивающей любви часто явля- ется причиной, по которой привязываются к партнеру своего пола. Эта связь между разрушительной конку- ренцией, тревожностью и гомосексуальными наклонно- стями может наблюдаться в процессе анализа, если па- циент и аналитик принадлежат к одному полу. В этом случае пациент может периодически хвастаться собст- венными достижениями и принижать аналитика. Внача- ле он делает это практически бессознательно. Посте- пенно он осознает свое поведение, которое все еще отделено от его чувств. Но он не понимает, какая могу- щественная сила эмоций стоит за этим. Затем он начи- нает ощущать воздействие своей враждебности, на- правленной против аналитика, и в то же самое время испытывать все большее беспокойство - с тревожны- ми сновидениями, сильным сердцебиением, беспокой- ством. В своих снах он идет на тесный контакт с анали- тиком, таким образом обнаруживая потребность осла- бить свою тревогу. В этой последовательности реакции могут повторяться несколько раз, пока пациент в конце концов не почувствует себя в состоянии прямо смот- реть в лицо проблеме своего соперничества, Короче говоря, восхищение или любовь могут слу- жить компенсацией стремления брать верх над другими людьми следующим образом: путем предохранения раз- рушительных побуждений от осознания; путем полного устранения соперничества созданием непреодолимой дистанции между собой и соперником; путем замещаю- щего удовольствия от успеха или участия в нем; путем достижения благосклонности соперника и, таким обра- зом, предотвращения его мстительности. Хотя эти замечания о влиянии невротического со- перничества на сексуальные отношения далеки от того, чтобы быть исчерпывающими, они, возможно, достаточ- ны, чтобы показать, как оно ведет к нарушению отно- шений между полами. Это тем более серьезно, что само соперничество, подрывающее в нашей культуре воз- можность установления благоприятных отношений между полами, также является источником тревожно- сти и, таким образом, делает хорошие отношения тем более желательными. Г л а в а 12 Отвращение к соперничеству Из-за своего разрушительного характера соперничест- во людей, страдающих неврозом, порождает огромную тревожность и вследствие этого вызывает отвращение к соперничеству. Теперь встает вопрос: из каких источ- ников и каким образом возникает эта тревожность? Вполне понятно, что одним из ее источников являет- ся страх возмездия за безжалостное и неотступное пре- следование честолюбивых целей. Тот, кто унижает и подавляет других, как только они достигают или хотят достичь успеха, должен остерегаться обратного удара. Но такой страх возмездия, хотя он и будет жить в каж- дом, кто достигает успеха за счет других, вряд ли явля- ется единственной причиной возрастающей тревожно- сти и вытекающего из нее внутреннего запрета на уча- стие в соперничестве. Опыт показывает, что один только страх возмездия не обязательно ведет к внутренним запретам. Напротив, он может приводить в результате к хладнокровному вы- числению предполагаемого или реального врага, к кон- куренции или злобе на других людей или попытке рас- ширить собственную власть с целью защиты от любого поражения. Определенный тип удачливого человека имеет лишь одну цель - приобретение власти и богат- ства. Но если сравнить структуру таких личностей со структурой настоящего невротика, выявляется одно по- разительное отличие. Безжалостному искателю успеха безразлична любовь других. Он не хочет и не ждет ни- чего от других - ни помощи, ни каких-либо проявлений великодушия. Он уверен, что может чего-то достичь ис- ключительно благодаря себе. Конечно, он будет исполь- зовать других людей, но лишь постольку, поскольку они будут полезны для достижения его собственной цели. Любовь ради нее самой ничего не значит для него. Его желания и формы защиты выстраиваются в один ряд: власть, престиж, обладание. Даже если человека толка- ют к такому типу поведения внутренние конфликты, обычные невротические черты не разовьются при усло- вии, что ничего внутри него не будет препятствовать осуществлению его стремлений. Страх лишь подтолк- нет его к увеличению усилий для достижения еще боль- шего успеха. Однако человек невротического склада действует сразу в двух направлениях, которые являются несовме- стимыми: им движет агрессивное стремление к домини- рованию типа <никто, кроме меня>, и в то же самое время он испытывает непомерное желание быть всеми любимым. Эта ситуация, когда человек зажат между че- столюбием и любовью, является одним из центральных конфликтов при неврозах. Главная причина того, поче- му невротик начинает бояться своих честолюбивых же- ланий и претензий, почему он не хочет признать их и почему он их сдерживает или даже испытывает к ним отвращение, заключается в его боязни потерять лю- бовь. Другими словами, причина, по которой невротик сдерживает свое соперничество, заключается не в том, что требования его Супер-Эго являются особо жесто- кими и слишком сильно препятствуют его агрессивно- сти, а в том, что он находит себя попавшим в затрудни- тельное положение между двумя в равной степени на- стоятельными потребностями: честолюбием и потребно- стью в любви. Эта дилемма практически неразрешима. Нельзя од- новременно <идти по головам> людей и быть любимым ими. Однако у невротика напряжение столь велико, что он действительно пытается разрешить эту дилемму, В общем он пытается найти решение двумя путями: через оправдание своего стремления властвовать и огорчение по поводу его нереализованности и через сдерживание 61 своего честолюбия. Мы кратко остановимся на описа- нии его усилий, с помощью которых он стремится оп- равдать свои агрессивные требования, потому что они имеют те же самые характеристики, которые мы уже обсуждали в связи со способами достижения любви и их оправданием. Здесь, как и там, оправдание важно в качестве стратегии: это попытка сделать данные требо- вания бесспорными, чтобы они не закрыли человеку возможность быть любимым. Если он пренебрежитель- но относится к другим людям, стремясь унизить их или нанести им поражение в ходе соперничества, он будет глубоко убежден в том, что ведет себя абсолютно объ- ективно, Если он захочет эксплуатировать других лю- дей, то сам будет верить и постарается заставить пове- рить других, что крайне нуждается в их помощи. Именно эта потребность в оправдании больше, чем что-либо иное, вносит элемент едва уловимой тайной неискренности, которая пронизывает личность, даже если в основе своей этот человек честен. Она объясня- ет также ощущение собственной непреклонной право- ты, которое является часто встречающейся чертой ха- рактера у невротичных людей, иногда явно выражен- ной, иногда скрытой за уступчивостью или даже склон- ностью к самообвинению. Такое отношение с позиций уверенности в собственной правоте часто путают с <нарциссическим> отношением. В действительности оно не имеет ничего общего с формой любви к себе. Оно даже не содержит в себе никакого элемента само- довольства или самомнения, потому что, вопреки внеш- ней видимости, здесь никогда нет реального убеждения в собственной правоте, а лишь имеется постоянная от- чаянная потребность в том, чтобы его действия казались оправданными. Другими словами, это вынужденная за- щитная установка, порождаемая стремлением решить определенные проблемы, которые в конечном счете возникают в результате тревожности, Наблюдения, сделанные в отношении потребности к оправданию, были, возможно, одним из факторов, на- ведшим Фрейда на мысль о наличии особенно жестких требований со стороны Супер-Эго, которым подчиняет- ся невротик в ответ на свои разрушительные стремле- ния. Имеется еще один аспект потребности в оправда- нии, который особенно склоняет в пользу мысли о та- кой интерпретации. В дополнение к тому, что оправда- ние является незаменимым в качестве стратегического средства при взаимодействии с другими, у многих не- вротиков оно является также средством удовлетворе- ния настоятельной потребности казаться в собственных глазах непогрешимым. Я возвращусь к этому вопросу, когда буду обсуждать роль чувства вины при неврозах. Прямым результатом тревожности, связанной с не- вротическим соперничеством, является страх неудачи и страх успеха. Страх неудачи отчасти является выраже- нием страха быть униженным. Любая неудача становит- ся катастрофой. Например, ученица, не оправдавшая всеобщих ожиданий, начинает испытывать чрезмерный стыд и к тому же чувствовать отвержение со стороны подруг. Такая реакция имеет тем большее значение, что часто те или иные события переживаются как неудачи, хотя в действительности или не являются ими, или весь- ма несущественны. Например, к таким <неудачам> мож- но отнести получение плохих отметок, или неудачную сдачу экзамена, или неудавшуюся вечеринку - короче говоря, все, что не отвечает завышенным ожиданиям. Отказ любого рода, на который, как мы видели, невро- тик реагирует сильной враждебностью, сходным обра- зом воспринимается как провал и, следовательно, как унижение. Страх человека, страдающего неврозом, может чрезвычайно усилиться при мысли о том, что другие тай- но злорадствуют по поводу его неудачи, потому что зна- ют о его ненасытном честолюбии. Чего он страшится больше, так это публичного поражения в соперничест- ве. Он сознает, что простую неудачу можно простить, она может даже скорее возбудить симпатию, чем враж- дебность. Но раз он показал свою заинтересованность в успехе, то теперь окружен стаей преследующих вра- гов, которые притаились в ожидании случая сокрушить его при любом признаке слабости или неудачи. Возникающие в результате этого отношения разли- чаются в зависимости от содержания страха. Если ак- цент падает на страх неудачи как таковой, человек уд- ваивает свои усилия или даже идет на отчаянные дей- ствия в своих попытках избежать поражения. Может возникать острое состояние тревоги перед решающими испытаниями его силы или способностей, такими, как экзамены или публичные выступления. Если, однако, акцент делается на страхе того, что другие узнают о его честолюбии, картина будет прямо противоположной. Тревожность, которую он испытывает, заставит его де- лать вид незаинтересованности и приведет к отказу от каких-либо усилий. Контраст между этими двумя карти- нами заслуживает внимания, ибо он показывает, как два типа страха, которые в конце концов родственны, могут породить два совершенно различных набора ха- рактеристик. Человек, соответствующий первому об- разцу, будет неистово работать перед экзаменами, в то время как человек, отвечающий второму образцу, воз- можно, не будет проявлять особого интереса к стоящей перед ним задаче. Обычно невротик осознает лишь следствия своей тревожности. Например, он не способен сосредото- читься на работе. Или он испытывает ипохондрические страхи, такие, как страх болезни сердца из-за физиче- ского напряжения или страх нервного расстройства в результате чрезмерной умственной нагрузки. Он также может чувствовать себя измученным после любого уси- лия (когда в деятельность вовлечена тревожность, она, весьма вероятно, становится изнуряющей) и будет ис- пользовать это истощение для доказательства того, что данные усилия губительны для его здоровья и поэтому их следует избегать. В своем отвращении ко всякому усилию невротик может потеряться во всевозможных видах развлече- ний - от раскладывания пасьянса до проведения ве- черинок - или принять праздный образ жизни. Не- вротичная женщина может плохо одеваться, предпочи- тая создавать впечатление, что она безразлична к одежде, так как боится непонимания и насмешек. Де- вушка, необычайно хорошенькая, но убежденная в об- ратном, не осмеливается пользоваться косметикой на людях из-за боязни, что люди подумают: <Как смешон этот гадкий утенок, пытающийся выглядеть привлека- тельным!> Таким образом, невротик обычно считает более без- опасным делать то, что ему не повредит, а не то, что ему хочется делать. Его принцип звучит так: не высовывай- ся, будь скромным и, самое главное, не привлекай к себе внимания. Как подчеркивал Веблен, стремление выделиться - например, слишком шикарным время- препровождением, большими расходами - играет важ- ную роль в соперничестве. Соответственно отвращение к соперничеству должно приводить к противоположно- му полюсу - старательному уходу от внимания к своей особе. Это подразумевает стремление придерживаться общепринятых стандартов, оставаться в тени, не отли- чаться от других. Если тенденция питать отвращение к соперничеству является доминирующей чертой, она в конечном счете ведет к отказу от какого-либо риска. Нет надобности говорить, что такая установка приносит с собой колос- сальное обеднение жизни и не позволяет реализовать потенциальные возможности. Ибо, если только обстоя- тельства не являются крайне благоприятными, достиже- ние счастья или успеха любого рода заранее предпола- гает способность рисковать и прилагать усилия. До сих пор мы обсуждали страх возможной неуда- чи. Но это лишь одно из проявлений тревожности, наблюдаемых в невротическом соперничестве. Эта тревожность может также принимать форму боязни успеха. У многих невротиков тревога по поводу враж- дебности других людей столь велика, что они испыты- вают страх перед успехом, даже если убеждены в его достижимости. Эта боязнь успеха проистекает от страха вызвать за- висть у других и таким образом потерять их расположе- ние. Иногда это осознаваемый страх. Одна одаренная писательница, моя пациентка, полностью отказалась от литературной работы, потому что ее мать начала писать и добилась успеха. Когда спустя какое-то время она вновь вернулась к любимой работе, то стала испытывать страх не оттого, что что-то не получалось, а наоборот, что все шло слишком гладко. Эта женщина в течение длительного времени была неспособна что-либо делать из-за боязни вызвать зависть. Она потратила массу энергии на то, чтобы нравиться людям. Этот страх мо- жет проявляться и как смутное опасение потерять дру- зей из-за своего успеха. Испытывая этот страх, страдающий неврозом чело- век чаще осознает не сам страх, а лишь возникающие на его основе внутренние запреты. Например, при иг- ре в теннис такой человек может почувствовать, что 165 нечто удерживает его и не дает ему выиграть, хотя он близок к победе. Или он может забыть прийти на условленную встречу, имеющую решающее значение для его будущего. Или не может четко и внятно изло- жить свои мысли и таким образом произвести хоро- шее впечатление. Причем в разговоре с одними людь- ми он уверен и тверд, в то время как с другими - пасует и смущается. Хотя это его озадачивает, он не способен изменить свое поведение. Лишь когда он достигнет глубинного осознания своей тенденции ис- пытывать отвращение к соперничеству, он поймет, что, разговаривая с человеком, который интеллекту- ально ниже его, вынужден снижать свой интеллекту- альный уровень, опасаясь своим превосходством за- деть и унизить собеседника. Наконец, если он действительно имеет успех, он не только не получает от него удовольствия, но даже не ощущает его как свой собственный. Или он умаляет свой успех, приписывая его некоторым благоприятным обстоятельствам или чьему-то содействию. Однако по- сле наслаждения успехом он склонен ощущать депрес- сию, частично из-за этого страха, частично из-за своего неосознаваемого разочарования, вызванного тем, что реальный успех всегда гораздо меньше его тайных за- вышенных ожиданий. Итак, конфликтная ситуация невротичного человека проистекает из отчаянного и навязчивого желания быть первым и из столь же сильного навязчивого побужде- ния сдерживать себя. Если он что-либо сделал успешно, то в следующий раз вынужден сделать это плохо. За хорошим уроком следует плохой, за улучшением в ходе лечения следует рецидив, хорошее впечатление на лю- дей сменяется плохим. Такая последовательность все время повторяется и рождает чувство безнадежности борьбы с превосходящими силами. Он подобен Пенело- пе, которая каждую ночь распускала то, что связала в течение дня. Таким образом, внутренние запреты могут устанав- ливаться на каждом шагу. Например, полностью вы- тесненные честолюбивые желания могут парализовать его работу, или лишить его возможности сконцентри- роваться и завершить работу, или заставить уклонить- ся от возможного успеха, и, наконец, помешать оце- нить успех. Среди многих форм такого отказа от соперничества самой важной, возможно, является форма, при которой невротик создает в своем воображении такую дистан- цию между собой и своим реальным или воображае- мым соперником, что любое соперничество представля- ется абсурдным и поэтому устраняется из сознания. Та- кая дистанция может достигаться либо возведением со- перника на недосягаемую высоту, либо принижением себя. Этот последний процесс я буду обсуждать как <уничижение>. Самоуничижение может быть сознательной страте- гией, практикуемой просто по причинам целесообраз- ности. Если ученик великого художника написал хоро- шую картину, но имеет причины опасаться ревнивого отношения со стороны своего учителя, он может прини- зить значение своей работы, чтобы ослабить зависть учителя. Однако у невротичного человека имеется весь- ма смутное представление о склонности к самонедо- оцениванию. Например, он хорошо справился с пору- ченной работой, но тем не менее считает, что другие выполнили бы эту работу лучше или что его успех был случайным и он, вероятно, не сможет добиться такого же хорошего результата еще раз. Или он будет искать в проделанной работе какой-то недостаток, чтобы обес- ценить достижение в целом. Ученый может чувствовать себя несведущим в вопросах, относящихся к области его собственных исследований, пока друзья не напом- нят ему об этом, Но такой человек не только будет принимать свое чувство неполноценности за чистую монету, но и наста- ивать на его обоснованности. Несмотря на свои жалобы по поводу тех страданий, которые оно ему причиняет, он далек от того, чтобы признать какие-либо опровер- гающие его свидетельства. Упомянутая мною ранее девочка, у которой разви- лось непомерное честолюбие в школе, после того как она пережила унижение со стороны своего брата, всег- да считалась превосходной ученицей, но все же в глу- бине души была убеждена в своей тупости. Хотя одного взгляда в зеркало или внимания, уделяемого мужчина- ми, может быть достаточно, чтобы женщина убедилась 57 в том, что она привлекательна, она все же может при- держиваться непоколебимой уверенности в своей не- привлекательности. До сорокалетнего возраста человек может быть убежден, что он еще слишком молод, чтобы иметь свое мнение или брать на себя руководство, а после сорока это убеждение может смениться чувст- вом, что он уже слишком стар. Один известный ученый постоянно изумлялся оказываемым ему знакам внима- ния со стороны коллег, потому что считал себя незна- чительным и заурядным. Комплименты отбрасывались им как пустая лесть, за которой он видел скрытые мо- тивы, отчего приходил в ярость. Наблюдения такого рода показывают, что чувство неполноценности - возможно, наиболее распростра- ненное зло нашего времени - выполняет важную фун- кцию и по этой причине сохраняется и поддерживается. Его значение состоит в том, что, принижая себя в соб- ственном представлении и вследствие этого ставя себя ниже других людей и сдерживая свое честолюбие, че- ловек ослабляет тревожность, связанную с соперниче- ством. Не следует упускать из виду, что чувство неполно- ценности может фактически ухудшать положение чело- века по той причине, что принижение собственного <Я> ведет к ослаблению уверенности в себе. Определенная степень уверенности в себе является необходимой предпосылкой для любого достижения, относится ли оно к попытке изменить стандартный рецепт по приго- товлению салата, к продаже товаров, отстаиванию соб- ственного мнения или к попытке произвести хорошее впечатление на потенциального родственника. Человек с ярко выраженной склонностью прини- Д.Г. Лоуренс дал поразительное описание этой реакции в своем произведении <Урсула Брзнгуэн (Радуга)> (М., <Недра>, 1925, с. 25): <Она всегда опасалась каких-то жестоких и безоб- разных выходок, неминуемо ожидающих ее, всегда чуяла зави- стливую чернь, подстерегающую ее, как нечто исключительное, и это ощущение наложило резкий отпечаток на ее внутренний мир. Где бы она ни находилась - в школе или среди друзей на улице, в поезде, - она всегда инстинктивно сжималась, стара- лась стать меньше и незначительнее из страха, что ее внутрен- нее <Я> будет открыто, извлечено и подвергнется жестокому на- падению со стороны обиженной пошлости, среднего <Я>>. жать себя может видеть сны, в которых соперники обнаруживают свое превосходство над ним или в ко- торых он находится в невыгодном положении. Так как нет сомнения в том, что он подсознательно желает торжества над соперниками, может казаться, что та- кие сновидения противоречат утверждению Фрейда о том, что сновидения представляют собой исполнение желаний. Однако данное утверждение Фрейда не сле- дует понимать слишком узко. Если непосредственное исполнение желания вызывает слишком сильную тре- вогу, ослабление этой тревоги будет важнее, чем не- посредственное осуществление желания. Таким обра- зом, когда человек, который опасается своего често- любия, видит сны, в которых он терпит поражение, его сновидения выражают не желание потерпеть по- ражение, а то, что он предпочитает поражение как меньшее зло. Одной из моих пациенток предстояло по роду работы прочитать лекцию в тот период лечения, когда она отчаянно <боролась> со мной, стремясь на- нести мне поражение. Ей приснилось, что я успешно читаю лекцию, а она сидит в аудитории, смиренно восхищаясь мною. Или еще: честолюбивому учителю снилось, что его ученик был учителем и что ему уда- лось выполнить его задание. Степень, до которой принижение себя служит для сдерживания честолюбивых стремлений, видна также по тому факту, что способности, которые умаляются, обычно являются такими, с помощью которых человек наиболее страстно желает отличиться. Если его често- любие связано с интеллектуальной сферой, то инстру- ментом является интеллект и поэтому умаляется он. Ес- ли его честолюбие связано с эротической сферой, то средствами являются внешний вид и обаяние и поэтому умаляются они. Эта связь настолько обычна, что, зная, в чем именно человек склонен принижать себя, можно определить, где сосредоточены его главные честолюби- вые стремления. До сих пор чувство собственной неполноценности никак не связывалось с действительной неполноцен- ностью, но рассматривалось лишь как результат тен- денции решительно избегать любого соперничества. Действительно ли оно никак не связано с имеющими- ся недостатками, с реализацией действительных упу- 169 щений? На самом деле оно является результатом как действительных, так и воображаемых несоответствий требованиям: чувство собственной неполноценности представляет собой сочетание обусловленных тревож- ностью тенденций к принижению себя и понимания имеющихся недостатков и слабых мест. Как я неодно- кратно подчеркивала, в конце концов мы не можем обманывать себя, хотя и в состоянии не допускать определенные побуждения до осознания. И поэтому невротичный человек, обладающий характером, кото- рый мы здесь обсуждаем, в глубине души будет знать, что у него имеются антисоциальные побуждения, ко- торые он должен скрывать, что он далеко не искренен в своих отношениях. То, каким он хочет выглядеть, резко отличается от всех подспудных стремлений, ко- торые скрываются за внешней видимостью. Регистра- ция им всех этих расхождений является важной при- чиной для его ощущения собственной неполноценно- сти, даже если он никогда четко не осознает источни- ка этих расхождений, так как они берут свое начало в вытесненных побуждениях. В этом случае он создает себе основания для чувства Неполноценности, которые редко являются реальными причинами, а представляют собой лишь рационализации. Есть еще одна причина, почему он считает, что его чувство собственной неполноценности прямо выражает присущие ему слабости и недостатки. На основе своих честолюбивых стремлений он построил фантастические представления о собственной ценности и важности. Он не может не соизмерять реальные достижения со сво- ими представлениями о гениальности или совершенном человеке, и при таком сравнении его реальные действия или его реальные возможности представляются слабы- ми или низкими. Общим результатом этих тенденций является то, что невротик навлекает на себя реальные неудачи или не достигает тех результатов, каких мог бы достичь, принимая во внимание его возможности и его дарова- ния. Чем старше он становится, тем сильнее ощущает расхождение между своими потенциальными возмож- ностями и реальными достижениями Он начинает по- нимать, что его способности и дарования растрачива- ются впустую, что его развитие в личностном плане 170 блокировано, что он не обретает зрелости с течением времени . Несоответствие между потенциальными возможно- стями и достижениями может обусловливаться, как я уже указывала, внешними обстоятельствами. Но то не- соответствие, которое образуется у невротичного чело- века и которое составляет неотъемлемый признак не- врозов, обусловлено его внутренними конфликтами. Его действительные неудачи и следующее за ними уг- лубление несоответствия между его потенциальными возможностями и достижениями неизбежно придают еще большую силу испытываемому им чувству собст- венной неполноценности. Он не только думает о себе таким образом, но и на самом деле оказывается ниже того уровня, на котором он мог бы быть. Влияние такого осложнения тем значительнее, что он придает чувству неполноценности реальные основания. Тем временем другое несоответствие, о котором я упоминала, между амбициозными притязаниями и срав- нительно бедной реальностью, становится настолько непереносимым, что требует каких-либо средств защи- ты. В качестве такого средства подключается фантазия. Все более и более невротик заменяет достижимые цели грандиозными замыслами. То значение, которое они имеют для него, очевидно: они тщательно скрывают не- переносимое для него чувство собственного ничтожест- ва; дают ему чувство собственной значимости, не за- ставляя вступать в какое-либо соперничество и, таким образом, не подвергая риску неудачи или успеха; позво- ляют ему вообразить картины, по своей грандиозности намного превышающие любую реально достижимую цель. Именно такой, ведущий в тупик смысл претенци- озных фантазий делает их опасными, потому что для невротика тупик имеет определенные преимущества по сравнению с прямой дорогой. Эти невротические представления о собственном ве- личии следует отличать от аналогичных идей нормаль- ного человека и психопата. Даже здоровый человек К.Г. Юнг ясно указывал на проблему сорокалетних людей, остановившихся в своем развитии. Но он не осознавал условий, приводящих к такой ситуации, и поэтому не нашел удовлетво- рительного решения. время от времени чересчур возвышает себя, приписы- вает чрезмерно важное значение тому, что делает в дан- ное время, или предается фантазиям о том, что он мо- жет сделать. Но эти фантазии и замыслы остаются как бы декоративным обрамлением, и он не придает им серьезного значения. Психопат, одержимый идеями собственного величия, находится на другом конце шка- лы, Он убежден в том, что является гением, японским императором, Наполеоном, Христом, и будет отвергать любое свидетельство реальности, опровергающее такое убеждение. Он будет абсолютно неспособен воспри- нять какое-либо напоминание о том, что в действитель- ности он является бедным швейцаром, или пациентом сумасшедшего дома, или объектом пренебрежения и насмешек. Если он хоть в какой-то мере осознает это несоответствие, то отдаст предпочтение своим гранди- озным фантазиям и будет считать, что другие ничего не понимают или умышленно относятся к нему пренебре- жительно, чтобы причинить ему боль. Невротик находится где-то между этими двумя край- ностями. Если он вообще сознает свою завышенную са- мооценку, его сознательная реакция на нее, скорее, на- поминает реакцию здорового человека. Если в мечтах он предстает в облике персоны королевской крови, то может находить такие мечты смешными. Но его фанта- зии о собственном величии (хотя на уровне сознания он отвергает их как нереальные) имеют для него значение эмоциональной реальности, сходное с той ценностью, которую они имеют для психопата. В обоих случаях причина одна и та же: они выполняют важную функ- цию. Будучи хрупкими и шаткими, они тем не менее являются опорами, на которых покоится его самооцен- ка, и поэтому он вынужден цепляться за них. Опасность, связанная с этой фантазией, обнаружи- вается в ситуациях, где чувству собственного достоин- ства наносится определенный удар. Тогда опора рушит- ся, он падает и не может оправиться от этого падения. Например, девушка, у которой были веские основания считать, что ухаживающий за ней молодой человек ее любит, осознала его сомнения относительно женитьбы на ней. В разговоре с ней он сказал, что считает себя слишком молодым, слишком неопытным, чтобы женить- ся, и что он полагает более разумным узнать других 172 девушек, прежде чем окончательно связать себя. Она на смогла оправиться от этого удара, впала в депрес- сию, начала ощущать неуверенность в работе. У нее возник чрезмерный страх неудачи, а затем желание отойти от всего - как от людей, так и от работы. Этот страх был столь непреодолимым, что даже такие вселя- ющие уверенность события, как принятое впоследствии этим человеком решение жениться на ней и предло- женное повышение, не вернули ей ее уверенности, Невротик, в противоположность психопату, с болез- ненной педантичностью отмечает малейшие инциденты, которые идут вразрез с его сознательной иллюзией. Следовательно, он колеблется в своей самооценке между ощущением величия и ничтожества. В любой мо- мент он может впасть из одной крайности в другую. Одновременно с чувством твердой убежденности в своей исключительной значимости он может удивлять- ся, что его кто-либо воспринимает всерьез. Или в одно и то же время он может ощущать собственную ничтож- ность, угнетение и ярость оттого, что кто-то может по- думать, что он нуждается в помощи. Его чувствитель- ность можно сравнить с чувствительностью человека, все тело которого покрыто язвами и который вздраги- вает от боли при малейшем прикосновении. Он легко чувствует себя обиженным, презираемым, оскорбляе- мым и реагирует с соответствующим мстительным него- дованием. Здесь опять мы видим действие <порочного круга>. В то время как идеи о собственном величии имеют оп- ределенное значение в плане успокоения и дают неко- торую поддержку, правда всего лишь в воображении, они не только закрепляют тенденцию избегать соперни- чества, но через механизм чувствительности усиливают гнев и, как следствие этого, порождают еще большую тревожность. Это, несомненно, картина тяжелых не- врозов, но в несколько ослабленной степени ее можно также наблюдать в менее серьезных случаях, где дан- ный человек может о ней даже не подозревать. Однако, с другой стороны, может начаться и своего рода <поло- са удач>, как только невротику удастся заняться плодо- творной работой, Под этим подразумевается следую- щее: возрастает уверенность в себе, и вследствие этого 173 необходимость в мыслях о собственном величии отпа- дает. Отсутствие успеха у невротика - его отставание от других в любом отношении, касается ли оно карьеры или брака, безопасности или счастья, - делает его за- вистливым по отношению к другим и как результат это- го усиливает отношение злобной зависти, которое про- истекает из других источников. Несколько факторов могут заставлять его вытеснять свое завистливое отно- шение, например прирожденное благородство характе- ра, глубокое убеждение в том, что у него нет никакого права требовать что-либо для себя, или просто неспо- собность осознавать свое несчастье. Но чем сильнее оно вытесняется, тем более проецируется на других, иногда порождая в результате почти что параноидаль- ный страх того, что другие во всем ему завидуют. Эта тревожность может быть столь сильной, что он чувст- вует явное беспокойство, если с ним случается нечто хорошее: новая работа, лестное признание, удачное приобретение, успех в любовных взаимоотношениях. Вследствие этого тревожность может в громадной сте- пени усиливать его тенденции воздерживаться от при- обретения или достижения чего-либо. Оставляя в стороне все детали, главные звенья <по- рочного круга>, который возникает из невротического стремления к власти, престижу и обладанию, можно обозначить примерно следующим образом: тревож- ность, враждебность, снижение самоуважения: стрем- ление к власти; усиление враждебности и тревожности; отвращение к соперничеству (с сопутствующими ему тенденциями принижать себя); неудачи и расхождения между потенциальными возможностями и достижения- ми; возрастание чувства собственного превосходства (со злобной завистью); усиление представлений о соб- ственном величии (со страхом зависти): возрастание чувствительности (и возобновление склонности избе- гать соперничества): рост враждебности и тревожности, которая вновь запускает этот цикл. Однако для того, чтобы полностью понять ту роль, которую зависть играет в неврозах, нам придется рас- смотреть ее более всесторонне. Невротик, осознает он это или нет, в действительности является не только очень несчастным человеком, но и не видит какой-либо возможности избежать своих невзгод. То, что внешний наблюдатель характеризует как движение по <порочно- му кругу>, состоящему из попыток получить успокое- ние, сам невротик ощущает как западню, в которую он попался без надежды выбраться. Один из моих пациен- тов описал это следующим образом: <Ощущение, будто тебя загнали в подвал, в котором множество дверей, но, какую бы из них я ни открывал, все они вели в новую темноту. Однако я твердо знал, что имеется выход на- ружу, к солнечному свету>. Я не думаю, что можно по- нять какой-либо тяжелый невроз без осознания той па- рализующей беспомощности, которая связана с ним. Некоторые невротичные люди выражают свое раздра- жение явным образом, у других же оно глубоко спря- тано за покорностью или показным оптимизмом. И тог- да бывает очень непросто усмотреть, что за всеми этими претензиями, странным тщеславием, враждебными от- ношениями скрывается человеческое существо, кото- рое страдает и ощущает себя навсегда отлученным от всего того, что делает жизнь привлекательной, которое знает, что даже если достигает желаемого, все равно не сможет получить от этого удовольствия. Когда осозна- ешь существование всей этой безнадежности, нетрудно понять то, что кажется чрезмерной агрессивностью или даже низостью, необъяснимыми исходя из данной си- туации. Человек, для которого закрыта всякая возмож- ность счастья, должен был бы быть настоящим ангелом, если бы не испытывал ненависти к миру, принадлежать которому он не может. Возвращаясь к проблеме зависти, заметим, что по- степенно развивающаяся безнадежность является той основой, которая постоянно ее порождает. Это не столько зависть к чему-то конкретному, сколько то, что Ницше обозначил как Lebensneid, очень общее чувство зависти к каждому, кто более спокоен, более уравно- вешен, более счастлив, более открыт, более уверен в сеСе. Если у человека развилось подобное чувство безна- дежности, независимо от того, близко ли оно или дале- ко от его сознания, он будет пытаться объяснить его. Он не усматривает в нем - как это видит аналитиче- ский наблюдатель - результат неумолимого процесса. Вместо этого он видит его причину либо в других, либо необходимость в мыслях о собственном величии отпа- дает. Отсутствие успеха у невротика - его отставание от других в любом отношении, касается ли оно карьеры или брака, безопасности или счастья, - делает его за- вистливым по отношению к другим и как результат это- го усиливает отношение злобной зависти, которое про- истекает из других источников. Несколько факторов могут заставлять его вытеснять свое завистливое отно- шение, например прирожденное благородство характе- ра, глубокое убеждение в том, что у него нет никакого права требовать что-либо для себя, или просто неспо- собность осознавать свое несчастье. Но чем сильнее оно вытесняется, тем более проецируется на других, иногда порождая в результате почти что параноидаль- ный страх того, что другие во всем ему завидуют. Эта тревожность может быть столь сильной, что он чувст- вует явное беспокойство, если с ним случается нечто хорошее: новая работа, лестное признание, удачное приобретение, успех в любовных взаимоотношениях. Вследствие этого тревожность может в громадной сте- пени усиливать его тенденции воздерживаться от при- обретения или достижения чего-либо. Оставляя в стороне все детали, главные звенья <по- рочного круга>, который возникает из невротического стремления к власти, престижу и обладанию, можно обозначить примерно следующим образом: тревож- ность, враждебность, снижение самоуважения: стрем- ление к власти; усиление враждебности и тревожности; отвращение к соперничеству (с сопутствующими ему тенденциями принижать себя): неудачи и расхождения между потенциальными возможностями и достижения- ми; возрастание чувства собственного превосходства (со злобной завистью): усиление представлений о соб- ственном величии (со страхом зависти); возрастание чувствительности (и возобновление склонности избе- гать соперничества): рост враждебности и тревожности, которая вновь запускает этот цикл. Однако для того, чтобы полностью понять ту роль, которую зависть играет в неврозах, нам придется рас- смотреть ее более всесторонне. Невротик, осознает он это или нет, в действительности является не только очень несчастным человеком, но и не видит какой-либо возможности избежать своих невзгод. То, что внешний наблюдатель характеризует как движение по <порочно- му кругу>, состоящему из попыток получить успокое- ние, сам невротик ощущает как западню, в которую он попался без надежды выбраться. Один из моих пациен- тов описал это следующим образом: <Ощущение, будто тебя загнали в подвал, в котором множество дверей, но, какую бы из них я ни открывал, все они вели в новую темноту. Однако я твердо знал, что имеется выход на- ружу, к солнечному свету>. Я не думаю, что можно по- нять какой-либо тяжелый невроз без осознания той па- рализующей беспомощности, которая связана с ним. Некоторые невротичные люди выражают свое раздра- жение явным образом, у других же оно глубоко спря- тано за покорностью или показным оптимизмом. И тог- да бывает очень непросто усмотреть, что за всеми этими претензиями, странным тщеславием, враждебными от- ношениями скрывается человеческое существо, кото- рое страдает и ощущает себя навсегда отлученным от всего того, что делает жизнь привлекательной, которое знает, что даже если достигает желаемого, все равно не сможет получить от этого удовольствия. Когда осозна- ешь существование всей этой безнадежности, нетрудно понять то, что кажется чрезмерной агрессивностью или даже низостью, необъяснимыми исходя из данной си- туации. Человек, для которого закрыта всякая возмож- ность счастья, должен был бы быть настоящим ангелом, если бы не испытывал ненависти к миру, принадлежать которому он не может. Возвращаясь к проблеме зависти, заметим, что по- степенно развивающаяся безнадежность является той основой, которая постоянно ее порождает. Это не столько зависть к чему-то конкретному, сколько то, что Ницше обозначил как Lebensneid, очень общее чувство зависти к каждому, кто более спокоен, более уравно- вешен, более счастлив, более открыт, более уверен в сее. Если у человека развилось подобное чувство безна- дежности, независимо от того, близко ли оно или дале- ко от его сознания, он будет пытаться объяснить его. Он не усматривает в нем - как это видит аналитиче- ский наблюдатель - результат неумолимого процесса. Вместо этого он видит его причину либо в других, либо в самом себе. Часто он будет винить обе стороны, хотя обычно на передний план выдвигается та или другая сто- рона. Когда он возлагает вину на других, результатом является обвинительная позиция - либо по отношению к судьбе в целом, либо к обстоятельствам, либо в адрес конкретных лиц: родителей, педагогов, мужа, врача. Не- вротические претензии к другим людям, как мы часто указывали, следует рассматривать главным образом с этой точки зрения. Как если бы невротик думал следу- ющим образом: <Поскольку все ответственны за мое страдание, то помогать мне - ваш долг, и я имею право ожидать такой помощи от вас>. В той мере, в какой он ищет источник зла в себе, он чувствует, что заслужил свое несчастье. Разговор о тенденции невротика перекладывать вину на других может дать повод для неправильного понима- ния. Он может быть воспринят так, как будто его обви- нения беспочвенны. В действительности у него есть весьма веские причины для обвинения, потому что с ним обращались несправедливо, особенно в детстве. Но в его обвинениях имеются также невротические эле- менты; они часто занимают место конструктивных уси- лий, ведущих к позитивным целям, и обычно безрассуд- ны. Например, невротик может выдвигать их против тех людей, которые искренне хотят помочь ему, и в то же самое время он может быть совершенно неспособен возложить вину и высказать свои обвинения в адрес тех людей, которые действительно причиняют зло. Глава 13 Невротическое чувство вины В картине проявлений неврозов чувство вины, по всей видимости, играет первостепенную роль. При некото- рых неврозах это чувство выражается открыто и силь- но; при других оно является более скрытым, но на его наличие указывают поведение, взаимоотношения и об- раз мышления и реагирования. Вначале я буду кратко обсуждать различные проявления, указывающие на на- личие чувства вины. Как я упоминала в предыдущей главе, человек, стра- дающий неврозом, часто склонен объяснять свои стра- дания как заслуженные. Это чувство может быть край- не смутным и неопределенным, или оно связано с мыс- лями или действиями, на которые общество накладыва- ют табу, такими, как мастурбация, инцестуозные по- буждения, желание смерти своим родственникам. У та- кого человека обычно имеется тенденция по малейшему поводу чувствовать себя виновным. Если кто-то хочет увидеться с ним, его первая реакция - ожидание услы- шать упрек за что-либо им сделанное ранее. Если друзья не заходят или не пишут какое-то время, он задается вопросом, не обидел ли он их чем-то? Он берет на себя вину, даже если не виноват. Виновников своих обид он оправдывает, обвиняя во всем случившемся только се- бя. Он всегда признает авторитет и мнение других, не позволяя себе иметь собственное мнение или по край- ней мере высказывать его. Имеется лишь неустойчивое различие между этим латентным чувством вины, готовым проявиться по лю- бому поводу, и тем, что истолковывалось как бессозна- тельное чувство вины, явное в состояниях депрессии. Последнее принимает форму самообвинений, которые часто являются фантастическими или по крайней мере сильно преувеличенными. Кроме того, вечные старания невротика выглядеть оправданным в собственных гла- зах и в глазах других, в особенности когда ясно не осоз- нается громадная стратегическая важность таких уси- лий, предполагают наличие свободно перемещающего- ся чувства вины, которое приходится держать в латен- тном состоянии. На наличие смутного чувства вины указывает пре- следующий невротика страх разоблачения или неодоб- рения. Беседуя с аналитиком, он может вести себя так, как если бы между ними были взаимоотношения пре- ступника и судьи, делая таким образом очень трудным для себя сотрудничество в процессе анализа. Любое предлагаемое ему истолкование он будет воспринимать как укор. Например, если аналитик покажет ему, что за его определенным защитным отношением скрывается тревожность, он ответит: <Я знаю, что я трус>. Если ана- литик объяснит ему, что он сторонится людей из-за страха быть отвергнутым, он примет вину на себя, ин- терпретируя данное объяснение тем, что пытался таким образом облегчить себе жизнь. Навязчивое стремление к совершенству в большой степени развивается из этой потребности избегать какого-либо неодобрения. Наконец, если случается неблагоприятное событие, такое, как потеря состояния или несчастный случай, не- вротичный человек может явно почувствовать себя бо- лее уверенно и даже утратить при этом некоторые не- вротические симптомы. Наблюдение этой реакции, а также тот факт, что иногда, по-видимому, сам невротич- ный человек устраивает или провоцирует неприятности, может вести к предположению, что он испытывает столь сильное чувство вины, что у него развивается по- требность в наказании как средстве избавления от это- го чувства. Таким образом, имеется очень много свидетельств, говорящих не только о существовании особо острого чувства вины у человека, страдающего неврозом, но 178 также и о том властном влиянии, которое оно оказыва- ет на его личность. Но, несмотря на эти очевидные сви- детельства, необходимо задаться вопросом, является ли сознательное чувство вины невротика подлинным и не позволяют ли симптоматичные отношения, наводящие на мысль о бессознательном чувстве вины, интерпрети- ровать их иначе. Имеются различные факторы, дающие основание для таких сомнений. Чувство вины, подобно чувству собственной неполноценности, вовсе не явля- ется крайне нежелательным: невротичный человек да- лек от желания избавиться от него. В действительности он настаивает на своей вине и яростно сопротивляется любой попытке снять с себя это бремя. Одного лишь этого отношения было бы достаточно, чтобы указать на то, что за его настойчивым утверждением своей вины должна скрываться тенденция, как в случае чувства собственной неполноценности, которая несет важную функцию. И еще один фактор следует иметь в виду. Подлинное раскаяние или стыд - болезненные чувства, а обнару- живать эти чувства перед кем-либо - еще более болез- ненно. На самом деле невротичный человек более дру- гих людей будет воздерживаться от этого из-за страха неодобрения. Однако то, что мы назвали чувством вины, он выражает очень охотно. Более того, обвинениям в свой адрес, которые столь часто интерпретируются как признаки скрывающегося под ними чувства вины у невротика, свойственны отчет- ливые иррациональные элементы. Не только в своих своеобразных самообвинениях, но также в смутном ощущении, что он не заслуживает никакого доброго от- ношения, он склонен доходить до крайних пределов ир- рациональности - от явных преувеличений до чистой фантазии. Еще одним признаком, наводящим на мысль, что уп- реки в свой адрес не обязательно выражают подлинное чувство вины, является тот факт, что бессознательно сам невротик отнюдь не убежден, что является недо- стойным или ничтожным человеком. Даже когда он вы- глядит подавленным чувством вины, он может прийти в крайнее негодование, если другие станут всерьез при- нимать его самообвинения. Последнее наблюдение приводит к фактору, отме- 179 ченному Фрейдом при обсуждении им вопроса о само- обвинении при меланхолии: несообразность, которая заключается в том, что присутствует явно выраженное чувство вины и отсутствует чувство унижения, которое должно ему сопутствовать. Одновременно с заявления- ми о том, что он недостойный человек, невротик будет предъявлять огромные претензии на внимание и восхи- щение и обнаружит весьма явное нежелание согла- шаться с малейшей критикой. Эта несообразность мо- жет сильно бросаться в глаза, как, например, в случае с женщиной, которая ощущала смутную вину по поводу любого преступления, о котором сообщалось в газетах, и даже винила себя каждый раз, когда умирал кто-то из родственников, но отреагировала приступом безудерж- ной ярости и потерей сознания на довольно мягкий уп- рек сестры за постоянное требование внимания к себе. Но это противоречие не всегда выражается столь на- глядно. Оно присутствует намного чаще, чем выходит наружу. Невротик может ошибочно принимать свою склонность к самообвинениям за здоровое критическое отношение к себе. Его чувствительность к критике мо- жет прикрываться мыслью, что переносима лишь дру- жеская критика или носящая конструктивный характер. Но эта мысль является только ширмой и противоречит фактам. Даже дружеский совет может вызвать гневную реакцию, ибо совет любого рода предполагает критику в связи с некоторым несовершенством. Таким образом, если тщательно исследовать чувство вины и испытать его на подлинность, становится очевид- ным, что многое из того, что кажется чувством вины, является выражением либо тревожности, либо защиты от нее. Частично это также справедливо и для нормаль- ного человека. В нашей культуре считается более бла- городным бояться Бога, чем бояться людей, или, на не- религиозном языке, воздерживаться от чего-либо по ве- лению совести, а не из страха быть пойманным. Многие мужчины, которые говорят о сохранении верности на основе велений совести, в действительности просто бо- З.фрейд. Печаль и меланхолия. - Collected Papers, vol.4, p. 1 52-170, Psychoanalytischer Verlag; Karl Abraham. Versuch einer Eniwicklungsgeschichte del Libido. Psychoanalytischer Verlag. ятся своих жен. Вследствие высочайшей тревожности при неврозах невротик чаще, чем здоровый человек, склонен прикрывать свою тревожность чувством вины. В отличие от здорового человека он не только страшит- ся тех последствий, которые вполне могут иметь место, но заранее предвидит последствия, абсолютно несораз- мерные с действительностью. Природа этих предчувст- вий зависит от ситуации. У него может быть преувели- ченное представление о грозящем ему наказании, воз- мездии, покинутости всеми, или же его страхи могут быть совершенно неопределенными. Но какой бы ни была их природа, все его страхи зарождаются в одной и той же точке, которую можно грубо определить как страх неодобрения или, если страх неодобрения равно- силен сознанию греховности, как страх разоблачения. Страх неодобрения очень часто встречается при не- врозах. Почти каждый невротик, даже если на первый взгляд он кажется абсолютно уверенным в себе и без- различным к мнению других, испытывает чрезвычайный страх или сверхчувствителен к неодобрению, критике, обвинениям, разоблачению. Как я уже упоминала, этот страх неодобрения обычно понимается как указание на скрывающееся под ним подспудное чувство вины. Дру- гими словами, он рассматривается как результат такого чувства. Критическое наблюдение ставит под сомнение это заключение. В ходе анализа пациент часто крайне затрудняется говорить об определенных переживаниях или мыслях - например, о тех, которые имеют отноше- ние к желанию чьей-то смерти, мастурбации, инцесту- озным желаниям, - из-за того, что испытывает по их поводу столь большую вину или, точнее, потому, что думает, что испытывает вину. Когда он обретает доста- точную уверенность для их обсуждения и осознает, что они не встречают неодобрения, его <чувства вины> ис- чезают. Он чувствует себя виновным, потому что в ре- зультате своей тревожности он даже более, нежели другие, зависит от общественного мнения и вследствие этого ошибается, наивно принимая его за собственное осуждение. Кроме того, его общая чувствительность к неодобрению остается в основе своей неизменной, да- же если его чувство вины по конкретным поводам ис- чезает после того, как он заставляет себя говорить о тех переживаниях, которые их вызвали. Это наблюдение 181 наводит на мысль, что чувство вины является не причи- ной, а результатом страха неодобрения. Поскольку страх неодобрения столь важен как для развития, так и для понимания чувства вины, я здесь затрону некоторые из его внутренних смыслов. Неадекватный страх неодобрения может слепо рас- пространяться на всех людей или простираться лишь на друзей, хотя обычно невротик неспособен четко разли- чать друзей и врагов. Вначале он относится лишь к внешнему миру и в большей или меньшей степени всег- да остается связанным с неодобрением других, но мо- жет стать также внутренним (интериоризованным). Чем в большей степени это происходит, тем в большей мере неодобрение извне теряет свое значение по сравнению с неодобрением его собственного <Я>. Страх осуждения может проявляться в различных формах. Иногда - в постоянной боязни вызвать у лю- дей раздражение. Например, невротик может бояться отказаться от приглашения, высказать несогласие с чьим-либо мнением, выразить свои желания, не подойти под заданные стандарты, быть в каком-либо отношении заметным. Страх осуждения может проявляться в по- стоянной боязни, что люди про него что-то узнают. Да- же когда он чувствует, что ему симпатизируют, он скло- нен избегать людей, чтобы не допустить своего разоб- лачения и падения, Страх также может проявляться в крайнем нежелании позволять другим что-либо знать о его личных делах или в несоразмерном гневе в ответ на невинные вопросы о себе. Страх осуждения является одним из наиболее замет- ных факторов, делающих аналитический процесс труд- ным для аналитика и болезненным для пациента. Какими бы разными ни были процессы анализа отдельных лю- дей, все они имеют общую черту: борьбу пациента с аналитиком как с опасным человеком, вторгающимся в его мир. Именно этот страх побуждает пациента вести себя так, как если бы он был преступником, стоящим перед судьей, и, подобно преступнику, он полон тайной непреклонной решимости все отрицать и вводить в за- блуждение. Такая позиция может проявиться в сновидениях о том, что его подталкивают к признанию, а он реагирует на это сильнейшим душевным страданием. Один из мо- их пациентов в то время, когда мы были близки к обна- ружению некоторых из его вытесненных тенденций, имел наяву подобное видение. Перед его глазами воз- ник остров, на котором время от времени появлялся какой-то мальчик. Он тщательно охранял тайну сущест- вования этого острова. Каждого нежданного пришельца ждала смерть. Человек, которого мальчик любил и ко- торый в некоторой замаскированной форме представ- лял собой аналитика, смог найти путь на этот остров. Согласно закону, он должен был быть убит. Однако мальчик смог его спасти, торжественно пообещав, что никогда не вернется на этот остров. Это был конфликт, выраженный в художественной форме, который с са- мого начала и до конца анализа присутствовал в том или ином виде, конфликт между симпатией и ненавистью к аналитику за то, что тот хотел вторгнуться в скрытые мысли и чувства, конфликт между побуждением паци- ента бороться, защищая свои тайны, и необходимостью раскрыть их. Если страх осуждения не порождается чувством ви- ны, может возникнуть вопрос, почему же невротик столь озабочен по поводу своего разоблачения и нео- добрения в свой адрес. Основным фактором, который объясняет страх нео- добрения, является огромное несоответствие, сущест- вующее между фасадом, который невротик показыва- ет как миру, так и себе, и всеми теми вытесненными тенденциями, которые сохраняются спрятанными за этим фасадом. Хотя он страдает даже в большей степе- ни, чем сам это сознает, находясь в разладе с самим собой по поводу всего того притворства, которым он должен заниматься, он вынужден тем не менее изо всех сил защищать это притворство, потому что оно служит оплотом, который защищает его от скрытой тре- вожности. Если мы осознаем, что то, что ему приходит- ся скрывать, образует основу его страха неодобрения, мы сможем лучше понять, почему исчезновение опре- деленного <чувства вины> не может освободить его от этого страха. Нужны более глубокие изменения. Коро- че говоря, именно неискренность в его личности, или, Соответствует тому, что К.Г. Юнг называет . 83 точнее, в невротической части его личности, ответст- венна за его страх неодобрения, и он страшится обна- ружения именно этой неискренности. Что касается более конкретного содержания его тайн, то он хочет, во-первых, скрыть общую величину того, что обычно понимают под термином <агрессия>. Этот термин используется для обозначения не только его реактивной враждебности - гнева, мести, зави- сти, желания унижать и т.п., - но также всех его тайных претензий к другим людям. Так как я уже все это детально обсуждала, здесь достаточно будет крат- ко сказать, что он не хочет предпринимать собствен- ные усилия для достижения желаемого: вместо этого он скрыто настоятельно добивается того, чтобы пи- таться за счет энергии других людей - либо посред- ством власти над ними и эксплуатации, либо посредст- вом привязанности, <любви> или покорности им. Как только затрагиваются его враждебные реакции или его претензии, развивается тревожность, не потому, что он чувствует себя виноватым, а потому, что он видит, что его шансы получить ту помощь, в которой он нуждается, находятся под угрозой. Во-вторых, он хочет скрыть от других, каким сла- бым, беззащитным и беспомощным он себя чувствует, в сколь малой степени он может отстаивать свои права, сколь сильна его тревожность. По этой причине он со- здает видимость силы. Но чем более его отдельные стремления к безопасности сосредоточиваются на до- минировании и, таким образом, чем в большей степени его гордость также связывается с понятием силы, тем в большей мере он в глубине души презирает себя. Он не только чувствует, что слабость опасна, но также считает ее достойной презрения, как в себе, так и в других. Он считает слабостью любое несоответствие требованиям, будь то вопрос о его месте в собственном доме или о его неспособности преодолеть внутренние трудности и т.д. Поскольку он, таким образом, презирает в себе лю- бую <слабость> и поскольку не может не верить в то, что другие точно так же будут презирать его, если об- наружат его слабость, он предпринимает отчаянные усилия скрыть ее, но делает это всегда со страхом, что раньше или позже все раскроется; поэтому его тревож- ность сохраняется. Таким образом, чувство вины и сопровождающие его самообвинения не только являются результатом (а не причиной) страха неодобрения, но также являются защитой от этого страха. Они преследуют двойную цель - достичь успокоения и уйти от реального поло- жения дел. Последней цели они достигают либо путем отвлечения внимания от того, что должно быть скрыто, либо посредством столь громадного преувеличения, что представляются ложными. Я приведу два примера, которые могут служить ил- люстрацией данного поведения. Однажды один из моих пациентов горько укорял себя за то, что является тяже- лой ношей для аналитика, который лечит его за низкую плату. Но в конце беседы он вспомнил, что забыл при- нести деньги за сеанс. Это было лишь одно из многих свидетельств его желания получить все даром. Его са- мообвинения были не чем инм, как уходом от конкрет- ного вопроса. Взрослая и умная женщина чувствовала вину за имевшие место в детстве вспышки гнева и раздраже- ния. Несмотря на то что она понимала, что они были вызваны неблагоразумным поведением родителей, она тем не менее не могла освободиться от своего чувства вины. Это чувство вины со временем столь усилилось, что она стала склонна воспринимать свои неудачи в сфере эротических контактов с мужчинами как наказа- ние за ее враждебные отношения с родителями. Ее от- ношения с мужчинами стали носить враждебный харак- тер. Страшась отвержения, она порвала все сексуаль- ные связи. Самообвинения не только защищают от страха нео- добрения, но также способствуют определенному успо- коению. Даже когда к этому не причастен ни один че- ловек извне, самообвинения через увеличение самоува- жения приводят невротика к успокоению, ибо они под- разумевают укор себя за те недостатки, на которые другие смотрят сквозь пальцы, и таким образом застав- ляют считать себя действительно замечательным чело- веком. Кроме того, они дают невротику облегчение, по- тому что редко затрагивают реальную причину его не- довольства собой и поэтому фактически оставляют по- тайную дверь открытой для его веры в то, что он не так уж и плох. 185 Перед тем как мы продолжим дальнейшее обсужде- ние функций самообвинительных тенденций, мы долж- ны рассмотреть другие способы ухода от одобрения. За- щитой, которая прямо противоположна самообвинению и тем не менее служит той же самой цели, является предупреждение любой критики путем стараний быть всегда правым или безупречным и, таким образом, не оставлять никаких уязвимых мест для критики. Там, где преобладает этот тип защиты, любое поведение, даже если оно является вызывающе порочным, будет оправ- дываться интеллектуальной софистикой, достойной ум- ного и ловкого адвоката. Такое отношение может зайти столь далеко, что человеку будет необходимо ощущать свою правоту в самых малозначительных и пустяковых деталях - например, чувствовать себя всегда правым в отношении прогноза погоды, - потому что для такого человека быть неправым в какой-либо одной детали оз- начает подвергнуться опасности оказаться неправым во всем. Обычно человек такого типа неспособен выно- сить малейшее расхождение во мнении или даже раз- ницу в эмоциональных акцентах, потому что, с его точки зрения, даже минутное несогласие равнозначно крити- ке. Тенденции этого типа в очень большой степени объ- ясняют то, что называется псевдоадаптацией. Она обна- руживается у лиц, которым, несмотря на тяжелый не- вроз, удается сохранять в собственных глазах, а иногда и в глазах окружающих людей, видимость своей <нор- мальности> и хорошей адаптации. Едва ли когда-либо ошибешься, предсказывая у невротиков этого типа ог- ромный страх разоблачения или осуждения. Третий путь, которым невротик может защищать се- бя от неодобрения, - это поиск спасения в неведении, болезни или беспомощности. В Германии я столкнулась с выразительным примером этого в лице молодой фран- цуженки. Она была одной из тех девушек, о которых я уже упоминала, направленных ко мне по подозрению в слабоумии. В течение нескольких первых недель анали- за я сама испытывала сомнения по поводу ее умствен- ных способностей. Она, казалось, не понимала ничего из того, что я ей говорила, даже несмотря на то, что превосходно владела немецким. Я пыталась говорить то же самое более простым языком, но безрезультатно. Наконец два фактора прояснили ситуацию. У нее были сновидения, в которых мой кабинет представлялся в ви- де тюрьмы или кабинета врача, который проводил ее исследование. Обе эти идеи выдавали ее тревогу по по- воду возможности -разоблачения, причем последнее сновидение - потому, что она очень боялась любого медицинского обследования. Другим проясняющим фактором стал случай из ее сознательной жизни. Она вовремя не уладила формальности по поводу докумен- тов с немецкими властями. Когда наконец она предстала перед официальным лицом, то притворилась, что не по- нимает по-немецки, надеясь таким образом избежать наказания. Она со смехом рассказала мне об этом ин- циденте. Затем призналась, что использовала ту же са- мую тактику по отношению ко мне - и по тем же са- мым мотивам. Начиная с этого момента она <преврати- лась> в умную девушку. Она пряталась за своим пове- дением и тупостью, чтобы избежать опасности обвине- ния и наказания, В принципе эту же стратегию использует каждый, кто ощущает себя и действует подобно безответствен- ному, шаловливому ребенку, которого нельзя прини- мать всерьез. Некоторые невротичные люди постоянно практикуют такие отношения, Или, даже если они не ведут себя по-детски, они могут отказываться прини- мать себя всерьез в собственных чувствах. Функцию такого отношения можно увидеть в процессе анализа. На пороге осознания собственных агрессивных наклон- ностей пациенты могут внезапно ощутить беспомощ- ность, внезапно начать вести себя как дети, не желая ничего, кроме защиты и любви. Или у них могут быть сновидения, в которых они видят себя маленькими и беспомощными, носимыми во чреве матери или у нее на руках. Если беспомощность неэффективна или неуместна в данной ситуации, той же самой цели может служить болезнь. То, что болезнь может служить уходу от труд- ностей, хорошо известно. Однако в то же самое время она служит для невротика заслоном от осознания того, что страх уводит его от разрешения ситуации должным образом. Например, невротик, у которого возникли ос- ложнения с вышестоящим лицом, может найти спасе- ние в остром приступе желудочного расстройства, Апелляция к физической неспособности в такой мо- 1 О т мент объясняется тем, что она создает явную невоз- можность действия, так сказать, алиби, и поэтому осво- бождает его от осознания своей трусости. Последней и очень важной формой защиты от нео- добрения любого рода является представление о себе как о жертве. Чувствуя себя оскорбленным, невротик отбрасывает какие-либо упреки за собственные тенден- ции использовать других людей в своих интересах. С помощью чувства, что им пренебрегают, он освобожда- ется от упреков за свойственные ему собственнические склонности. Своей уверенностью в том, что другие не приносят пользы, он мешает им понять, что стремится взять над ними верх. Эта стратегия <ощущать себя жер- твой> столь часто используется и прочно укореняется именно потому, что в действительности является наибо- лее эффективным методом защиты. Она позволяет не- вротику не только отводить от себя обвинения, но и одновременно обвинять других. Вернемся теперь к позиции самообвинения. Она вы- полняет еще одну функцию: самообвинения не позво- ляют невротику увидеть необходимость изменений и в действительности служат заместителем таких измене- ний. Произвести какие-либо изменения сложившейся личности крайне трудно для любого человека. Но для невротика эта задача трудна вдвойне - не только пото- му, что ему гораздо сложнее осознать необходимость изменения, но также потому, что столь многие из его отношений порождены тревожностью. Вследствие это- го он смертельно напуган перспективой изменения и прячется от осознания необходимости этого. Один из способов увиливания от такого знания связан с тайной Если такое желание интерпретируется - как это сделал Франц Александер в Psychoanatysis of the Total Personality - как потребность в наказании за агрессивные побуждения в адрес вышестоящего лица, пациент будет очень рад принять та- кое истолкование, потому что таким образом аналитик помогает ему уклоняться от фактов. А факты таковы, что ему необходимо самоутверждаться, что он боится делать это, что он раздражен на себя за свою боязнь. Аналитик дает пациенту возможность по- чувствовать поддержку, когда тот играет в благородство, забо- тясь, например, о том, как бы не причинить зла вышестоящему лицу. Таким образом аналитик только усиливает уже имеющие- ся у пациента мазохистские побуждения, наделяя их ореолом вы- соких моральных принципов. верой в то, что посредством самообвинения он сможет <вернуться>. Этот процесс можно часто наблюдать в по- вседневной жизни. Если человек сожалеет о том, что сделал или не смог чего-то сделать, и поэтому хочет восполнить это или изменить свое отношение, из-за ко- торого так получилось, он не будет погружаться в чув- ство вины. Если все-таки это происходит, то указывает на его уход от трудной задачи изменения себя, В самом деле, много проще заниматься раскаянием, чем самоиз- менением. В связи с этим упомянем, что еще одним способом, посредством которого невротик может препятствовать осознанию необходимости изменения, является интел- лектуализация существующих у него проблем. Паци- енты, которые склонны так поступать, находят огром- ное интеллектуальное удовлетворение в приобретении психологических знаний, включая знания, относящие- ся к ним самим, но оставляют их без использования, Позиция интеллектуализации применяется тогда в ка- честве защиты, которая освобождает их от эмоцио- нальных переживаний и, таким образом, препятствует осознанию ими необходимости изменения. Это как ес- ли бы они смотрели на себя со стороны и говорили: как интересно! Самообвинения могут также служить для устране- ния опасности обвинять других, ибо принять вину на себя представляется более безопасным. Внутренние за- преты на критику и обвинения других людей, усилива- ющие тем самым тенденции к обвинению собственного <Я>, играют в неврозах столь огромную роль, что тре- буют более подробного обсуждения. Как правило, такие внутренние запреты имеют свою историю. Ребенок, растущий в атмосфере, которая по- рождает страх, ненависть и лишает его естественного самоуважения, приобретает глубоко укоренившиеся чувства обиды и обвинения в адрес своего окружения, Однако он не только не способен их выразить, но, если он достаточно сильно запуган, даже не осмеливается допускать их в сферу осознаваемых чувств. Частично это происходит из-за простого страха наказания, а час- тично вследствие его страха потери любви и располо- жения, в которых он нуждается. Эти инфантильные ре- акции имеют прочную основу в реальной действитель- 189 ности, поскольку те родители, которые создают такую атмосферу, вообще вряд ли способны воспринимать критику из-за собственной невротической чувствитель- ности. Однако повсеместное представление о непогре- шимости родителей обусловлено культурным факто- ром, Позиция родителей в нашей культуре основана на авторитарной власти, на которую всегда можно опе- реться, чтобы добиться послушания. Во многих случаях в семейных взаимоотношениях царит благожелатель- ность и родителям нет необходимости подчеркивать свою авторитарную власть. Тем не менее, пока данная позиция существует в культуре, она в определенной степени накладывает отпечаток на взаимоотношения, даже оставаясь на заднем плане. Когда взаимоотношения основаны на авторитарно- сти, имеет место тенденция к запрещению критики, по- тому что обычно она подрывает авторитет. Она может быть запрещена, и данный запрет будет усиливаться на- казанием, или, что намного более эффективно, данный запрет может, скорее, молчаливо подразумеваться и на- вязываться на моральных основаниях. Тогда критиче- ское отношение со стороны ребенка сдерживается не только индивидуальной чувствительностью родителей, но также тем, что родители, впитавшие в себя принятое в культуре правило - грешно критиковать родите- лей, - пытаются явно или неявно заставить ребенка чувствовать то же самое. При таких условиях менее запуганный ребенок может выражать некоторое проти- водействие, но и его в свою очередь заставят ощущать свою вину. Более робкий, запуганный ребенок не осме- ливается показывать никакого недовольства и даже не решается думать о том, что родители могут быть не пра- вы. Однако он чувствует, что кто-то, должно быть, не прав, и, таким образом, приходит к заключению, что раз родители всегда правы, то вина лежит именно на нем, Нет надобности говорить о том, что обычно это не ин- теллектуальный, а эмоциональный процесс. Он побуж- дается не мышлением, а страхом. Таким образом, ребенок начинает ощущать себя ви- См. для сравнения работу Э.Ф р ом м a Auloritaet und Familie (1936). новатым, или, точнее, у него развивается тенденция ис- кать и находить вину в себе, вместо того чтобы спокой- но взвесить обе стороны и объективно оценить всю си- туацию. Осуждение, скорее, может заставить почувст- вовать себя скверным, а не виноватым. Имеются лишь некоторые различия между двумя этими чувствами, за- висящие целиком от явного или неявного акцента на моральной стороне дела, принятой в его окружении. Девочка, которая всегда подчиняется своей сестре и из страха покоряется несправедливому обращению, по- давляя в себе те обвинения, которые она в действитель- ности ощущает, может внушить себе, что несправедли- вое обращение оправдано тем, что она ниже своей се- стры (менее красивая, менее интересная), или же она может считать, что такое обращение с ней оправдано тем, что она плохая девочка. Однако в обоих случаях она принимает вину на себя вместо осознания того, что с ней обходятся несправедливо. Этот тип реакции необязательно сохранится; если он не укоренился слишком глубоко, он может измениться, если меняется окружающая ребенка среда или если в его жизнь входят люди, которые ценят его и оказывают эмоциональную поддержку. Если такое изменение не происходит, то склонность трансформировать обвине- ния в самообвинения с течением времени становится сильнее, а не слабее. В то же самое время постепенно накапливается чувство обиды на весь мир, а также рас- тет страх выразить свою обиду вследствие растущего страха разоблачения и допущения такой же чувстви- тельности у других, Но выяснить источник возникновения данного отно- шения недостаточно для его объяснения. И в практиче- ском плане, и в плане динамики важнее вопрос о том, какие факторы поддерживают это отношение в данное время. Крайние трудности невротика при высказывании критики или каких-либо обвинений определяются не- сколькими факторами его взрослой личности. Во-первых, такая его неспособность является одним из проявлений отсутствия у него спонтанной уверенно- сти в своих силах. Для того чтобы понять такое отсут- ствие, необходимо лишь сравнить отношение невротика с тем, как реагирует здоровый человек в нашей культу- ре на обвинения в свой адрес и как он себя ведет, об- 191 виняя других. Или, говоря более общо, его поведение при нападении и защите. Нормальный человек способен защищать свое мнение в споре, опровергать необосно- ванное обвинение, порочащее измышление или обман, протестовать внутренне или внешне против пренебре- жительного отношения к себе или жульничества, отка- зываться от выполнения просьбы или предложения, ес- ли они ему не подходят и если ситуация позволяет ему так поступать. Если необходимо, он способен восприни- мать критику и сам высказываться критически, выслу- шивать и выносить обвинения, или умышленно уходить от них, или, если он считает нужным, прекращать отно- шения с каким-либо человеком. Кроме того, он спосо- бен защищаться или нападать без непропорционально сильного эмоционального накала и придерживаться се- редины между преувеличенными самообвинениями и чрезмерной агрессивностью, которая привела бы его к необоснованным, гневным обвинениям против всего ми- ра. Но эта <золотая середина> может быть достигнута лишь при наличии условий, которых в большей или меньшей степени недостает при неврозах, - при отно- сительной свободе от смутной бессознательной враж- дебности и сравнительно прочном самоуважении. Когда такое спонтанное самоутверждение отсутст- вует, неизбежным последствием этого является чувство слабости и беззащитности. Человек, который знает (хо- тя, возможно, вообще никогда не задумывался над этим), что, если потребует ситуация, он сможет пойти в наступление или защитить себя, является сильным и ощущает себя таковым. Человек, который констатиру- ет, что он, вероятно, не сможет этого сделать, - слаб и чувствует себя слабым. Мы очень точно можем опре- делить, подавили ли мы свое возражение из страха или из мудрости, согласились ли с обвинением из слабости или из чувства справедливости, даже если приходится обманывать свое сознательное <Я>. Для невротичного человека такая регистрация слабости является постоян- ным тайным источником раздражения. Множество де- прессий начинается после того, как человек оказался неспособен отстоять свои доводы или выразить крити- ческое мнение. Еще одно важное препятствие, стоящее на пути кри- тики и обвинения, прямо связано с базальной тревож- ностью. Если внешний мир воспринимается как враж- дебный, если человек ощущает перед ним беспомощ- ность, тогда любой риск вызвать раздражение окружа- ющих представляется чистым безрассудством. Для не- вротика опасность кажется тем большей и тем в боль- шей степени его ощущение безопасности основано на любви или расположении других, чем сильнее он боит- ся потерять это расположение. Для него вызвать раз- дражение у другого лица имеет совершенно иное до- полнительное значение, чем для нормального человека. Так как его собственные отношения с другими являют- ся непростыми и хрупкими, он не может поверить в то, что отношение к нему других людей может быть в ка- кой-то мере лучшим. Поэтому он чувствует, что вызвать раздражение означает подвергнуть себя опасности окончательного разрыва; он ждет, что его с презрением отвергнут или возненавидят. Кроме того, он сознатель- но или бессознательно полагает, что другие в столь же большой степени, как и он сам, опасаются разоблаче- ния и критики, и поэтому склонен относиться к ним с такой же повышенной деликатностью, какую он ждет от других. Его чрезмерный страх высказать свои обви- нения или даже помыслить о них ставит его перед оп- ределенной дилеммой, потому что, как мы видели, он полон сдерживаемого негодования и обиды. В действи- тельности, как известно каждому, кто знаком с невро- тическим поведением, многие из его обвинений на са- мом деле находят выражение, иногда в скрытой, иногда в открытой и наиболее агрессивной форме. Поскольку я тем не менее утверждаю, что он непременно чувству- ет смирение перед критикой и обвинением, имеет смысл кратко обсудить те условия, при которых такие обвинения будут находить выражение. Они могут быть выражены под влиянием отчаяния, особенно когда невротик чувствует, что ничего от этого не теряет, что в любом случае он будет отвергнут, не- зависимо от своего поведения. Такой случай возникает, например, если на его особые старания быть добрым и заботливым немедленно не отвечают тем же или же его старания вообще отвергаются. Выплескиваются ли его обвинения сразу в виде взрыва или занимают некоторое время - это зависит от того, как долго копилось его отчаяние. В критический момент он может выплеснуть 193 человеку в лицо все обвинения, которые долгое время вынашивал, или выказывать свою неприязнь в течение длительного времени. Он действительно имеет в виду то, что говорит, и ожидает, что другие воспримут это серьезно, - однако с тайной надеждой, что они осоз- нают глубину его отчаяния и поэтому простят его. Сход- ное условие имеет место и без какого-либо отчаяния, если обвинения относятся к тем людям, которых невро- тик сознательно ненавидит и от которых не ждет ничего хорошего. Что касается другого условия, к обсуждению которого мы сейчас приступим, то там отсутствует даже частица искренности. Невротик также может с большей или меньшей го- рячностью высказывать обвинения, если видит, что его разоблачают и обвиняют, или чувствует такую опас- ность. Опасность расстроить других людей может пред- ставляться тогда меньшим злом по сравнению с опасно- стью получить неодобрение. Он чувствует, что находит- ся в критической ситуации, и переходит в контратаку, подобно трусливому животному, которое само не напа- дает, однако переходит в наступление, когда ему грозит опасность. Пациенты могут бросать в лицо аналитику гневные обвинения в тот момент, когда больше всего опасаются обнаружения какой-то тайны или когда зара- нее знают, что совершенное ими не будет одобрено. В отличие от обвинений, выносимых под влиянием отчаяния, нападки такого рода делаются безрассудно. Они высказываются без какой-либо убежденности в их справедливости, поскольку возникают из острого чув- ства необходимости отвести от себя непосредственную угрозу, независимо от использованных средств. Иногда среди них могут быть и упреки, которые ощущаются как искренние, однако в основном являются преувели- ченными и фантастичными. По всей вероятности, не- вротик и сам в них не верит и не ждет, что они будут воприняты всерьез. И, очевидно, сильно удивится, если произойдет обратное, например подвергаемый напад- кам человек начнет всерьез рассматривать его аргумен- тацию или обнаружит признаки обиды. Когда мы осознаём наличие страха обвинения, кото- рый неотъемлемо присутствует в структуре невроза, и когда мы к тому же осознаём, каким образом пытаются преодолеть этот страх, тогда мы можем понять, почему внешняя картина в этом отношении часто противоречи- ва. Невротик часто неспособен высказывать обоснован- ную критику, даже если его переполняют сильнейшие обвинения. Например, потеряв что-то, он будет <гре- шить> на ближнего, но не сможет предъявить ему об- винения. Те обвинения, которые он все-таки высказы- вает, часто имеют свойство некоторой оторванности от реальности. Они, как правило, высказываются не по де- лу, имеют оттенок фальши, являются необоснованными или совершенно фантастическими. Будучи пациентом, невротик может бросать в лицо аналитику дикое обви- нение в том, что тот разоряет его, но не может выска- зать искреннее замечание по поводу сигарет, предпочи- таемых аналитиком. Эти попытки открыто выразить свои обвинения обычно недостаточны, чтобы разрядить все сдерживае- мое негодование. Для этого необходимы косвенные пу- ти, дающие невротику возможность выражать свое не- годование без осознания этого. Некоторые из них он находит случайно, в некоторых из этих путей происхо- дит сдвиг с тех лиц, которых он действительно намере- вается обвинить, на сравнительно индифферентных лиц. Например, женщина может <сорваться> на горнич- ной из-за скандала с мужем или просто из-за плохого настроения. Это предохранительные клапаны, которые сами по себе не характерны для неврозов. Специфиче- ски невротический способ косвенно, не осознавая это- го, высказать свои обвинения опирается на механизм страдания. Путем страдания невротик может предстать в виде живого укора. Жена, которая заболевает, пото- му что ее муж приходит домой поздно, выражает таким образом свое недовольство более эффективно, чем с помощью сцен, а также получает дополнительное пре- имущество, представая в собственных глазах невинной жертвой. Эффективность выражения обвинений посредством страдания зависит от внутренних запретов на высказы- вание обвинений. Там, где страх не слишком силен, страдание может демонстрироваться в драматической форме, с открыто высказываемыми упреками общего типа: <Смотри, как ты заставил меня страдать>. Это на самом деле и есть третье условие, при котором могут высказываться обвинения, потому что страдание прида- 195 ет обвинениям оправданный вид. Здесь также имеет ме- сто тесная связь с методами, используемыми для дости- жения любви и расположения, которые мы уже обсуж- дали; обвиняющее страдание служит в то же самое вре- мя мольбой о жалости и вымогательством благ в каче- стве возмещения за причиненное зло. Чем труднее вы- сказывать обвинения, тем менее демонстративно стра- дание. Это может зайти столь далеко, что невротик пе- рестанет привлекать внимание других к тому, что он страдает. В общем, мы находим крайнюю вариабель- ность форм Демонстрации им своего страдания. Вследствие страха, который обступает его со всех сторон, невротик постоянно мечется между обвинения- ми и самообвинениями. Единственным результатом это- го будет постоянная и безнадежная неуверенность, прав он или не прав, критикуя или считая себя обижен- ным. Он отмечает или по опыту знает, что очень часто его обвинения вызваны не реальным положением дел, а собственными иррациональными реакциями. Это зна- ние делает для него затруднительным осознание истин- ности причиненного ему зла и не дает возможности за- нять твердую позицию. Наблюдатель склонен принимать или интерпретиро- вать все эти манифестации как проявления особо ост- рого чувства вины. Это не означает, что наблюдатель является невротиком, однако это означает, что его мыс- ли и чувства, так же как и мысли и чувства невротика, подвержены влияниям культуры. Чтобы понять влияния культуры, которые определяют наше отношение к чув- ству вины, нам пришлось бы затронуть исторические, культурные и философские вопросы, которые намного превзошли бы объем данной книги. Но даже полностью обходя данную проблему, необходимо по крайней мере упомянуть о влиянии христианского учения на вопросы морали. Подобное рассмотрение чувства вины может быть очень кратко изложено следующим образом. Когда не- вротик обвиняет себя или указывает на наличие чувства вины того или иного рода, первым вопросом должен быть не вопрос о том, в чем он на самом деле чувствует свою вину, а вопрос о том, каковы могут быть функции такого самообвинения. Основные функции, которые мы обнаружили, таковы: проявление страха неодобрения; защита от этого страха; защита от высказывания обви- нений. Когда Фрейд, а вместе с ним и большинство анали- тиков рассматривали чувство вины в качестве первич- ной мотивации, они отражали мышление своего време- ни. Фрейд признавал, что чувство вины вырастает из страха, ибо он считал, что страх участвует в образова- нии Супер-Эго, которое обусловливает чувство вины. Но он склонен был считать, что требования совести и чувства вины, однажды установившиеся, действуют в качестве первичной силы. Дальнейший анализ показы- вает, что даже после того, как мы научились реагиро- вать ощущением вины на угрызения совести и приняли моральные нормы, мотивом, стоящим за всеми этими чувствами - хотя это может быть показано лишь тон- кими и косвенными путями, - является прямой страх последствий. Если допустить, что чувства вины не явля- ются сами по себе первичной мотивационной системой, становится необходимым пересмотреть некоторые ана- литические теории, которые были основаны на предпо- ложении, что чувства вины - в особенности чувства вины смутного характера, которые Фрейд в предвари- тельном плане назвал бессознательными чувствами ви- ны, - имеют первостепенное значение в порождении невроза. Я упомяну лишь о трех наиболее важных тео- риях: о теории <негативной терапевтической реакции>, которая утверждает, что пациент предпочитает оста- ваться больным вследствие его бессознательного чувст- ва вины; о теории Супер-Эго как внутренней инстан- ции, которая налагает наказания на <Эго>; и о теории морального мазохизма, которая объясняет причиняе- мые себе человеком страдания как результат потребно- сти в наказании. Ср.: К. X орн и. The Problem of the Negative Therapeutic Reaction. - Psychoanatylic Quarterly, vol. 5, 1936, p. 29-45. Глава 14 Смысл невротического страдания (Проблема мазохизма) Мы видели, что в борьбе со своими конфликтами невро- тик переносит много страданий, что, кроме того, он ча- сто использует страдание в качестве средства достиже- ния определенных целей, которых вследствие сущест- вующих затруднительных положений нелегко достичь другим способом. Хотя мы способны осознавать в каж- дой отдельной ситуации те причины, по которым ис- пользуется страдание, и те результаты, которые долж- ны быть достигнуты с его помощью, все же возникает вопрос, почему люди готовы платить столь непомерную цену. Это выглядит так, будто чрезмерное использова- ние страдания и готовность уходить от активного пре- одоления жизненных трудностей вырастают из лежа- щего в их основе побуждения, которое в первом при- ближении может быть описано как тенденция делать себя слабее, а не сильнее, несчастнее, а не счастливее. Так как эта тенденция вступает в противоречие с общими представлениями о человеческой природе, она была и остается великой загадкой, по сути дела, камнем преткновения для психологии и психиатрии. В действи- тельности она является базисной проблемой мазохизма. Термин <мазохизм> первоначально имел отношение к сексуальным перверсиям и фантазиям, в которых сек- суальное удовлетворение достигается посредством страдания, с помощью избиений, пыток, изнасилования, порабощения, унижения. Фрейд пришел к мысли о том, что эти сексуальные перверсии и фантазии родственны общим тенденциям к страданию, то есть таким тенден- 198 циям, которые не имеют явной сексуальной основы: эти последние тенденции были отнесены к разделу <мо- ральный мазохизм>. Так как в сексуальных перверсиях и фантазиях страдание стремится к определенному удовлетворению, то отсюда было выведено заключе- ние, что все невротическое страдание обусловлено стремлением к удовлетворению, или, проще говоря, до- бровольным желанием невротика страдать. Считается, что различие между сексуальной перверсией и так на- зываемым <моральным мазохизмом> связано с различи- ем в осознании. При перверсиях и стремление к удов- летворению, и само удовлетворение осознаются: при мазохизме оба они бессознательны. Проблема получения удовлетворения посредством страдания является сложной даже в перверсиях, но она становится еще более озадачивающей при общих тен- денциях к страданию. Предпринимались многочисленные попытки объяс- нить явление мазохизма. Наиболее яркой из них являет- ся гипотеза Фрейда об инстинкте смерти . В ней, корот- ко говоря, утверждается, что внутри человека действуют две основные биологические силы: инстинкт жизни и ин- стинкт смерти. Когда сила инстинкта смерти, который на- правлен на саморазрушение, соединяется с либидиозны- ми влечениями, результатом будет феномен мазохизма. Вызывающий огромный интерес вопрос, который я хочу здесь поднять, - это вопрос о том, можно ли по- нять стремление к страданию психологически, не при- бегая к помощи биологической гипотезы. Для начала нам придется разобраться с ошибочным пониманием, суть которого заключается в смешении действительного страдания со стремлением к нему. Нет никакого основания делать поспешное заключение о том, что раз страдание имеет место, то должна иметь место тенденция навлекать его на себя или даже извле- кать из него удовольствие. Например, мы не можем, как это делает Е. Дейч, интерпретировать тот факт, что S. F re li d. Beyond the Pleasure Principle. - The International Psycho-Analytical Library, №4. Psychoanalytic H. D eutsc h. Motherhood and sexuality. Quarterly, vol. 2 (1933), p. 476 - 488. в нашей культуре женщины рожают детей в муках, как доказательство того, что женщины тайно мазохистски наслаждаются этими болями, даже если это в исключи- тельных случаях может быть вполне справедливо. Ко- лоссальные страдания при неврозах не имеют ничего общего с желанием страдать, но представляют собой лишь неизбежное следствие существующих конфлик- тов. Страдание возникает таким же самым образом, как возникает боль при переломе ноги. В обоих случаях боль появляется независимо от того, желает ли ее че- ловек или нет, и он не получает никакой выгоды от ис- пытываемого им страдания. Выраженная тревожность, порожденная существующими конфликтами, является заметным, но не единственным примером такого рода страдания при неврозах. Аналогично следует понимать другие виды невротического страдания, такие, как стра- дание, сопровождающее осознание нарастающего рас- хождения между потенциальными возможностями и фактическими достижениями, ощущение того, что ты беспомощно запутался в некоторых затруднительных ситуациях, сверхчувствительность к малейшим претен- зиям и презрение к себе за свой невроз. Этой частью невротического страдания, поскольку она абсолютно не бросается в глаза, часто полностью пренебрегают, ког- да данная проблема обсуждается на основе гипотезы, что невротик желает стадать. После этого не приходит- ся удивляться, до какой степени неспециалисты и даже некоторые психиатры бессознательно разделяют то презрительное отношение, которое питает сам невро- тик к своему неврозу. Исключив те невротические страдания, которые не вызываются потребностями в страдании, мы перехо- дим теперь к рассмотрению тех невротических страда- ний, которые вызываются такими потребностями и ко- торые, следовательно, попадают в категорию мазохи- стских влечений. Во всех них на первый взгляд невро- тик страдает больше, чем это оправдано реальностью, Точнее, он производит впечатление, что нечто внутри него жадно хватается за каждую возможность стра- дать, что он может умудряться обращать в нечто бо- лезненное даже благоприятные обстоятельства, что он абсолютно не желает отказываться от страдания. Но здесь можно в очень большой степени объяснить по- 00 1 > ведение, создающее такое впечатление, теми функци- ями, которые выполняет невротическое страдание для данного человека. Что касается функций невротического страдания, я могу кратко изложить то, что мы рассмотрели в преды- дущих главах. Для невротика страдание может иметь ценность прямой защиты и часто может быть единст- венным способом, которым он способен защитить себя от грозящей опасности. Посредством самобичевания он избегает обвинений и в свою очередь обвиняет других; представая больным или несведущим, он избегает упре- ков; принижая себя, он избегает опасности соперниче- ства. Но то страдание, которое он таким образом навле- кает на себя, является в то же самое время формой защиты. Страдание является для него также способом дости- жения желаемого, эффективной реализации требова- ний и придания этим требованиям законной основы. От- носительно своих жизненных стремлений невротик стоит перед дилеммой. Его желания имеют (иди уже приобрели) властный и безусловный характер отчасти потому, что они обусловлены тревожностью, отчасти потому, что они не ограничены каким-либо реальным принятием в расчет других людей. Но, с другой сторо- ны, сама его способность отстаивать свои требования крайне ослаблена вследствие отсутствия у него естест- венного самоутверждения, или, проще говоря, вследст- вие базального ощущения им своей беспомощности. Ре- зультатом этой дилеммы является ожидание им того, чтобы другие позаботились об осуществлении его же- ланий. Он убежден, что другие ответственны не только за его жизнь, но и за все, что в этой жизни происходит. В то же время это убеждение сталкивается с его уве- ренностью, что никто добровольно ничего для него не сделает, поэтому он должен принудить других выпол- нять его желания. Именно здесь ему на помощь прихо- дит страдание, Страдание и беспомощность становятся для него мощными средствами получения любви и рас- положения, помощи, контроля и в то же самое время дают ему возможность избегать требований, предъяв- ляемых к нему другими людьми. Наконец, страдание выполняет функцию выражения обвинений в адрес других людей замаскированным, но действенным образом. Именно эту функцию мы доволь- но подробно обсуждали в предыдущей главе. Когда осознаются функции невротического страда- ния, данная проблема отчасти лишается своего загадоч- ного характера, но все еще остается не полностью раз- решенной. Несмотря на ценность страдания в стратеги- ческом плане, имеется один фактор, который говорит в пользу мнения о том, что невротик хочет страдать: часто он страдает больше, чем это обусловлено его стратеги- ческой целью, склонен преувеличивать свое несчастье, погружается в чувства беспомощности, горя и собст- венной никчемности. Даже если мы уверены в том, что он преувеличивает свои эмоции и что их нельзя прини- мать всерьез, нас поражает тот факт, что разочарова- ния, которые возникают в результате его противопо- ложно направленных тенденций, бросают его в пучину несчастья, непропорционального тому значению, кото- рое имеет для него данная ситуация. При достижении небольшого успеха он драматизирует положение, низ- водя себя до неудачника. Если ему не удается отстоять свою правоту, его самоуважение резко падает. Если во время анализа ему приходится сталкиваться с неприят- ной перспективой тщательной проработки новой про- блемы, он впадает в абсолютную безнадежность. Нам необходимо разобраться, почему он добровольно рас- пространяет свое страдание за пределы стратегической целесообразности. В таком страдании нет каких-либо явных преиму- ществ, которых можно достичь, нет аудитории, на кото- рую можно произвести впечатление, с его помощью нельзя завоевать сочувствие или достичь тайного тор- жества, навязывая свою волю другим. Тем не менее оно дает выгоду невротику, хотя и иного типа. Потерпеть неудачу в любви, поражение в соперничестве, быть вы- нужденным признать свою явную слабость или свой не- достаток непереносимо для человека, имеющего столь высокое представление о своей уникальности. Таким образом, когда в собственных глазах он падает до пре- дела, категории успеха и неудачи, превосходства и не- полноценности перестают существовать; посредством преувеличения боли, через растворение во всепоглоща- ющем чувстве несчастья и никчемности обостренное переживание отчасти утрачивает свою реальность, его 202 рана временно успокаивается, наркотизируется. В этом процессе действует диалектический принцип, содержа- щий философскую истину, что в определенной точке количество переходит в качество. Конкретно он означа- ет, что, хотя страдание болезненно, уход в чрезмерное страдание может служить опиумом против боли. Когда такой наркотический эффект преувеличенной боли осознан, мы получаем дополнительную помощь в нахождении понятных мотивов в мазохистских побуж- дениях. Но все же остается вопрос о том, почему такое страдание может давать удовлетворение, как это явно имеет место в мазохистских перверсиях и фантазиях и, как мы предполагаем, также имеет место при общих невротических склонностях к страданию. Для того чтобы ответить на этот вопрос, необходимо вначале выделить общие для всех мазохистских наклон- ностей элементы, или, точнее, то фундаментальное от- ношение к жизни, которое лежит в основе таких тен- денций. Когда они исследуются с этой точки зрения, их общим знаменателем определенно является ощущение внутренней слабости. Это чувство проявляется в отно- шении к себе, к другим людям, к судьбе в целом. Кратко оно может быть описано как глубинное ощущение соб- ственной незначительности, или, скорее, ничтожности. Например, ощущение себя тростинкой, открытой всем ветрам; ощущение того, что ты находишься во власти других, будучи всецело в их распоряжении, что прояв- ляется в тенденции к сверхугодничеству и в защитном чрезмерном упоре на самообладание и желании не сда- ваться; ощущение своей зависимости от любви, распо- ложения и суждения других людей, причем первое про- является в чрезмерной любви и привязанности, вто- рое - в чрезмерном страхе неодобрения: ощущение того, что не в силах изменить что-либо в собственной жизни, предоставляя другим нести за нее всю ответст- венность: ощущение полной беспомощности перед судьбой, проявляемое в негативном плане в ощущении неминуемого рока, а в позитивном - в ожидании чуда: ощущение невозможности существования без побуди- тельных стимулов, средств и целей, задаваемых други- ми людьми; ощущение себя воском в руках ваятеля. Как еще должны мы понимать это ощущение внутренней слабости? Является ли оно в конечном счете выражени- ем отсутствия жизненной силы? В некоторых случаях это, может быть, и так, но в целом различия в жизне- способности среди невротиков ничуть не больше, чем среди здоровых людей. Является ли оно простым след- ствием базальной тревожности? Определенно тревож- ность некоторым образом связана с этим ощущением, но одна лишь тревожность могла бы вызвать противо- положный эффект, побуждая человека стремиться и достигать все большей силы и могущества ради собст- венной безопасности. Ответ заключается в том, что на самом деле такого ощущения внутренней слабости вовсе нет. То, что ощущается как слабость, является лишь результатом склонности к слабости. Этот факт можно понять из тех характерных черт, которые мы уже обсудили: в собственных чувствах невротик бессознательно пре- увеличивает свою слабость и упорно настаивает на ней. Однако склонность невротика к слабости может быть обнаружена не только при помощи логической дедукции; очень часто она видна в действии. Нередко пациенты убеждают себя в том, что у них органиче- ское заболевание. Один из моих пациентов каждый раз при столкновении с трудностями сознательно хо- тел заболеть туберкулезом, лечь в санаторий, где бы о нем целиком и полностью заботились. Если высказы- вается какое-либо требование, первым импульсом, возникающим у такого человека, является желание уступить, а затем возникает противоположное жела- ние во что бы то ни стало отказаться от уступки. В ходе анализа самообвинения пациента часто возника- ют в результате принятия им в качестве собственного мнения критики, которую он предчувствует. Таким об- разом пациент показывает свою готовность к заведо- мой уступке еще до всякого суждения. Эта тенденция слепо принимать руководящие указания, полагаться на кого-либо, убегать от трудностей с беспомощным при- званием: <Я не могу>, - вместо того чтобы восприни- мать их как вызов, является дополнительным свиде- тельством слабости. Обычно страдания, обусловленные этими склонно- стями к слабости, не приносят какого-либо сознатель- ного удовлетворения, а, напротив, безотносительно к той цели, которой они служат, определенно составляют часть общего осознания невротиком своего несчастья. Тем не менее эти склонности направлены на удовлетво- рение, даже когда они не достигают его, по крайней мере, внешне. Иногда можно наблюдать эту цель, а под- час может показаться, что цель достигнута. Одна паци- ентка отправилась за город навестить своих подруг, но была разочарована приемом: подруги не только не встретили ее, но некоторых из них не оказалось дома. Ее охватили мучительные, тягостные чувства. Но вскоре она ощутила, что погружается в чувство предельной безысходности и одиночества, в ощущение, которое ко- роткое время спустя она осознала как совершенно не- соразмерное вызвавшему его событию. Такое погруже- ние в ощущение горя не только успокаивало боль, но воспринималось как определенно приятное. Достижение удовлетворения встречается гораздо чаще и гораздо очевиднее в таких сексуальных фан- тазиях и перверсиях мазохистского характера, как воображаемые изнасилования, избиения, уничтоже- ния, порабощения или их действительное воплоще- ние. На самом деле они представляют собой лишь еще одно проявление той же самой общей склонно- сти к слабости. Достижение удовлетворения посредством погруже- ния в горе является выражением общего принципа ня хождения удовлетворения через потерю собственною:< <Я> в чем-то большем посредством растворения своей индивидуальности, путем избавления <Я> от сомнений. конфликтов, болей, ограничений и изоляции Это то, что Ницше называл освобождением от principiun individuationis. Это то, что он имел в виду под <диони сийским> началом, которое считал одним из базальныл стремлений, свойственных человеческим существам . противоположность тому, что он называл <аполлош.г. ским> началом, которое работает в направлении актив- ного преобразования и подчинения жизни. Рут Бече дикт говорит о <дионисийских> началах в связи < "- пытками вызвать экстатическое переживание и указ" Эта интерпретация того вида удовлетворения, которое дос тигается в мазохизме, в основе своей та же самая что к у Э. Ф ромм а, цит. соч. вает, сколь широко распространены эти начала среди различных культур и сколь разнообразны формы их вы- ражения. Сам термин <дионисийский> взят из культов Диони- сия в Греции. Они, так же как и более ранние фракий- ские культы, преследовали ту же цель максимальной стимуляции всех чувств - вплоть до стадии перехода в галлюцинаторные состояния. Средствами вызывания экстатических состояний были музыка, однообразный ритм флейт, неистовые ночные пляски, одурманиваю- щие напитки, сексуальная несдержанность - все, спо- собствующее возникновению возбуждения и экстаза. По всему миру распространены обычаи и культы, сле- дующие тому же самому принципу: в групповой фор- ме - в виде разгула в период праздников и в религиоз- ном экстазе, и среди отдельных людей, ищущих забве- ния в наркотиках. Боль также играет некоторую роль в порождении <дионисийского> состояния. В некоторых равнинных индейских племенах видения вызываются посредством поста, отсечения части телесной плоти, связывания человека в болезненной позе. В <солнечных плясках> - одной из наиболее важных церемоний рав- нинных индейцев - физические пытки были весьма распространенным способом вызывания исступленных экстатических переживаний. Флагеллянты в средние века применяли избиение для вхождения в экстаз, ка- ющиеся грешники в Нью-Мехико использовали для этой цели колючки, битье, ношение тяжестей. Хотя в этих культах выражение <дионисийских> на- чал далеко от переживаний, принятых в нашей культу- ре, они не полностью чужды нам. До некоторой степени все мы знаем об удовлетворении, получаемом вследст- вие <забытья>. Мы ощущаем его в процессе засыпания Е. R о h d е. Psyche, the cult of souls and belief in immortality among the Greeks (1925). Сам термин <экстаз> буквально означает <быть вовне> или <вне себя>. L. Spier. The Sun Dance of the Plains Indians: Its Development and Diffusion. - .Anthropological Papers of the American Museum of Natural History, vol. 16, part 7 (New York, 1921). после физического или умственного напряжения или входя в наркоз. Тот же самый эффект может быть вы- зван алкоголем. Одним из факторов, обусловливающих использование алкоголя, определенно является снятие внутренних запретов, другим - ослабление печали и тревожности, но и в этом случае также первичное удов- летворение, к которому стремятся, - это удовлетворе- ние от забытья и утраты сдерживающих начал. Не мно- го найдется людей, не знающих удовлетворения от своей полной поглощенности каким-либо сильным чув- ством, например любовью, музыкой, наслаждением природой, энтузиазмом по поводу общего дела или сек- суальным разгулом. Как можем мы объяснить явную универсальность этих стремлений? Несмотря на счастье, которое может подарить жизнь, она в то же самое время полна неизбежных тра- гедий. Даже если нет какого-либо особого страдания, все же остаются старость, болезни и смерть. Говоря еще более общим языком, человеческой жизни неотъ- емлемо присуще то, что человек ограничен и изолиро- ван: ограничен в том, что он может понять, достичь или чем может насладиться, изолирован - потому что явля- ется единственным в своем роде существом, отделен- ным от своих ближних и от окружающей природы. В действительности большая часть принятых в культуре способов достижения забвения направлена на преодо- ление этой индивидуальной ограниченности и изолиро- ванности. Наиболее проницательное и прекрасное вы- ражение это стремление получило в Упанишадах, в об- разе рек, которые текут и, растворяясь в океане, теря- ют свои названия и очертания. Растворяя себя в чем-то большем, становясь частью большей сущности, человек до определенной степени преодолевает свои границы, как это выражено в Упанишадах: <Полностью растворя- ясь, мы становимся частью творческого принципа Все- ленной>. В этом, по-видимому, и состоит великое уте- шение и удовлетворение, которое религия может пред- ложить людям: теряя себя, они могут войти в единство с Богом или природой. Такого же удовлетворения мож- но достичь преданностью великому делу: полностью от- давая себя ему, мы ощущаем единство с более великим целым. В нашей культуре мы более знакомы с противопо- r ложным отношением к собственной личности, с отно- шением, которое подчеркивает и высоко оценивает своеобразие и уникальность индивидуальности. Чело- век в нашей культуре слишком сильно чувствует, что его собственное <Я> - это отдельная сущность, от- личная от внешнего мира или противоположная ему. Он не только отстаивает свою индивидуальность, но и пол- учает в этом громадное удовлетворение; он находит сча- стье в развитии присущих ему потенциальных возмож- ностей, овладевая собой и миром в процессе его актив- ного покорения, занимаясь продуктивной деятельно- стью и выполняя творческую работу. Об этом идеале личного совершенствования Гёте сказал: <Высшее сча- стье для человека - стать личностью>. Но противоположная тенденция, которую мы об- суждали, - тенденция пробиваться сквозь скорлупу индивидуальности и освобождаться от ее ограничений и изоляции - в равной степени глубочайшее и корен- ное стремление человека и также чревато потенциаль- ной способностью приносить удовлетворение. Ни одна из этих тенденций сама по себе не является патологи- ческой; как сохранение и развитие индивидуальности, так и принесение индивидуальности в жертву являются разумными целями при решении человеческих проблем. Едва ли существует такой невроз, в котором тенден- ция к избавлению от собственного <Я> не проявляется в прямой форме. Она может проявляться в виде вооб- ражаемого человеком ухода из собственного дома и превращения в изгоя или в потере собственной лично- сти; в отождествлении себя с литературным героем: в чувстве, как это выразил один из пациентов, затерянно- сти среди темноты и волн, в ощущении единения с тем- нотой и волнами. Эта тенденция представлена в жела- ниях быть загипнотизированным, в наклонности к мис- тицизму, в чувстве нереальности, в чрезмерной потреб- ности во сне, в соблазне заболеть, сойти с ума, умереть. И как я упоминала ранее, общим знаменателем в мазо- хистских фантазиях является чувство, что ты воск в ру- ке мастера, лишенный всякой воли, всякой силы, пре- доставленный в полное распоряжение другого. Конеч- но, иное ее проявление обусловлено по-своему и имеет собственный смысл. Например, чувство собственной 208 порабощенности может быть частью общей тенденции ощущать себя жертвой и как таковое является защитой от побуждений порабощать других, а также обвинени- ем против других за то, что они не позволяют над собой властвовать. Но одновременно с этим достоинством - быть формой выражения защиты и враждебности - оно имеет также и тайное позитивное достоинство - признание собственной капитуляции. Подчиняет ли невротик себя другому лицу или судь- бе и каково бы ни было то страдание, которому он по- зволяет захватить себя, - независимо от этого удовлет- ворение, которого он ищет, состоит, по-видимому, в ос- лаблении или стирании собственного индивидуального <Я>. Тогда он прекращает быть активным действующим лицом и превращается в объект, лишенный собственной воли. Когда мазохистские стремления интегрируются та- ким образом в общий феномен стремления к освобож- дению от индивидуального <Я>, тогда удовлетворение, которого ищут или достигают, вследствие слабости и страдания перестает быть странным, оно укладывается в парадигму, которая вполне знакома. Тогда живучесть мазохистских стремлений у невротиков объясняется тем фактором, что они служат одновременно защитой от тревожности и дают потенциальное или реальное удовлетворение. Как мы видели, это удовлетворение редко является реальным, за исключением сексуальных фантазий или перверсий, даже если стремление к нему составляет важный элемент в общих склонностях к сла- бости и пассивности. Таким образом, встает последний вопрос: почему невротик столь редко достигает забве- ния и раскрепощенности, а следовательно, и удовлетво- рения, которого ищет? Важное обстоятельство, препятствующее достиже- нию положительного удовлетворения, состоит в том, В. Райх (в Psychisches Korrelat und Vegetative Stroemung и в Ueber Charaktemnolyse) предпринял сходную попытку разреше- ния проблемы мазохизма. Он также считает, что мазохистские тенденции не противостоят принципу удовольствия. Однако он рассматривает их на сексуальной основе, и то, что я описала как стремление к растворению индивидуальных границ, он осмыс- ливает как стремление к оргазму. что мазохистским тенденциям противостоит крайнее подчеркивание невротиком уникальности своей инди- видуальности. Большинство мазохистских явлений име- ют общий с невротическими симптомами характер ком- промиссного соединения несовместимых стремлений. Невротик склонен ощущать себя жертвой посторонней воли, но в то же самое время он настаивает на том, чтобы мир приспосабливался к нему. Он склонен ощу- щать себя порабощенным, но в то же самое время на- стаивает на безусловности своей власти над другими. Он хочет быть беспомощным, быть объектом внимания и заботы, но в то же самое время настаивает не только на своей самодостаточности, но и на своем всемогуще- стве. Он склонен ощущать себя ничтожеством, но раз- дражается, когда его не принимают за гения. Нет абсо- лютно никакого удовлетворительного решения, которое могло бы примирить такие крайности, в особенности потому, что оба эти стремления столь сильны. Стремление к забвению является намного более вла- стным у невротика по сравнению с нормальным челове- ком, потому что первый хочет избавиться не только от своих страхов, ограничений и чувства изоляции, кото- рые универсальны для человеческого существования, но также от чувства того, что он пойман в капкан не- разрешимых конфликтов, и от возникающих вследст- вие них страданий, И его противоречивое стремление к власти и возвеличиванию собственного <Я> по своей силе является гораздо большим, чем у нормального че- ловека. Безусловно, он пытается достичь невозможно- го, быть одновременно всем и ничем; он может, напри- мер, жить в беспомощной зависимости и в то же самое время тиранить других, сетуя на свою слабость. Такие компромиссы им самим могут ошибочно приниматься за способность к уступкам. В действительности даже пси- хологи иногда склонны смешивать их и утверждать, что капитуляция сама по себе является мазохистским отно- шением. В реальности человек с мазохистскими склон- ностями, наоборот, совершенно неспособен принести себя в жертву чему-либо или кому-либо: например, он неспособен посвятить все свои силы служению какому- то делу или полностью отдаться чувству любви. Он мо- жет подчинять себя страданию, но в этом подчинении быть полностью пассивным. Он использует чувство, ин- терес или человека, который является причиной его страдания, лишь как средство забвения. Нет никакого активного взаимодействия между ним и другим, налицо лишь его эгоцентричная поглощенность собственными целями. Подлинное подчинение какому-либо человеку или делу - это признак внутренней силы: мазохистская капитуляция составляет в конечном счете проявление слабости. Еще одна причина того, почему редко достигается удовлетворение, которого ищут, заключается в разру- шительных элементах, неотъемлемо присутствующих в невротической структуре, которую я описала. Они от- сутствуют в культурных <дионисийских> началах. В по- следних нет ничего общего с невротической деструк- тивностью всего, что составляет личность, всех ее по- тенциальных возможностей в плане достижений и сча- стья. Давайте сравним греческий <дионисийский> культ, например, с невротическими фантазиями о соб- ственном сумасшествии. В первом случае желание со- стоит в достижении временного экстатического пере- живания, служащего увеличению радости жизни; во втором - то же самое стремление к забвению и рас- крепощению не ведет ни к временному растворению с последующим обновлением, ни к обогащению и полно- кровной жизни. Его целью является избавление от все- го, мучающего <Я>, невзирая на всю его ценность, и поэтому неповрежденная сфера личности реагирует на это страхом. В действительности страх перед катастро- фическими возможностями, к которым часть личности побуждает всю личность, обычно является единствен- ным фактором в этом процессе, который препятствует осознанию. Невротик знает лишь то, что он страшится сойти с ума. Только при разложении данного процесса на его составные части - на побуждение к отказу от себя и реактивный страх - становится понятным, что невротик стремится к определенному удовлетворению, но его страхи препятствуют этому, Один фактор, присущий нашей культуре, служит усилению тревожности, связанной со стремлением к забвению. В западной цивилизации найдется мало, если вообще найдется, культурных форм и образований, в которых эти стремления, даже безотносительно к их невротическому характеру, можно было бы удовлетво- рить. Религия, которая предлагала такую возможность, потеряла свое влияние и привлекательность для боль- шинства людей. Не только нет каких-либо эффектив- ных культурных способов такого удовлетворения, но их развитие активно тормозится, ибо в индивидуалистиче- ской культуре человеку предписывается прочно стоять на собственных ногах, утверждать себя и, если необхо- димо, уметь прокладывать себе дорогу. В нашей культу- ре действительное следование склонности к отказу от себя влечет за собой опасность остракизма, В свете тех страхов, которые обычно не дают невро- тику возможности получить специфическое удовлетво- рение, к которому он стремится, становится возмож- ным понять важное значение для него мазохистских фантазий и перверсий. Если его стремления к отказу от себя изживаются в фантазиях или в сексуальных дей- ствиях, он, возможно, сможет избежать опасности пол- ного самоуничтожения. Подобно <дионисийским> куль- там, эти мазохистские привычки дают временное забве- ние и раскрепощение со сравнительно небольшим рис- ком нанести себе вред. Обычно они затрагивают всю структуру личности; иногда они сосредоточиваются на сексуальных действиях, тогда как другие сферы лично- сти остаются от них сравнительно свободными. Суще- ствуют мужчины, способные быть активными, напори- стыми и удачливыми в своей работе, но вынужденные время от времени предаваться таким мазохистским пер- версиям, как переодевание в женскую одежду или игра в непослушного мальчика с выпарыванием самого себя. С другой стороны, те страхи, которые не дают невроти- ку возможности найти удовлетворительного разреше- ния своих затруднений, могут также пронизывать его мазохистские побуждения. Если эти побуждения име- ют сексуальную природу, тогда, несмотря на интенсив- ные мазохистские фантазии по поводу сексуальных от- ношений, он будет полностью воздерживаться от секса, показывая отвращение к противоположному полу или по крайней мере подчиняясь строгим сексуальным за- претам. Фрейд считает мазохистские побуждения по суще- ству сексуальным явлением. Для их объяснения он выдвинул следующие теории. Первоначально он счи- "nk М1-1хизм одной и.; ritiriH определенной, биологи- чески заданной стадии сексуального развития, так на- зываемой анально-садистической стадии; позднее он добавил гипотезу, согласно которой мазохистские по- буждения имеют внутреннее родство с женской при- родой и означают что-то подобное изживанию жела- ния быть женщиной. Его последнее предположение, как упоминалось ранее, заключалось в том, что мазо- хистские побуждения состоят из сочетания самораз- рушительных и сексуальных влечений и что их функ- ция - сделать саморазрушительные влечения безвред- ными для человека. С другой стороны, моя точка зрения коротко может быть суммирована следующим образом. Мазохистские побуждения не являются, в сущности, ни сексуальным явлением, ни результатом биологически заданных про- цессов, а берут свое начало в личностных конфликтах. Их цель не в страдании; невротик так же мало хочет страдать, как и любой другой человек. Невротическое страдание, в той мере, в какой оно выполняет данные функции, - это не то, чего индивид хочет, а то, чем он платит. Что же касается удовлетворения, к которому он стремится, то это не страдание в собственном смысле слова, а отказ от своего <Я>. S.Freud. The Economic Principle of Masochism. - Collected Papers, vol. 2, p. 255 - 268, and New Introductory Lectures on Psychoanalysis. CM. также: К. H о г п е у. The Problem of Feminine Masochism. - Psychoanalytic Review, vol. 22 (1935) Глава 15 Культура и невроз Анализ любого человека ставит новые проблемы даже перед самым опытным аналитиком. Работая с каждым новым пациентом, аналитик сталкивается с индивиду- альными трудностями, с отношениями, которые трудно выявить и осознать и еще труднее объяснить, с реакци- ями, которые весьма далеки от тех, что можно понять с первого взгляда. Если принять во внимание всю слож- ность структуры невротического характера, как она бы- ла описана в предыдущих главах, и множество привхо- дящих факторов, такое разнообразие неудивительно. Различия в наследственности и тех переживаниях, ко- торые испытал человек за свою жизнь, особенно в дет- стве, вызывают кажущееся бесконечным разнообразие в конструкции вовлеченных факторов. Но, как указывалось вначале, несмотря на все эти индивидуальные вариации, конфликты, играющие реша- ющую роль в возникновении невроза, практически всегда одни и те же. В целом это те же самые конфлик- ты, которым также подвержен здоровый человек в на- шей культуре, Стало уже до некоторой степени трюиз- мом говорить о том, что невозможно провести четкое различие между неврозом и нормой, но может оказать- ся полезным повторить его еще раз. Многие читатели, столкнувшись с конфликтами и отношениями, о кото- рых они знают из собственного опыта, могут спросить себя: невротик я или нет? Наиболее достоверный кри- терий состоит в том, ощущает или нет человек препят- 214 ствия, создаваемые его конфликтами, может ли он пра- вильно воспринимать и преодолевать их. Когда мы осознаем, что в нашей культуре невротики движимы теми же самыми основными конфликтами, ко- торым также подвержен нормальный человек, хотя и в меньшей степени, мы снова сталкиваемся с вопросом, поднятым вначале: какие условия в нашей культуре от- ветственны за то, что неврозы сосредоточиваются вок- руг тех специфических конфликтов, которые я описала, а не вокруг других? Фрейд лишь вскользь коснулся данной проблемы: обратной стороной его биологической ориентации явля- ется отсутствие социологической ориентации, и, таким образом, он склонен объяснять социальные явления в основном биологическими факторами (теория либидо). Эта тенденция привела психоаналитических исследова- телей к убеждению в том, например, что войны вызы- ваются действием инстинкта смерти, что корни нашей нынешней экономической системы лежат в анально- эротических влечениях, что причину того, почему ма- шинный век не начался две тысячи лет тому назад, сле- дует искать в нарциссизме этого периода. Фрейд рассматривает культуру не как результат сложного социального процесса, а главным образом как продукт биологических влечений, которые вытесняют- ся или сублимируются, и в результате против них вы- страиваются реактивные образования. Чем полнее вы- теснение этих влечений, тем выше культурное разви- тие. Так как способность к сублимации ограниченна и так как интенсивное вытеснение примитивных влече- ний без сублимации может вести к неврозу, развитие цивилизации неизбежно должно вызывать усиление не- врозов. Неврозы являются той ценой, которую прихо- дится платить человечеству за культурное развитие. Подразумеваемой теоретической предпосылкой, ле- жащей в основании этого хода мыслей, является вера в существование биологически детерминированной чело- веческой природы, или, точнее, вера в то, что оральные, анальные, генитальные и агрессивные влечения имеют место у всех людей и примерно одинаковы в количест- венном отношении. Вариации в строении характера от индивида к индивиду, как и от культуры к культуре, обусловливаются тогда различной интенсивностью не- обходимого вытеснения, с дополнительной оговоркой, что такое вытеснение воздействует на различные виды влечений в разной степени, Исторические и антропологические данные не под- тверждают такой прямой связи между уровнем разви- тия культуры и вытеснением сексуальных или агрессив- ных влечений. Ошибка заключается главным образом в допущении количественной вместо качественной связи. Связь существует не между долей вытеснения и объе- мом культуры, а между характером (качеством) индиви- дуальных конфликтов и характером (качеством) трудно- стей, порождаемых культурой. Нельзя игнорировать количественный фактор, но его можно оценить лишь в контексте всей структуры. Существуют определенные характерные трудности, неотъемлемо присущие нашей культуре, которые отра- жаются в виде конфликтов в жизни каждого человека и которые, накапливаясь, могут приводить к образова- нию неврозов. Так как я не являюсь социологом, то лишь кратко выделю основные тенденции, которые имеют отношение к проблеме невроза и культуры, Современная культура экономически основывается на принципе индивидуального соперничества. Отдель- ному человеку приходится бороться с другими предста- вителями той же группы, приходится брать верх над ними и нередко <отталкивать> в сторону. Превосходст- во одного нередко означает неудачу для другого. Пси- хологическим результатом такой ситуации является смутная враждебная напряженность между людьми. Каждый представляет собой реального или потенциаль- ного соперника для любого другого. Эта ситуация впол- не очевидна для членов одной профессиональной груп- пы, независимо от стремлений быть справедливым или от попыток замаскировать соперничество вежливым обращением. Однако следует подчеркнуть, что сопер- ничеством и потенциальной враждебностью, которая ей сопутствует, проникнуты все человеческие отношения. Соревновательность является одним из господствую- щих факторов в социальных отношениях. Соперничест- во присутствует в отношениях мужчин с мужчинами, женщин с женщинами, и безотносительно к тому, что является поводом для него - популярность, компетен- тность, привлекательность или любое другое социально 216 значимое качество, - оно крайне ухудшает возможно- сти прочной дружбы. Оно также, как уже указывалось, нарушает отношения между мужчинами и женщинами не только в выборе партнера, но в плане борьбы с ним за превосходство. Оно пронизывает школьную жизнь. И, возможно, самое главное, оно пронизывает семей- ную ситуацию, так что, как правило, ребенку прививают зародыш соперничества с первых лет жизни. Соперни- чество между отцом и сыном, матерью и дочерью, од- ним и другим ребенком не является общим человече- ским феноменом, это лишь реакция на культурно обус- ловленные воздействия. Одним из великих достижений Фрейда остается то, что он открыл роль соперничества в семье, что нашло свое выражение в понятии Эдипова комплекса и в других гипотезах. Однако следует доба- вить, что соперничество само по себе не является био- логически обусловленным, а является результатом дан- ных культурных условий и, более того, не только се- мейная ситуация порождает соперничество, но оно сти- мулируется начиная с колыбели вплоть до могилы. Потенциальное враждебное напряжение между людьми приводит в результате к постоянному порож- дению страха - страха потенциальной враждебности со стороны других, усиленного страхом мести за соб- ственную враждебность. Другим важным источником страха у нормального человека является перспектива неудачи. Страх неудачи вполне реален и потому, что в общем шансы потерпеть неудачу намного больше шан- сов достичь успеха, и потому, что неудачи в обществе, основанном на соперничестве, влекут за собой реаль- ную фрустрацию потребностей. Они означают не толь- ко экономическую небезопасность, но также потерю престижа и все виды эмоциональных переживаний не- удачи. Еще одной причиной того, почему успех становится такой манящей мечтой, является его воздействие на на- ше чувство самоуважения. Другие нас оценивают не только по степени нашего успеха; волей-неволей наша собственная самооценка следует по тому же пути. Со- гласно существующим идеологиям, успех отражает не- отъемлемо присущие нам заслуги, или, на религиозном языке, является видимым воплощением Божьей мило- сти; в действительности он зависит от многих факторов, 917 не поддающихся нашему управлению, - случайных об- стоятельств, чьей-то недобросовестности и т.п. Тем не менее под давлением существующей идеологии даже абсолютно нормальный человек считает, что его значи- мость напрямую связана с успехом, сопутствующим ему. Нет надобности говорить о том, что это создает шаткую основу для самоуважения. Все эти факторы вместе - соперничество и сопут- ствующие ему потенциальные враждебные отношения между людьми, страхи, сниженное самоуважение - в психологическом плане приводят к тому, что человек чувствует себя изолированным. Даже когда у него мно- го друзей и он счастлив в браке, эмоционально он все же изолирован. Эмоциональную изоляцию выносить трудно любому человеку, однако она становится бедст- вием, если совпадает с мрачными предчувствиями и опасениями на свой счет. Именно такая ситуация вызывает у нормального со- временного человека ярко выраженную потребность в любви и привязанности как своего рода лекарстве. Получение любви и расположения способствует тому, что у него ослабевает чувство изолированности, угро- зы враждебного отношения и растет уверенность в себе. Так как это соответствует жизненно важной потребности, роль любви переоценивается в нашей культуре. Она становится призрачной мечтой - подо- бно успеху, - несущей с собой иллюзию того, что является решением всех проблем. Любовь сама по себе не иллюзия, несмотря на то что в нашей культуре она чаще всего служит ширмой для удовлетворения желаний, не имеющих с ней ничего общего; но она превращается в иллюзию, так как мы ждем от нее намного больше того, что она в состоянии дать. И идеологический упор, который мы делаем на любовь, служит сокрытию тех факторов, которые порождают нашу чрезмерную в ней потребность. Отсюда чело- век - а я все еще имею в виду обычного человека - стоит перед дилеммой, суть которой в огромной по- требности в любви и привязанности, с одной стороны, и трудности ее достижения - с другой. Такая ситуация дает обильную почву для развития неврозов. Те же самые культурные факторы, которые влияют на нормального человека и которые приводят к колеблющемуся самоуважению, потенциальной враж- дебной напряженности, тяжелым предчувствиям, со- перничеству, порождающему страх и враждебность, усиливают потребность в приносящих удовлетворение личных отношениях, - те же факторы воздействуют на невротика в большей степени. Те же самые результаты оказываются гораздо более глубокими, приводя к краху чувства собственного достоинства, разрушительным стремлениям, тревожности, усилению соперничества, порождающему тревожность и деструктивные импуль- сы, и к обостренной потребности в любви и привязан- ности. Когда мы вспоминаем, что в каждом неврозе имеют место противоречивые тенденции, которые невротик не способен примирить, возникает вопрос о том, нет ли определенных сходных противоречий в нашей культу- ре, которые лежат в основе типичных невротических конфликтов. Задачей социологов будет исследование и описание этих культурных противоречий. Мне же здесь достаточно кратко и схематично указать на некоторые главные противоречивые тенденции. Первое противоречие, о котором следует упомя- нуть, - это противоречие между соперничеством и ус- пехом, с одной стороны, и братской любовью и чело- вечностью - с другой. С одной стороны, все делается для достижения успеха, а это означает, что мы должны быть не только напористыми, но и агрессивными, спо- собными оттолкнуть других с дороги, С другой стороны, мы глубоко впитали христианские идеалы, утверждаю- щие, что эгоистично хотеть чего-либо для себя, а должно быть смиренными, подставлять другую щеку, быть уступ- чивыми. Для этого противоречия есть лишь два решения в рамках нормы: всерьез следовать одному из этих стрем- лений и отказаться от другого или серьезно воспринимать оба этих стремления и в результате испытывать серьез- ные внутренние запреты в отношении того и другого. Вторым является противоречие между стимуляцией наших потребностей и фактическими препятствиями на пути их удовлетворения. По экономическим причинам в нашей культуре потребности постоянно стимулируются такими средствами, как реклама, <демонстрация образ- цов потребительства>, идеал <быть на одном уровне с "19 Джонсами>. Однако для огромного большинства реаль- ное осуществление этих потребностей жестко ограни- чено. Психологическое следствие для человека состоит в постоянном разрыве между желаниями и их осущест- влением. Существует еще одно противоречие между утверж- даемой свободой человека и всеми его фактическими ограничениями. Общество говорит его члену, что он свободен, независим, может строить свою жизнь в со- ответствии со своей свободной волей; <великая игра жизни> открыта для него, и он может получить то, что хочет, если он деятелен и энергичен. В действительно- сти для большинства людей все эти возможности огра- ничены. Шутливое выражение о том, что родителей не выбирают, можно распространить на жизнь в целом на выбор работы, форм отдыха, друга. В итоге человек колеблется между ощущением безграничной власти в определении собственной судьбы и ощущением пол- нейшей беспомощности. Эти противоречия, заложенные в нашей культуре, представляют собой в точности те конфликты, которые невротик отчаянно пытается примирить: склонность к агрессивности и тенденцию уступать; чрезмерные при- тязания и страх никогда ничего не получить; стремление к самовозвеличиванию и ощущение личной беспомощ- ности. Отличие от нормы имеет чисто количественный характер. В то время как нормальный человек способен преодолевать трудности без ущерба для своей лично- сти, у невротика все конфликты усиливаются до такой степени, что делают какое-либо удовлетворительное ре- шение невозможным, Представляется, что невротиком может стать такой человек, который пережил обусловленные культурой трудности в обостренной форме, преломив их главным образом через сферу детских переживаний, и вследст- вие этого оказался неспособен их разрешить или раз- решил их ценой большого ущерба для своей личности. Мы могли бы назвать его пасынком нашей культуры. Введение Психоанализ вначале развивался как способ терапии в строго медицинском смысле этого слова. Фрейд от- крыл, что определенные расстройства, которые не име- ют видимой органической основы, - такие, как истери- ческие конвульсии, фобии, депрессии, склонность к наркотикам, функциональные желудочно-кишечные на- рушения, - могут быть вылечены путем вскрытия ле- жащих в их основе бессознательных факторов, С тече- нием времени расстройства этого типа получили общее название невротических. В последующие 3 0 лет психиатры пришли к выводу, что невротики страдают не только от этих явных симп- томов, но также и от значительного нарушения всех их жизненных дел и отношений. Они также признали тот факт, что у многих людей расстройства личности не со- провождаются проявлениями каких-либо определен- ных симптомов, которые раньше считались признаками неврозов. Другими словами, постепенно становилось все более очевидным, что при неврозах симптомы могут проявляться, а могут и не проявляться, но всегда при- сутствуют проблемы личностного плана. Таким обра- зом, неизбежно следовал вывод, что эти менее специ- фические трудности и проблемы составляют главную суть неврозов. Признание этого факта оказалось чрезвычайно кон- структивным в развитии психоаналитического направ- ления, не только увеличив его эффективность, но также 223 расширив его поле деятельности. Очевидные пороки ха- рактера человека - такие, как навязчивая нерешитель- ность, повторяющийся ошибочный выбор друзей или любимых, большие субъективные препятствия в рабо- те, - стали в такой же степени объектами анализа, как и грубые клинические симптомы. Тем не менее главное внимание уделялось не личности и ее оптимальному ва- рианту развития; главной целью было понимание и воз- можное устранение явных расстройств. При этом ана- лиз характера человека был только средством их устра- нения. Если же в результате такой работы общее на- правление развития человека становилось благоприят- нее, то это было скорее случайным, побочным резуль- татом анализа. Психоанализ все еще есть и будет оставаться мето- дом терапии специфических невротических рас- стройств. Но тот факт, что он может быть использован как средство общего развития личности, придает ему самостоятельное значение. Во все возрастающей степе- ни люди обращаются к анализу не потому, что страдают от депрессий, фобий или подобных им нарушений, но потому, что чувствуют, что не могут справиться с жиз- нью, или понимают, что какие-то силы внутри них самих тянут их назад или наносят вред их отношениям с дру- гими людьми. Как всегда случается, когда открывается какая-либо новая перспектива, значение этого нового направления сначала переоценивалось. Часто заявлялось, да и сейчас такое мнение все еще широко распространено, что пси- хоанализ - единственное средство, способствующее личностному росту человека. Излишне говорить, что это не так. Сама жизнь оказывает наиболее действенную помощь нашему развитию. Неприятности, которые жизнь обрушивает на нас, - необходимость покинуть свою страну, физические болезни, периоды одиночест- ва, - но также и ее радости - настоящая дружба, лю- бовь, интересная работа - все эти факторы могут по- мочь нам полнее реализовать наши подлинные возмож- ности. К сожалению, помощь, получаемая таким обра- зом, имеет определенные недостатки, так как благопри- ятные обстоятельства чаще всего приходят не тогда, когда мы в них нуждаемся. Трудности могут не только требовать от нас активности и большого мужества, но и, превысив имеющиеся у нас силы, просто сломать нас. Наконец, наша поглощенность психологическими про- блемами может помешать нам использовать помощь, предлагаемую самой жизнью. Так как психоанализ не имеет этих недостатков, хотя у него есть другие, он может законно занять свое место среди специфических способов, служащих развитию личности. Любая помощь этого вида вдвойне необходима в за- путанных и сложных условиях цивилизации, в которой все мы живем. Но профессиональная помощь, даже ес- ли бы она была доступна более широкому кругу людей, вряд ли могла быть оказана каждому нуждающемуся в ней. Именно поэтому вопрос о самоанализе имеет важ- ное значение. Всегда считалось, что <познать себя> не только полезно, но также и возможно. Вполне вероят- но, что достижению этого могут существенно помочь открытия психоанализа. С другой стороны, эти же от- крытия обнаружили больше подлинных трудностей, возникающих при такой попытке, чем было известно до этого. Поэтому наряду с надеждой при любом обсуж- дении возможности психоаналитического исследования самого себя требуется скромность. Цель этой книги - подвергнуть серьезному рас- смотрению этот вопрос, включая надлежащее обсужде- ние всех связанных с ним трудностей. Я попыталась также представить на рассмотрение некоторые сущест- венные принципы, касающиеся метода, но, так как в этой области мало реального опыта, который мог бы служить нам путеводителем, моей целью главным обра- зом было поставить вопрос и стимулировать усилия в направлении творческого самоизучения, а не предло- жить какие-либо готовые ответы. Попытки конструктивного самоанализа могут иметь важное значение прежде всего для самого человека, Они дают ему возможность более полной самореали- зации, под которой я понимаю не только развитие ка- ких-либо специальных способностей или талантов, ко- торые у него, возможно, подавлены и никак не исполь- зуются, но также и, что еще важнее, развитие его по- тенциальных возможностей как сильного и целостного человеческого существа, свободного от калечащих его внутренних принуждений. Но с этим связан также и более глубокий вопрос. Неотъемлемая составляющая "25 демократических идеалов, за которые мы боремся в на- ши дни, заключается в убеждении, что каждый чело- век должен как можно полнее реализовать свой потен- циал развития. Помогая осуществлению этого, психо- анализ не может освободить людей от несчастий и бо- лезней, но может по крайней мере внести ясность в некоторые трения и ложные представления, ненависть, страхи, обиды, выявить слабости и уязвимые стороны, причиной и одновременно следствием которых являют- ся эти болезни. В двух предыдущих книгах я представила основы теории неврозов, детальная разработка которой состав- ляет содержание данной работы. Я бы с удовольствием отказалась от изложения этих новых точек зрения и положений, но мне представляется неразумным упу- стить хоть что-нибудь, что может быть полезно для са- моизучения. Я постаралась, однако, изложить материал как можно более просто, не искажая его основной сущ- ности. Чрезвычайно сложная природа психологических проблем - это факт, который не может и не должен маскироваться, и, понимая всю степень ее сложности, я постаралась не увеличивать ее громоздкой термино- логией. Пользуясь этой возможностью, хочу выразить свою благодарность мисс Элизабет Бет за глубокое понима- ние, с которым она помогала мне организовать матери- ал. И мне также приятно поблагодарить моего секрета- ря, мисс Мари Леви, за ее неутомимые усилия. Я хочу выразить также благодарность и моим пациентам, кото- рые разрешили мне опубликовать их опыт самоанализа. Напомним читателю, что К. Хорни писала данную книгу в разгар второй мировой войны - в 1941-1942 г. - Прим. ред. К. Хорни имеет в виду книги <Невротическая личность на- шего времени> и <Новые пути в психоанализе>, опубликован- ные в 1937 и 1939 гг. - Прим. ред. Гл а в а 1 Возможность и желательность самоанализа Каждый аналитик знает, что анализ протекает тем быс- трее и эффективнее, чем активнее <сотрудничество> со стороны пациента. Говоря о <сотрудничестве>, я не имею в виду вежливое и услужливое согласие пациента со всем, что предлагает ему аналитик. Не относится <со- трудничество> и к сознательному желанию пациента рассказать о себе, Большинство пациентов, которые об- ращаются к анализу по собственному желанию, раньше или позже осознают и принимают необходимость вы- сказываться с предельной откровенностью. Скорее я имею в виду способ самовыражения, который так же мало находится под контролем сознания пациента, как способность выражать свои чувства в музыке - во вла- сти композитора. Если какие-то внутренние силы пре- пятствуют композитору в выражении своих чувств, то он просто не способен работать, он бесплоден. Подо- бным же образом и пациент, несмотря на все его луч- шие намерения и стремление к сотрудничеству, стано- вится непродуктивным, как только его усилия наталки- ваются на некоторое <сопротивление>, Но чем более часты периоды, когда он в состоянии свободно выра- жать себя, чем больше от может биться над разрешени- ем своих собственных проблем, тем большее значение имеет совместная работа пациента и аналитика. Я часто говорила своим пациентам, что в идеале ана- литик должен быть всего лишь проводником в их тяж- 227 ком восхождении в гору, указывающим, какой путь це- лесообразнее избрать, а какого избегать. Чтобы быть точной, следует добавить, что аналитик - это провод- ник, который и сам не совсем уверен в маршруте, по- тому что, каким бы опытным покорителем вершин он ни был, именно на эту гору он еще не взбирался. В силу этого тем более желательна собственная продуктивная психологическая работа пациента. Едва ли будет пре- увеличением сказать, что помимо компетентности ана- литика именно собственная творческая активность па- циента определяет как продолжительность, так и ре- зультат анализа. Значение психологической работы пациента в анали- тической терапии часто обнаруживается в тех случаях, когда по той или иной причине анализ прерван или за- кончен в тот момент, когда пациент еще находится в плохом состоянии. И пациент, и аналитик не удовлетво- рены достигнутым продвижением, но по прошествии некоторого времени (без дополнительного анализа) они могут быть приятно удивлены значительным и стойким улучшением здоровья пациента. Если тщательное иссле- дование не указывает на какое-либо изменение обсто- ятельств в его жизни, объясняющих данное улучшение, возможно, будет справедливо считать его отсроченным результатом психоанализа, Такого рода отсроченный эффект, однако, не легко объяснить. Он может быть обусловлен многими причи- нами. Предыдущая работа могла дать возможность па- циенту провести такое точное самонаблюдение, что он теперь более, чем раньше, становится убежден в суще- ствовании неких сил, вносящих внутренний разлад, или даже оказывается способным открыть в себе новые факторы. Или, возможно, он воспринимал любое пред- положение, сделанное психоаналитиком, как чуждое вторжение и думал, что может легче достичь проникно- вения в суть своих проблем, если такое понимание бу- дет результатом его собственного открытия. Или же, если в основе его затруднений лежала навязчивая по- требность превосходить других и одерживать над ними верх, он может оказаться не в состоянии дать аналити- ку возможность испытать удовлетворение от успешно проделанной работы и сможет почувствовать себя луч- ше, только когда психоаналитик <уйдет со сцены>. На- конец, необходимо помнить, что отсроченные по време- ни реакции имеют место и во многих других ситуациях: обычно спустя определенное время мы понимаем дей- ствительный смысл шутки или замечания, сделанного при разговоре. Какими бы различными ни были объяснения этому, они все предполагают, что внутри у пациента соверша- ется некая психологическая работа, о которой он не имеет понятия, или по крайней мере она протекает без сознательных усилий с его стороны. О том, что такие психические процессы, и даже разумная направленная активность, действительно происходят без нашего осоз- нания, мы знаем из существования полных смысла сно- видений и из своего опыта: например, потерпев неудачу в попытке решить задачу вечером, мы знаем ее реше- ние, проснувшись утром, или, не обратив особого вни- мания на нанесенную обиду днем, мы внезапно просы- паемся в пять часов утра, отчетливо осознавая и источ- ник раздражения, и свою реакцию. фактически каждый психоаналитик опирается на эту подспудную психологическую работу. Такая опора неявно подразумевается в концепции, согласно которой психоанализ проходит успешно, если устраняются внут- ренние <сопротивления>. Я хотела бы также подчерк- нуть здесь положительный аспект: чем сильнее у паци- ента побудительные мотивы к освобождению и чем ме- нее он имеет внутренних препятствий, тем более про- дуктивным будет его психоанализ. Но подчеркивается ли негативный аспект (сопротивление) или же позитив- ный (стремление к выздоровлению), основополагаю- щий принцип остается все тем же: путем устранения препятствий или создания достаточных побудительных мотивов пробуждается психическая энергия пациента, и он начинает продуцировать материал, который в ко- нечном счете ведет к более глубокому осознанию (ин- сайту). Вопрос, поднимаемый в этой книге: можно ли про- двинуться на шаг дальше? Если аналитик полагается на бессознательную психическую деятельность пациента, а пациент способен в одиночку продвигаться по направ- лению к решению некоторой проблемы, может ли эта способность использоваться более целенаправленным образом? Может ли пациент тщательно исследовать 229 данные своего самонаблюдения или ассоциации с по- мощью собственного критически настроенного ума? Между пациентом и психоаналитиком обычно имеет место разделение функций. Пациент в основном дает возможность проявиться своим мыслям, чувствам и по- буждениям, а психоаналитик использует свое критиче- ское мышление, чтобы распознать их направленность. Он подвергает сомнению соответствие высказываний пациента действительности, сопоставляет на первый взгляд ничем не связанный материал, высказывает предположения относительно его возможного смысла. Я сказала <в основном>, так как аналитик использует также и свою интуицию, а пациент в свою очередь Мо- жет делать сопоставления. Но в целом такое разделе- ние функций в работе над проблемой существует, и оно имеет определенные преимущества для проведения психоанализа. Оно позволяет пациенту расслабиться и просто высказывать или фиксировать все, что приходит в голову. Но что можно сказать, если между психоаналитиче- скими сеансами проходит день или несколько дней? О длительных перерывах в психоанализе, которые возни- кают по разным причинам? Зачем полагаться на случай, ожидая, что какая-либо проблема прояснится сама со- бой? Нельзя ли побудить пациента не только занимать- ся методичным и внимательным самонаблюдением, но также попытаться достичь и некоторого проникновения в глубь своих проблем, используя силу своего разума? Разумеется, это была бы тяжкая работа, чреватая опас- ностями и преградами, которые будут обсуждаться поз- днее, но эти трудности не должны помешать постановке вопроса о том, возможно ли анализировать самого себя. С более широкой точки зрения это вопрос вековой <давности>: может ли человек познать себя? Вдохнов- ляет, что люди всегда считали эту задачу хотя и труд- ной, но осуществимой. Вдохновение, однако, ведет нас недалеко, потому что есть огромная разница между тем, как древние смотрели на эту задачу и как на нее смот- рим мы. Мы знаем, особенно после фундаментальных открытий Фрейда, что задача бесконечно более трудна и запутанна, чем это могли предполагать в древности, - настолько трудна, что всего лишь попытка серьезной постановки этого вопроса сравнима с путешествием в неведомое. В последнее время появилось огромное количество книг, имеющих цель помочь людям лучше справиться со своими проблемами и улучшить отношения с другими людьми. Некоторые из них, подобно книге Дэйла Кар- неги <Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей>, почти не имеют ничего общего с самопознани- ем, но, исходя из здравого смысла, предлагают более или менее хорошие советы, как справиться с личными и социальными проблемами. Но некоторые, такие, как <Путешествие в самопознание> Дэвида Сибури, опре- деленно имеют целью самоанализ. Если же я ощущаю потребность написать еще одну книгу по этому вопро- су, то лишь потому, что вижу, что даже лучшие из ав- торов книг такого рода, как Сибури, недостаточно по- лно используют психоаналитическую технику, разрабо- танную Фрейдом, и поэтому дают неэффективные ре- комендации. Кроме того, они не понимают всех возни- кающих трудностей, что ясно видно по таким заглавиям, как <Облегченный самоанализ>. Подобный подход, вы- ражаемый в книгах такого типа, также неявно присут- ствует в некоторых попытках изучения личности психи- атрами. Все эти попытки предполагают, что самопознание - довольно легкое дело. Но это иллюзия, построенная на желании, и поэтому, безусловно, вредная. Люди, кото- рые ступят на обещанную им легкую дорогу, либо при- обретут ложное чувство самодовольства, думая, что они все о себе знают, либо разочаруются, когда столкнутся с первыми серьезными препятствиями, а может быть, даже решат оставить поиск истинного понимания себя как неблагодарную работу. Ничего подобного не слу- чится, если человек знает, что самоанализ - это труд- ный и медленный процесс, причиняющий временами боль и огорчения и требующий всю имеющуюся в рас- поряжении творческую энергию. Гарольд Д. Л эссвел л в4-й главе своей книги <Демок- ратия через общественное мнение> указывает на ценность сво- бодных ассоциаций для самопознания. Но так как его книга по- священа другой теме, он не обсуждает специфические вопросы, связанные с проблемой самоанализа. Опытный аналитик никогда не поддастся такому оп- тимизму, потому что ему слишком хорошо знакома тяж- кая и подчас отчаянная борьба, которую пациент может бросить еще до того, как станет способен прямо смот- реть <в лицо> своей проблеме. Аналитик скорее ударит- ся в другую крайность, вообще отвергая возможность самоанализа, и будет склонен к такому суждению не только по собственному опыту, но также и из чисто теоретических соображений. Например, он может вы- двинуть довод, что пациент может избавиться от своих трудностей только тогда, когда вновь переживет и от- реагирует на свои младенческие желания, страхи и при- вязанности перед психоаналитиком: предоставленный самому себе, пациент в лучшем случае может достичь неэффективного <чисто интеллектуального> проникно- вения в проблему. Если доводы этого типа критически исследовать, что мы не будем здесь делать, они в конеч- ном счете сведутся к отрицанию веры в то, что побуди- тельные мотивы пациента достаточно сильны, чтобы по- зволить ему самому преодолевать препятствия, стоящие на пути к самопознанию. Я подчеркиваю это не случайно. Желание пациента достичь какой-либо цели - важный фактор в любой попытке психоанализа. Можно с уверенностью сказать, что аналитик не может увести пациента дальше, чем тот сам захочет идти, В случае психоанализа, однако, паци- ент имеет преимущество - помощь аналитика, его ободрение, руководство, ценность чего мы обсудим в другой главе. Если же пациент предоставлен своим соб- ственным силам, решающим становится вопрос о побу- дительном мотиве, в такой степени решающим, что сама возможность самоанализа зависит от силы его мотива. Фрейд, конечно же, признавал, что сильные страда- ния, очевидные в проблемах, связанных с неврозами, могут создавать такой побудительный мотив. По когда тяжелые страдания отсутствовали или же исчезали в ходе лечения, он явно затруднялся объяснить такое по- буждение. Он предполагал, что <любовь> пациента к аналитику может придать дополнительный побудитель- ный мотив при условии, что она не стремится к конк- ретному сексуальному удовлетворению, а довольству- ется получением и использованием помощи аналитика. Это звучит правдоподобно. Однако мы не должны за- бывать, что при любых неврозах способность любить чрезвычайно нарушена и то, что представляется такой <любовью>, на деле является результатом крайне ост- рой потребности пациента в привязанности и одобре- нии. Правда, есть пациенты (и я полагаю, что их-то и имел в виду Фрейд), которые идут довольно далеко в своем желании доставить удовольствие психоаналити- ку, включая добровольную готовность более или менее некритично принимать его интерпретации. Они даже пытаются продемонстрировать улучшение здоровья. Усилия такого типа, однако, вызываются не <любовью> к психоаналитику, а представляют собой средства осла- бить тайный страх пациента перед людьми и, в более широком смысле, являются его способом совладания с жизнью, ибо он чувствует себя не в состоянии сделать это таким способом, который предполагает большую уверенность в себе. Следовательно, эта мотивация - проделать успешную работу - целиком зависит от от- ношений с психоаналитиком. Как только пациент чувст- вует себя отвергнутым или критикуемым (а это часто случается с людьми данного типа), он теряет из виду собственные интересы, и тогда психоаналитическая ра- бота становится для пациента ареной борьбы злобы и мести. Однако более важным, чем ненадежность этого побудительного мотива, является то, что аналитику при- ходится охлаждать этот мотив. Склонность делать что- либо независимо от собственных желаний порождает у пациента значительный источник беспокойства; поэто- му она сама должна подлежать анализу, а не использо- ваться в качестве опоры. Таким образом, единственным эффективным побудительным мотивом, признаваемым Фрейдом, остается желание пациента избавиться от очевидных тяжелых страданий: а эта мотивация, как справедливо утверждал Фрейд, недолговременна, пото- му что имеет тенденцию к исчезновению в пропорции, соответствующей ослаблению симптомов. Тем не менее этот побудительный мотив мог бы счи- таться достаточным, если бы устранение симптомов бы- ло единственной целью психоанализа. Но так ли это? Фрейд никогда не высказывал однозначно свою точку зрения на этот счет. Сказать, что пациент должен быть способным работать и получать удовольствие, не имеет большого смысла, если не уточнить, что представляют собой обе способности. Способен к механической или творческой работе? Способен к получению сексуально- го удовольствия или к получению удовлетворения от жизни в целом? Сказать, что психоанализ будет способ- ствовать перевоспитанию личности, - это также дву- смысленно, если не ответить на вопрос - перевоспита- нию для чего. Очевидно, Фрейд не уделял этому вопро- су особого внимания, о чем можно судить по его рабо- там. Главным образом он интересовался устранением невротических симптомов; изменения в личности его интересовали лишь в той мере, в какой они гарантиро- вали полное исчезновение симптомов. Таким образом, цель Фрейда можно сформулиро- вать через отрицание: достижение <свободы от>. Одна- ко другие авторы, включая и меня, формулируют пози- тивно цель психоанализа: освобождая личность от внут- ренних подавлений, сделать ее свободной для развития ее потенциальных возможностей. Это может звучать всего лишь как разница в акценте, но даже, если бы, кроме этого, здесь ничего не было, другой акцент спо- собен в корне изменить побудительные мотивы. Постановка цели положительным образом имеет ре- альную ценность лишь в том случае, если у пациента имеется достаточно сильный побудительный мотив, что- бы на него можно было рассчитывать (развивать все свои способности, реализовать свои потенциальные возможности, серьезно взяться за разрешение своих проблем, несмотря на все те испытания, через которые он должен будет проходить время от времени). Проще говоря, если у него имеется побудительный мотив для роста. Когда проблема так ясно формулируется, становится понятно, что в такой постановке заключено нечто боль- шее, чем разница в акцентах, так как Фрейд категори- чески отрицал, что такое желание существует. Он сар- кастически замечал, что предполагать такое желание - разновидность пустого идеализма. Он указывал, что стремления к самосовершенствованию проистекают из <нарциссических> желаний, то есть они представляют собой склонность к самовозвеличению и превосходству над другими, фрейд редко формулировал тот или иной постулат только из любви к теоретическим рассужде- ниям. Почти всегда за ним скрывалось какое-нибудь проницательное наблюдение. В данном случае это на- блюдение заключается в том, что тенденции к самовоз- величению иногда являются сильным побудительным мотивом в стремлении к саморазвитию. Что Фрейд от- казался признать, так это то, что этот <нарциссический> элемент является лишь содействующим фактором. Если проанализировать и отбросить потребность в самовоз- величении, желание совершенствовать себя все же ос- тается и проявляется более ярко и сильно, чем до этого. <Нарциссические> элементы, хотя они и пробудили стремление человека к росту, в то же самое время ско- вывают реализацию этого желания. Говоря словами паци- ента: <Нарциссическое побуждение направлено на раз- витие дутого <"Я">. Взращивание этого дутого <Я> всег- да происходит за счет <Я> реального, причем с послед- ним обращаются пренебрежительно, в лучшем случае как с бедным родственником. Мой опыт говорит, что чем более улетучивается дутое <Я>, тем более интерес к <Я> реальному и тем сильнее становится желание рас- крыться, освободиться от внутренней несвободы и на- чать жить полнокровной жизнью в той мере, в какой это позволяют реальные обстоятельства. Мне кажется, что желание развивать свои силы находится среди тех сильных побуждений, которые игнорировались преды- дущим анализом. Теоретически неверие Фрейда в стремление к само- развитию связано с его постулатом, что <Я> - слабый посредник, мечущийся между требованиями инстинк- тивных влечений, внешним миром и запрещающим со- знанием. В конечном счете, однако, я считаю, что эти две формулировки целей психоанализа отражают раз- личные философские взгляды на природу человека. Го- воря словами Макса Отто: <Глубочайшим источником философии человека, источником, который питает и формирует ее, является вера или отсутствие веры в че- ловечество. Если человек питает доверие к людям и ве- рит в то, что с их помощью он способен достичь чего-то значимого, тогда он усвоит такие взгляды на жизнь и на мир, которые будут находиться в гармонии с его дове- рием. Отсутствие доверия породит соответствующие представления>. Нелишне будет упомянуть, что Фрейд в своей книге по толкованию сновидений, по крайней мере косвенным образом, признал, что в какой-то сте- пени самоанализ возможен, ибо он анализировал свои собственные сновидения. Это особенно интересно с той точки зрения, что вся его философия отрицала воз- можность самоанализа. Но даже если мы допустим, что существуют доста- точные побудительные мотивы для самоанализа, все еще остается открытым вопрос о том, может ли само- анализ быть проделан <любителем>, у которого нет не- обходимых знаний, подготовки и опыта. Действительно, следует спросить, и достаточно резко, не полагаю ли я, что три или четыре главы этой книги могут составить равноценную замену специфических знаний специали- ста. Конечно же, я не считаю, что какая-либо замена возможна. Я и не стремлюсь предложить даже прибли- зительную замену. Теперь кажется, что мы в тупике. Но так ли это? Обычно применение принципа <все или ни- чего> несколько обманчиво, несмотря на кажущееся правдоподобие. Что касается данной проблемы, жела- тельно помнить (со всем должным уважением к роли специалиста и специализации в культурном развитии), что слишком большое благоговение перед специализа- цией может парализовать инициативу. Мы все весьма склонны верить тому, что только политик может разби- раться в политике, только механик может починить на- шу машину, только опытный садовник может правильно обрезать наши деревья. Конечно, обученный человек может действовать быстрее и эффективнее, чем диле- тант. Но дистанцию между специалистом и дилетантом часто преувеличивают. Вера в специализацию может легко превратиться в слепое благоговение и задушить любую попытку новой деятельности. Общие рассуждения такого типа вселяют оптимизм. Но для того чтобы прийти к правильной оценке возмож- ностей самоанализа как метода, мы должны отчетливо представлять себе, какими средствами оснащен про- фессиональный психоаналитик. Во-первых, анализ дру- гих людей требует обширных психологических знаний природы бессознательных сил, форм их проявления, причин, отвечающих за их могущество, оказываемого ими влияния, способов их вскрытия. Во-вторых, психо- анализ требует определенных навыков, которые долж- ны развиваться путем тренировки и опыта: аналитику необходимо уметь вести себя с пациентом; он должен знать с достаточной степенью уверенности, какие фак- торы в запутанном лабиринте предлагаемого материала следует попытаться удержать, а какие - на время опу- стить: он должен выработать способность <вживаться> в пациента, научиться чувствовать скрытые психиче- ские процессы, то есть приобрести <шестое чувство>. Наконец, анализ других требует тщательного самопоз- нания. Работая с пациентом, аналитику приходится про- ецировать себя в странный мир, с присущими ему осо- бенностями и законами. И здесь имеется значительная опасность того, что он что-то неправильно истолкует, ошибется, возможно даже, нанесет определенный вред - пусть не по злой воле, а по невнимательности, по незнанию или из самомнения. Поэтому он не только должен иметь исчерпывающее знание своего инстру- ментария и мастерски им владеть, но, что в равной сте- пени важно, он должен привести в порядок отношения с собой и другими. Так как эти три условия являются необходимыми, следует хорошо подумать, прежде чем взять на себя ответственность, связанную с психоана- лизом других людей. Эти требования не могут быть автоматически отне- сены и к самоанализу, так как анализ себя в определен- ных существенных моментах отличается от анализа дру- гого человека. Существенная разница здесь заключает- ся в том, что мир, который каждый из нас собой пред- ставляет, не является для нас совсем уж незнакомым; он, по существу, единственный, который мы действи- тельно знаем. Однако справедливо, что невротическая личность отчуждена от обширных частей этого мира и имеет серьезные побудительные мотивы не видеть от- дельные части целого. Здесь также всегда есть опас- ность, что в своем знании себя человек воспримет оп- ределенные важные факторы как нечто само собой ра- зумеющееся. Но факт остается фактом: это его мир, все знания об этом мире находятся внутри него, и ему нуж- но только наблюдать и использовать свои наблюдения для того, чтобы получить туда доступ. Если он заинтере- сован в нахождении причин своих трудностей, если он может преодолеть свои сопротивления, мешающие их осознанию, он может в некоторых отношениях наблю- дать себя лучше, чем это сделает посторонний человек. Ведь, в конце концов, он живет с собой день и ночь. В своих попытках вести самонаблюдение его можно срав- нить со знающей сиделкой, которая все время находит- ся рядом с пациентом; психоаналитик же в лучшем слу- чае видит пациента по часу в день. Психоаналитик об- ладает лучшими методами для наблюдения и более чет- кими позициями, с которых он может вести наблюде- ние и делать выводы, но сиделка имеет возможности для более широкого круга наблюдений. Этот факт со- ставляет важное преимущество самоанализа. В самом деле, он ослабляет первое из условий, требуемых про- фессиональному психоаналитику, и исключает второе: при самоанализе требуются меньшие психологические знания, чем при анализе другого человека, и нам совсем не нужно навыков в стратегии поведения, которые не- обходимы, когда имеешь дело с любым другим челове- ком. Основная трудность самоанализа лежит не в этой области, а в эмоциональных факторах, которые делают нас слепыми в отношении бессознательных сил. То, что главная трудность заключается более в эмоциональной, нежели в интеллектуальной сфере, подтверждается тем фактом, что, когда психоаналитики анализируют себя, они не имеют большого преимущества перед любителя- ми, как мы склонны были бы полагать. Поэтому с теоретической точки зрения я не вижу достаточной причины, делающей самоанализ невоз- можным. Признавая, что многие люди слишком глубоко запутаны в своих собственных проблемах для того, что- бы быть способными анализировать себя; признавая, что самоанализ не может даже приблизительно срав- няться по быстроте и точности с психоаналитическим лечением, проводимым экспертом; признавая, что суще- ствуют определенные сопротивления, которые могут быть преодолены только с посторонней помощью, - тем не менее мы должны отметить, что все это не явля- ется доказательством того, что в принципе работа не может быть осуществлена. Однако я не осмелилась бы поднять этот вопрос о самоанализе на основании одних лишь теоретических соображений. Смелость поставить этот вопрос, и сде- лать это вполне серьезно, возникла в результате опыта, показывающего, что самоанализ возможен. Это опыт, который я приобрела сама, опыт моих коллег, а также опыт моих пациентов, коих я побуждала работать над 238 собой во время перерывов в психоаналитической рабо- те со мной. Эти удачные попытки относятся не только к поверхностным трудностям. В самом деле, в некото- рых из них затрагивались проблемы, которые обычно считались недоступными даже для психоаналитика. Од- нако они были предприняты-при одном благоприятном условии: все эти люди до того, как они решились на самоанализ, прошли анализ. Это значит, что они были знакомы с методами, позволяющими подойти к сфере бессознательного, и знали из опыта, что при психоана- лизе ничто не может помочь, кроме безжалостной прав- ды перед самим собой. Возможен ли самоанализ без такого предварительного опыта и до какой степени - должно остаться открытым вопросом. Есть, однако, ободряющий факт, что многие люди достигают точного и глубокого понимания своих проблем еще до обраще- ния за помощью. Конечно же, это понимание недоста- точно, но факт остается фактом, что оно было получено без предварительного психоаналитического опыта. Таковы, вкратце, возможности самоанализа при ус- ловии, что человек вообще способен анализировать се- бя, о чем еще будет сказано немного позднее. Пациент может предпринимать самоанализ во время длительных перерывов, которые случаются в большинстве случаев анализа: каникулы, отъезды из города по профессио- нальным или личным делам, различные другие помехи. Человек, не имеющий возможности пройти курс лече- ния, может попытаться выполнить главную работу сам и лишь время от времени прибегать к помощи психо- аналитика для контроля. Человек, психоанализ которо- го преждевременно закончился, может сам продолжать его. Итак, самоанализ может быть осуществлен без пси- хоаналитической помощи извне, впрочем, мы говорим об этом пока со знаком вопроса. Признавая, хотя и с некоторыми ограничениями, возможность самоанализа, мы сталкиваемся с вопро- сом: желательно ли это? Не является ли психоанализ слишком опасным инструментом, чтобы пользоваться им без руководства компетентного лица? Ведь не зря фрейд сравнивал психоанализ с хирургией, хотя и до- бавлял, что люди не умирают от неправильного приме- нения психоанализа, в то время как они могут умереть от плохо сделанной операции. Так как оставаться в плену смутных опасений никог- да не является конструктивным, то давайте постараемся в деталях проанализировать, какие возможные опасно- сти могут возникнуть при самоанализе. Во-первых, мно- гие люди подумают, что самоанализ может усилить не- здоровую склонность к <самокопанию>. Такие же воз- ражения высказывались и все еще высказываются про- тив любого вида психоанализа, но я вновь хочу открыть эту дискуссию, так как уверена, что этот спор вспыхнет еще сильнее, если психоанализ будет вестись без по- сторонней помощи или с минимальной помощью. Неодобрение, выражаемое в опасениях по поводу того, что психоанализ может сделать человека <обра- щенным внутрь>, вероятно, возникло из определенной жизненной философии - она хорошо выражена в кни- ге <Покойный Джордж Эппли>, - в которой не допу- скается никакого места индивидуальности человека, или его индивидуальным чувствам и стремлениям. Счи- тается важным только то, чтобы он был приспособлен к среде, полезен для общества и выполнял свои обязан- ности. Однако ему следует контролировать любые ин- дивидуальные страхи и желания, которые у него возни- кают. Самодисциплина - высшая добродетель. Позво- лять много думать о себе есть потворство собственным слабостям и <эгоизм>. С другой стороны, лучшие пред- ставители психоанализа подчеркивают не только ответ- ственность человека перед другими, но также и перед самим собой. Поэтому они всегда подчеркивают неотъ- емлемое право человека на достижение личного сча- стья, включая и его право серьезного отношения к раз- витию своей внутренней свободы и самостоятельности. Каждый человек должен сделать собственный вы- вод относительно ценности этих двух философий. Если он выберет первую из этих жизненных философий, ма- ло смысла спорить с ним о психоанализе, так как он склонен считать неправильным, чтобы кто-либо позво- лял так много думать о себе и своих проблемах. Можно просто убедить его в том, что в результате психоанализа человек обычно становится менее эгоцентричным и бо- лее заслуживающим доверия в своих отношениях с другими людьми. Тогда в лучшем случае он сможет при- 940 знать, что самоанализ - один из спорных методов про- движения к достойной цели. Человек, убеждения которого совпадают с другой философией, возможно, и не будет считать, что само- анализ сам по себе заслуживает порицания. Для него понимание себя так же важно, как и понимание других факторов окружающей среды; искать правду о себе так же ценно, как искать правду в других областях жизни. Единственный вопрос, который обычно интересует его, это плодотворен самоанализ или бесполезен. Я бы ска- зала, что он является плодотворным, если служит жела- нию человека стать лучше, душевно богаче и сильнее: если это ответственная попытка понять и изменить се- бя, Если же самоанализ является самоцелью, то есть если им занимаются лишь из абстрактного интереса к установлению психологических связей - искусство ра- ди искусства, тогда он легко может выродиться в то, что Хьюстон Петерсон называет . И он также бесполезен, если состоит только из погружения в самовосхищение или жалость к себе, из размышлений о конце жизни, пустых самообвинений. И тут мы подходим к существенному моменту: не превратится ли самоанализ именно в такого рода бес- цельную игру ума? Судя по моему опыту работы с па- циентами, я считаю, что эта опасность не является на- столько распространенной, как это можно было бы по- лагать. Представляется оправданным предположить, что только тот подвергается этой опасности, кто скло- нен также и в работе с психоаналитиком постоянно за- ходить в тупики подобного рода. Без руководства он заблудится в бесполезных поисках. Но даже в этом слу- чае его попытки самоанализа, хотя они и обречены на неудачу, едва ли могут быть вредными, потому что не анализ сам по себе является причиной его размышле- ний. Такой человек подолгу думал о своих болячках или их видимости, о несправедливости совершенного им или по отношению к нему или долго и тщательно разра- батывал сложные и бесполезные <психологические объяснения> еще до того, как впервые соприкоснулся с психоанализом. Здесь психоанализ используется - совершенно неправомерно - как оправдание продол- жающегося движения по старым кругам: он порождает иллюзию, что круговые движения являются честным и тщательным исследованием себя. Поэтому мы будем от- носить такие попытки скорее к ограничениям самоана- лиза, а не к его опасностям. В рассмотрении возможных опасностей самоанализа существенной проблемой является вопрос о том, не влечет ли самоанализ опасность нанести определенный вред человеку. Отважившись на это рискованное пред- приятие без посторонней помощи, не разбудит ли он скрытых сил, с которыми не сможет справиться? Если он столкнется с основным бессознательным конфлик- том, еще не видя путей выхода из него, не возбудит ли это в нем такие глубокие чувства тревоги и бессилия, которые приведут его к депрессии или даже самоубий- ству? В этом отношении мы должны проводить различие между временными и длительными ухудшениями. Вре- менные ухудшения обязательно возникают при любом психоанализе, так как любое вскрытие вытесненного материала должно возбуждать тревогу, до этого ос- лабленную защитными механизмами. Более того, оно должно выдвинуть на передний план аффекты ярости и гнева, которые в противном случае скрыты от созна- ния. Этот шоковый эффект так силен не потому, что психоанализ привел к осознанию некоторых нестерпи- мо дурных или злобных тенденций, но потому, что он поколебал равновесие, которое, хотя и было ненадеж- ным, все же предохраняло человека от чувства поте- рянности в хаосе противоречивых влечений. Так как мы позже обсудим природу этих временных ухудше- ний, здесь достаточно будет подчеркнуть тот факт, что они случаются. Когда пациент сталкивается с таким ухудшением во время психоаналитического процесса, он может почув- ствовать себя в глубоком смятении или же у него могут возобновиться старые симптомы. Естественно, что он чувствует себя обескураженным. Эти регрессы обычно преодолеваются через короткий промежуток времени. Как только новое глубинное осознание действительно включается в целостное представление, они исчезают, уступая место вполне обоснованному чувству того, что сделан шаг вперед. Они представляют собой потрясе- ния и боли, неизбежно возникающие при переориента- "42 ции жизни и присутствующие в любом конструктивном процессе. Именно в эти периоды внутренних потрясений паци- енту особенно недостает помощи психоаналитика. Но мы принимаем как само собой разумеющееся то, что весь процесс облегчается при наличии компетентной помощи. Здесь нас беспокоит возможность того, что че- ловек может оказаться не в состоянии преодолеть эти расстройства в одиночку и, таким образом, окажется надолго травмированным. Или, чувствуя, что его основы пошатнулись, может совершить что-нибудь отчаянное, как, например, безрассудно рисковать, подвергая опас- ности свое положение, или же совершить попытку са- моубийства. В тех случаях самоанализа, которые я наблюдала, такие неблагоприятные последствия никогда не проис- ходили. Но эти наблюдения пока слишком ограниченны, чтобы составить какие-либо убедительные статистиче- ские данные. Я не могу, например, сказать, что этот не- благоприятный результат имел место только в одном случае из ста. Есть, однако, веские причины полагать, что опасность настолько мала, что ею можно пренеб- речь. Наблюдения в каждом случае психоанализа пока- зывают, что пациенты способны защищаться от такого проникновения в глубь себя, пока они еще не в состо- янии воспринимать его. Если им предлагают истолкова- ние, которое представляет собой слишком большую уг- розу их безопасности, они могут сознательно отверг- нуть его, или забыть его, или отказаться признать уме- стность этого замечания, или парировать его с помощью аргументов, или же ответить возмущением. Естественно предположить, что эти силы самозащи- ты будут действовать также и при самоанализе. Чело- век, намеревающийся анализировать себя, просто не сможет сделать таких самонаблюдений, которые бы привели к проникновению в то, что является все еще непереносимым. Или он будет интерпретировать их та- ким образом, чтобы опустить существенно важный мо- мент. Или постарается быстро и поверхностно нейтра- лизовать это самонаблюдение, воспринимая его как ошибочное, и, таким образом, закроет путь для дальней- шего исследования. Поэтому при самоанализе реальная опасность будет меньше, чем при профессиональном психоанализе, так как пациент интуитивно знает, чего ему избегать, в то время как психоаналитик, даже очень тонко чувствующий, может ошибиться и предложить пациенту преждевременное решение. И опять большая опасность заключается в бесполезности самоанализа вследствие чрезмерного ухода от проблем, нежели в каком-либо определенном вреде. И даже если человек в самом деле прорывается к некоторому осознанию, глубоко задевающему его, я ве- рю, что в этом случае есть различные соображения, на которые мы можем положиться. Первое - это то, что столкновение с некоторой правдой о себе порождает не одно только волнение и тревогу, но также одновре- менно имеет и освобождающее свойство. Освобожда- ющие силы, свойственные всякой правде, могут снять и заменить собой эффект, с самого начала оказываемый расстройством. А если это так, немедленно последует чувство облегчения. Но даже если преобладает душев- ное смятение, открытие правды о себе все же подразу- мевает начало осознания пути выхода: даже если он не вполне отчетлив - все равно он будет чувствоваться интуитивно и, таким образом, придаст силы к дальней- шему продвижению. Другой фактор, который надо принять во внимание, заключается в следующем: даже если правда оказыва- ется глубоко пугающей, в ней все же заключается не- что похожее на здоровый испуг. Если человек узнает, например, что он тайно стремился к саморазрушению, то ясное осознание им этого побуждения гораздо менее опасно, чем если бы оно действовало подспудно. Осоз- нание пугает, но оно имеет тенденцию к мобилизации противодействующих сил самосохранения при условии, что у человека есть какая-либо воля к жизни. Если же она отсутствует, он погибнет - с анализом или без ана- лиза. Ту же мысль можно выразить и в более позитив- ной форме: если человек обладает достаточным муже- ством, чтобы открыть неприятную правду о себе, несом- ненно, можно поверить и в его решимость быть доста- точно мужественным, чтобы довести это дело до конца. Простой факт, что он продвинулся так далеко, указыва- ет, что его воля всерьез взяться за себя достаточно сильна, чтобы не позволить ему быть сломленным. Но период от начала работы над проблемой до ее разреше- ния и восстановления целостности при самоанализе мо- жет быть продолжительным. Наконец, мы не должны забывать, что действитель- но тревожные осложнения при психоанализе редко происходят только потому, что интерпретация не мо- жет быть правильно понята в данное время. Гораздо чаще настоящий источник вызывающих тревогу ос- ложнений заключается в том, что интерпретация, или психоаналитическая ситуация в целом, возбуждает не- нависть, направленную против психоаналитика. Эта ненависть, если она не допускается до сознания, а поэтому и до выражения, может усилить имеющиеся саморазрушительные тенденции, Решение пациента по- дорвать свое здоровье становится тогда средством ме- сти психоаналитику. Если человек сталкивается с огорчительным осозна- нием каких-либо моментов в одиночку, ему ничего не остается, как до конца бороться над разрешением сво- их проблем. Или, говоря более осторожно, искушение отбросить это осознание, перекладывая ответствен- ность на других, уменьшается. Осторожность эта оправ- данна тогда, когда тенденция делать других ответствен- ными за свои недостатки достаточно сильна и может проявиться при самоанализе, если человек осознает свой недостаток, но еще не понял, что необходимо от- вечать за себя. Таким образом, я бы сказала, что самоанализ нахо- дится в пределах возможного и опасность того, что он приведет к нежелательному результату, крайне мала. Конечно, у него есть различные недостатки, более или менее серьезного характера, от возможной неудачи до затягивания этого процесса; при самоанализе может по- требоваться гораздо больше времени, чтобы выявить проблему и разрешить ее. Но, кроме этих недостатков, есть много других факторов, которые, вне всякого со- мнения, делают самоанализ желательным. К ним отно- сятся, например, очевидные внешние факторы, упомя- нутые ранее. Самоанализ желателен для тех, кто из-за денег, времени или места жительства не может прохо- дить постоянного лечения. И даже для тех, кто получает постоянную помощь, самоанализ может значительно сократить период лечения, если в интервалах между психоаналитическими сеансами и даже во время сеан- сов пациенты имели бы достаточно душевных сил вести активную самостоятельную работу над собой. Кроме этого, многие люди, способные на самоана- лиз, получают определенные преимущества духовного плана, менее осязаемые, но не менее реальные. Эти преимущества можно обобщенно представить как уве- личение внутренней силы и, таким образом, уверенно- сти в себе. Каждый успешный самоанализ увеличивает уверенность в себе, но здесь есть определенное допол- нительное преимущество - завоевание территории ис- ключительно благодаря своей собственной инициативе, смелости и настойчивости. Этот эффект, получаемый при самоанализе, такой же, как и в других областях жизни. Способность самому найти тропинку в горах да- ет большее ощущение силы, чем чужая подсказка, хотя проделанная работа та же и результат - тот же. Такое достижение не только способствует росту законной гордости, но также и вполне обоснованному чувству уверенности в собственных возможностях преодоле- вать затруднения и не впадать в растерянность без по- стороннего руководства. Глава 2 Движущие силы неврозов Психоанализ, как уже обсуждалось, имеет не только клиническую ценность в качестве терапии неврозов, но также и чисто человеческое значение вследствие своих потенциальных возможностей в оказании помощи лю- дям в его благоприятном последующем развитии. Обе эти цели могут достигаться различными путями: что ка- сается психоанализа, он пытается достичь их путем по- нимания человека - не только с помощью сочувствия, терпимости и интуитивного понимания внутренних свя- зей, качеств, которые необходимы при любом виде че- ловеческого понимания, но более основательно, фунда- ментальным образом через попытку получить точную картину всей личности. Это делается посредством спе- цифических способов выявления бессознательных фак- торов, так как Фрейд ясно показал, что мы не можем получить такую картину без исследования роли бессоз- нательных сил. Благодаря ему мы знаем, что такие силы толкают нас на действия, чувства и реакции, которые могут отличаться от тех, которых мы сознательно жела- ем, и могут быть даже разрушительными с точки зрения удовлетворительных отношений с окружающим нас миром. Конечно же, эти бессознательные мотивы существу- ют у каждого, однако они отнюдь не всегда являются причиной расстройств и нарушений. Только тогда, когда такие расстройства существуют, становится важным вскрыть и осознать лежащие в их основе бессознатель- ные факторы. Какие бы бессознательные силы ни по- буждали нас рисовать или писать, мы едва ли будем волноваться по этому поводу, если можем выражать се- бя в рисовании или в литературном творчестве с доста- точной адекватностью. Какие бы бессознательные мо- тивы ни вели нас к любви или преданности, они не ин- тересуют нас до тех пор, пока любовь или преданность наполняет нашу жизнь конструктивным содержанием. Но нам действительно необходимо осмыслить бессоз- нательные факторы, если очевидный успех в творче- ской работе или в установлении хороших человеческих отношений, успех, которого мы страстно желали, остав- ляет в нас только пустоту и недовольство или если по- пытки добиться успеха проваливаются одна за другой и, несмотря на все противоположные усилия, мы смут- но чувствуем, что не можем целиком приписать неудачи внешним причинам. Короче говоря, мы нуждаемся в анализе наших бессознательных мотивов, если оказы- вается, что внутри нас что-то мешает в достижении по- ставленных целей. Со времени Фрейда сфера бессознательной моти- вации признается природным (стихийным) фактором человеческой психологии, и нет нужды здесь подроб- нее останавливаться на этом предмете, особенно когда каждый может различными способами пополнить свои знания о бессознательных мотивах. Среди них на пер- вом месте стоят собственные работы Фрейда, такие, как <Лекции по введению в психоанализ>, <Психопа- тология обыденной жизни> и <Толкование сновиде- ний>, и книги, излагающие его теории в сжатой фор- ме, такие, как <факты и теории психоанализа> Ива Хендрика, Также имеет смысл прочитать работы тех авторов, которые пытаются развить основные откры- тия Фрейда, таких, как Г. С, Салливен с его <Понятия- ми современной психиатрии>; Эдвард А. Стрекер с его книгой <За клинической чертой>; Э. Фромм с его трудом <Бегство от свободы>, и мои работы <Невроти- ческая личность нашего времени> и <Новые пути пси- хоанализа>. А. X. Маслоу и Б. Миттлманн в <Принци- пах аномальной психологии> и Ф. Кюнкель в <Разви- тии характера и воспитании> дают много ценных ука- заний. Философские труды, особенно работы Эмерсо- 248 на, Ницше и Шопенгауэра, открывают психологиче- скую сокровищницу для тех, кто читает их без пред- убеждения, а также ряд книг об искусстве жить, на- пример книга Ч. А. Смарта <Дикие гуси и как их преследовать>. Шекспир, Бальзак, Достоевский, Иб- сен и др. являются неистощимыми источниками психо- логических знаний. И, разумеется, не последнее зна- чение имеет то многое, что может быть узнано из наблюдений над окружающим нас миром. Знание о существовании и активном действии та- ких бессознательных побуждений является полезным руководством в любой попытке анализа, особенно ес- ли она предпринимается не на словах, а на деле. Она даже может оказаться тем орудием, с помощью кото- рого время от времени можно открывать ту или иную причинную связь. Однако для более систематического анализа необходимо иметь несколько более точное по- нимание бессознательных факторов, которые препят- ствуют развитию, При любой попытке понять человеческую личность существенно важно раскрыть ее основные движущие силы. Пытаясь понять человека, имеющего личностные нарушения, существенно важно выявить движущие си- лы, вызвавшие данное нарушение, Здесь мы вступаем в более спорную область: Фрейд считал, что расстройства проистекают из конф- ликта между факторами окружающей среды и вытес- ненными инстинктивными побуждениями. Адлер, мыс- лящий более рационалистически и не столь глубоко, как Фрейд, считает, что они порождаются теми путя- ми и способами, оторые люди используют для того, чтобы утверждать свое превосходство над другими. Юнг, более склонный к мистике, чем Фрейд, верит в коллективное бессознательное, которое, хотя и напол- нено творческими возможностями, может оказывать разрушительное влияние, потому что бессознательные побуждения, которые его наполняют, совершенно противоположны тем, которые присутствуют в созна- нии. Мой собственный ответ состоит в том, что в основе психических расстройств лежат бессознатель- ные побуждения, которые получают развитие для то- го, чтобы справиться с жизнью, несмотря на страхи, беспомощность и одиночество, Я назвала их <невроти- 249 ческими наклонностями> . Мой ответ так же далек от окончательного, как ответы Фрейда или Юнга. Но каждый исследователь неизвестного имеет некоторое представление о том, что он ожидает найти, и у него не может быть никаких гарантий относительно пра- вильности своего представления. Открытия делались даже тогда, когда такое представление было невер- ным. Этот факт может служить утешением в ненадеж- ности наших нынешних психологических знаний. Что же такое тогда невротические наклонности? Ка- ковы их признаки, функция, генезис, влияние на жизнь человека? Следует снова подчеркнуть, что существен- ные элементы этих наклонностей бессознательны. Че- ловек может осознавать лишь их влияние, хотя в таком случае он, вероятно, просто наделит себя похвальными чертами характера: если у него, например, есть невро- тическая потребность в привязанности и любви, он бу- дет полагать, что у него добрая и любящая натура: или, если он находится в тисках невротически навязчивого стремления к совершенству, он будет считать, что по своей натуре он более дисциплинированный и правиль- ный, чем другие. Он может даже уловить что-то из сво- их побуждений, приводящих к таким результатам, или осознать их, когда его внимание будет привлечено к ним; он может понять, например, что у него есть потреб- ность в любви и привязанности или потребность соот- ветствовать совершенству. Но он никогда не поймет, до какой степени находится в тисках этих потребностей и как сильно они определяют его жизнь. Еще меньше он осознает причины, по которым они имеют такую власть над ним. Основным свойством невротических наклонностей является их навязчивый характер, качество, которое проявляет себя двумя основными путями. Во-первых, при невротических наклонностях отсут- ствует избирательность целей. Если человеку нужны Термин <невротические наклонности> (neurotic trends) здесь и далее мы даем как в буквальном переводе, так и в эквивален- тном по значению, но более привычном для отечественных работ выражении - <невротические потребности>. - Прим. ред. благорасположение и любовь, то он должен получать их от друга и врага, от нанимателя и чистильщика сапог. Человек, одолеваемый навязчивым стремлением к со- вершенству, в огромной степени теряет чувство меры. Содержать свой рабочий стол в безукоризненном по- рядке становится для него такой же властной потреб- ностью, как и подготовить самым совершенным обра- зом важный доклад. Более того, эти цели преследуются с чрезвычайным пренебрежением к реальности и своим подлинным интересам. Женщина, цепляющаяся за муж- чину, на которого она перекладывает всю ответствен- ность за свою жизнь, может совершенно не обращать внимания на такие вопросы, как: является ли именно этот мужчина вполне подходящим человеком для того, чтобы на него полагаться, или действительно ли она сча- стлива с ним, или любит ли и уважает ли она его? Если человек стремится к независимости и самостоятельно- сти, он старается не связывать себя с кем-либо или чем- либо, как бы сильно это ни портило его жизнь: он не просит и не принимает чьей-либо помощи, даже если в этом нуждается. Такое отсутствие избирательности ча- сто совершенно очевидно для других, но сам человек может и не подозревать этого. Однако это, как правило, поражает постороннего человека только тогда, когда эти наклонности создают для него неудобства или же если они не совпадают с общепринятыми образцами по- ведения. Он может, например, отметить навязчивый не- гативизм, но может и не заметить навязчивой уступчи- вости, Вторым признаком навязчивой природы невротиче- ских потребностей является та реакция тревоги, кото- рая возникает в результате их фрустрации. Эта харак- терная черта чрезвычайно важна, потому что демонст- рирует их значение как средств обеспечения безопас- ности. Человек ощущает себя в ситуации жизненной опасности, если по какой-либо причине (внутренней или внешней) навязчивые действия неэффективны. Че- ловек с навязчивым стремлением к совершенству чув- ствует панику, если совершает какую-либо ошибку. Че- ловек с навязчивым стремлением к неограниченной свободе пугается перспективы установления любой связи, будет ли это предложением вступить в брак или Арендовать квартиру. Хорошая иллюстрация реакции 251 страха этого типа содержится в произведении Бальзака <Шагреневая кожа>. Герой этого романа убежден, что длительность его жизни сократится, если он когда-либо выразит желание. Поэтому он, полный тревоги, воздер- живается от этого, Но однажды, когда он проявил бес- печность и в самом деле выразил желание, хотя само желание было весьма незначительным, его охватывает паника. Этот пример иллюстрирует тот ужас, который охватывает невротичного человека, если существует уг- роза его безопасности: он чувствует, что все будет по- теряно, если он отойдет от совершенства, полной неза- висимости или любого другого стандарта, в котором ис- пытывает потребность. Именно это важное значение - обеспечить безопасность - главным образом и обус- ловливает навязчивый характер невротических наклон- ностей. Функция этих наклонностей может быть лучше по- нята, если мы посмотрим на их происхождение. Они развиваются в раннем возрасте под воздействием со- вместного влияния врожденного темперамента и окру- жающей обстановки. Станет ли ребенок покорным или непослушным под гнетом родительского принужде- ния - зависит не только от характера принуждения, но также и от таких присущих ему качеств, как степень его жизненной силы, относительная мягкость или твер- дость его натуры, Так как мы знаем гораздо меньше о конституциональных факторах, чем о влиянии среды, и так как только последняя допускает изменения, то я буду рассматривать только ее. При любых условиях на ребенка будет влиять окру- жающая среда. Что имеет важное значение, так это бу- дет ли это влияние способствовать развитию ребенка или задерживать его. И то, каким будет это развитие, в огромной степени зависит от типа отношений, которые устанавливаются между ребенком и его родителями или же окружающими людьми, включая других детей, рас- тущих в семье. Если в семье установился дух теплоты, взаимного уважения и внимания, то ребенок может раз- виваться беспрепятственно. Но, к сожалению, в нашей цивилизации существует множество факторов среды, неблагоприятно влияющих на развитие ребенка. Родители из лучших побуждений часто оказывают такое сильное давление на ребенка, что в результате бывает парализована всякая его иници- атива. Может иметь место сочетание страстной любви и запугивания или тирании и восхваления. Например, родители могут сильно запугать ребенка опасностями, подстерегающими его за стенами родного дома, или один из родителей может принудить ребенка принять его сторону против другого. Поведение родителей часто непредсказуемо и колеблется от веселого дружеского расположения до строгой авторитарности. Особенно важно, что ребенку могут внушить чувство, что его пра- во на существование зависит целиком от того, насколь- ко он оправдывает ожидания родителей, то есть соот- ветствует их стандартам или нет. Другими словами, ему могут помешать осознать, что он является человеком со своими собственными правами и обязанностями. Дейст- венность таких влияний не становится меньше от того, что они очень часто бывают тонкими и завуалированны- ми. Более того, часто имеет место не один неблагопри- ятный фактор, а сочетание нескольких. Как следствие такого окружения, у ребенка не фор- мируется должного самоуважения. Он становится не- уверенным в своих силах, полным страха, одиноким и обиженным. Вначале он беспомощен по отношению к окружающим его силам, но постепенно, на основе ин- туиции и опыта он вырабатывает средства, позволяю- щие ему совладать со своим окружением и уцелеть. Он развивает в себе настороженность и чуткость к тому, как можно манипулировать другими людьми. Конкретные методы, которые он для этого выбирает, зависят от целого ряда обстоятельств. Один ребенок осознает, что с помощью упрямого негативизма и слу- чающихся время от времени приступов дурного настро- ения или вспышек гнева он может отражать вторжение в свою жизнь. Он выключает других из своей жизни, пребывая на своем уединенном острове полновластным хозяином, и отвечает возмущением на любое требова- ние или ожидание, которое к нему предъявляют, как на опасное посягательство на его уединение. Для другого ребенка остается только один путь, а именно: отказать- ся от себя и своих чувств и слепо подчиняться, ухитря- ясь все же оставлять хотя бы маленькие отдушины, где он волен быть самим собой. Такие <незахваченные тер- ритории> могут быть связаны как с примитивными, так 253 и с возвышенными интересами. Они простираются от тайной мастурбации до увлечения природой, книгами, фантазированием. В противоположность этому пути третий ребенок не <замораживает> своих эмоций, но привязывается к наиболее сильному и влиятельному из родителей в форме отчаянной преданности. Он слепо принимает то, что нравится или не нравится этому ро- дителю, его образ жизни и его жизненную философию. Он может, однако, страдать от этой привязанности и одновременно с ней взращивать в себе страстное же- лание независимости. Таким образом закладывается основа невротических наклонностей. Они представляют собой образ жизни, навязанный неблагоприятными условиями. Ребенок вы- нужден развивать их для того, чтобы пережить свои беспомощность, страхи и одиночество. Но они дают ему бессознательное чувство того, что он должен придер- живаться установленной линии поведения при любых ситуациях, иначе он не вынесет угрожающих ему опас- ностей. Я считаю, что, обладая достаточно детальным знани- ем существенных, с указанной точки зрения, факторов детства, можно понять, почему у ребенка развиваются определенного рода наклонности. Мы не имеем здесь возможности привести достаточные доказательства этого утверждения, потому что для этого понадобилось бы очень подробно описать огромное количество исто- рий развития детей. Да и нет необходимости это делать, потому что каждый специалист, имеющий опыт работы с детьми или в восстановлении ранних периодов их раз- вития, может проверить это сам. Неизбежно ли продолжение развития в таком на- правлении, если начало ему было однажды положено? Обязательно ли ребенок должен остаться уступчивым, или непокорным, или робким, неуверенным в себе, если обстоятельства сделали его таким? Можно утверждать, что он не обязательно сохранит свои методы защиты. Но все же такая опасность существует. Методы защиты могут быть устранены с помощью раннего и радикаль- ного изменения окружающей среды или же видоизме- нен вследствие некоторых благоприятных обстоя- ств спустя какое-то время. К таким благоприятным Обстоятельствам можно отнести: встречу с понимаю- щим учителем, другом, любимым человеком, товари- щем, погружение в интересную работу. Но при отсут- ствии сильных противодействующих факторов сущест- вует значительная опасность того, что приобретенные онности окажутся не только устойчивыми, но с те- "ением времени будут все сильнее подчинять себе его личность. Чтобы понять такую их устойчивость, необходимо до конца осознать, что они представляют собой нечто большее, чем просто стратегию, выработанную в каче- стве эффективной защиты против тяжелого родителя. С учетом всех внутренних факторов развития они явля- ются единственным возможным для ребенка путем справиться с жизнью вообще. Убегать от нападений в ситуации опасности - заячья стратегия - это единст- венно доступная ему стратегия. Заяц не мог бы, напри- мер, решиться на борьбу, так как у него нет для этого средств. Подобным же образом ребенок, растущий в тяжелых условиях, вырабатывает определенные жиз- ненные позиции, которые и являются в своей основе невротическими наклонностями. И их он не может из- менить по своему произволу, но вынужден придержи- ваться их по необходимости. Однако аналогия с зайцем не вполне верна, потому что заяц по своей природе не имеет других средств, с помощью которых можно про- тивостоять опасности, в то время как у человека, если он не является умственно или физически отсталым от природы, они имеются. Он вынужден держаться за свои специфические отношения не из-за конституцио- нальных ограничений, а потому, что общая сумма его страхов, внутренних запретов и уязвимых сторон, лож- ных целей и иллюзорных надежд и фантазий о мире приковывает его к строго определенным способам вза- имодействия и исключает остальные. Другими словами, это делает его негибким и не допускает существенных изменений. Один из способов проиллюстрировать эту точку зре- Tя - сравнить, как ребенок и вполне взрослый чело- век могут справляться с примерно одинаковыми затруд- нениями, возникающими при общении с другими людь- ми. Следует, конечно, иметь в виду, что последующее 255 сравнение имеет всего лишь иллюстративное значение и не преследует цель рассмотреть все факторы, оказы- вающие влияние в обеих ситуациях. Остановимся на двух примерах. Первый: девочка по имени Клара (и здесь я говорю о подлинной пациентке, к анализу которой я вернусь позднее) имеет самодовольную мать, которая ожидает детского восхищения и исключительной преданности. Второй: служащий, взрослый человек, психологически вполне сложившийся, работающий в частном предпри- ятии, хозяин которого обладает чертами, свойственны- ми матери из первого примера. И мать, и хозяин пред- приятия самодовольно восхищаются собой, ведут себя как капризные и деспотичные люди, они склонны реа- гировать враждебностью, если им не оказывают того, что они считают <должным почтением>, или же если чувствуют к себе критическое отношение. При таких условиях служащий, если он имеет вес- кие причины держаться за свое место, будет более или менее сознательно придерживаться особых способов общения и обращения со своим хозяином. Он, вероят- но, будет воздерживаться от критики: возьмет себе за правило как можно сильнее превозносить любые поло- жительные качества, которые есть у хозяина; будет воз- держиваться от похвалы соперников хозяина; всегда будет соглашаться с его планами, независимо от собст- венной точки зрения: будет высказывать собственные предложения таким образом, как если бы они исходили от хозяина. Ну и какое же влияние окажет такая стра- тегия поведения на его личность? Он будет негодовать на ограничение своих прав и ненавидеть порождаемое им лицемерие. Но если он - человек с чувством собст- венного достоинства, то будет чувствовать, что эта си- туация бросает большую тень на его хозяина, чем на него самого, и поведение, которого он вынужден при- держиваться, не сделает его угодливым подхалимом. Такая линия поведения будет применяться им только в отношении данного хозяина. По отношению к другому работодателю, если будет возможна перемена, он будет вести себя иначе. В понимании невротических наклон- ностей многое зависит от осознания их отличия от та- кой стратегии. В противном случае мы не сможем оце- нить их силу и масштаб и поддадимся ошибке, сходной с ошибкой Адлера, который понимал все слишком уп- рощенно и рационалистически. В результате была бы недооценена та терапевтическая работа, которую пред- стоит проделать. Ситуация Клары сравнима с ситуацией служащего, I dK как и мать и хозяин по характеру одинаковы, но случай Клары стоит рассмотреть более детально. Она не была желанным ребенком. Брак был несчастливым. По- сле рождения одного ребенка - мальчика - мать не хотела больше иметь детей. Клара же родилась после нескольких безуспешных попыток аборта. С ней не об- ращались плохо и не отвергали ее в грубой форме - она ходила в такие же хорошие школы, как и ее брат, она получала столько же подарков, как и он, она зани- малась музыкой с тем же самым учителем, что и ее брат, и во всем, что касалось материальных отношений, к ней относились так же хорошо. Но что касается менее осязаемых вещей, то их она получала меньше, чем брат: меньше ласки, меньше интереса к ее школьным оцен- кам - и в тысяче мелких каждодневных переживаний ребенка - меньше заботы, когда она была больна, меньше беспокойства о том, что ее нет поблизости, меньше желания доверительного общения, меньше вос- хищения ее внешностью и хорошими манерами. Между матерью и сыном существовала глубокая, хотя трудно- уловимая для нее, общность, из которой она была иск- лючена. Отец, будучи деревенским доктором, почти все время отсутствовал. Клара сделала несколько страст- ных попыток стать ближе к нему, но он был довольно безразличен к обоим детям. Его любовь целиком сосре- доточилась на жене и выражалась в виде неловкого восхищения. Она же открыто презирала его, предпочи- тая быть утонченной и привлекательной женщиной, главной фигурой в семье. Нескрываемые ненависть и презрение, которые мать питала к отцу, включая и от- крытое желание его смерти, весьма способствовали тя- готению Клары к матери как представительнице силы и власти. Все это служило подавлению детского чувства соб- ственного достоинства. По отношению к ней не прояв- лялось несправедливости, которая могла бы вызвать возмущение. Но нездоровая атмосфера в семье сделала ее раздражительной, озлобленной. Окружающие счита- ли, что она разыгрывает из себя <страдалицу>. Но ни матери, ни брату и в голову не приходило, что она дей- ствительно страдает из-за несправедливого обращения, Они считали ее поведение проявлением дурного нрава. И Клара, в силу своей незащищенности, легко уступила этому мнению. По сравнению с матерью, которой все только восхищались за ее красоту и очарование, и с братом, который был очень веселым и смышленым мальчиком, она была <гадким утенком>. Постепенно у нее возникло глубокое убеждение в том, что она абсо- лютно не способна вызывать симпатию. Этот сдвиг от по сути справедливых и обоснованных обвинений в адрес других людей к существенной не- правде и необоснованным самообвинениям имел далеко идущие последствия, как мы это вскоре увидим. Он по- влек за собой нечто большее, чем принятие ею той оценки, которую ей дали окружающие. Ибо он означал также, что она вытеснила из сознания все обиды против матери. Если она являлась виновницей всех бед, то ос- нований для недовольства своей матерью не было. От такого вытеснения враждебности по отношению к ма- тери оставался всего лишь один шаг до восхищения ею. У нее был сильный побудительный мотив и далее усту- пать мнению большинства вследствие непримиримого отношения ее матери ко всякому, кто не выражал пол- ного восхищения ею. Гораздо безопаснее было нахо- дить недостатки в себе, чем в матери. Если она тоже будет восхищаться матерью, то более не будет чувство- вать себя изолированной и отстраненной и даже смо- жет рассчитывать на некоторое расположение или по крайней мере признание со стороны матери. И хотя на- дежда на любовь не оправдалась, взамен ее она получи- ла дар сомнительной ценности. Мать - как и все те, кто выросли и пышно расцвели на восхищении других, - в свою очередь была щедра на восхищение теми, кто вос- хвалял и обожал ее. Клара перестала быть игнорируе- мым <гадким утенком>, а стала чудесной дочерью пре- красной матери. Таким образом, вместо серьезно подо- рванной уверенности в себе у нее развилась ложная гордость, основанная на восхищении окружающими. В результате этого сдвига - от подлинного сопро- тивления и возмущения к ложному восхищению - Кла- ра потеряла последние слабые остатки уверенности в 258 себе, иными словами, она <потеряла себя>. Из-за восхи- щения тем, что в действительности вызывало у нее воз- мущение, у нее произошло отчуждение от собственных чувств. Она больше не знала, что ей самой действитель- но нравится, чего ей хочется, чего она боится и что не- навидит. Она потеряла всякую способность отстаивать свои права на любовь или даже на какие-либо желания. Несмотря на внешнюю гордость, ее убеждение в том, что она непривлекательна, в действительности углуби- лось. Отсюда ее позднейшее неверие в истинную лю- бовь и привязанность. Иногда ей казалось, что любящий ее человек принимает ее за то, чем на самом деле она не является; иногда она приписывала любовь благодар- ности за что-то. Такое недоверие глубоко нарушало лю- бые человеческие отношения, в которые она вступала. Она потеряла также и свою способность критического суждения, действуя по не осознаваемому ею правилу: гораздо безопаснее восхищаться другими, чем отно- ситься к ним критически. Такая позиция вскоре сковала ее высокоразвитый ум, значительно способствовала уверенности в своей глупости. Как прямое следствие всех этих факторов развились три невротические наклонности. Первой была навязчи- вая скромность в отношении собственных желаний и требований. Она повлекла за собой навязчивую тенден- цию ставить себя всегда на задний план, думать о себе меньше, чем о других, считать себя неправой. Но даже и в этих ограниченных рамках она не могла чувствовать себя защищенной, если рядом не было кого-либо, на кого можно было бы положиться, почувствовать его по- кровительство и заботу, воспользоваться его советом, поддержкой и руководством. Она нуждалась во всем этом, потому что потеряла способность брать жизнь в собственные руки. Поэтому у нее развилась потреб- ность в <партнере> - друге, любовнике, муже, в силь- ном покровителе. Она бы полностью подчинила себя ему, как ранее сделала это по отношению к своей ма- тери. Но в то же самое время, посредством его предан- ности, сосредоточенной на ней одной, она восстановила бы раздавленное чувство собственного достоинства. Третья невротическая черта - навязчивая потребность превосходить других и одерживать над ними победы - сходным образом была направлена на восстановление "59 ее самоуважения. Вдобавок она впитала в себя всю мстительность, накопившуюся вследствие всех ее обид и унижений. Подведем итог нашего сравнения и кратко суммиру- ем то, что мы хотели проиллюстрировать: и взрослый служащий, и ребенок вырабатывают свои способы по- ведения, чтобы справиться со сложившейся ситуацией; и тот и другой используют одинаковый образец поведе- ния - отход на задний план и восхищение лицом, име- ющим власть. Поэтому их реакции могут внешне казать- ся сходными, хотя в действительности они совершенно различны. Служащий не теряет чувства собственного достоинства, не отказывается от своего критического осмысления и не вытесняет своего недовольства. Ребе- нок же, напротив, теряет чувство собственного досто- инства, вытесняет свою враждебность, отказывается от своих критических способностей и стремится держать- ся в тени. Короче говоря, взрослый человек просто при- спосабливает свое поведение к данной ситуации, в то время как ребенок изменяет свою личность. Ригидная и всепроникающая природа невротических наклонностей имеет огромное значение в их терапии. Пациенты часто ожидают, что как только они обнару- жат свои навязчивые наклонности, так сразу же и из- бавятся от них. Однако они испытывают разочарование, если власть, которую эти наклонности имеют над ними, сохраняется и едва ли становится слабее. Правда, такие надежды не являются абсолютно фантастическими, по- скольку при легких неврозах невротическая наклон- ность может и в самом деле исчезнуть после ее обна- ружения, что будет обсуждаться в одном из примеров в главе об эпизодическом самоанализе. Но во всех бо- лее сложных неврозах такие надежды тщетны в такой же степени, как было бы тщетным ожидать, что соци- альные бедствия - такие, например, как безработи- ца, - прекратятся только потому, что они признаны в качестве проблем. В любом случае (касается ли это со- циума или личности) необходимо исследовать, а если возможно, и воздействовать на те силы, которые созда- ли разрушительную наклонность и которые придают ей устойчивость. Я подчеркивала чувство защищенности, создаваемое невротическими наклонностями. Как указывалось ра- нее, это свойство объясняет их навязчивый характер. Но не следует недооценивать их роль в порождении чувства удовлетворения или надежды на такое удовлет- ворение. Это чувство или надежды всегда присутству- ют, хотя их интенсивность различна. При некоторых не- вротических наклонностях, таких, как потребность в совершенстве или навязчивая скромность, защитный аспект является доминирующим. В других случаях удов- летворение, получаемое или ожидаемое от успешной реализации данной наклонности, может быть настолько сильным, что данная наклонность принимает характер всепоглощающей страсти. Например, невротическая потребность зависимости обычно влечет за собой пыл- кое ожидание счастья с тем человеком, который возь- мет жизнь невротика в свои руки. Невротическая на- клонность, к которой примешивается предвкушение удовлетворения от такой зависимости, труднее поддает- ся терапии, Невротические наклонности можно классифициро- вать различным образом. Те из них, которые влекут за собой усилия по установлению более тесного контакта с другими людьми, могут быть противопоставлены тем, которые ведут к отчужденности и дистанции. Те невро- тические стремления, которые влекут к тому или иному виду зависимости, могут совместно противопоставлять- ся тем невротическим тенденциям, которые делают упор на собственной независимости. Тенденции к не- сдержанному поведению противостоят тенденциям за- гнать жизнь в тесные рамки. Тенденции, ведущие к за- острению личных особенностей, можно было бы проти- вопоставить тенденциям, имеющим целью адаптацию или стирание своей индивидуальности; тенденции к са- мовозвышению противопоставляются тенденциям, ко- торые влекут за собой самоуничижение. Но думается, картина не станет более ясной благодаря такой класси- фикации, потому что эти категории частично перекры- вают друг друга. Поэтому я лишь перечислю те накло- ности, природа которых в настоящее время поддается описанию. Я уверена, что приводимый далее перечень не является полным и окончательным. Туда впоследст- вии будут добавлены другие наклонности, а та или иная 261 наклонность, которая в данное время представляется самостоятельной, вполне может оказаться всего лишь разновидностью некоторой другой. Детальное же описание различных наклонностей превысило бы размер этой главы, даже если такое зна- ние и желательно. Некоторые из них описаны более подробно в других работах. Здесь же, думается, будет достаточно просто назвать их и дать беглое перечисле- ние их главных особенностей, 1, Невротическая потребность в любви, привязанности и одобрении (см. <Невротическая личность нашего времени>, гл. 6 (о потребности в любви и привязан- ности)): неразборчивая потребность угождать и нра- виться другим и получать одобрение; непроизволь- ное стремление оправдывать ожидания других; пере- несение центра тяжести на других, а не на собствен- ную личность, принимая во внимание только их же- лания и мнения: боязнь самоутверждения; боязнь враждебности со стороны других или враждебных чувств внутри себя, 2. Невротическая потребность в <партнере>, который примет руководство жизнью невротика в свои ру- ки: перенесение центра тяжести на <партнера>, ко- торый должен осуществить все жизненные ожида- ния невротика и нести ответственность за все про- исходящее, как хорошее, так и плохое, причем ус- пешное манипулирование <партнером> становится доминирующей задачей; <любви> придается преуве- личенное значение, потому что предполагается, что <любовь> решает все проблемы: боязнь быть поки- нутым всеми: боязнь оставаться одному. 3. Невротическая потребность заключить свою жизнь в узкие рамки: настоятельная потребность быть нетре- бовательным, довольствоваться малым и ограничить свои честолюбивые стремления и желания матери- альных благ; настоятельная потребность оставаться неприметным и занимать вторые места; умаление своих способностей и потенциальных возможно- стей, принимая скромность за высшую добродетель; стремление скорее сохранить, нежели потратить; боязнь высказывать любые требования; боязнь иметь или отстаивать возрастающие желания. Эти три наклонности, как и следовало ожидать, час- то встречаются вместе, потому что из них вытекает при- знание собственной слабости, и представляют собой попытки устроить свою жизнь на этой основе. Они про- тивоположны стремлениям человека полагаться на соб- ственные силы или брать ответственность на себя. Од- нако эти три наклонности не образуют синдрома. Третья может существовать в том случае, когда две другие не будут играть никакой заметной роли. 4, Невротическое стремление к власти: страстная жажда господства над другими; преданность делу, долгу, хотя и играет определенную роль, но не явля- ется движущей силой; неуважение других людей (их индивидуальности, достоинства, чувств), стремление подчинить их себе; большие различия в степени вов- леченных в такое стремление деструктивных эле- ментов; неразборчивое преклонение перед всякой силой и презрение ко всякой слабости; боязнь не- контролируемых ситуаций; боязнь беспомощности, 4,А. Невротическая потребность контролировать се- бя и других людей посредством разума и предус- мотрительности (разновидность пункта 4 в лю- дях, у которых слишком подавлены открытые проявления их властного характера): вера во все- могущество интеллекта и разума; отрицание могу- щества эмоциональных сил и презрение к ним; придание чрезвычайно большого значения пред- видению и предсказанию: чувство превосходства над другими, основанное на способности такого предвидения; презрение в себе самом ко всему, См.: <Новые пути психоанализа>, гл. 15 (о мазохизме), фромм Э. Бегство от свободы, гл. 5 (об авторитарной власти). М.: 1990. - Прим. ред. См. часть 1 настоящей книги. <Невротическая личность на- шего времени>, гл. 10 (о стремлении к власти, престижу и обла- данию). что не дотягивает до образа интеллектуального превосходства; боязнь признать объективные границы могущества разума; боязнь <глупости> и неправильного суждения. 4. В, Невротическая потребность верить во всемогу- щество воли (пользуясь несколько неопределен- ным термином - интровертированный вариант <4> у крайне замкнутых, обособленных людей, для которых прямое проявление власти означает слишком тесный контакт с другими): ощущение силы духа, проистекающее от веры в магическую силу воли (подобно обладанию волшебной палоч- кой): реакция безысходного отчаяния при любой фрустрации желаний: тенденция отказываться от желаний или ограничивать желания и терять к ним интерес из-за боязни <неудачи>; боязнь при- знания каких-либо ограничений абсолютной воли. 5. Невротическая потребность в эксплуатации других и стремление всеми правдами и неправдами добивать- ся от них для себя преимуществ: оценка других лю- дей в основном с точки зрения их полезности или возможности эксплуатации; различные сферы экс- плуатации - деньги (заключение сделок становится болезненной страстью), идеи, сексуальность, чувст- ва; гордость своим умением эксплуатировать других; боязнь самому подвергнуться эксплуатации и, таким образом, оказаться в <дураках>. 6. Невротическая потребность общественного призна- ния или престижа (в сочетании со страстным жела- нием власти или без него): оценка всех и всего (лю- дей, неодушевленных предметов, денег, собствен- ных качеств, поступков и чувств) только в соответ- ствии с их престижностью; самооценка, целиком за- висящая от характера публичного признания; разли- чия в использовании традиционных или <вызываю- щих> способов возбуждения зависти или восхище- ния; боязнь потери привилегированного положения в обществе (<унижение>) либо из-за внешних обсто- ятельств, либо вследствие внутренних факторов. 7, Невротическая потребность в восхищении своей особой: раздутое представление о себе (нарцис- сизм): потребность в лести и восхищении его вооб- gJiM образом; самооценка, целиком зависящая соответствия этому образу и от восхищения этим йпазом Другими людьми; боязнь утратить восхище- е и испытать <унижение>. я Невротическое честолюбие в плане личных достиже- . потребность превосходить других не посредст- о того, что ты собой представляешь или каков ты g на самом деле, а посредством своей деятельно- сти. прямая зависимость самооценки от того, являет- д ди невротик лучшим или нет; стремление быть са- мцм лучшим спортсменом, любовником, писателем, рабочим - особенно в собственных глазах, однако признание со стороны других также имеет важное значение, и его отсутствие вызывает обиду; примесь разрушительных тенденций (имеющих целью взять над другими верх), всегда присутствующих, хотя и различающихся по интенсивности; непрестанное подталкивание себя к еще большим достижениям, несмотря на всепроникающую тревожность; страх неудачи (<унижение>), Наклонности 6, 7, 8 имеют в общем более или менее открыто выраженное стремление к достижению в ходе соперничества абсолютного превосходства над други- ми. Но хотя эти наклонности обычно накладываются друг на друга или сочетаются, они также могут сущест- вовать самостоятельно. Потребность в восхищении своей особой, например, вполне может сочетаться с безразличием к социальному престижу. 9. Невротическая потребность в самодостаточности и независимости; настоятельная потребность никогда ни в ком не нуждаться, или же не поддаваться ника- кому влиянию, или не быть абсолютно ничем связан- ным, любая близость влечет за собой опасность ка- кого-либо вида порабощения; наличие дистанции и обособленность - единственный источник без- опасности; боязнь потребности в других людях, в ка- ких-либо связях, близости, любви. 10, Невротическая потребность в достижении совер- шенства и неуязвимости: неослабевающая погоня "Новые пути самоанализа>, гл. 13, Фромм Э. Бегство от гл. 5 (об автоматизирующем конформизме). ?65 за совершенством; навязчивые раздумья и самообви- нения в связи с возможными недостатками; чувство превосходства над другими на основе собственного совершенства; боязнь обнаружить в самом себе не- достатки или совершить ошибки; боязнь критики или упреков. Поразительной чертой при рассмотрении этих тен- денций является то, что ни одно из стремлений или от- ношений, которые они подразумевают, не является са- мо по себе <ненормальным> или же лишенным челове- ческой ценности. Большинство из нас и хотят иметь, и высоко ценят любовь, самоконтроль, скромность, ува- жение к другим людям. Надеяться на исполнение своих жизненных ожиданий другим человеком считается, по крайней мере для женщины, <нормальной> или даже ; достойной позицией. Среди этих наклонностей есть та- i кие, которые мы обычно высоко ценим. Самостоятель-1 ность, независимость и трезвый взгляд на жизнь счита- 1 ются важными достоинствами. В свете всех этих фактов совершенно правомочное вновь и вновь возникает вопрос; почему же тогда эти наклонности называют невротическими? Что в них дей-1 ствительно <не так>? Признавая, что у некоторых лю-1 дей преобладают одни наклонности, пусть достаточное ригидные, в то время как поведение других людей ofl-j ределяют совершенно иные наклонности, не следует ли1 также признать, что эти различия направленностей и, целей всего лишь выражение существующих различий - между людьми, имеющими различные системы ценно-1 стей и пытающимися различными путями справиться с жизнью? Разве не естественно, например, то, что чело- век мягкосердечный ищет себе опору в любви и привя- занности, а более сильный - в независимости и лидер- стве? Поставить такие вопросы полезно, потому что они имеют не только теоретическое, но также чрезвычайно важное практическое значение, помогая осознать раз- личия между основополагающими человеческими стремлениями и ценностями такого рода и их невроти- ческими двойниками. Цели обоих типов этих стремле- ний сходны, но их основа и смысл совершенно различ- ны. Их различие столь же велико, как между +7 и -7< 266 д случаях мы будем иметь число 7, точно так же, мы пользуемся теми же самыми словами: любовь, дязанность, разум, совершенство, - но стоящий пе- рд ними знак изменяет их качество и значение. Мы g касались различий, лежащих за кажущимся сход- дом, при сравнении взрослого служащего и девочки Клары, а несколько более обобщенные сравнения могут пролить дополнительный свет на различие между нор- мальными и невротическими потребностями. Желание любви и привязанности со стороны других имеет смысл только в том случае, если питаешь к ним сходные чувства, а также ощущаешь, что имеешь с ни- ми нечто общее. Акцент будет поэтому не только на получаемом добром отношении, но также и на тех по- ложительных чувствах, которые человек способен пи- тать и проявлять к другим. Но невротическая потреб- ность в любви и привязанности лишена важнейшего ка- чества - взаимности, потому что для невротика его собственные чувства любви и привязанности имеют та- кое же малое значение, как они имели бы в том случае, если бы он был окружен неизвестными и опасными жи- вотными, Чтобы быть точным, он даже не хочет в дей- ствительности любви и привязанности других, а всего лишь крайне сильно и напряженно озабочен тем, чтобы против него не предпринимались враждебные действия. Замечательная ценность, заключенная во взаимопони- мании, терпимости, заботе, симпатии, не имеет места в его отношениях, Подобным же образом стремление к совершенству присущих нам дарований и человеческих способностей действительно заслуживает наших самых энергичных усилий, поскольку этот мир, несомненно, был бы более приятным местом обитания, если бы эти усилия в самом деле были сильными и жили бы в каждом из нас. Но невротическая потребность совершенства, хоть и мо- жет выражаться теми же самыми словами, потеряла это специфическое значение, потому что представляет со- ои попытку быть или казаться совершенством, не ме- няясь. Здесь нет возможности для совершенствования, ЇT"У чT вероятность обнаружить в себе что-то, что обходимо изменить, пугает и поэтому отталкивает. Динственная реальная забота состоит в том, чтобы РЫТЬ любые недостатки, чтобы не подвергнуться на- 267 за соверщенством; навязчивые раздумья и самообви- нения в связи с возможными недостатками; чувство превосходства над другими на основе собственного совершенства; боязнь обнаружить в самом себе не- достатки или совершить ошибки; боязнь критики или упреков, Поразительной чертой при рассмотрении этих тен- денций является то, что ни одно из стремлений или от- ношений, которые они подразумевают, не является са- мо по себе <ненормальным> или же лишенным челове- ческой ценности. Большинство из нас и хотят иметь, и высоко ценят любовь, самоконтроль, скромность, ува- жение к другим людям, Надеяться на исполнение своих жизненных ожиданий другим человеком считается, по крайней мере для женщины, <нормальной> или даже достойной позицией. Среди этих наклонностей есть та- кие, которые мы обычно высоко ценим. Самостоятель- ность, независимость и трезвый взгляд на жизнь счита- ются важными достоинствами. В свете всех этих фактов совершенно правомочно вновь и вновь возникает вопрос: почему же тогда эти наклонности называют невротическими? Что в них дей- ствительно <не так>? Признавая, что у некоторых лю- дей преобладают одни наклонности, пусть достаточно ригидные, в то время как поведение других людей оп- ределяют совершенно иные наклонности, не следует ли также признать, что эти различия направленностей и целей всего лишь выражение существующих различий между людьми, имеющими различные системы ценно- стей и пытающимися различными путями справиться с жизнью? Разве не естественно, например, то, что чело- век мягкосердечный ищет себе опору в любви и привя- занности, а более сильный - в независимости и лидер- стве? Поставить такие вопросы полезно, потому что они имеют не только теоретическое, но также чрезвычайно важное практическое значение, помогая осознать раз- личия между основополагающими человеческими стремлениями и ценностями такого рода и их невроти- ческими двойниками. Цели обоих типов этих стремле- ний сходны, но их основа и смысл совершенно различ- ны. Их различие столь же велико, как между +7 и -7; 66 обоих случаях мы будем иметь число 7, точно так же, мы пользуемся теми же самыми словами: любовь, привязанность, разум, совершенство, - но стоящий пе- "д ними знак изменяет их качество и значение. Мы уже касались различий, лежащих за кажущимся сход- ством, при сравнении взрослого служащего и девочки Клары, а несколько более обобщенные сравнения могут пролить дополнительный свет на различие между нор- мальными и невротическими потребностями. Желание любви и привязанности со стороны других имеет смысл только в том случае, если питаешь к ним сходные чувства, а также ощущаешь, что имеешь с ни- ми нечто общее. Акцент будет поэтому не только на получаемом добром отношении, но также и на тех по- ложительных чувствах, которые человек способен пи- тать и проявлять к другим. Но невротическая потреб- ность в любви и привязанности лишена важнейшего ка- чества - взаимности, потому что для невротика его собственные чувства любви и привязанности имеют та- кое же малое значение, как они имели бы в том случае, если бы он был окружен неизвестными и опасными жи- вотными. Чтобы быть точным, он даже не хочет в дей- ствительности любви и привязанности других, а всего лишь крайне сильно и напряженно озабочен тем, чтобы против него не предпринимались враждебные действия. Замечательная ценность, заключенная во взаимопони- мании, терпимости, заботе, симпатии, не имеет места в его отношениях. Подобным же образом стремление к совершенству присущих нам дарований и человеческих способностей действительно заслуживает наших самых энергичных усилий, поскольку этот мир, несомненно, был бы более приятным местом обитания, если бы эти усилия в самом деле были сильными и жили бы в каждом из нас, Но невротическая потребность совершенства, хоть и мо- жет выражаться теми же самыми словами, потеряла это специфическое значение, потому что представляет со- бой попытку быть или казаться совершенством, не ме- няясь. Здесь нет возможности для совершенствования, потому что вероятность обнаружить в себе что-то, что необходимо изменить, пугает и поэтому отталкивает. Единственная реальная забота состоит в том, чтобы скрыть любые недостатки, чтобы не подвергнуться на- падкам и сохранить тайное чувство превосходства над другими. Как и при невротической потребности в любви и привязанности, личное активное участие при этом от- сутствует или ослаблено. Вместо активного жизненного стремления эта наклонность является застывшей и упорной попыткой сохранения иллюзорного status quo. И последнее сравнение: все мы высоко ценим воле- вые качества, считая их значительной силой, если она поставлена на службу целям, которые являются важны- ми сами по себе. Но вера невротика во всемогущество воли является иллюзорной, потому что она совершенно игнорирует ограничения, которые могут ставить непре- одолимые трудности даже для самых решительных уси- лий, Никакая сила воли не поможет нам выбраться из воскресной пробки в уличном движении. Далее, огром- ное значение силы воли целиком сводится к нулю, если доказательство ее могущества становится самоцелью. Любое препятствие, стоящее на пути сиюминутных по- буждений, толкает человека, находящегося в тисках этой невротической наклонности, на слепые и безум- ные действия, независимо от того, действительно ли ему нужна данная вещь. Ценник перевернут: не человек обладает силой воли, а сила воли владеет человеком. Эти примеры могут быть достаточны для того, чтобы показать, что невротические наклонности являются чуть ли не карикатурой на человеческие ценности, с которыми они внешне сходны. Они лишены свободы, спонтанности и смысла. И все они слишком часто содер- жат элементы иллюзорности. Они имеют только субъ- ективную ценность, которая заключается в том, что они сулят более или менее тщетную надежду на безопас- ность и решение всех проблем. И еще один момент, который следует подчеркнуть: невротические наклонности не только лишены челове- ческих ценностей, под которые они подделываются, они даже не выражают собой то, чего хочет человек. Если он, например, отдает все свои силы достижению престижного положения в обществе или власти, то на самом деле может верить в то, что нуждается в них; в действительности, как мы уже видели, невротик просто принужден хотеть их. Это равносильно тому, как если бы кто-то летел на самолете и верил в то, что сам им 68 управляет, а на самом деле самолет направляли с земли <- помощью дистанционного управления, Остается понять, хотя бы и приблизительно, как и до какой степени невротические наклонности могут опре- делять характер человека, влиять на его жизнь. Во-пер- вых, эти наклонности делают необходимым развитие определенных дополнительных отношений, чувств и форм поведения. Если у него наклонность к абсолютной независимости, он будет желать скрытности и уедине- ния, остерегаться всего, что может хоть как-то похо- дить на вмешательство в его личную жизнь, и вырабо- тает способы, с помощью которых сможет держать других от себя на расстоянии. Если у него есть склон- ность к сужению рамок своей жизни, он будет скром- ным, нетребовательным, готовым уступить любому, кто более агрессивен, чем он. Невротические наклонности также в очень большой степени определяют представление человека о том, кем он является или кем ему следует быть. Все невротичные люди заметно неустойчивы в своих самооценках, ко- леблясь между напыщенным, преувеличенным и прини- женным представлениями о себе. Когда невротическая наклонность определена, становится возможным лучше понять те причины, почему данный человек сознает од- ни оценки, относящиеся к нему, и вытесняет другие, почему он сознательно или бессознательно преувели- ченно гордится одними своими отношениями или каче- ствами и презирает другие без всякой объективной причины, Например, если А создал защитную веру в силу разума и предвидение, он будет не только переоцени- вать то, что может быть достигнуто с помощью ума, здравого рассуждения вообще, но также будет осо- бенно гордиться силой своего разума, логикой своих суждений и предсказаний, Его понятие о своем пре- восходстве над другими будет главным образом исхо- дить из его убеждения в превосходстве своего интел- лекта, И если В чувствует, что он, вероятно, не может полагаться на самого себя и нуждается в <партнере>, который наполнит его жизнь содержанием и возьмет на себя руководство ею, он будет склонен не только переоценивать всемогущество любви, но также и свою собственную способность любить. Он будет ошибочно принимать свою потребность <повиснуть> на другом человеке за способность к великой любви и будет особо гордиться этой иллюзорной способно- стью. Наконец, если у С есть невротическая потреб- ность справляться с любой ситуацией с помощью только собственных усилий, быть самостоятельным любой ценой, он будет преувеличенно гордиться тем, что он умелый и уверенный в себе человек и никогда и ни в ком не нуждается. Поддержание этой веры (для А веры в необыкновенную силу ума, для В - в свою любящую натуру, для С - в способность решать дела без какой-либо посторонней помощи) становится такой же навязчивостью, как и те невротические на- клонности, которые ее вызвали. Но гордость, вызван- ная обладанием этими качествами, весьма чувствитель- на и уязвима, для чего есть веские причины. Ее осно- вание является недостаточно прочным. Она покоится на слишком зыбком фундаменте и содержит слишком много иллюзорных элементов. В действительности это скорее гордость теми качествами, в которых человек нуждается для обслуживания своих невротических на- клонностей, а не реально присущие ему качества. Так, В обладает очень малой способностью любить, но его вера в это качество необходима для того, чтобы он не мог осознать ложный характер своих наклонностей. Если он допустит хоть малейшее сомнение в том, что имеет любящую натуру, тогда ему придется признать, что в действительности он не пытается любить сам, а ждет, когда полюбят его, не требуя ничего в ответ. Это означало бы такую страшную угрозу его защи- щенности, что его реакция на критику по этому пово- ду будет смесью паники и враждебности, причем одно из этих качеств будет явно преобладающим. Подобно этому, А будет реагировать с крайним раздражением на любое сомнение, которое может хоть как-то бро- сить тень на справедливость его <суждений>, С другой стороны, С, который горд тем, что он ни в ком не нуждается, должен неминуемо испытывать страшное раздражение при малейшем намеке на то, что он не может с чем-либо справиться без посторонней помо- щи или совета. Беспокойство и враждебность, порож- 270 QCNUC такими покушениями на драгоценный образ ((я>, еще больше ухудшают отношения невротика с окружающими и вследствие этого принуждают его тем сильнее держаться за свои защитные механизмы. Невротические наклонности нс только крайне рез- ко влияют на самооценку, но также и на оценку Дру- гих, Человек, страстно мечтающий о престиже, будет сулить о других исключительно в соответствии с пре- стижем их положения: если положение человека в обществе престижнее, чем его собственное, он будет автоматически ставить его выше себя, если же менее престижно - ниже, невзирая на его личные качества. Навязчиво уступчивый человек без всякого разбора может чувствовать обожание ко всему, что будет ка- заться ему силой, даже если эта <сила> будет заклю- чаться в сумасбродном и беспринципном поведении. Человек, который испытывает навязчивую потреб- ность эксплуатировать других, может питать опреде- ленную симпатию к тому, кто служит объектом его эксплуатации, но в то же время презирать его; о на- вязчиво скромном человеке он будет думать как о тупице или лицемере. Навязчиво зависимый от других человек может страшно завидовать навяз- чиво независимому человеку, думая о нем как о свободном человеке, лишенном внутренних запре- тов, хотя в действительности последний может про- сто находиться в тисках невротической наклонности иного рода. Еще одно последствие, которое мы хотели бы здесь обсудить, - это внутренние запреты, возникаю- щие как результат действия невротических наклонно- стей. Эти внутренние запреты могут иметь определен- ные рамки, то есть иметь отношение к какому-то оп- ределенному действию, чувству или эмоции, прини- мая, например, форму придания особой значимости телефонным звонкам или наложения внутреннего за- прета на телефонные переговоры. Внутренние запреты могут иметь и разлитой характер, захватывая целые сферы жизни, такие, как самоутверждение, непосред- ственность поведения, высказывание каких-либо тре- бований, сближение с людьми. Как правило, конкрет- ные внутренние запреты всегда находятся на осозна- ваемом уровне. Диффузные внутренние подавления, 271 хотя они и являются более важными, менее ощути- мы. Если же они становятся очень сильными, то не- вротик может ощущать наличие некой внутренней скованности, не осознавая, однако, се конкретной на- правленности. С другой стороны, они могут быть на- столько неуловимыми и скрытыми, что человек даже и не догадывается об их существовании и силе. Осозна- ние внутренних запретов может затрудняться различ- ными способами, и одним из самых типичных спосо- бов является их рационализация: скажем, человек, имеющий внутренний запрет, связанный с ведением беседы в обществе, может осознавать наличие внут- реннего запрета в этом отношении, но он также может просто полагать, что ему не нравятся вече- ринки, и считать их скучными, а потому находить множество веских доводов, чтобы отклонять пригла- шения. Внутренние запреты, создаваемые невротическими наклонностями, имеют главным образом диффузный ха- рактер. Для ясности давайте сравним человека, мучимо- го навязчивой невротической наклонностью, с канато- ходцем. Последний, для того чтобы достигнуть другого конца каната и избежать падения, должен не допустить ни одного взгляда в сторону, сосредоточив все свое внимание только на канате. Здесь не следует говорить о внутреннем запрете глядеть по сторонам, потому что канатоходец прекрасно осознает опасность падения и потому сознательно избегает ее. Человек, находящийся в тисках невротической наклонности, должен с не меньшим старанием и тревогой избегать любого откло- нения от заданного курса, но в этом случае имеется существенная разница, так как для него этот процесс является бессознательным: сильные внутренние запре- ты просто не дают ему возможности колебаться в пред- начертанном ему курсе. Таким образом, человек, который делает себя зави- симым от партнера, будет испытывать внутренний за- прет на самостоятельные шаги; человек, имеющий тен- денцию к ограничению жизни, будет испытывать внут- ренний запрет иметь желания, тем более заявлять о ка- См.: Schultz-Hencko Н. Der gehemmte Mensch. ких-либо растущих желаниях; человек с невротической дребностью управлять собой и другими посредством пцзума будет иметь внутренний запрет на любое силь- "Qg чувство; человек с навязчивым страстным желани- ем престижа будет испытывать внутренний запрет тан- цевать или выступать публично или же проявлять лю- бую другую деятельность, которая может бросить ма- лейшее сомнение на его престиж. Таким образом, фак- тически все его способности учиться могут быть пара- лизованы из-за невыносимости показаться неловким в начальном периоде обучения. Как бы ни были различны все эти внутренние запреты, они имеют одно общее свойство: все они ставят препятствия на пути проявле- ния любого непосредственного чувства, мысли или действия. Хождение по канату - не более чем зау- ченный автоматизм. И паника, охватывающая невро- тичного человека, если что-либо ведет его к отходу от установленных рамок, не менее остра, чем та, ко- торую испытывает канатоходец при потере равнове- сия. Поэтому каждая невротическая наклонность порож- дает не только специфическую тревожность, но также и специфические формы поведения, специфический образ <Я> и специфическое представление о других лю- дях, специфическую гордость, специфическую форму уязвимости и специфические внутренние запреты. До сих пор мы упрощали существо проблемы, пред- полагая, что у одного человека имеется только одна не- вротическая наклонность или же сочетание родствен- ных наклонностей. Но, как уже указывалось, наклон- ность к перекладыванию ответственности за свою жизнь на плечи партнера очень часто сочетается с об- щей потребностью в любви и привязанности и с наклон- ностью к ограничению своей жизни очень узкими рам- ками. Страстная жажда власти слишком часто сочетает- ся со страстным желанием престижа, и оба этих стрем- ления могут проявляться как два аспекта одной и той же наклонности. Стремление к абсолютной независи- мости и самостоятельности во всем часто переплетается с верой в то, что можно управлять жизнью посредством РУа и предвидения. В этих случаях сосуществование Ричных наклонностей не слишком усложняет общую Рну. несмотря на то что время от времени различ- 973 ные наклонности могут и сталкиваться (например, по- требность быть объектом восхищения может сталки- ваться с потребностью доминировать), их цели отстоят друг от друга не слишком далеко. Но это не означает, что в данном случае нет никаких конфликтов - заро- дыш конфликтов содержится в любой невротической наклонности. Но когда эти наклонности родственны, то конфликты поддаются управлению посредством вытес- нений, избегания и тому подобному, хотя и достигается это огромной ценой для самого человека. Ситуация существенно меняется, когда у человека развилось несколько невротических наклонностей не- совместимого характера. Тогда положение человека можно сравнить с положением слуги двух господ, отда- ющих одновременно противоречащие друг другу прика- зания и ожидающих слепого повиновения. Если для че- ловека угодливость является такой же навязчивой по- требностью, как и абсолютная независимость, то он чувствует себя пойманным в капкан конфликта, кото- рый не имеет своего разрешения. И хотя он будет ис- кать пути для компромисса, конфликты неизбежны, так как следование одним наклонностям будет постоянно препятствовать осуществлению противоположных на- клонностей. В такой же тупик человек заходит и тогда, когда навязчивая потребность диктаторски подчинять своей воле других людей сочетается со стремлением опираться на других людей или же когда потребность эксплуатировать других, служащая помехой продуктив- ной деятельности человека, является такой же сильной, как и потребность в восхищении собой со стороны дру- гих людей, Фактически же это происходит всегда, ког- да сосуществуют противоположные наклонности. Такие невротические <симптомы>, как фобии, де- прессии, алкоголизм, в конечном счете берут начало из внутренних конфликтов. И чем полнее мы это осозна- ем, тем менее будем испытывать искушение давать бук- вальное истолкование таких симптомов. Если они явля- ются результатом конфликтующих наклонностей, то со- вершенно бесполезно пытаться понять их без предвари- тельного постижения лежащей в их основе структуры. Теперь должно стать вполне ясным, что сущностью <невроза> является невротическая структура характе- ра, а его центральными звеньями - невротические на- 274 иости. каждая из которых - своеобразное ядро структуры внутри личности, и каждая из этих под- уур тесно взаимодействует с другими подобными руцурами. Осознание природы и сложности ууры характера представляет не только чисто тео- тический интерес, но имеет огромное и важное прак- еское значение. Даже психиатры, не говоря уже о неспециалистах, имеют тенденцию недооценивать ддность характера современного человека. Хотя невротическая структура характера является (уолее или менее жесткой, она все-таки очень ненадеж- на и уязвима из-за многих своих слабых мест - собст- венных притворств, самообманов и иллюзий. В неисчис- лимых пунктах, которые различны у каждого отдельно- го человека, неспособность последнего действовать слишком заметна. Сам человек в глубине души чувству- ет какие-то неполадки, но обычно яростно доказывает обратное. Но он не только не осознает источника беспокойст- ва, но и предпочитает оставаться в подобном неведении, потому что, как было уже подчеркнуто ранее, его не- вротические наклонности имеют для него определен- ную субъективную ценность. Из данной ситуации есть два выхода: несмотря на субъективную важность своих невротических наклонностей, он может исследовать их природу и причины недостатков, которые они порожда- ют, или же может отрицать, что его что-то беспокоит, В процессе анализа отмечается следование по обоим путям, хотя в различное время может преобладать тот или другой. И чем более необходимыми являются не- вротические наклонности для человека, чем более со- мнительна их действительная ценность, тем более яро- стно и твердо должен он защищать и оправдывать их. Такая ситуация вполне сравнима с необходимостью правительства защитить и оправдать свою деятельность. И чем в большей мере оспаривается деятельность пра- вительства, тем менее последнее склонно терпеть кри- тику и тем сильнее оно должно будет утверждать свои права. Эти самооправдания образуют то, что я хотела бы назвать вторичными защитами. Их целью является не только защита тех или иных спорных моментов, но РЯНТИЯ сохранности всей невротической структуры в Цом. Они как минное поле, созданное вокруг невро- 275 зов для их обороны. И какими бы различными они ни были в деталях, общим их радикалом является убежде- ние в том, что по существу все обстоит хорошо, все в полном порядке и должно оставаться неизменным. Это находится в полном соответствии с обширной функцией вторичных защит - те отношения, которые они порождают, явно склонны обобщаться невротиком для того, чтобы не оставить открытой ни одной лазейки. Так, например, человек, который окружил себя броней непогрешимости, не только будет отстаивать свое стремление властвовать как справедливое, разумное и оправданное, но в любом деле будет неспособен при- знать, что делает что-то неправильно или сомнительно. Вторичные защиты могут быть настолько глубоко скры- ты, что обнаружить их можно только в процессе психо- аналитической работы, Они также могут составлять яр- кую черту видимого облика личности. Они присущи лю- дям, стремящимся всегда и во всем быть правыми, при- чем они не обязательно должны проявляться как черта характера, но могут принимать форму нравственных или научных убеждений. Так, особый акцент на консти- туциональные факторы часто представляет собой убеж- дение человека в том, что он таков <по своей природе> и что все, следовательно, является незыблемым, неиз- менным. Также значительно разнится сила и жесткость этих вторичных защит. Например, в случае с Кларой, к анализу которой мы будем обращаться на протяжении всей книги, они едва ли играли какую-либо роль. В дру- гих же случаях они могут быть настолько сильны, что делают любую попытку анализа невозможной. И чем более человек намерен сохранять свой status quo, тем непроницаемее его вторичные защиты. Но хотя и суще- ствуют различия в проницаемости, силе и проявлениях вторичных защит, они (в отличие от многообразных ню- ансов и оттенков невротической структуры характера самого по себе) представляют собой однообразные комбинации вариаций на темы <хорошо>, <все в поряд- ке>, <неизменно>, Я хотела бы вернуться теперь к моему начальному утверждению, что невротические наклонности образу- ют центральное звено психических расстройств. Это ут- верждение отнюдь не означает, что невротические на- клонности являются тем, что человек очень остро ощу- 276 31. именно как расстройство. Как уже упоминалось паасс, обычно он даже и не подозревает, что они-то и ддотся движущими силами в его жизни. Это не озна- ццст также, что невротические наклонности являются первоисточником всех психических расстройств: они сами являются продуктом еще более ранних рас- стройств, конфликтов, которые имели место в челове- ческих взаимоотношениях. Мое утверждение скорее заключается в том, что центром всей невротической структуры является то, что я назвала невротическими наклонностями. Они обеспечивают выход из начальных затруднений, порождая надежду, что с жизнью все-та- ки можно будет справиться, несмотря на нарушение от- ношений как с самим собой, так и с другими. Но они также порождают огромное множество новых рас- стройств, иллюзий о мире и о себе самом, уязвимые стороны, внутренние запреты, конфликты. Они одно- временно являются разрешением исходных трудностей и источником дополнительных трудностей. Стадии психоаналитического понимания Знание невротических наклонностей и их скрытого смысла дает первое представление о том, какая работа должна быть проделана в процессе анализа. Однако же- лательно также знать кое-что и о той последовательно- сти, в которой эта работа должна проводиться. Можно ли приниматься за решение проблем, выбирая их в слу- чайном порядке? Достигается ли интуитивное понима- ние отдельных моментов, прежде чем эти части состав- ной головоломки не сложатся в понятную картину? Или же есть принципы работы, которые могут служить пу- теводителем в лабиринте получаемого материала? Ответ фрейда на этот вопрос кажется довольно про- стым. Фрейд утверждал, что человек в начале анализа представляет для рассмотрения ту же самую внешнюю сторону, какой он повернут к миру в целом, а его вы- тесненные стремления будут появляться постепенно в следующей последовательности: от вытесненных менее глубоко к вытесненным более глубоко. Если бы мы дол- жны были смотреть на аналитический процесс с высоты птичьего полета, то этот ответ был бы верен, И даже ; как руководство к действию приведенный общий прин- \ цип был бы вполне приемлемым, если бы данные, кото- \ рые необходимо получить, располагались вокруг еди- j ной вертикальной оси, по которой мы бы прокладывали :, наш путь в глубины. Но если бы мы предположили, что j 278 д1.о действительно так, если бы мы допустили, что в слу- цце продолжения анализа (что бы ни обнаруживал ма- дриал) шаг за шагом проникаем в вытесненную об- дасть, мы легко могли бы впасть в путаницу, что в дей- ствительности случается совсем не редко. Теория неврозов, которую мы развивали в предыду- щей главе, дает нам более точные ориентиры. Согласно этой теории, в невротической личности имеется не- сколько пунктов фокусировки, возникших вследствие невротических наклонностей, и структура, построенная вокруг каждой их них. Краткий вывод, который из это- го следует для терапевтической процедуры, таков: мы должны выявить каждую наклонность и каждый раз спускаться в глубинные области. Более конкретно, скрытые смыслы каждой невротической наклонности вытесняются в различной степени. Те из них, которые вытеснены менее глубоко, становятся доступными в первую очередь; те же, которые вытеснены более глу- боко, обнаружатся позднее. Подробное описание при- мера самоанализа, представленное в главе 8, проиллю- стрирует это положение. Тот же самый принцип относится и к порядку, в ко- тором можно браться за разрешение самих невротиче- ских наклонностей, Один пациент начнет с обнаруже- ния скрытых смыслов его стремления к абсолютной не- зависимости и превосходству, и только много позднее он может попытаться обнаружить и начать обсуждать признаки своей уступчивости или своей потребности в любви и привязанности. Другой пациент начнет с откры- той демонстрации своей потребности быть любимым и получать одобрение, а к своим наклонностям управлять другими, если таковые у него имеются, вначале, воз- можно, даже и не сумеет приблизиться; а третий с са- мого начала станет проявлять очень сильно развитое стремление к власти. Тот факт, что наклонность прояв- ляется в начале анализа, ни в коей мере не говорит о ее большей важности в сравнении с другими или же, на- оборот, незначительности: невротическая наклонность, проявляющаяся при анализе первой, не обязательно яв- ляется самой сильной в смысле наибольшего влияния на личность данного человека. Мы бы скорее сказали, что первой будет кристаллизоваться та наклонность, кото- рая наилучшим образом согласуется с сознательным и 279 полусознательным образом <Я>. Если вторичные защи- ты - то есть способы самооправдания - развиты до- статочно сильно, то они могут полностью доминировать в картине на начальном этапе процесса анализа. В таком случае невротические наклонности становятся видимы- ми и доступными лишь позднее. Мне бы хотелось проиллюстрировать стадии дости- жения понимания на примере пациентки Клары, исто- рия детства которой была кратко обрисована в преды- дущей главе. Когда анализ излагается в целях иллюст- рации, он, разумеется, должен быть сильно упрощен и схематизирован. Поэтому я должна была опустить не только множество деталей, но также и все те сложно- сти, которые возникали в ходе аналитической работы. Кроме того, различные фазы анализа предстают в крат- ком изложении более ясно очерченными, чем это было в реальном процессе: например, факторы, предстающие в отчете как относящиеся к первой фазе, на самом деле возникли тогда очень туманно и прояснились только по ходу всего анализа. Я уверена, однако, что подобные неточности не снижают существенным образом валид- ность представляемых здесь принципов. Клара обратилась за психоаналитическим лечением в 30-летнем возрасте из-за различных причин. Ее легко охватывала парализующая усталость, которая служила препятствием в работе и социальной жизни. Она также жаловалась на то, что у нее слишком большая неуверен- ность в себе. Она работала редактором в одном журна- ле, и, хотя ее профессиональная карьера и должность в тот момент были вполне удовлетворительными, ее стремление писать пьесы и рассказы наталкивалось на непреодолимые внутренние запреты. Она вполне могла выполнять рутинную работу, по была совершенно не- способна к работе творческой, объясняя это последнее обстоятельство возможным отсутствием таланта. Клара вышла замуж в возрасте 23 лет, но три года спустя ее муж умер. После замужества у нее была связь с другим мужчиной, которая продолжалась и в период анализа. В соответствии с тем, как она все это представляла вна- чале, эти отношения были вполне удовлетворительными как в сексуальном, так и в других планах. Анализ растянулся на четыре с половиной года. Пси- хоанализу она подвергалась в течение полутора лет, За- 280 т-ем последовал двухлетний перерыв, в течение которо- го она вполне преуспела в самоанализе. Затем она воз- вращалась к психоанализу еще в течение года, но доста- точно нерегулярно. Анализ Клары можно было бы разделить на три фа- зы: выявление ее навязчивой скромности; выявление ее навязчивой зависимости от партнера; и, наконец, выяв- ление ее навязчивой потребности принуждать других к признанию ее превосходства. Ни одна из этих наклон- ностей не была очевидной ни для нее самой, ни для других. В первой фазе анализа следующие факты наводили на мысль, что имеются навязчивые элементы: она была склонна сводить до минимума свою значимость и свои способности, она была не только беззащитной в отста- ивании своих прав, но упорно отрицала само их суще- ствование, настаивая на том, что не обладает умом, при- влекательностью или одаренностью, и имела ярко вы- раженную тенденцию отбрасывать доказательства об- ратного, Она также имела тенденцию ставить других выше себя. А если случались разногласия в мнениях, она делала вывод, что правы другие. Она вспомнила, что, когда у ее мужа появилась связь с другой женщи- ной, она ничего не предприняла, чтобы хоть как-то воз- ражать против этого, наоборот, хотя переживания по этому поводу были для нее крайне болезненны, она ухитрилась оправдать мужа тем, что предпочтение им другой женщины диктовалось большей привлекатель- ностью и умом последней. Кроме того, она старалась быть максимально экономной в отношении себя. Нако- нец, хотя она уже и занимала руководящий пост, для нее было просто невозможно отдавать приказания, но если приказания были неизбежны, она отдавала их из- виняющимся тоном. Заключение, составленное на основании этих сведе- ний, состояло в том, что у нее развилась навязчивая скромность, она чувствовала себя принужденной огра- ничить свою жизнь очень узкими рамками и всегда ста- вить себя на второй или третий план. Когда же эта на- клонность была однажды осознана и проведено ее об- суждение, выяснилось, что ее истоки лежали в детстве. Мы систематически начали искать ее проявления и ".81 следствия. Какую же роль в действительности эта на- клонность играла в ее жизни? Она не могла утвердить себя ни в чем. В спорах ее было легко поколебать мнением других. Несмотря на свою способность тонко судить о людях, она была со- вершенно неспособна высказать какую-либо критиче- скую позицию в отношении к кому-либо или о чем-ли- бо, исключая лишь редактирование, когда от нее ожи- далось высказывание критического взгляда. Ранее она уже сталкивалась с серьезными трудностями, например тогда, когда не смогла понять, что ее коллега по работе старался любым способом подорвать ее положение, и даже тогда, когда эта ситуация стала совершенно оче- видна и ясна другим, она все еще считала этого челове- ка своим другом. Ее навязчивое стремление всегда быть второй четко проявлялось в играх: в теннисе ее обычно слишком сковывали внутренние запреты, не по- зволявшие играть хорошо, хотя изредка игра ей удава- лась, а затем, как только она осознавала, что может выиграть, сразу же начинала играть плохо. Желания других были для нее куда важнее ее собственных: она соглашалась брать отпуск тогда, когда другие от него отказывались; она выполняла объем работы больший, чем другие, и т.п. Но самым важным было сознательное подавление ею собственных чувств и желаний. Свои внутренние запреты в отношении обширных планов она считала особенно <реалистическими> - это явное свидетельст- во того, что она никогда не хотела недостижимого. В действительности же она была в столь же малой степе- ни <реалисткой>, как и любой другой человек, предъяв- ляющий чрезмерные запросы к жизни; она просто дер- жала свои желания ниже достижимого уровня. Она бы- ла нереалистичной, живя во всех отношениях ниже то- го уровня жизни, который был ей доступен по ее сред- ствам, - социально, экономически, профессионально, духовно. Как показала ее дальнейшая жизнь, для нее было вполне реально нравиться многим людям, выгля- деть весьма привлекательной и писать вещи, которые были и значительными, и оригинальными, Наиболее общими последствиями этой наклонности были постепенно падающая уверенность в себе и смут- ное недовольство жизнью. О последнем она не имела 282 ни малейшего понятия и нс могла знать этого до тех пор, пока все шло для нее <вполне хорошо>. Она не осозна- ддда ясно наличия своих желаний или их неосуществ- дднности. Это общее недовольство жизнью проявля- лось лишь по пустякам в виде внезапных коротких при- ступов хандры, которые с ней время от времени случа- лись и которые были ей абсолютно непонятны. Довольно долгое время она лишь фрагментарно осознавала правду, содержащуюся в этих выводах; в важных пунктах она молчаливо продолжала считать, что я либо переоценивала ее, либо считала хорошим средством лечения подбадривание. Однако она наконец осознала, и довольно драматическим образом, что в действительности за этим <фасадом скромности> скры- валась сильная тревожность. Как раз в то время, когда она намеревалась изложить руководству планы некото- рых изменений в тематике журнала. Она знала, что ее предложение было интересным и поэтому не должно встретить большого сопротивления. Она даже была уве- рена, что все будут ей признательны за него. Однако перед самым разговором с руководством она почувст- вовала сильную панику, которую нельзя было объяс- нить никаким разумным образом. В начале обсуждения она все еще паниковала и ей даже пришлось оставить комнату, в которой происходило обсуждение, из-за внезапного расстройства желудка. Но как только об- щее мнение начало склоняться в ее пользу, паника улег- лась. Наконец ее предложение было одобрено. Домой она вернулась с чувством душевного подъема и все еще пребывала в хорошем настроении, когда пришла на сле- дующий аналитический сеанс, Я заметила ей, что это был ее настоящий триумф, на что она возразила с легкой досадой. Естественно, что она получила удовольствие от признания, но у нее пре- обладало чувство, что она избежала огромной опасно- сти. Только спустя два с лишним года она смогла начать прорабатывать другие элементы, вовлеченные в это пе- реживание, - честолюбие, боязнь поражения, торже- ство. В то время ее чувства, которые выражались в ас- социациях, были целиком сосредоточены на проблеме скромности. Она считала, что была слишком самонаде- янной, выступив со своими предложениями. <Ну кто я такая, чтобы знать, что лучше>, - спрашивала она себя, 283 Но постепенно она осознала, что такое отношение ос- новывалось на том, что для нее предложение другой линии действий означало попытку выйти за пределы уз- ких границ, искусственно созданных ею и ревностно оберегаемых. И только когда она осознала справедли- вость этого наблюдения, она полностью убедилась, что ее скромность была фасадом, который надо было со- хранять ради собственной безопасности. Результатом этой первой стадии работы была зарождающаяся вера в себя и зарождающаяся смелость иметь свои желания и мнения и отстаивать их. Второй период был посвящен в основном работе над ее зависимостью от партнера. Большинство свя- занных с этим проблем она проработала сама, как это будет описано в дальнейшем более подробно. Эта за- висимость, несмотря на ее непреодолимую силу, была вытеснена еще глубже, чем предыдущая наклонность. Ей никогда и в голову не приходило, что что-то могло быть не так в ее отношениях с мужчинами. Напротив, она считала, что эта сторона ее жизни была наиболее благоприятной. Анализ постепенно изменял эти пред- ставления. Три главных фактора указывали на наличие навязчи- вой зависимости. Первый заключался в том, что она чувствовала себя совершенно потерянной, как малень- кий ребенок в незнакомом лесу, когда отношения за- канчивались или когда она временно была в разлуке с тем человеком, который был для нее важен. Первый опыт переживания такого рода случился с ней, когда она в 20-летнем возрасте покинула родительский дом. Тогда она чувствовала себя перышком, носимым во все- ленной, и писала отчаянные письма матери, заявляя, что не может жить без нее. Но эта тоска по дому прекра- тилась, когда у нее возникло сильное увлечение пожи- лым человеком - преуспевающим писателем, проявив- шим интерес к ее работам и оказавшим ей покровитель- ство. Конечно, первые переживания чувства потерянно- сти, когда она оказалась в одиночестве, вполне понят- ны, если учесть ее безмятежную юность и защищен- ность от жизненных невзгод. Но дальнейшие реакции были по сути теми же самыми и довольно странно контрастировали с ее успешной профессиональной 284 карьерой, которой она все-таки достигла, несмотря на трудности, упомянутые ранее, Вторым поразительным фактором было то, что при любых из этих взаимоотношений весь мир вокруг нее отходил на задний план и только любимый мог иметь значение. Мысли и чувства сосредоточивались на звон- ке, письме или визите к нему. Часы, которые она про- водила без него, были пустыми, наполненными лишь ожиданием его, раздумьями о его отношении к ней. И самое главное, она чувствовала себя абсолютно несча- стной, когда, как ей казалось, он был недостаточно так- тичен с ней или отвергал ее. В это время иные челове- ческие отношения - ее работа и любые иные интере- сы - почти теряли для нее всякую ценность, Третьим фактором была мечта о великом и уверен- ном в себе человеке, добровольной рабой которого она бы стала, а он в свою очередь дал бы ей все, что ей нужно, - от материального изобилия до мощной сти- муляции ее интеллектуальной деятельности, - и сделал бы ее великой писательницей. По мере того как внутренние смыслы этих факторов 6..1ЛИ постепенно осознаны, становилась очевидной се навязчивая потребность опереться на партнера, прояв- ления и следствия которой прорабатывались. Главной чертой этой потребности была полностью вытесненная паразитическая установка, бессознательное желание <сидеть на шее> партнера, ожидая, что он наполнит со- держанием ее жизнь, возьмет ответственность за нее на себя, разрешит все ее трудности и сделает ее знаме- нитой без затраты ее собственных усилий. Эта наклон- ность нс только отдалила ее от других людей, но также и от самого ее партнера, так как неизбежные разочаро- вания, которые она начинала чувствовать, когда ее со- кровенные надежды на него оставались невыполнимы- ми, возбуждали в ней глубокое внутреннее раздраже- ние. Большая часть этого раздражения вытеснялась из страха потерять самого партнера, но часть этого раздра- жения проявлялась в случавшихся время от времени взрывах негодования. Другим следствием было то, что oil?) не могла ни от чего получать удовольствие, кроме гсх случаев, когда делила это удовольствие с партне- ром, Наиболее общим следствием этой наклонности бы- ло то, что ее отношения служили лишь тому, чтобы сде- ->8:-) лать ее еще более беззащитной и пассивной, и питали ее презрение к себе самой. Существовали двойственные взаимосвязи этой на- клонности с предыдущей, С одной стороны, ее навязчи- вая скромность была одноц из причин, которая объяс- няла ее потребность в партнере. Так как она не могла заботиться об осуществлении собственных желаний, ей нужен был кто-то, кто взял бы на себя заботу о них. Так как она не могла защищать себя, ей нужен был кто-то, кто защитил бы ее. Так как она была не способна видеть собственные ценные качества, ей нужен был кто-то другой, кто подтвердил бы ее достоинства. С другой стороны, существовал острый конфликт между навяз- чивой скромностью и чрезмерными ожиданиями от пар- тнера. Вследствие этого бессознательного конфликта ей всякий раз приходилось искажать ситуацию, когда она бывала разочарована из-за невыполнения ожида- ний, В таких ситуациях она чувствовала себя жертвой невыносимо грубого и оскорбительного обращения, и это делало ее несчастной и озлобленной. Большую часть этой озлобленности приходилось вытеснять из-за страха, что ее покинут, но существование такой озлоб- ленности подрывало взаимоотношения и превращало ее ожидания в мстительные требования. Огорчения от все- го этого сыграли определенную роль в возникновении ее усталости и внутреннего запрета на творческую ра- боту. Результатом этого периода аналитической работы было то, что она преодолела свою паразитическую бес- помощность и стала способной на большую самостоя- тельную активность. Усталость теперь не была уже столь постоянной, а проявлялась только время от вре- мени. Она стала способной писать, хотя все еще стал- кивалась с сильным внутренним сопротивлением. Ее от- ношения с людьми приобрели более дружелюбный ха- рактер, хотя были все еще далеки от непосредственно- сти; на других она производила впечатление высокомер- ной, в то время как сама все еще ощущала себя очень робкой. Общая перемена в ней отразилась в сновиде- нии: она путешествовала со своим другом на автомоби- ле по незнакомой стране и ей пришло в голову, что она тоже хотела бы водить автомобиль, но у нее не было родительских прав. В действительности она имела води- тельские права и прекрасно управляла автомобилем. этот сон символизировал проблески осознания того, что она имеет собственные права и не обязана чувство- вать себя совершенно беспомощным придатком. Третий и последний период аналитической работы был посвящен вытесненным честолюбивым стремлени- ям, У нее был период в жизни, когда неистовое често- любие просто мучило ее. Этот период продолжался зна- чительное время; начиная с последних лет учебы в на- чальной школе вплоть до второго года обучения в кол- ледже. Но можно было предположить, что это честолю- бие все еще подспудно жило, так как она ощущала при- поднятое настроение и чрезмерную радость при любом признании своих заслуг и боязнь неудачи и тревогу при любой попытке самостоятельной работы. Эта наклонность была более сложной по своей структуре, чем две другие. В противоположность пер- вым двум эта наклонность заключалась в попытке ак- тивно управлять жизнью и вести борьбу против небла- гоприятных сил. Этот факт был первым постоянно воз- никающим элементом: она сама чувствовала, что в ее честолюбии был позитивный момент, и неоднократно желала обрести способность вернуть свое былое често- любие, Вторым элементом, питающим ее честолюбие, была необходимость восстановить утерянное чувство собственного достоинства. Третьим элементом являлась мстительность: успех означал торжество над всеми, кто ранее унижал ее, в то время как неудача ассоциирова- лась с позорным поражением. Чтобы понять характер- ные особенности этого честолюбия, мы должны вер- нуться назад и показать последовательные изменения, которым оно подвергалось, Дух борьбы, заключенный в этой наклонности, по- явился в ее жизни очень рано. И в самом деле, он пред- шествовал развитию двух других наклонностей. В этот период анализа ей приходили на ум ранние воспомина- ния о ее сопротивлении, бунте, воинственных требова- ниях, всевозможных проказах. Как мы уже знаем, она проиграла эту битву за место под солнцем из-за слиш- ком сильных неблагоприятных условий, сложившихся против нее. Когда ей было 1 1 лет, после серии грустных 287 переживаний, этот дух борьбы вновь возник в ней в форме болезненного честолюбия. Однако теперь он уже был полон вытесненной враждебностью: он впитал в себя накопленную мстительность за то несправедли- вое обращение с ней, которое она постоянно испыты- вала, и за ее растоптанное достоинство. Теперь ее чес- толюбие уже приобрело два вышеупомянутых элемен- та: будучи на вершине, она восстановит угасшую уве- ренность в себе и, побеждая других, отомстит за свои обиды. Это честолюбие в начальной школе, со всеми его навязчивыми и разрушительными элементами, носи- ло тем не менее реалистический характер в сравнении с более поздними наслоениями, ибо оно влекло за со- бой усилия, направленные на превосходство над други- ми посредством более высоких реальных достижений. В старших классах школы ей удавалось быть первой. Но в колледже ей пришлось столкнуться с большей конку- ренцией, и вдруг довольно внезапно она лишилась вся- кого честолюбия, вместо того чтобы приложить усилия, которые, казалось, требовались в подобной ситуации, если бы ей все еще хотелось остаться первой. Сущест- вовали три основные причины, по которым она не могла найти в себе достаточной смелости, чтобы сделать эти усилия. Первая заключалась в том, что из-за своей на- вязчивой скромности ей приходилось бороться с посто- янными сомнениями в собственном интеллекте. Другая заключалась в действительном ухудшении гибкого ис- пользования ее интеллекта из-за вытеснения критиче- ских способностей. Наконец, она не хотела рисковать неудачей, так как ее потребность превосходить других была слишком навязчивой. Однако отказ от своего явного честолюбия не осла- бил ее стремления к победе над другими. Ей пришлось искать компромиссное решение, и оно - в противовес открытому честолюбию в школе - было по своему ха- рактеру очень двусмысленным. В сущности, оно заклю- чалось в том, что она хотела одерживать победы над другими, не прикладывая для этого никаких усилий. Она пыталась достичь столь невероятной ловкости тремя пу- тями, все из которых были глубоко бессознательными. Первый заключался в том, чтобы считать любую удачу жизни победой над другими. Она простиралась от осоз- наваемого ликования по поводу хорошей погоды во вре- 288 экскурсии до бессознательного торжества над неко- орым <врагом>, забелевшим или умирающим. И наобо- рот, она переживала неудачу не просто как неудачу, но цак позорное поражение. Такое отношение лишь сно- бствовало увеличению ее боязни жизни, потому что оно означало опору на факторы, которые находились вне ее власти. Второй способ заключался в перенесе- нии потребности в грандиозном успехе на любовные отношения. Иметь любовника или мужа было успехом; быть же одной означало позорное поражение. И треть- им путем достижения успеха без прикладывания уси- лий было требование, чтобы муж или любовник, пред- стававший в ее фантазиях как властный человек, сделал ее знаменитой без каких-либо усилий с ее стороны, возможно просто дав ей шанс разделить его успех. Эти отношения создали неразрешимые конфликты в ее дальнейших личных отношениях и значительно усилили се потребность в партнере, так как он должен был при- пять на себя все эти крайне важные функции. Вытекающие из этой наклонности следствия были проработаны путем осознания тех влияний, которые были оказаны на ее отношение к жизни в целом, к ра- боте, к окружающим ее людям и, конечно, к себе. Важ- ным результатом этого исследования было уменьшение ее внутренних запретов в отношении работы. Затем мы бились над взаимосвязями этой наклонно- сти с двумя другими. С одной стороны, они находились в состоянии непримиримых конфликтов, а с другой сто- роны - взаимно усиливали друг друга, что являлось свидетельством ее безнадежной запутанности в своей невротической структуре. Существовали конфликты между ее навязчивым желанием занимать скромное ме- сто и навязчивым стремлением побеждать других: меж- ду честолюбивым желанием превосходить других и па- разитической зависимостью. Две эти наклонности неиз- бежно сталкивались, либо порождая тревожность, либо парализуя друг друга. Этот парализующий эффект так же, как и внутренние запреты по отношению к работе, оказался одним из глубочайших источников ее устало- сти. Не менее важными, однако, были те пути, которы- ми эти наклонности усиливали друг друга. Быть скром- ной и постоянно ставить себя на незаметное место ста- новилось тем более необходимым, так как это служило также и прикрытием потребности торжествовать над другими. Партнер, как об этом уже упоминалось, стано- вился все более жизненно необходимым, так как он должен был опосредованным путем удовлетворять ее потребность торжествовать. Кроме того, чувство уни- жения, порождаемое потребностью жить ниже своих эмоциональных и интеллектуальных способностей, а также ее зависимость от партнера продолжали порож- дать новые мстительные чувства и, таким образом, на- всегда укореняли и усиливали ее потребность в победе. Аналитическая работа состояла в разрушении шаг за шагом действующих порочных кругов. Тот факт, что ее навязчивая скромность уже уступила место некоторой степени самоутверждения, был большой помощью, так как этот прогресс автоматически уменьшал потребность триумфа. Подобным же образом частичное решение проблемы зависимости, сделав ее сильнее и устранив в значительной степени чувство унижения, сняло напря- женность потребности в торжестве над другими. Поэ- тому, когда мы наконец приблизились к происхожде- нию мстительности, которая ею самой воспринималась болезненно, она смогла с возросшей внутренней силой взяться за разрешение уже ослабленной проблемы, Браться же за эту проблему с самого начала было бы невозможно. Во-первых, она была бы нам просто не по- нятна, а во-вторых, Клара не смогла бы этого выдер- жать. Результатом этого последнего периода было общее освобождение энергии, Клара восстановила свое уте- рянное честолюбие на гораздо более прочном основа- нии. Теперь ее честолюбие было менее навязчивым и менее разрушительным; его акцент переместился с ин- тереса в успехе на интерес к сущности предмета. Ее отношения с людьми, улучшившиеся уже после второго периода, теперь потеряли всю свою напряженность, по- рождаемую сочетанием ложного чувства унижения с защитным высокомерием. Со всеми должными оговорками насчет упомянутых выше упрощений, я знаю по опыту, что этот отчет ил- люстрирует типичный ход анализа, или, выражаясь бо- лее осторожно, идеальный ход анализа. Тот факт, что в Кларином анализе было три главных раздела, является совершенно случайным. У нее с таким же успехом мог- ло бы быть два или пять разделов. Типичным, однако, двляется то, что в каждом разделе анализ проходит три стадии: определение невротической наклонности; обна- ружение ее причин, проявлений и следствий и выявле- ние ее взаимосвязей с другими сферами личности, осо- бенно с другими невротическими наклонностями. Эти шаги должны быть проделаны применительно к каждой сложной невротической наклонности. Всякий раз, ког- да очередной шаг проработан, часть невротической структуры становится понятнее, пока наконец целое не становится ясным. Эти шаги не обязательно идут в ука- занном направлении: точнее, некоторое понимание про- явлений невротической наклонности необходимо, прежде чем сама наклонность может быть осознана как таковая. Это хорошо иллюстрирует Кларин самоанализ, который будет изложен в 8-й главе. Клара осознала много важных внутренних смыслов ее патологической зависимости до того, как она осознала факт своей за- висимости, а также властный побудительный мотив, толкающий ее к зависимым отношениям. Каждый из этих шагов имеет особую терапевтиче- скую ценность. Первый шаг - определение невротиче- ской наклонности - означает выявление движущей си- лы личностного расстройства, и это знание само по себе имеет довольно большое значение для терапии. Раньше человек чувствовал себя беспомощным, находящимся во власти непостижимых сил. Определение даже одной из этих сил не только означает общее продвижение в углублении осознания, но также отчасти рассеивает вы- зывавшую недоумение беспомощность. Знание конк- ретной причины расстройства позволяет понять, что есть шанс каким-то образом повлиять на него. Это из- менение можно проиллюстрировать на простом приме- ре. Фермеру нужно вырастить фруктовые деревья, но они не плодоносят, несмотря на все его заботы. И вот спустя некоторое время он чувствует, что совершенно упал духом. Но вдруг он открывает, что его деревья больны какой-то особой болезнью или же что в почве не хватает определенного ингредиента. У него сразу же изменяется взгляд на эту проблему, хотя в самих де- ревьях еще ничего не изменилось. Единственная разни- 291 ца во внешней ситуации состоит в том, что теперь по- явилась возможность целенаправленного действия. Иногда одного лишь открытия невротической на- клонности достаточно для того, чтобы снять у невротика чувство огорчения и расстройства. Один способный ру- ководитель, например, был глубоко расстроен тем, что отношение его служащих, которое ранее всегда харак- теризовалось преданностью ему, теперь изменилось по причинам, от него не зависящим. Вместо решения раз- ногласий дружелюбным путем они начали выдвигать во- инственные и необоснованные требования. Хотя в боль- шинстве случаев он слыл человеком весьма находчи- вым, здесь он почувствовал себя абсолютно неспособ- ным справиться с данной ситуацией и достиг такой сте- пени негодования и отчаяния, что стал думать об уходе из сферы бизнеса. Для того чтобы исправить сложившу- юся ситуацию, оказалось вполне достаточным лишь вы- явить его глубинную потребность в преданности ему подчиненных. Однако обычно одно лишь определение невротиче- ской наклонности не приводит к каким-либо радикаль- ным изменениям. Во-первых, потому, что желатель- ность изменения, которое открывается в результате вы- явления подобной наклонности, не очень ясна и поэто- му теряет свою действенность. И во-вторых, потому, что желание измениться, даже если оно и составляет вполне твердое желание, - это еще не способность изменяться. Такая способность развивается значитель- но позже. Причина того, почему первоначальное желание пре- одолеть невротическую наклонность обычно не имеет надежной силы, несмотря на энтузиазм, который часто все-таки присутствует, заключается в том, что эта на- клонность также имеет и субъективную ценность, от которой человек не хочет отказаться. Когда возникает перспектива преодоления некоторой навязчивой на- клонности, автоматически мобилизуются те силы, кото- рые стремятся сохранить эту наклонность. Другими сло- вами, очень скоро после освобождающего эффекта от ее открытия человек сталкивается с конфликтом: он и хочет и не хочет изменяться. Этот конфликт обычно остается бессознательным, потому что человек, разуме- ется, не хочет признавать, что он может придерживать- чего-то, что может идти вразрез с его разумом и его личным интересом. Если по какой-либо причине преобладает решимость не изменяться, то освобождающий эффект открытия дудет лишь мимолетным облегчением, за которым по- следует еще более глубокое разочарование. Возвратим- ся к аналогии с фермером. Изменение его настроения це будет продолжительным, если он узнает или будет думать, что необходимое средство для ухода за деревь- ями достать невозможно. Но, к счастью, такие негативные реакции не являют- ся слишком частыми. Обычно и желание и нежелание изменяться имеют тенденцию к компромиссу. В этом случае пациент продолжает придерживаться своего ре- шения изменяться, но хочет изменяться как можно меньше. Он может надеяться, что будет вполне доста- точным, если он выяснит происхождение этой наклон- ности в детстве или если он просто примет решение измениться. Он может прибегнуть и к самообману, по- лагая, что простое обнаружение наклонности в одно- часье все изменит, Однако при последующем продвижении, когда он станет прорабатывать различные скрытые смыслы этой наклонности, он начнет все глубоко осознавать ее не- благоприятные последствия и то, в какой степени она во всех отношениях суживает его жизнь. Предполо- жим, например, что у него была невротическая потреб- ность быть абсолютно независимым. После осознания этой потребности и выяснения некоторых обстоя- тельств ее происхождения ему придется потратить еще некоторое время для того, чтобы понять, почему только этот путь открыт для обретения его спокойствия и как это проявляется в его каждодневной жизни. Ему при- дется детально рассмотреть, как эта потребность прояв- ляет себя в его отношении к окружающей обстановке, как она, например, принимает такую форму, что чело- век теряет терпимость или становится раздражитель- ным, охваченным тревогой. Ему придется выяснить, как она сказывается на его отношении к отдельным предме- там одежды. Об этом можно судить по таким призна- кам, как повышенная требовательность к элементам одежды: ремням, ботинкам, галстукам или прочим дета- лям, в которых он может чувствовать себя скованно. Ему придется осознать влияние этой наклонности на его работу, проявляющееся, например, в сопротивлении ру- тинной работе, обязанностям, ожиданиям, предложени- ям, в склонности бунтовать по поводу времени работы и вышестоящих лиц. Ему придется понять ее влияние на ту сторону его жизни, которая связана с любовью. При этом важно пронаблюдать за такими факторами, как не- способность идти на компромисс или подчинять свои желания желаниям других, Таким образом, постепенно будет выкристаллизовы- ваться оценка разнообразных факторов, которые в большей или меньшей степени служат тому, чтобы вы- звать у него чувство, будто его принуждают, и заставить быть начеку. Просто знать, что у него есть огромное стремление к независимости, еще далеко не достаточ- но. Только тогда, когда он осознает его всепроникаю- щую принудительную силу и негативистский характер, им может овладеть серьезный побудительный мотив из- менить себя. Поэтому терапевтическая ценность второго шага за- ключается, во-первых, в том, что он усиливает готов- ность человека преодолеть лежащее в основе расстрой- ство. Человек начинает в полной мере понимать необ- ходимость изменения, и его довольно неопределенное желание преодолеть расстройство превращается в твердую решимость серьезно вступить в борьбу с этой наклонностью. Эта решимость необходимо образует мощную и име- ющую огромное значение силу, нужную для осуществ- ления любого изменения. Но даже самая яростная ре- шимость мало что значит без способности довести это изменение до конца. А эта способность постепенно уве- личивается по мере того, как одно проявление за дру- гим становится ясно видным. В то время как человек прорабатывает внутренние смыслы невротической на- клонности, его иллюзии, страхи, уязвимые места и внут- ренние запреты постепенно сдают свои позиции. В ре- зультате этого он становится не таким беззащитным и изолированным, как прежде, утрачивает свою враждеб- ность, Возникающее улучшение в его отношениях с другими и с самим собой в свою очередь делает невро- тическую наклонность менее необходимой и увеличива- ет его способность справиться с ней. Эта часть работы имеет важное дополнительное зна- цеме - она рождает побудительный мотив открыть те дкоры, которые препятствуют более глубокому изме- нению. Силы, мобилизованные до сих пор, помогли по- степенно разрушить власть данной частной наклонности и вследствие этого вызвать определенные улучшения. Но сама наклонность и многие ее проявления почти на- верняка тесно связаны с другими, возможно противо- речащими ей побуждениями. Поэтому человек не мо- жет полностью преодолеть трудности, работая только над той подструктурой, которая образовалась в связи с одной наклонностью. Например, Клара изжила часть своей навязчивой скромности посредством анализа этой наклонности, но некоторые скрытые смыслы, за- ключенные в этой скромности, были в то время еще вне досягаемости, потому что переплетались с ее болезнен- ной зависимостью и могли быть проработаны только вместе с этой более глубокой проблемой. Этот третий шаг - выявление и понимание взаимо- связей между различными невротическими наклонно- стями - ведет к осознанию наиболее глубоких конф- ликтов, означает понимание попыток их решения и того, как эти попытки приводили до сих пор лишь ко все более и более сильной запутанности. Прежде чем при- ступить к этой части работы, человек может достичь глубокого осознания сторон конфликта, но все еще втайне держаться за веру в то, что их можно прими- рить. Он может осознать, например, природу своего по- буждения быть деспотичным и природу своего желания быть предметом восхищения. Он пытается примирить эти наклонности, иногда признавая наличие деспотиче- ского побуждения и не имея ни малейшего намерения его изменить. В глубине своей души он ожидает, что признание этой деспотической наклонности позволит ему ее сохранить, тем самым завоевать одобрение за достигнутое продвижение в своем осознании. Другой человек, который стремился к сверхъестественной без- мятежности, но также был движим мстительными по- буждениями, вообразит, что способен быть невозмути- мым большую часть года, но изредка позволять себе нечто вроде отпуска, давая волю своей мстительности. Очевидно, однако, что никакого фундаментального из- менения не может произойти до тех пор, пока человек 295 втайне придерживается подобных решений. Когда третья стадия проработана от начала до конца, становит- ся возможным понять промежуточный характер этих решений. Терапевтическая ценность такого шага заключается также в том факте, что он дает возможность распутать порочные круги между различными невротическими на- клонностями, открыв те пути, которыми они усиливают одна другую, и те, которыми они конфликтуют одна с другой. Таким образом, это означает понимание так на- зываемых симптомов, то есть явных патологических проявлений, таких, как приступы тревоги, фобии, де- прессии, грубые навязчивости. Довольно часто приходится слышать утверждения о том, что в психотерапии важно выявить конфликты. По- добные утверждения имеют такую же ценность, как и убеждение в том, что важное значение имеет невроти- ческая уязвимость, или ригидность, или стремление к превосходству. На самом деле, что действительно важ- но - так это обнаружить всю структуру - не более и не менее того. Существующие конфликты иногда могут быть осознаны на довольно ранних стадиях анализа. Та- кое осознание, однако, бесполезно до тех пор, пока компоненты конфликтов не будут до конца поняты и ослаблены в своей интенсивности. Только после того, как будет выполнена эта работа, открывается доступ к самим конфликтам. Позвольте закончить это обсуждение постановкой вопроса о практическом значении информации, пред- ставленной в этой предыдущей главах. Дает ли она определенные и детальные указания относительно то- го пути, которым надо следовать в анализе? Ответ будет таким, что никакое количество знаний не может осуществить таких ожиданий. Одна из причин этого заключается в том, что различия среди людей слиш- ком велики, чтобы позволить вести поиск по какому- то одному предписанному пути. Даже если мы предпо- ложим, что в нашей цивилизации существует лишь ограниченное число отличных друг от друга невротиче- ских наклонностей, скажем 15, количество их воз- можных комбинаций будет практически бесконечным. 296 Другая причина заключается в том, что в анализе мы ридим не одну наклонность, четко отделенную от Дру- гой, но общую и сложную картину взаимодействия; поэтому необходима гибкая изобретательность, чтобы отделить компоненты общей картины. Третья сложность заключается в том, что часто следствия различных на- клонностей не являются очевидными как таковые, но сами являются вытесненными, таким образом делая осознание наклонности значительно затрудненным. И наконец, анализ в той же мере представляет собой человеческие взаимоотношения, как и обычное иссле- дование. Было бы слишком однобоко думать об анали- зе как об исследовательском путешествии, в котором принимают участие двое коллег или друзей, в равной степени заинтересованных в наблюдениях и конечных результатах. В анализе особенности пациента и его расстройства, не говоря об особенностях аналитика, имеют решающе важное значение. Его потребность в любви и привязанности, его гордость, уязвимость в такой же степени присутствуют и оказывают влияние как в этой, так и в других ситуациях, а сам анализ неизбежно вызывает реакции тревоги, враждебности и защиты против таких осознаний (инсайтов), которые угрожают его системе безопасности или развившейся у него гордости. Несмотря на то что все эти реакции полезны, при условии, что человек понимает их смысл, они тем не менее усложняют процесс и за- трудняют возможность переноса на него обобщений. Утверждение, что каждый анализ в значительной степени должен вырабатывать свою собственную по- следовательность решения проблем, может внести ро- бость во многие чувствительные души, особенно в те из них, которые наиболее болезненно переживают за то, чтобы все делать правильно. Но для их же собственной уверенности они должны иметь в виду, что эта после- довательность не привносится искусственно посредст- вом ловких манипуляций аналитика, а складывается не- посредственно и спонтанно, потому что заключается в самой природе проблем, из которых одна становится доступной только после решения другой. Иными слова- ми, когда кто-либо анализирует самого себя, он обычно делает шаги, описанные выше, всего лишь следуя тому материалу, который появляется в процессе анализа. Ко- 297 нсчно, иногда случается так, что он касается вопросов, на которые в данное время пока еще не в состоянии ответить. В такие моменты опытный аналитик сможет заметить, что данная тема выходит за рамки понимания пациента и поэтому ее лучше временно оставить. Давай- те предположим, например, что пациент, все еще пре- бывающий в глубоком убеждении в своем абсолютном превосходстве над другими, даст материал, позволяю- щий предположить, что у него есть страх неприятия со стороны других. Аналитик будет знать, что преждевре- менно браться за разрешение страха отвержения паци- ента, потому что последний сочтет невероятным, что у такого высшего существа, каким он себя считает, воз- можен такого рода страх. Во многих же других случаях аналитик только при ретроспективном взгляде осозна- ет, как и почему проблема не была доступна для разре- шения в данный момент. Другими словами, он также может действовать методом проб и ошибок. При самоанализе, возможно, возникнет меньше ис- кушения преждевременно браться за разрешение неко- торого фактора, потому что человек будет интуитивно уходить от проблемы, трезво воспринимать которую он еще не способен. Но если после нескольких попыток разрешить проблему в течение определенного времени он действительно заметит, что ни на йоту не продвига- ется к решению, он должен понять, что он, возможно, еще не готов работать над данной проблемой и что ему лучше на какое-то время оставить ее. Не стоит беспо- коиться такому повороту дел, потому что очень часто преждевременная атака проблемы дает ключ к дальней- шей работе. Однако едва ли стоит подчеркивать, что могут быть и другие причины того, почему решение, ко- торое вроде бы само напрашивается, не принимается пациентом, и он не должен слишком часто прибегать к предположению о том, что разрешение проблемы преждевременно. Информация такого типа полезна не только для пре- дупреждения неоправданного разочарования, но также и для помощи, так как дает возможность соединить в одно целое и понять те особенности, которые в против- ном случае оставались бы разрозненными наблюдения- ми. Человек может осознать, что испытывает затрудне- ния при обращении к другим людям с вопросами. Его может раздражать и унижать предложенная ему по- мощь, Но если он будет немного знаком с невротиче- скими наклонностями, то, возможно, поймет, что все эти реакции вытекают из лежащей в их основе навяз- чивой наклонности быть самостоятельным. Однако его поведение можно объяснить и обычной усталостью от людей, но чувство оскорбленной гордости, которое мо- жет возникать в отдельных случаях, под это объясне- ние не подходит. Любая догадка должна высказываться как возможный вариант и восприниматься так до тех пор, пока не появятся доказательства ее обоснованно- сти. Но даже и тогда необходимо снова и снова удосто- вериться, действительно ли в этом предположении ни- чего не упущено. Естественно, нельзя ожидать, что ка- кая-либо одна наклонность сможет объяснить все: нуж- но обязательно помнить, что противотоки неизбежны. Следует помнить, что наклонность, выдвинутая в пред- положении, представляет одну из навязчивых сил и по- этому должна обнаруживать себя в наборе взаимосвя- занных реакций. Его знания окажут существенную помощь и после осознания невротической наклонности. Понимание важного терапевтического значения открытия различ- ных проявлений и следствий этой наклонности может помочь обдуманно сосредоточить на этом внимание вместо того, чтобы теряться в неистовых поисках при- чин, се власти, большинство из которых может быть понято только позднее. Такое понимание будет особен- но ценно, направляя мысли человека к постепенному осознанию цены, которую он платит за следование дан- ной наклонности. Что касается конфликтов, то практическая ценность психологических знаний лежит в том, что это знание освобождает человека от простого челночного движе- ния взад-вперед между разными позициями. Клара, на- пример, при анализе себя потеряла значительное время, колеблясь между двумя тенденциями: с одной стороны, во всем обвинять других и с другой - себя. Таким об- разом, она оказалась в замешательстве, потому что хо- тела решить вопрос: какая из этих противоположных тенденций на самом деле ей свойственна или по край- ней мере которая из них преобладает? В действитель- ности же присутствовали обе тенденции, проистекаю--. 99 щие из противоречивых невротических наклонностей. Тенденция искать вину в себе и всячески избегать об- винять других была одним из результатов ее навязчивой скромности. Другая же - возлагать вину на других - возникала в результате потребности чувствовать свое превосходство над другими. Эта тенденция делала для нее невыносимым признаться в каких-либо своих недо- статках, Если бы в это время она подумала о возможно- сти существования конфликтующих тенденций, про- истекающих из конфликтующих источников, она могла бы осознать этот процесс намного раньше. До сих пор мы кратко знакомились со структурой неврозов и обсуждали тот общий путь, следуя которым надо пытаться работать над бессознательными силами, чтобы постепенно получить ясную картину всей невро- тической структуры в целом. Мы еще не касались спе- цифических средств их вскрытия. В двух следующих главах мы будем обсуждать работу, которую пациент и аналитик должны проделать для того, чтобы в конечном счете достичь понимания личности пациента. Роль пациента в психоаналитическом процессе Самоанализ - это попытка быть одновременно и паци- ентом и аналитиком, и поэтому желательно обсудить задачи каждого из этих участников аналитического про- цесса. Следует иметь в виду, однако, что этот процесс является не только суммой работ, проделанных анали- тиком и пациентом, но что это также и человеческие взаимоотношения. То, что в анализе участвуют два че- ловека, оказывает значительное влияние на работу, проделываемую каждым, Перед пациентом стоят три главные задачи: выразить себя как можно полнее и откровеннее; осознать собст- венные бессознательные движущие силы и их влияние на его жизнь; выработать способность изменять те от- ношения, которые нарушают отношения с самим собой и с окружающим миром. Полное самовыражение достигается с помощью сво- бодных ассоциаций. Благодаря остроумной находке Фрсйда свободные ассоциации, прежде использовав- шиеся только для психологических экспериментов, те- перь могут быть использованы в терапии. Свободное ассоциирование со стороны пациента означает попытку высказывать вполне откровенно и в той последователь- ности, в которой это появляется, все, что приходит ему на ум, совершенно не обращая внимания на то, является ли, или кажется, это тривиальным, не относящимся к делу, бессвязным, иррациональным, нескромным, бес- тактным, смущающим или унизительным. Нелишне до- 301 бавить, что <все> следует понимать буквально. Это <все> включает в себя не только мимолетные и смутные мысли, но также и конкретные соображения и воспо- минания, например случаи, которые произошли с ним со времени последнего сеанса, воспоминания о пере- живаниях в тот или иной период его жизни, мысли о себе и других, реакции, относящиеся к аналитику или к аналитической ситуации, размышления на темы рели- гии, морали, политики, искусства, желания и планы на будущее, прошлые и теперешние фантазии и, конечно же, сновидения. Особенно важным является то, чтобы пациент рассказывал о каждом чувстве, которое у него возникает, например таком, как нежность, надежда, торжество, разочарование, облегчение, подозрение, гнев, - так же как и высказывал любую другую рас- плывчатую или конкретную мысль. Конечно же, у паци- ента по той или иной причине будут возникать возраже- ния против высказывания некоторых вещей, но ему сле- дует выражать вслух эти возражения, вместо того что- бы использовать их для утаивания определенной мысли или чувства. Свободное ассоциирование отличается от нашего привычного способа думать или говорить не только своей откровенностью, отсутствием какой-либо скрыт- ности, но также и явным отсутствием направленности. Когда мы обсуждаем какую-то проблему, говорим о своих планах на конец недели, объясняем цену товаров покупателю, мы стараемся как можно ближе придер- живаться сути вопроса. Из разнообразного потока мыс- лей, которые проносятся в нашем уме, мы склонны от- бирать и высказывать те элементы, которые существен- ны в данной ситуации. Даже когда мы говорим с нашими ближайшими друзьями, мы отбираем, что сказать, а что опустить, причем часто не осознавая этого. Что же ка- сается свободного ассоциирования, то это попытка вы- ражать все, что только приходит нам на ум, невзирая на то, куда это может вести. Как и многие другие человеческие усилия, свобод- ное ассоциирование может быть использовано в конст- руктивных целях или с целью создания препятствий анализу. Если пациент имеет недвусмысленную реши- мость раскрыть себя перед аналитиком, его ассоциации будут полны смысла и дадут обильную пищу для пред- 302 положений. Если же пациент имеет веские причины не видеть определенных бессознательных факторов, его ассоциации будут непродуктивными. Эта незаинтересо- ванность может настолько возобладать, что реальный смысл свободных ассоциаций обернется тогда бессмыс- лицей. Результатом этого будет поток ничего не знача- щих обрывков мыслей, которые являются всего лишь пародией на истинную цель свободного ассоциирова- ния. Поэтому ценность свободных ассоциаций целиком зависит от того настроя, которым они проникнуты. Если это настрой на абсолютную откровенность и искрен- ность, решимость смотреть в суть своих собственных проблем и готовность открыть себя другому человеку, тогда этот процесс вполне может служить той цели, для которой он и предназначается. В общих словах, эта цель заключается в том, чтобы дать возможность и аналитику и пациенту понять, как протекают сознательные и бессознательные психиче- ские процессы последнего, и посредством этого понять структуру его личности. Однако имеются также и кон- кретные вопросы, которые могут быть прояснены по- средством свободных ассоциаций, - значение присту- па тревоги, внезапной усталости, смысл какой-либо фантазии или сновидения, почему в голове пациента пробел в том или ином вопросе, почему у него бывают внезапные приливы негодования по отношению к ана- литику, почему прошлым вечером в ресторане он почув- ствовал тошноту, был импотентен со своей женой или же был косноязычным в дискуссии. Пациент будет ста- раться заметить, что приходит ему в голову, когда он думает об этом конкретном вопросе. Проиллюстрируем это на примере женщины-пациен- тки, у которой было сновидение, один из фрагментов которого заключался в том, что кто-то украл у нее дра- гоценности. Я спросила ее, что приходит ей на ум в связи с этим фрагментом сновидения. Первой ассоциа- цией, которая появилась, было воспоминание о горнич- ной, которая в течение двух лет крала в их доме вещи; пациентка смутно подозревала горничную, припоминая беспокойное поведение последней до разоблачения. Второй ассоциацией было воспоминание о детских страхах в связи с цыганами, ворующими детей. Следу- ющей была полная тайн история, связанная с кражей драгоценностей из венца святого. Затем она вспомнила замечание, которое случайно услышала, относительно того, что аналитики - это <рэкетиры>. Наконец ей при- шло на ум, что что-то в сновидении напомнило ей каби- нет аналитика. Эти ассоциации, вне всякого сомнения, указывали на то, что само сновидение имело непосредственное от- ношение к аналитической ситуации. Замечание об ана- литиках, которые являются <рэкетирами>, позволяло предположить ее озабоченность относительно оплаты, но эта догадка оказалась ошибочной, она всегда считала плату вполне разумной и оправданной. Не было ли это сновидение реакцией на предыдущий аналитический сеанс? Она полагала, что такое не может быть, так как покинула кабинет аналитика с явным чувством облегче- ния и благодарности. Предыдущий аналитический сеанс помог ей осознать периоды апатии и вялости как разно- видность губительной депрессии. Она поняла, что не осознавала этого ранее, потому что у нее не было чувств уныния. В действительности она больше страдала и была более уязвима, нежели признавалась в том са- мой себе. Она часто вытесняла чувства, причиняющие боль, потому что считала себя принужденной играть роль человека с исключительно сильным характером, который со всем может справиться. Ее облегчение было похоже на состояние человека, который ценой огром- ного напряжения прожил всю свою жизнь не по сред- ствам и только в глубокой старости наконец понял, что тратил свои силы впустую. Это чувство облегчения, од- нако, не было продолжительным. Во всяком случае, ей совершенно внезапно пришло в голову, что сеанс вы- звал в ней сильное раздражение, приведшее к рас- стройству желудка и бессоннице. Я не буду вдаваться в детали ее ассоциаций. Наибо- лее важным ключом к разгадке оказалась ассоциация по поводу таинственной истории: я украла драгоцен- ность из короны. Стремление производить на себя и других впечатление человека незаурядной силы было, безо всякого сомнения, для нее тяжким бременем, но это стремление также выполняло и следующие важные функции: давало ей чувство гордости, в котором она сильно нуждалась, так как ее уверенность в себе дей- ствительно пошатнулась, и служило ее самой мощной защитой от осознания присущей ей уязвимости и ответ- ственных за нее иррациональных наклонностей. Поэто- му роль, которую она играла, была для нее действитель- но драгоценной, а раскрытие нами того, что это была всего лишь роль, представляло собою угрозу, на кото- рую она и отреагировала возмущением. Свободные ассоциации были бы абсолютно непри- годны как метод астрономических наблюдений или спо- соб выработки ясного понимания значения политиче- ской ситуации. Эти задачи требуют четкого и точного рассуждения. Но свободные ассоциации являются вполне подходящим методом (в соответствии с нашими тсперешними знаниями - просто единственным мето- дом) для понимания существования, важности и смысла бессознательных чувств и стремлений, Но было бы неверно ожидать, что как только раци- ональный контроль будет ослаблен, то все, чего мы бо- ялись или презирали в себе, сразу же обнаружится. Мы можем быть абсолютно уверены, что подобным путем появится не более того, что мы способны вынести. Бу- дут возникать только производные вытесненных чувств или побуждений, и, как и в сновидениях, они будут представать в искаженном виде или же в символиче- ской форме. Так, в цепи ассоциаций, упомянутых выше, святой был выражением бессознательных устремлений пациентки. Конечно, иногда будут проявляться доволь- но драматическим образом неожиданные факторы, но этого следует ожидать только после того, как значи- тельная предыдущая работа над одним и тем же вопро- сом подвела эти факторы довольно близко к поверхно- сти. Вытесняемые чувства могут появляться в форме от- даленных воспоминаний, как в уже описанной цепи ас- социаций. Здесь гнев пациентки на меня за то, что я оскорбила ее завышенные представления о себе, не проявился как таковой, лишь косвенно она намекнула на то, что я осмелилась нарушить священное табу и ук- расть бесконечно дорогие для всех ценности. Свободные ассоциации не творят чудес, но если они "ждутся с должным настроем, то в самом деле показы- нают психическую деятельность, подобно тому как рен- пеновские лучи помогают увидеть недоступную глазу работу легких или кишечника. Но делают они это на олсе или менее загадочном языке. Порождать свободные ассоциации - трудное дело для каждого, И не только потому, что это противоречит нашему привычному общению и общепринятому этике- ту, но это влечет за собой дополнительные трудности, которые различны у каждого пациента. Их можно клас- сифицировать по разным основаниям, хотя они неиз- бежно будут частично перекрываться. Первое место занимают пациенты, у которых весь процесс порождения ассоциаций вызывает страхи или внутренние запреты, потому что они боятся дать сво- бодный выход любому чувству или мысли, дабы не пре- ступить границу территории, за которой находится табу. Конкретные страхи, которых мы вкратце коснемся, за- висят в конечном счете от существующих невротиче- ских наклонностей. Несколько примеров могут это про- иллюстрировать. Впечатлительный человек, с детских лет задавлен- ный страхом непредсказуемых опасностей жизни, бес- сознательно старается избегать любого риска. Он креп- ко цепляется за фиктивную веру в то, что посредством предельного напряжения своего умения все предусмот- реть сможет контролировать жизнь. Следовательно, он избегает совершения любого шага, последствия которо- го не может с большой вероятностью представить себе заранее: его самый главный закон - всегда быть насто- роже, никогда не быть застигнутым врасплох. Для тако- го человека предаться свободным ассоциациям означа- ет огромное безрассудство, потому что сама сущность порождения свободных ассоциаций заключается в том, чтобы позволить появляться всему, что приходит в го- лову, не зная заранее, что появится и куда это заведет. Трудность другого рода возникает у крайне обособ- ленного человека, который чувствует себя в безопасно- сти только тогда, когда носит маску, и автоматически занимает оборонительную позицию при любой попытке вторжения в свою частную жизнь. Такой человек жи- вет в замке из слоновой кости и чувствует себя в опас- ности при любой попытке вторжения на территорию замка. Для него свободные ассоциации означают невы- носимое вторжение и угрозу для его изоляции. Можно также вообразить такого человека, который не обладает самостоятельностью в сфере морали и не осмеливается иметь собственных суждений. Он не при- вык думать, чувствовать и действовать по собственной инициативе, он как насекомое, вытягивающее усики для того, чтобы прощупать ситуацию, непроизвольно изучает окружающую его обстановку, чтобы понять, че- го же от него хотят. Его мысли хороши или правильны, если они одобряются другими, и плохи или неправиль- ны, если не одобряются. В предложении высказывать все, что приходит ему на ум, он чувствует для себя опас- ность, потому что не знает, как выражать себя спонтан- но. Чего же ждет от него аналитик? И должен ли он просто непрерывно говорить? Интересуется ли анали- тик его сновидениями? Или его сексуальной жизнью? А может, аналитик ожидает от него любви? Что может одобрить аналитик, а что нет? Для такого человека идея спонтанного и откровенного самовыражения вызывает все эти тревожные сомнения, а также порождает угро- зу подвергнуться опасности возможного неодобрения. И наконец, человек, пойманный в ловушку собствен- ных конфликтов, становится инертным и перестает ощущать себя как активную силу. Он может прилагать усилия только тогда, когда инициатива исходит со сто- роны. Он вполне охотно отвечает на вопросы, но чувст- вует себя в полной растерянности, когда предоставлен себе самому. Поэтому он просто не способен порож- дать свободные ассоциации, так как его способность действовать спонтанно подавлена. И эта неспособность порождать ассоциации может вызывать в нем своего рода панику, если к тому же успех во всех делах явля- ется для него настоятельной необходимостью, так как тогда он, вероятно, будет воспринимать свою подавлен- ность как неудачу. Эти примеры иллюстрируют, как у некоторых людей весь процесс свободного ассоциирования возбуждает страхи или внутренние запреты. Но даже и у тех, кто, в общем, способен на этот процесс; имеется та или иная область, при прикосновении к которой возникает тре- вога. Так, в примере с Кларой, которая, в общем-то, была способна продуцировать свободные ассоциации, что-либо, касающееся ее вытесненных требований к жизни, порождало в начале ее анализа тревогу. Другая трудность заключается в том, что откровен- ное выражение всех чувств и мыслей связано с обна- жением черт, которых человек стыдится и рассказывая 307 о которых испытывает унижение. Как упомянуто в гла- ве о невротических наклонностях, черты, считающиеся унижающими, значительно варьируют. Человек, кото- рый гордится своей циничной погоней за материальны- ми благами, будет смущаться и стыдиться выдать свои идеалистические склонности. Человек, гордящийся сво- им ангельским фасадом, будет стыдиться выказать при- знаки эгоизма и невнимательности к другим. Подобное унижение будет иметь место каждый раз при раскры- тии любого притворства. Многие затруднения пациентов в выражении своих мыслей и чувств связаны с аналитиком. Так, человек, который неспособен свободно порождать ассоциации либо из-за угрозы его защитам, либо из-за утраты большей части своей инициативы, скорее всего, пере- несет на аналитика свое отвращение к этому процессу или же досаду из-за его неудачного протекания и от- реагирует бессознательным противодействием и барь- ером. А то, что на карту поставлено его собственное развитие и счастье, - это практически забывается. И даже если этот процесс не вызывает в пациенте враж- дебности по отношению к аналитику, существует до- полнительный факт, свидетельствующий о том, что страхи по поводу отношения к нему аналитика в той или иной степени всегда присутствуют. <Поймет ли он или осудит? Будет ли смотреть на меня свысока или даже настроится против меня? Действительно ли он заботится о возможности моего наилучшего развития или же он хочет вылепить из меня что-то по своему образу? Обидится ли он, если я выскажу замечания на его счет? Потеряет ли он терпение, если я не буду соглашаться с его предположениями?> Именно это бесконечное количество разнообразных опасений и препятствий делает достижение полной откровенности крайне трудной задачей, В результате же неизбежно будет возникать тактика уклончивого поведения. Па- циент будет умышленно опускать некоторые эпизоды. Определенные факты никогда не придут ему в голову во время аналитического сеанса. Чувства не получат выражения, потому что они слишком мимолетны. Де- тали будут опущены из-за его уверенности в их триви- альности. Вместо свободного потока мыслей будет происходить процесс <вычисления>. Пациент будет "Ов придерживаться многоречивого описания ежедневных событий. Почти бесконечно число способов, с по- мощью которых он может сознательно или бессозна- тельно пытаться уклоняться от этого требования, Таким образом, хотя и может показаться, что гово- рить все, что приходит на ум, - простая задача, в дей- ствительности она трудна и может быть выполнена лишь в той или иной мере. Чем большие преграды стоят на пути осуществления этой задачи, тем менее продук- тивным будет человек. Но чем ближе он подходит к этой цели, тем понятнее, прозрачней будет он стано- виться для себя и для аналитика, Вторая задача, стоящая перед пациентом в анали- зе, - честно и прямо посмотреть на свои проблемы, осознав факторы, до сих пор остававшиеся бессозна- тельными. Это, однако, не только интеллектуальный процесс, как можно предположить из-за слова <осозна- ние>, что подчеркивалось в психоаналитической литера- туре, начиная с Ференци и Ранка, - это одновременно и интеллектуальный процесс и эмоциональное пережи- вание, Если позволить себе воспользоваться жаргоном, то можно это выразить как извлечение того из собст- венной <печенки>, что мы знаем о себе. Таким инсайтом может стать осознание целиком вы- тесненного фактора, например открытие в себе навяз- чиво скромным и доброжелательным человеком смут- ного презрения к людям. Это может быть и открытие того, что наклонность, присутствующая на уровне со- знания, имеет такутр степень, интенсивность и качест- во, которые никогда бы ему и в голову не пришли: на- пример, человек может знать, что он честолюбив, но никогда раньше и не подозревал, что честолюбие явля- ется его всепоглощающей страстью, определяющей жизнь и содержащей деструктивный элемент потреб- ности испытывать мстительное торжество над другими. Или же таким инсайтом является обнаружение того, что некоторые на вид ничем не связанные факторы весьма тесно взаимосвязаны. Человек может знать, что питает некие грандиозные ожидания относительно собствен- ной значительности и своих достижений в жизни, он может также отдавать себе отчет в том, что у него гру- стный, тоскливый взгляд на будущее и общее предчув- ствие скорой гибели, но при этом никогда ранее не по- дозревать, что каждое их этих двух отношений к жизни представляет собой проблему или что они имеют ка- кую-либо связь, В этом случае инсайт может открыть ему, что его потребность в восхвалении его уникальных достоинств другими людьми столь ригидна, что вызыва- ет в нем глубокое возмущение из-за неосуществимости, и поэтому обесценивает саму жизнь. Его чувство будет подобно чувству аристократа, который стоит перед не- обходимостью спуститься на более низкую ступень уровня жизни, но скорее прекратит саму. жизнь, чем удовлетворится меньшим, чем то, на что, по его мнению, он имеет полное право рассчитывать, Таким образом, его озабоченность неминуемой катастрофой на самом деле представляет собой подспудное желание умереть из-за несоответствия жизни его ожиданиям. Невозможно подвести под общее правило то, что оз- начает для пациента достижение осознания сути своих проблем, так же как невозможно сказать, что будет с человеком, если его длительное время подвергать дей- ствию солнца. Солнечные лучи могут убить его или же, наоборот, спасти ему жизнь - эффект воздействия за- висит от их интенсивности, а также от состояния самого человека. Также инсайт может быть как чрезвычайно болезненным, так и приносящим облегчение. Здесь во многом действуют принципы, аналогичные тем, которые были рассмотрены выше при обсуждении терапевтиче- ской ценности различных шагов в анализе, но будет не- лишне кратко повторить эти замечания, потому что здесь они прозвучат в несколько ином контексте. Существует несколько причин, по которым инсайт может вызывать облегчение. Начнем с наименее важ- ного соображения, с обнаружения причин некоторого явления, которые до этого не понимались, - уже это часто доставляет определенное интеллектуальное удов- летворение. В любой жизненной ситуации правда при- носит облегчение. Это соображение относится не толь- ко к выяснению тех особенностей, которые присутст- вуют в данный момент, но также и к воспоминаниям до сих пор забытых переживаний детства, если они помо- гают человеку понять, какие именно факторы оказыва- ли влияние на его развитие в самом начале жизни. Более важным является тот факт, что инсайт может обнаружить перед человеком его подлинные чувства, раскрыв показной характер его прежнего отношения. Когда он становится свободен выражать свой гнев, раз- все, что до этого было дражение, презрение, страх г - вытеснено, тогда активное и полное чувство жизни при- ходит на смену парализующему бессознательному по- давлению, и им делается еще один шаг в нахождении себя. Невольный смех, который часто звучит при таких открытиях, выдает чувство освобождения. Это может быть справедливо, даже если открытие далеко от при- ятного, например,-когда человек узнает, что всю свою жизнь пытался <проскочить незамеченным> или стре- мился причинять боль другим и властвовать над ними, Кроме вызываемого им усиления способности лучше ощущать себя, возрастания активности, инсайт может снимать напряженность, ранее порождаемую необхо- димостью сдерживать свои подлинные чувства: осво- бождая силы, которые прежде тратились на вытесне- ние, осознание может увеличить количество имеющей- ся энергии. Наконец, тесно связанное с высвобождением энер- гии, устранение вытеснения освобождает путь для действия. До тех пор пока побуждение или чувство вытесняется, человек пребывает в безвыходном поло- жении. Например, до тех пор, пока человек чувствует себя с другими людьми неловко, но абсолютно не подозревает о своей враждебности по отношению к ним, он нс в состоянии ничего поделать со своей враждебностью, так как он не способен понять причи- ны этой враждебности, оправдать или осудить ее. Но если вытеснение устранено и он чувствует враждеб- ность как таковую, то тогда, и только тогда, он может здраво взглянуть на нее и продолжить поиск тех уяз- вимых мест в себе, которые породили эту враждеб- ность. Открывая таким образом возможность некото- рого изменения в отношении порождающих факторов, инсайт, вероятно, приведет к значительному облегче- нию. Даже если немедленное изменение затрудни- тельно, появятся первые намеки на него. Это справед- ливо, даже если первоначальной реакцией были боль или испуг. Осознание Кларой своих завышенных же- ланий и требований вначале вызвало панику, потому что поколебало се навязчивую скромность, которая была одним из столпов, на которых покоилось ее чув- ство безопасности. Но как только острая тревога утих- ла, к ней пришло облегчение, потому что более глубо- кое понимание себя давало ей возможность освобо- диться от оков, связывавших ее по рукам и ногам. Но первой реакцией на инсайт скорее будет боль, нежели облегчение. Как уже обсуждалось в предыду- щей главе, существуют два основных вида негативных реакций на осознание. Первая - это понимание его только как угрозы: вторая заключается в реакции уны- ния и безнадежности. Хотя они и представляются раз- ными, но по сути различаются всего лишь интенсивно- стью. Обе они обусловлены тем фактом, что человек не способен (или еще не способен) и не желает отказаться от некоторых основных притязаний к жизни. От каких конкретно - это, безусловно, зависит от его невроти- ческих наклонностей. Именно из-за навязчивого характера этих наклонно- стей притязания являются ригидными, и потому-то так тяжело от них отказаться. Тот, например, кто одержим навязчивой жаждой власти, может обходиться без ком- форта, удовольствий, женщин, друзей - всего того, что и делает обычно жизнь привлекательной. Для него глав- ное - власть, До тех пор пока он полон решимости не отказываться от этого притязания, любое сомнение в его ценности может вызвать у него раздражение или испугать. Такие реакции испуга вызываются не только инсайтами, опровергающими желательность данного его стремления, но также и такими осознаниями, кото- рые показывают, что эта склонность мешает ему в до- стижении других важных для него целей или же в пре- одолении препятствий и страданий. Остановимся на других примерах. Тот, кто страдает от своей изоляции и неловкости при общении с другими, но все еще не желает покидать своего замка из слоновой кости, дол- жен реагировать тревогой на любое осознание невоз- можности достижения одной цели - меньшей изоля- ции - без отказа от другой - своего замка из слоновой кости. До тех пор пока человек отказывается оставить свою навязчивую веру в то, что он может управлять жизнью посредством одной только силы воли, любое осознание, указывающее на ложный характер этой ве- ры, должно возбуждать тревогу, будто почва внезапно уходит у него из-под ног. Тревога, вызываемая такого рода инсайтами, являет- ся реакцией человека на проблески понимания того, что он должен что-либо изменить в своей основе, если толь- ко он хочет стать свободным. Но факторы, которые дол- жны быть изменены, все еще имеют глубокие корни и все еще жизненно важны для него как средства совла- дания с самим собой и с другими. Поэтому он боится изменяться, и инсайт вызывает не облегчение, а панику. И если он в глубине своей души чувствует, что о таком изменении, хотя оно и необходимо для его освобожде- ния, не может быть и речи, он реагирует скорее чувст- вом безнадежности, чем испугом. На уровне сознатель- ного осмысления это чувство часто затемнено поднима- ющимся из глубины гневом по отношению к аналитику. Он чувствует, что аналитик проявляет бессмысленную жестокость, приводя его к такому осознанию, в то вре- мя как он не в состоянии ничего поделать. Эта реакция вполне понятна, поскольку никто из нас не хочет под- вергаться боли и лишениям, если в конечном счете они не служат некоторой цели, которую мы принимаем. Отрицательная реакция на инсайт не обязательно оказывается последним словом в этом вопросе. Иногда ее продолжительность сравнительно невелика и быстро сменяется облегчением, Я не буду здесь подробно об- суждать те факторы, которые определяют, может ли измениться отношение человека к конкретному осозна- ваемому содержанию в ходе дальнейшей психоанали- тической работы. Достаточно будет сказать, что такое изменение находится в пределах возможного. Однако реакции на сведения, полученные о себе, не могут быть целиком поняты путем каталогизации их как реакций, вызывающих облегчение, страх или отчаяние, Безотносительно к тому, какова будет первая реакция, осознание всегда означает вызов существующему рав- новесию. Человек, побуждаемый навязчивыми потреб- ностями, плохо справляется со своими функциями. Он преследует некоторые цели ценой огромного ущерба своим истинным желаниям. Он скован множеством внутренних запретов. Он чувствует себя уязвимым в об- ширных и неясно очерченных областях. Необходимость бороться с вытесняемыми страхами и враждебностью 313 разного рода подрывает его силы. Он отчужден от себя и от других. Но несмотря на все эти дефекты его пси- хической организации, силы, действующие в нем, все еще образуют органическую структуру, внутри которой каждый фактор взаимосвязан с другими. В результате этого ни один фактор нельзя изменить, не оказав влия- ния на организм в целом, Строго говоря, такого явления, как изолированный инсайт, не существует. Естествен- но, часто случается, что человек останавливается на том или ином месте. Он может быть удовлетворен достиг- нутым результатом, он может быть обескуражен им, он может активно сопротивляться дальнейшему продви- жению. Но в принципе любое достигнутое осознание (не важно, сколь мало оно само по себе) открывает но- вые проблемы благодаря своей взаимосвязи с другими психическими факторами и вследствие этого несет в себе динамит, которым может быть взорвано все рав- новесие. И чем более ригидна невротическая система, тем будет менее способна она на какое-либо измене- ние, И чем глубже инсайт затрагивает основания, тем большую тревогу будет он вызывать. <Сопротивление>, как об этом подробно будет сказано позднее, в конеч- ном счете проистекает из потребности сохранить status quo. Третья задача, решать которую предстоит пациенту, состоит в изменении тех факторов внутри него, кото- рые препятствуют оптимальному пути его развития. Это не означает лишь явного изменения в действиях или в поведении: например, обретение человеком способно- сти участвовать в публичных представлениях или твор- чески работать, сотрудничать с другими, укрепить сек- суальную потенцию или освободиться от фобий или склонностей к депрессии. Эти изменения при успешном анализе будут происходить автоматически. Однако они не являются первичными изменениями, а происходят в результате менее заметных изменений внутри лично- сти, таких, как выработка более реалистического отно- шения к самому себе вместо колебаний между самовоз- величиванием и самоуничижением, приобретение на- строя на активную деятельность, уверенности и смело- сти вместо инерции и страхов, обретение способности планировать вместо того, чтобы <плыть по течению>, на- хождение опоры в самом себе вместо того, чтобы <вис- нуть> на других, питая избыточные ожидания и выдви- гая неправомерные обвинения, достижение более Дру- желюбного и понимающего отношения к людям вместо затаенной и смутной враждебности. Если изменения, подобные этим, имеют место, должны последовать и внешние изменения в видимых действиях или симпто- мах, и в соответствующей этим изменениям степени, Многие изменения, которые происходят внутри лич- ности, не составляют особой проблемы. Так что уже само по себе осознание может составить такого рода изменение, если оно сопряжено с реальным эмоцио- нальным переживанием. Можно было бы возразить, что ничего не изменилось, если достигнуто, например, осоз- нание враждебности, вытесняемой до сих пор; враж- дебность все еще имеет место и вся разница заключа- ется лишь в осознании наличия этой враждебности. Но это справедливо лишь в формальном смысле. В дейст- вительности это создает огромую разницу, если чело- век, который знал только то, что он вел себя неестест- венно, испытывал усталость или смутную раздражи- тельность, осознает теперь наличие конкретной враж- дебности, которая, вследствие ее усиленного вытесне- ния, породила эти расстройства. Как мы уже обсужда- ли, в момент такого открытия он может ощутить себя другим человеком. И если ему удастся сохранить это осознание, оно станет влиять на его отношения с други- ми людьми; оно вызовет в нем чувство удивления самим собой, создаст побудительный мотив исследовать смысл своей враждебности, устранит чувство беспо- мощности перед лицом чего-то неизвестного и заставит почувствовать в себе больше жизни. Есть также изменения, которые происходят автома- тически, как косвенный результат осознания. Навязчи- вые потребности пациента ослабнут, как только ослаб- нет любой источник тревожности. И когда человек уви- дит и поймет вытесняемое им чувство унижения, ре- зультатом этого автоматически будет большая друже- любность, даже если желательность дружелюбного от- ношения к другим еще не прорабатывалась. Если страх неудачи опознан и ослаблен, человек спонтанно стано- вится более активным и способным на то, чего он до сих пор бессознательно избегал. До .сих пор ипсайт и изменение, по-видимому, сов- падали, и могло показаться необязательным представ- лять эти два процесса как отдельные задачи. Но в ходе анализа есть ситуации, как и в самой жизни, когда че- ловек, несмотря на осознание, может бороться не на жизнь, а на смерть против изменения. Некоторые из таких ситуаций уже обсуждались. Их можно обобщить, сославшись на то, что при осознании пациент должен отказаться от своих навязчивых претензий к жизни или изменить их, если он хочет освободить свои силы для надлежащего развития. Может начаться тяжелая борь- ба, в которой он будет использовать все остающиеся средства, чтобы опровергнуть необходимость или воз- можность изменения. Другая ситуация, в которой инсайт и изменение мо- гут совершенно расходиться между собой, возникает, когда анализ поставил пациента лицом к лицу с конф- ликтом, в котором необходимо принять решение. Не все конфликты, вскрываемые в ходе психоанализа, имеют такой характер. Если, например, осознаны про- тиворечащие друг другу стремления - навязчивая по- требность управлять другими и навязчивая потребность соответствовать чужим ожиданиям, - то вопрос о вы- боре между двумя тенденциями отпадает. Обе они дол- жны быть подвергнуты анализу, и, когда человек найдет лучшие отношения для себя и других людей, обе эти тенденции исчезнут либо претерпят значительные изме- нения, Совсем другое дело, когда всплывает ранее не- осознаваемый конфликт между материальной коры- стью и идеалами. Сущность этого конфликта могла быть различным образом затуманена. Например, циничная позиция могла быть осознанной, в то время как идеалы были вытеснены или на уровне сознания отвергались как несостоятельные, если иногда всплывали на повер- хность сознания. Или же могло быть вытеснено жела- ние материальных благ (денег, престижа), в то время как на сознательном уровне человек твердо придержи- вался идеалов. Могло быть и постоянное перекрещива- ние между циничным и серьезным отношением к идеа- лам. Но когда такой конфликт выходит на поверхность, недостаточно просто видеть его и понимать его ответв- ления. После досконального прояснения всех вовлечен- ных сюда проблем пациент должен выбрать определен- ную линию поведения. Ему необходимо решить, хочет ли он, и в какой степени, серьезно придерживаться сво- их идеалов и какое место он отведет материальным ин- тересам. Это один из тех случаев, когда пациент может колебаться, сделать ли шаг от осознания к пересмотру своего отношения к чему-либо. Однако, и это определенно верно, все три задачи, стоящие перед пациентом, тесно взаимосвязаны. Его полное самовыражение подготавливает путь для ин- сайтов, и они вызывают или подготавливают измене- ние. Каждый шаг влияет на другие. Чем более пациент старается уклониться от определенного инсайта, тем сильнее будут затруднены его свободные ассоциации. Чем более он будет сопротивляться определенному изменению, тем яростнее он будет бороться против инсайта. Но цель состоит в изменении. Самопознанию придается такая огромная ценность не только благода- ря одному осознанию, но и ради осознания как сред- ства пересмотра, изменения, контроля чувств, побуж- дений и отношений. Отношение пациента к изменению часто проходит различные стадии. Нередко он начинает лечение со скрытым ожиданием волшебного излечения, что обычно означает надежду на то, что все его расстройства исчез- нут сами по себе и ему не придется что-либо менять и активно работать над собой. Вследствие этого пациент наделяет аналитика магическими силами и начинает сле- по им восхищаться. Затем, когда он осознает, что его надежда неосуществима, у него появляется тенденция вообще отказать в своем первоначальном <доверии>. Он приходит к выводу, что если аналитик такой же обычный человек, как и он сам, то что же он может ему дать? Важнее то, что его собственное чувство безна- дежности относительно какого-либо активного преоб- разования себя выходит на поверхность. Только в том случае (и не раньше), если его энергия будет высвобож- дена для активной и спонтанной работы, он сможет на- конец начать рассматривать свое развитие как собст- венное дело, а аналитика - как человека, протягиваю- щего ему руку помощи. Задачи, с которыми пациент сталкивается в процессе анализа, изобилуют трудностями, но и дают свои выго- л1. Выразить себя с полной откровенностью трудно, но необходимо, так как это большое благо. То же самое можно сказать и о достижении инсайта, и об измене- нии. Таким образом, прибегнуть к анализу как к одному из возможных путей помощи в нашем собственном раз- витии - это путь, далеко не легкий. От пациента он требует значительной решимости, самодисциплины и активной борьбы. И в этом отношении анализ не отли- чается от других жизненных ситуаций, которые помога- ют нашему росту. Ибо мы становимся сильнее, преодо- левая трудности, стоящие на нашем пути. Г л а. в а 5 Роль аналитика в психоаналитическом процессе Общая задача аналитика - помогать пациенту осозна- вать себя и иначе ориентировать свою жизнь до тех пор, пока сам пациент считает это необходимым. Для того чтобы дать более точное представление о том, что психоаналитик делает для достижения этой цели, целе- сообразно разделить его работу на ряд составляющих и рассмотреть каждую из них отдельно. В его работе ус- ловно можно выделить пять основных разделов: наблю- дение; понимание; истолкование; помощь в преодоле- нии сопротивления; обычная человеческая помощь, В какой-то мере наблюдения психоаналитика не от- личаются от наблюдений любого внимательного челове- ка, а в какой-то имеют специфический характер. Как и любой другой человек, психоаналитик будет вгляды- ваться в такие распространенные черты поведения па- циента, как: отчужденность, теплота, ригидность, спон- танность, вызывающее поведение, угодливость, подо- зрительность, уверенность, самоуверенность, робость, жестокость, чувствительность. В процессе одного толь- ко выслушивания пациента психоаналитик без специ- альных усилий получит много таких общих впечатлений, как: способен ли пациент дать волю своим чувствам или же держит себя напряженно и скованно; излагает ли он свои мысли систематически, контролируя себя, или же перескакивает с одной мысли на другую и рассеян; при- водит ли он абстрактные обобщения или же конкрет- " детали; высказывается ли он пространно или по су- ществу: говорит ли он спонтанно или же предоставляет инициативу психоаналитику: воспроизводит ли он обще- принятые мнения или же выражает то, что действитель- но сам думает и чувствует. В процессе своих более специальных наблюдений психоаналитик, во-первых, извлекает информацию из того, что рассказывает ему пациент о своих пережива- ниях, относящихся к прошлому и настоящему, о его от- ношении к себе и взаимоотношениях с другими людьми, о его планах, желаниях, страхах, мыслях. Во-вторых, психоаналитик получает информацию, наблюдая за по- ведением пациента в своем кабинете, ибо каждый па- циент по-своему реагирует на договоренность относи- тельно платы за лечение, времени приема, горизонталь- ного положения и других объективных условий анали- за. И каждый пациент реагирует по-разному на тот факт, что он подвергается анализу. Один пациент счита- ет психоанализ интересным интеллектуальным процес- сом, но отвергает мысль о том, что он действительно нуждается в нем: другой относится к психоанализу как к унизительной процедуре: в то время как третий гор- дится этим как некой особой привилегией. Кроме того, пациенты проявляют бесконечно разнообразное отно- шение к самому психоаналитику, с таким же множест- вом индивидуальных оттенков, как и в иных человече- ских отношениях. Наконец, пациенты обнаруживают неисчислимое количество колебаний в своих реакци- ях - от едва заметных до значительных: и сами эти колебания дают дополнительную информацию о паци- енте. Оба источника информации - сообщения пациен- та о самом себе и непосредственное наблюдение за его поведением - дополняют друг друга так же, как это происходит при любых взаимоотношениях. Даже если мы очень хорошо знаем историю жизни человека, и в настоящее время все особенности его отношений с друзьями, женщинами, его политические взгляды, наше представление о данном человеке станет намного более полным и ясным, если мы встретим его лично и увидим его в действии. Необходимыми являются оба источни- ка - и каждый не менее важен, чем другой. Как и любое другое наблюдение, наблюдение психо- аналитика будет нести на себе оттенок специфики его интереса. Продавщица обратит внимание на иные каче- ства покупателя, чем работник социального обеспече- ния увидит у клиента, обратившегося за помощью. На- ниматель, беседующий с предполагаемым служащим, сосредоточится на вопросах инициативы, умения при- способиться, надежности человека, в то время как свя- щенник в разговоре с прихожанином будет больше ин- тересоваться вопросами нравственного поведения и ре- лигиозной веры последнего. Интерес психоаналитика не сосредоточен на какой-то одной стороне личности пациента, даже на сфере нарушения, а с необходимо- стью охватывает личность в целом. Поскольку он хочет понять целиком структуру личности пациента и по- скольку он не знает заранее, что может быть более су- щественным, а что - менее, то его внимание и память должны впитывать как можно большее количество фак- торов. Специфические аналитические наблюдения про- истекают из цели психоаналитика - осознать и понять бессознательные мотивы пациента. В этом заключается их основное отличие от обычных наблюдений. В послед- них мы также можем ощущать определенные скрытые тенденции, но такие впечатления остаются более или менее предположительными и даже не формулируются; мы также, как правило, не заботимся о том, чтобы вы- яснить, обусловлены ли эти тенденции нашими собст- венными психологическими факторами или же психо- логическими факторами наблюдаемого человека. Спе- цифические наблюдения психоаналитика, однако, со- ставляют обязательную часть аналитического процесса. Они представляют собой систематическое изучение бессознательных сил, которые обнаруживают себя в свободных ассоциациях пациента. Эти ассоциации пси- хоаналитик выслушивает очень внимательно, стараясь не отбирать преждевременно какой-либо один элемент, но проявлять одинаковый интерес к каждой детали. Некоторые из наблюдений психоаналитика сразу же выстраиваются в один ряд. Точно так же, как мы разли- чаем в тумане неясный зыбкий контур дома или дерева, и психоаналитик без особого труда узнает ту или иную общую характерную черту личности пациента. Но боль- шей частью его наблюдения представляют собой лаби- 321 ринт из не связанных на первый взгляд друг с другом элементов. Как же тогда психоаналитик достигает пони- мания личности пациента? В некоторых отношениях его работа может быть сравнима с работой детектива в рас- следовании таинственного преступления. Стоит, одна- ко, подчеркнуть тот факт, что если детектив хочет об- наружить преступника, то психоаналитик вовсе не стремится выявлять, что в пациенте плохо, а пытается понять его в целом, включая и хорошее и плохое. Кроме того, он имеет дело не с несколькими подозреваемыми, а с множеством движущих сил, присущих одному чело- веку, которые все находятся под подозрением, но не в связи с тем, что плохи, а кк возможные источники рас- стройства. Посредством сосредоточенного наблюдения и обдумывания каждой детали он подбирает ключи к разгадке этих сил, видит тут и там возможные связи и составляет гипотетическую картину личности пациента: он не слишком легко принимает на веру свои выводы, а еще и еще раз подвергает их проверке, чтобы убе- диться, действительно ли они охватывают все факторы. В раскрытии загадочных происшествий в работе с де- тективом принимают участие несколько людей, причем некоторые из них создают только видимость такого со- трудничества, а фактически тайно препятствуют его ра- боте; другие же вполне определенно хотят спрятаться и становятся агрессивными, если начинают чувствовать угрозу для себя. Подобное имеет место и при психо- анализе: <часть> пациента сотрудничает с психоаналити- ком - это является необходимым условием лечения: другая <часть> ожидает, что психоаналитик проделает всю работу сам; а третья <часть> использует всю свою энергию для того, <этобы спрятаться или ввести психоана- литика в заблуждение, она начинает паниковать и ста- новится враждебной, когда ей угрожает разоблачение. Как уже было описано в предыдущей главе, психоа- налитик черпает свое понимание бессознательных по- буждений и реакций пациента главным образом из его свободных ассоциаций. Пациент обычно не осознает смысла того, что он сообщает психоаналитику. Поэтому психоаналитик, для того чтобы составить связную кар- тину из множества противоречивых элементов, предо- ставляемых ему, должен не только воспринять их явное содержание, но также постараться понять, что же на самом деле хочет выразить этим пациент. Он старается уловить и понять ту красную нить, которая проходит через на первый взгляд совершенно аморфную массу сырого материала. Если объем неизвестного материала слишком велик, аналитик может потерпеть неудачу. Иногда контекст говорит почти что сам за себя. И по- следующие примеры отобраны из-за их очевидной про- стоты. Пациент рассказывает мне, что прошлой ночью он плохо спал и чувствует себя более подавленным, чем обычно. Его секретарша заболела гриппом, и это не только расстроило его деловые встречи, но также на- гнало на него страху заразиться самому. Потом он гово- рит об ужасной несправедливости по отношению к ма- лым европейским странам. Затем он думает о враче, ко- торый вызвал у него досаду тем, что не дал вполне яс- ную информацию о компонентах лекарства. После это- го ему пришел на ум портной, который нс доставил ему домой пальто, как обещал. Главной темой была досада на неблагоприятные события. На эгоцентрический ха- рактер его огорчений указывает то, что он упомянул о болезни секретарши в одном ряду с ненадежностью портного, как если бы оба случая были личными оскор- блениями, направленными против него. Тот факт, что грипп секретарши вызвал у него страх инфекции, не привел его к мысли о том, что ему следует преодолеть этот страх. Вместо этого он полагает, что мир должен быть так устроен, чтобы не вызывать в нем страхов. Мир должен заботиться о его нуждах. И здесь возни- кает тема несправедливости: как несправедливо, что другие не обращают внимания на его ожидания. Так как он боится инфекции, то никто из его окружения не дол- жен болеть. Так другие становятся ответственными за его трудности. Он так же бессилен против таких воз- действий, как малые европейские страны против втор- жения (в действительности он беспомощен, находясь в тисках своих собственных ожиданий). Ассоциация, ка- сающаяся врача, в этом контексте также приобретает особый смысл. Она также подразумевает ожидания, ко- торые нс были исполнены, и вдобавок эта ассоциация также выражает его обиду на меня за то, что я не пред- лагаю ему ясного решения его проблем, а вместо этого .423 нащупываю вокруг да около и ожидаю от него сотруд- ничества. А вот другой простой пример. Молоденькая девушка рассказывает мне, что у нее случился сильный приступ сердцебиения во время по- сещения магазина. Сердце иногда беспокоило ее, но 1)11<ч lie обращалась к врачу, считая себя вполне здоро- вой, любила танцевать. Теперь же она никак не могла поверить, что хождение по магазинам явилось причи- ной приступа. Она также не видела никаких психологи- ческих причин для такого приступа. Пациентка купила для своей старшей сестры подарок к дню ее рожде- ния - красивую блузку. Она была довольна своим вы- бором и заранее предвкушала, как будет радоваться и восхищаться ее подарком сестра. На этот подарок она потратила все свои деньги, хотя сама испытывала мате- риальные затруднения. Девушка рассказывала об этом с видимым восхищением собой. А блузка была такая чудесная, что она и сама была бы не прочь иметь так-то. После того как она прекратила разговор на эту тему, вдруг переключилась на сестру и высказала многие оби- ды в ее адрес. Она горько жаловалась мне на то, что сестра вмешивалась в ее дела, упрекала се, И эти обиды перемешивались с унижающими ее сестру замечания- ми, в свете которых сестра пациентки казалась куда хуже се самой. Достаточно беглого взгляда, чтобы выявить, что эта непреднамеренная последовательность эмоций указы- вает на противоречивые чувства по отношению к собст- венной сестре: с одной стороны, желание завоевать ее любовь, а с другой - негодование, И при покупке в магазине этот конфликт обострился. Любящая сторона утверждала себя покупкой подарка, а негодование дол- жно было быть на время подавлено, тем сильнее затем оно заявило о себе. А результатом явилось сильное серд- цебиение. Такие столкновения противоречивых чувств не всегда будут вызывать тревожность. Обычно одно из несовместимых чувств вытесняется или же оба соеди- няются в некотором компромиссном решении. Здесь же, как это показывают ассоциации, вообще ни одна сторона конфликта нс была вытеснена. Вместо этого любовь и негодование - оба чувства на сознательном уровне - оказались как бы на качелях. Когда одно чув- ство поднималось вверх, в сознание, другое опускалось вниз, в бессознательное. При более внимательном исследовании ассоциации обнаружились и другие детали. Тема восхищения со- бой, очень явная в первом ряду ассоциаций, вновь кос- венным образом появилась во втором. Унижающие за- мечания по поводу сестры не только выражали смутную враждебность, но служили для того, чтобы показать яв- ное превосходство пациентки на фоне сестры. Тенден- ция ставить себя выше сестры ясно проходит через все ассоциации, это находит подтверждение в том факте, что она постоянно, хотя и ненамеренно, противопостав- ляла свою собственную щедрость и жертвенную лю- бовь дурному поведению сестры. Эта тесная связь меж- ду восхищением собой и соперничеством с сестрой предположительно указывала на возможность того, что потребность быть выше сестры была существенным фактором в развитии и сохранении ее восхищения со- бой. Это предположение также проливало дополни- тельный свет на конфликт, который произошел в мага- зине, Побуждение купить дорогую блузку представля- ло собой не только героическую решимость разрешить этот конфликт, как это и было, но также и желание утвердить свое собственное превосходство над сестрой частично завоеванием ее восхищения, частично выказы- ванием себя как более любящей, прощающей и жерт- вующей. С другой стороны, отдавая сестре более кра- сивую блузку, чем та, которую имела она сама, она ста- вила ее в позицию <превосходства>. Для того чтобы по- нять значение этого момента, следует упомянуть, что вопрос о том, кто же лучше одет, играл важную роль в борьбе за превосходство, например, пациентка часто присваивала себе платья сестры. В этих примерах процесс понимания сравнительно прост, но они делают ясным то, что никакие наблюде- ния не следует считать незначительными. Так же как пациент должен выражать безоговорочно все, что при- ходит ему в голову, психоаналитик должен рассматри- вать каждую деталь как потенциально несущую смысл. Ему не следует отвергать заранее какое-либо замечание как не относящееся к делу, но он должен вполне серь- езно относиться к каждому отдельному наблюдению, без исключения. Более того, он постоянно должен спрашивать самого себя, почему данное чувство или мысль пациента воз- никли именно теперь. Что они означают в этом конкрет- ном контексте? Дружеское чувство к психоаналитику, например, в одном контексте может служить выражен нием истинной благодарности за помощь и понимание, в другом же контексте это чувство может означать уси- ливающуюся потребность пациента в любви и привязан ности из-за того, что на предыдущем сеансе обсужде- ние новой проблемы вызвало тревожность; в следую- щем возможном контексте это чувство может быть вы- ражением желания обладать телом и душой психоана- литика, потому что был раскрыт конфликт, который, как надеется пациент, будет решен с помощью <любви>. В примере, приведенном в предыдущей главе, психо- аналитика сравнивали с грабителем или вымогателем не из-за долговременной обиды на него, но вследствие специфической причины, обусловленной тем, что на прошлом сеансе была задета гордость пациентки. Ассо- циация относительно несправедливости по отношению к небольшим европейским странам в определенном контексте может иметь и другое значение, например симпатии к угнетенным. Только в связи с досадой паци- ента на болезнь секретарши соединение с его другими ассоциациями помогло обнаружить, сколь сильно он ощущал несправедливость, когда его ожидания не удов- летворялись. Неудача в исследовании точных связей ас- социаций с предыдущими и последующими пережива- ниями может не только вести к неправильным интер- претациям, но также лишить психоаналитика возмож- ности узнать что-либо о реакциях пациента по поводу какого-либо конкретного случая. Цепь ассоциаций, которая обнаруживает связь, не обязательно должна быть длинной. Иногда последова- тельность всего из двух замечаний открывает путь для понимания, при условии, конечно, что второе замечание не является детищем рассудка, а возникло спонтанно. Например, пациент пришел на психоанализ, чувствуя усталость и беспокойство, и его первые ассоциации бы- ли непродуктивными. Прошлой ночью он выпивал. Я спросила его, было ли у него похмелье, на что он отве- чал отрицательно. Предыдущий сеанс был очень про- дуктивным, ибо он высветил тот факт, что пациент бо- 326 ялся брать на себя ответственность, так как его крайне страшила возможная неудача. Тогда я спросила его, уж не хочет ли он почивать на своих лаврах. При этом у него возникло воспоминание о том, как мать <таскала> его по музеям, и о его скуке и раздражении. Эта ассо- циация была единственной весьма <говорящей>. Она явилась частично реакцией на мое замечание о его по- чивании на лаврах. Я была такой же плохой, как и его мать, толкая его от одной проблемы к другой. (Такая реакция была типичной для него, потому что он чрез- мерно чувствительно реагировал на все, что имело хоть малейшее сходство с принуждением, хотя в то же са- мое время он испытывал внутренний запрет, мешавший ему работать над решением проблем по собственной инициативе.) Осознав свое раздражение ко мне и ак- тивное нежелание продолжать двигаться дальше, он по- чувствовал себя свободным выразить другое чувство, подобное тому, которое возникало после очередного посещения музея, только более глубокое, так как, по его мнению, психоаналитик старался дать ему возмож- ность видеть одну неудачу за другой. Этой ассоциацией он невольно подхватил нить предыдущего сеанса, кото- рый и обнаружил его чрезмерную чувствительность к неудаче. Это означало тщательную проработку преды- дущих данных, ибо показывало, что для пациента любой фактор его личности, который мешал ему действовать эффективно и беспрепятственно, означал <неудачу>. Посредством этого замечания пациент обнаружил одно из своих основных сопротивлений психоанализу. Тот же пациент пришел в другой раз, чувствуя себя подавленным. Накануне вечером он встретил друга, ко- торый рассказал ему о своем восхождении на гору Пиз- Палу в Швейцарии. Этот рассказ пробудил в нем вос- поминание о посещении Швейцарии. Когда-то и он меч- тал взобраться на эту гору, но она постоянно была оку- тана туманом. Ему пришлось отказаться от своей затеи. Тогда он был взбешен, И прошлой ночью почувствовал, как старое бешенство вновь поднялось в нем. Он лежал без сна несколько часов, строя планы осуществления этого своего желания; он думал о том, как преодолеть все препятствия, связанные с войной, нехваткой денег и времени. Даже во сне его ум продолжал бороться с препятствиями, стоящими на его пути. Проснулся он по- Г27 давленным. Во время психоанализа ему пришла на ум явно не относившаяся к делу картина предместий одно- го из маленьких городков на Среднем Западе, который был для него миниатюрным воплощением серости, од- нообразия и запущенности. Этот образ выражал те чув- ства, которые он испытывал в тот момент к жизни. Но какая здесь была связь? Жизнь казалась ему опусто- шенной, потому что он не мог взобраться на Пиз-Палу? Действительно, тогда, во время своего пребывания в Швейцарии, он страстно желал взобраться на эту гору, но фрустрация этого конкретного желания едва ли мог- ла быть объяснением. Альпинизм не был его страстью. Очевидно, что не Пиз-Палу беспокоила его. Когда он успокоился, то осознал, что не будет теперь даже и пытаться взойти на эту гору. Пробуждение этого швей- царского переживания означало что-то намного более острое. Это переживание поколебало его иллюзорную веру в то, что если он направит свою волю на достиже- ние чего-нибудь, то непременно будет способен добить- ся этого. Любое непреодолимое препятствие означало для него фрустрацию его силы воли, даже если оно бы- ло настолько не в его власти, как тот туман в горах. Ассоциации, касающиеся заброшенных окраин одного из провинциальных городков на Среднем Западе, ука- зывали на непомерно важное значение, которое он при- давал своей вере в абсолютную силу воли. Эта ассоци- ация означала, что жизнь невозможна для него без этой веры. Повторяющиеся темы или последовательности в ма- териале, предоставляемые пациентом, особенно полез- ны для понимания. Если ассоциации всегда заканчива- ются на подразумеваемом свидетельстве того, что паци- ент имеет превосходящий других интеллект или здра- вый смысл или в общем является личностью далеко не заурядной, то психоаналитик начинает понимать, что ве- ра пациента в обладание всеми этими качествами имеет для него первостепенное эмоциональное значение. Па- циент, который не теряет ни одной возможности, чтобы продемонстрировать вред, причиненный ему психоана- лизом, приведет психоаналитика к гипотезам, отличным от тех, которые он выдвигает в том случае, если пациент не теряет ни одной возможности, чтобы подчеркнуть свое улучшение. Если бы в предыдущем примере демон страции ухудшения совпадали с повторяющимися сооб- щениями о том, что с ним обошлись несправедливо, обидели или же сделали своей жертвой, психоаналитик начал бы наблюдать за теми внутренними факторами, которые могли бы объяснить, почему он воспринимает значительную часть жизни именно таким образом, а также за теми следствиями, которые вытекают из тако- го отношения. Повторяющиеся темы, так как они обна- руживают типичные реакции, также дают ключ для по- нимания того, почему переживания пациента часто сле- дуют определенному стереотипному образцу, напри- мер, он часто с энтузиазмом начинает какое-то дело, но вскоре его бросает; или почему его частые ссоры с друзьями в основе своей так похожи. Психоаналитик найдет также ценные ключи к пони- манию и во внутренних противоречиях пациента, кото- рые имеют тенденцию обнаруживаться в той мере, в которой они присутствуют в структуре пациента. То же самое справедливо и относительно преувеличений, та- ких, как реакции благодарности, стыда, подозрения, яв- но несоразмерные вызвавшему их раздражителю. Та- кой избыточный аффект всегда сигнализирует о скры- той проблеме и ведет психоаналитика к поискам того эмоционального значения, которое данный раздражи- тель имеет для пациента. Сновидения и фантазии также представляют огром- ную ценность как средства, помогающие достичь пони- мания. Так как они являются относительно прямым вы- ражением бессознательных чувств и стремлений, они могут открыть пути для понимания, которые в против- ном случае едва ли видны. Некоторые сновидения до- вольно прозрачны; однако, как правило, они говорят на тайном языке, который может быть понят только с по- мощью свободных ассоциаций. Конкретный момент, когда пациент переходит от со- трудничества к защитным маневрам того или иного ро- да, очень важен для аналитика. По мере того как пси- хоаналитик постепенно открывает причины этих сопро- тивлений, он достигает более полного понимания осо- бенностей пациента. Иногда тот факт, что пациент ук- лоняется от борьбы или вступает в нес, и непосредст- венная причина того, почему он это делает, являются Довольно прозрачными. Но чаще необходимо проница- 329 IL тельное наблюдение, с помощью которого можно обна- ружить наличие блокировки, и, чтобы понять ее причи- ны, необходима помощь пациента. Если психоаналитик преуспеет в понимании сопротивления, он станет лучше знать как те факторы, которые расстраивают или пуга- ют пациента, так и точную природу реакций, которым они были причиной. Сходным образом о многом говорят и те темы, кото- рые пациент опускает или от которых он быстро ухо- дит, если случайно коснется их. Психоаналитик приоб- ретает ключ к разгадке, если, например, пациент упор- но избегает выражения любых критических мыслей, ка- сающихся психоаналитика, хотя в других отношениях сверхточен и сверхкритичен. Другим примером такого рода была бы неспособность пациента рассказать о том конкретном случае, который произошел с ним накануне и весьма его расстроил. Все эти ключи помогают психоаналитику постепенно построить связную картину жизни пациента, в настоя- щем и прошлом, и сил, действующих внутри его лично- сти. Но эти ключи также помогут ему в понимании фак- торов, действующих в отношении пациента к психоана- литику и к психоаналитической ситуации. По разным причинам это отношение очень важно понять как мож- но точнее. Во-первых, оно полностью блокирует психо- анализ, если, например, скрытое негодование в адрес психоаналитика остается нераскрытым. Тогда пациент, имея самые лучшие намерения, не сможет выражать себя свободно и спонтанно, если питает в своем сердце не нашедшее выхода негодование по отношению к че- ловеку, которому он открывает себя. Во-вторых, так как пациент не может питать иные чувства и реагировать по отношению к психоаналитику иным образом, отличным от тех чувств и реакций, которые он испытывает по от- ношению к другим людям, он бессознательно проявляет в ходе психоанализа те же иррациональные эмоцио- нальные факторы, те же стремления и реакции, кото- рые он проявляет в других взаимоотношениях. Поэтому совместное изучение этих факторов дает для психоана- литика возможность понять свойственные пациенту на- рушения в его отношениях с другими людьми вообще, а эти нарушения, как мы уже видели, являются решаю- щим звеном в неврозе в целом. В действительности существует практически беско- нечное количество ключей, которые могут помочь в по- степенном понимании структуры личности пациента. Но весьма немаловажно упомянуть и о том, что психоана- литик извлекает пользу из этих ключей не только с по- мощью точного обдумывания, но и непосредственно, то есть интуитивно. Другими словами, психоаналитик не всегда может точно объяснить, как он приходит к сво- ему предположению. В моей собственной работе, на- пример, я иногда приходила к пониманию посредством собственных свободных ассоциаций. Во время выслу- шивания пациента в моем уме мог всплыть тот или иной случай, о котором мне много раньше рассказывал паци- ент, и я не могла знать заранее, какое значение этот случай будет иметь для нынешней ситуации. Или же мне могло прийти в голову объяснение, касающееся со- вершенно другого пациента. Я научилась никогда не от- брасывать таких ассоциаций, и очень часто (при серьез- ном рассмотрении) они оказывались полезными. Когда психоаналитик выявил некоторую возможную связь, когда он получил определенное представление относительно тех бессознательных факторов, которые могут действовать только в определенном контексте, тогда, если он сочтет это целесообразным, он может сообщить пациенту свое истолкование. Поскольку дан- ная работа не является трактатом по психоаналитиче- ской технике и так как искусство выбора нужного мо- мента представления предлагаемой интерпретации и оп- ределения ее полноты несущественны для самоанализа, то здесь будет вполне достаточно сказать, что психо- аналитик предложит пациенту свою интерпретацию, ес- ли сочтет, что тот сможет выдержать и использовать ее. Интерпретации представляют собой предположение относительно возможных смыслов. По самой своей природе они носят пробный характер, и реакции паци- ента на них очень различны. Если интерпретация пра- вильна, она может попасть в цель и стимулировать ас- социации, показывающие ее дополнительные внутрен- ние смыслы. Или же пациент может подвергнуть интер- претацию проверке и постепенно оценить ее, опреде- литься по отношению к ней. Даже когда интерпретация верна только частично, она может дать начало новым Управлениям мысли, при условии, что пациент идет на сотрудничество. Но интерпретация может также вы- звать тревогу или же защитные реакции. Здесь будет уместно вспомнить обсуждение предыдущей главы, ка- сающееся реакций пациента на инсайт. Каковы бы ни были реакции, задача психоаналитика - понять их и извлечь из них информацию. Психоанализ по самой своей природе является со- вместной работой - и пациент, и психоаналитик повер- нуты на понимание трудностей пациента. Пациент ста- рается открыть себя перед психоаналитиком, а психо- аналитик, как мы уже видели, наблюдает, стремится по- нять и, если считает это уместным, сообщает свою ин- терпретацию пациенту. Затем он делает предположение относительно возможных смыслов, и они оба стараются подвергнуть испытанию обоснованность этих предполо- жений. Они пытаются понять, например, верна ли дан- ная интерпретация только в определенном контексте или же она имеет общее значение; следует ли ее смяг- чить или же она правомерна только при определенных условиях. До тех пор, пока преобладает такой дух со- трудничества, психоаналитику сравнительно легко по- нимать пациента и сообщать ему свои открытия. Действительные трудности возникают, когда, выра- жаясь техническим языком, пациент развивает у себя <сопротивление>. Тогда явными или неосязаемыми спо- собами он отказывается сотрудничать. Он опаздывает или забывает о времени сеанса. Он хочет взять перерыв на несколько дней или недель, Он теряет интерес к со- вместной работе и хочет главным образом любви и дружбы психоаналитика. Его ассоциации становятся по- верхностными, пустыми и уклончивыми. Вместо того чтобы исследовать предположения, сделанные психо- аналитиком, он отвергает и воспринимает их как напад- ки, испытывает обиду, чувство того, что его неправиль- но поняли, унизили. Он может отвергать любую попыт- ку помочь ему с ригидным чувством беспомощности и тщетности, В сущности, причиной такого тупика являет- ся то, что определенные инсайты неприемлемы для па- циента; они слишком болезненны, слишком пугающи и разрушают те иллюзии, которые он лелеял и от которых просто не в силах отказаться. Поэтому он изгоняет осознания тем или иным путем, хотя и не подозревает, что пытается лишь отвратить болезненные осознания: 332 все, что он знает или о чем думает, - это то, что его неправильно понимают или унижают или же что эта ра- бота бесполезна. До этого момента в целом психоаналитик следует за пациентом. Конечно, при этом подразумевается опреде- ленное косвенное руководство, которое заключается в любом предложении возможного направления движе- ния - новая точка зрения, подсказываемая интерпрета- цией, поднимаемый вопрос, высказанное сомнение. Но большей частью инициатива все-таки исходит от паци- ента. Однако, когда развивается сопротивление, объяс- нительная работа и непрямое руководство могут быть недостаточны. И тогда психоаналитик определенно дол- жен взять руководство на себя. В такие периоды его задачей является, во-первых, выявить, осознать сопро- тивление как таковое и, во-вторых, помочь пациенту осознать наличие сопротивления. Он должен не только помогать пациенту видеть, что тот занят защитной борь- бой, но также выяснить (с помощью или без помощи пациента), от чего же именно отгораживается послед- ний. Он делает это посредством мысленного возвраще- ния к предыдущим сеансам и пытается обнаружить, что могло глубоко задеть пациента до сеанса, на котором и началось сопротивление. Иногда это довольно легко сделать, иногда чрезвы- чайно трудно. Начало сопротивления может быть и не- заметным. Психоаналитик может еще и не знать уязви- мых мест пациента. Но если он узнает о наличии сопро- тивления и убеждает пациента в том, что оно действует, то источник сопротивления легко может быть обнару- жен совместными усилиями. В результате такого откры- тия расчищается путь для дальнейшей работы, но пони- мание источников сопротивления также дает психоана- литику важную информацию относительно факторов, которые пациент не хочет открывать. Активное руководство со стороны психоаналитика, вероятно, особенно необходимо, когда пациент пришел к осознанию, которое имеет далеко идущие последст- вия, например когда пациенту удалось увидеть невроти- ческую наклонность и осознать ее как первичную дви- жущую силу. Это может быть тогда, когда многие пре- дыдущие находки выстроились в линию и дополнитель- ные ответвления стали понятными. Но часто вместо это- го пациент развивает сопротивление и пытается уйти, используя различные способы. Например, он может не- произвольно выискивать и давать какое-либо находяще- еся под рукой объяснение. Или же более или менее искусным образом принизить значение выявленного. Он может реагировать твердой решимостью держать под контролем данную наклонность посредством одной лишь силы воли. Наконец, он может преждевременно поднять вопрос о том, почему данная наклонность полу- чила такую власть над ним, начинает углубляться в изу- чение своего детства и в лучшем случае сообщит какие- то сведения, способствующие пониманию истоков этой наклонности, ибо в действительности использует это погружение в прошлое с целью ухода от осознания то- го, что обнаруженная наклонность означает для его жизни в данное время. И эти попытки ухода от важного осознания вполне понятны. Человеку трудно смириться с фактом, свиде- тельствующим о том, что всю свою энергию он тратил на погоню за призраком. Важнее то, что такое осозна- ние ставит его перед необходимостью радикального из- менения. Вполне естественно, что он стремится закрыть глаза перед осознанием этой необходимости, столь раз- рушительной для всего его равновесия. Но факт остает- ся фактом: посредством быстрого ухода он препятству- ет такому осознанию <проникнуть внутрь> и вследствие этого лишает себя тех преимуществ, которые такое про- никновение могло принести ему. Здесь помощь, кото- рую может оказать психоаналитик, заключается в том, чтобы взять на себя руководство, показать пациенту его тактику отступления, а также, вселяя в него силы, тща- тельно проработать все те следствия, которые эта на- клонность имеет для его жизни. Как уже было упомя- нуто ранее, с наклонностью можно справиться лишь в том случае, если ее степень, интенсивность и внутрен- ние смыслы полностью представлены пациенту. Другой момент, в котором может возникнуть необ- ходимость активного руководства со стороны психоана- литика, имеет место, когда пациент бессознательно ук- лоняется от честного признания в том, что он вовлечен в конфликт противоположных стремлений. Здесь опять его склонность сохранить во что бы то ни стало свое status quo может блокировать всякий прогресс. Его ас- 334 социации могут тогда представлять собой бесполезные челночные колебания между двумя сторонами одного и того же конфликта. Он может говорить о своей потреб- ности заставлять других помогать ему, возбуждая жа- лость к себе, и вскоре после этого - о своей гордости, мешающей принять любую помощь. И как только пси- хоаналитик начинает комментировать один аспект, он моментально переходит к другому. Эту бессознатель- ную стратегию иногда довольно трудно уловить, потому что, следуя такой челночной стратегии, пациент тем не менее может давать довольно ценный материал. Зада- чей психоаналитика является вовремя осознать такие уклончивые маневры пациента и направить его силы на прямое осознание существующего конфликта. На более поздних стадиях психоанализа психоанали- тику иногда необходимо принимать руководство на себя, имея дело с сопротивлением. Психоаналитик может быть поражен тем, что, несмотря на большую проделан- ную работу - достигнутое весьма значительное продви- жение в осознании, - в пациенте ничего не меняется. В таких случаях психоаналитик должен оставить свою роль интерпретатора и открыто заявить пациенту о рас- хождении между достигнутым осознанием и изменени- ем, поднимая, возможно, вопрос относительно тех бес- сознательных сокрытий, которые не дают возможности никакому инсайту по-настоящему затронуть пациента. До этого момента работа психоаналитика имеет ин- теллектуальный характер; он отдаст все свои знания на службу пациенту. Но его помощь выходит за пределы того, что он можетнепосредственно дать как специа- лист, даже если сам он не осознает, что дает больше, чем свое методическое мастерство. Во-первых, самим своим присутствием он предостав- ляет пациенту уникальную возможность осознать свое поведение по отношению к людям. В других человече- ских отношениях пациент, вероятнее всего, сосредото- чивает свое внимание и осмысление в первую очередь на особенностях других людей, на их несправедливо- сти, эгоизме, пренебрежительности, ненадежности, враждебности. Даже если он и сознает свои собствен- ные реакции, он склонен считать, что они спровоциро- 5 ваш>] другими. В психоанализе, однако, эти затруднения в отношениях личного плана почти совершенно отсутст- вуют, и не только потому, что психоаналитик ранее под- вергался анализу и продолжает анализировать себя, но также и потому, что жизнь психоаналитика не перепле- тена с жизнью пациента. Эта отстраненность изолирует особенности пациента от тех затуманивающих обстоя- тельств, которые обычно их окружают. А второе - это то, что посредством своего дружеско- го интереса психоаналитик оказывает пациенту обыч- ную человеческую помощь. И в какой-то мере она неот- делима от помощи интеллектуальной. Так, сам факт, что психоаналитик хочет понять пациента, подразумевает, что он принимает пациента всерьез. А это уже само по себе является эмоциональной поддержкой первостепен- ной важности, и особенно в те периоды, когда пациента тревожат возникающие страхи и сомнения, когда покач- нулись его хрупкие опоры, подвергается ударам его гор- дость и подорваны его иллюзии, ибо пациент слишком ча- сто отчужден от самого себя, чтобы воспринимать себя всерьез. Это утверждение может звучать неправдопо- добно, потому что большинство невротиков имеют завы- шенное представление о собственной значимости, своих уникальных потенциальных возможностях, своих уни- кальных потребностях. Но думать о себе как о крайне важном и значительном человеке - это нечто в корне от- личное от того, чтобы самого себя принимать всерьез. Первое отношение проистекает из раздутого, напыщен- ного образа себя; второе имеет непосредственное отно- шение к реальному <Я> и к его развитию. Невротик часто рационализирует отсутствие серьезного отношения к се- бе, объясняя это <бескорыстием> или же утверждая, что смешно или самонадеянно слишком много о себе думать. Такая фундаментальная незаинтересованность в себе является одной из наиболее серьезных трудностей в са- моанализе, Напротив, одно из огромных преимуществ профессионального психоанализа состоит в том, что он означает процесс работы с кем-либо, кто через свое от- ношение вселяет в пациента смелость дружески отно- ситься к самому себе. Эта человеческая поддержка является особенно ценной, когда пациент находится в тисках поднимаю- щейся тревоги. В таких ситуациях психоаналитик едва 436 ли будет успокаивать пациента. Но тот факт, что над его тревожностью бьются, как над конкретной проблемой, которая в конечном счете может быть решена, ослабля- ет ужас неизвестного независимо от содержания ин- терпретации. Но когда пациент потерял надежду и скло- няется к прекращению борьбы, психоаналитик пытает- ся нс просто дать интерпретацию, а понять это отноше- ние как результат конфликта, что является куда боль- шей поддержкой для пациента, чем похлопывание по плечу или многословная попытка его ободрить. Бывают также периоды, когда те фиктивные основа- ния, на которые опирается гордость пациента, становят- ся шаткими и он сам начинает сомневаться. Безусловно, прекрасно утратить вредные иллюзии о себе. Но мы не должны забывать, что во всех неврозах прочная уверен- ность в себе очень сильно ослаблена. Ее замещают фик- тивные понятия о собственном превосходстве. Пациент в разгар своей борьбы нс может видеть различия между ними. Подрыв его раздутых представлений о себе озна- чает разрушение веры в себя. Он осознает, что является далеко нс таким святым, любящим, могущественным, независимым, как думал раньше, но нс может принять себя, лишенного ореола. И в этот момент ему как ни- когда нужен кто-то, кто не теряет веры в него, даже если он сам потерял ее. Говоря обобщенно, та человеческая помощь, кото- рую психоаналитик оказывает пациенту, похожа на обычную помощь одного человека другому: эмоцио- нально поддержать, поднят), дух, показать заинтересо- ванность в его счастье. Это может дать пациенту пср- вый опыт возможности человеческого понимания, мо- жет стать первым случаем, когда другой человек пыта- ется не только увидеть такие отрицательные стороны его натуры, как завистливость, подозрительность, ци- ничность, требовательность и т.д., но и проявить симпа- тию и уважение к положительным усилиям стать лучше. И если психоаналитик доказал, что он надежный друг, то этот положительный опыт также может помочь па- циенту вернуть веру в других людей. Так как нас здесь интересует возможность самоана- лиза, наверное, будет вполне разумно рассмотреть эти функции психоаналитика и попытаться объяснить, в ка- кой мере их может взять на себя пациент, работающий самостоятельно, Конечно, нет никакого сомнения в тем, что .наблюде- ния, сделанные опытным наблюдателем, будут более точными, чем наше самонаблюдение, в особенности по- тому, что в отношении самих себя мы весьма далеки от беспристрастности. Однако такому недостатку противо- стоит тот факт, уже обсуждавшийся ранее, что мы все- таки знаем себя лучше, чем любой посторонний чело- век. Опыт, получаемый в психоаналитическом лечении, без всякого сомнение, показывает, что пациенты могут развить поразительную способность острого самонаб- людения, если пришли к твердому решению понять соб- ственные проблемы. Понимание и интерпретация в самоанализе являются единым процессом. Специалист в силу своего опыта бы- стрее поймет .возможный смысл и важное значение на- блюдений, чем это может сделать человек, работающий самостоятельно, точно так же, как хороший механик быстрее найдет неисправность в машине, чем автомоби- лист-любитель. Как правило, его понимание будет так- же более полным, потому что он схватывает большее количество аспектов внутренних подтекстов и легче вы- являет их взаимосвязи с существенными факторами. Здесь психологические знания пациента будут некото- рой помощью, Х.9ТЯ они, конечно, не могут заменить опыта, полученного в ежедневной работе над психоло- гическими проблемами. Однако, без всякого сомнения, он может уловить смысл собственных наблюдений (как это продемонстрирует пример в главе 8). Конечно, он будет продвигаться более медленно и с меньшей точно- стью, но следует помнить, что и в профессиональном анализе темп процесса определяется главным образом не способностью психоаналитика к пониманию, а спо- собностью пациента к принятию инсайтов. Здесь полез- но напомнить о тех словах утешения, которые адресо- вал Фрейд начинающим психоаналитикам. Он подчер- кивал, что им не следует слишком беспокоиться отно- сительно своей способности оценивать ассоциации. Ре- альная трудность в психоанализе заключается не в ин- теллектуальном понимании, а в том, как справиться с 338 опротивлениями пациента. И я лично считаю, что это точно так же справедливо и для самоанализа. Может ли человек преодолеть свои собственные со- противления? Вот это действительно реальный вопрос, от ответа на который зависит сама возможность само- анализа. Тем не менее сравнение с тем, как человек принуждает себя с помощью ремня идти вперед, - сравнение, которое невольно приходит на ум, - кажет- ся все-таки необоснованным, потому что остается тот факт, что имеется одна часть <Я>, которая хочет идти вперед. Может ли быть проделана эта работа, зависит в такой же степени от интенсивности сопротивлений, как и от силы побудительного мотива преодолеть их. Но более важный вопрос -и я не буду пытаться отвечать на него до начала следующей главы - заключается в том, до какой степени может быть проделана эта рабо- та, а не в том, может ли она вообще быть проделана. Здесь остается тот факт, что психоаналитик - это не только голос, высказывающий интерпретации. Пси- хоаналитик сам является человеком, и человеческие от- ношения между ним и пациентом представляются важ- ным фактором в терапевтическом процессе. Два аспек- та этого отношения уже были отмечены. Первый заклю- чается в том, что эти отношения представляют собой уникальную и специфическую возможность для паци- ента исследовать себя путем наблюдения за своим соб- ственным поведением вместе с психоаналитиком, уз- нать, каково его типичное поведение с другими людьми. Это преимущество может быть полностью возмещено тем, что пациент научится наблюдать за собой в своих повседневных взаимоотношениях: ожидания, желания, страхи, уязвимые места и внутренние запреты, которые он проявляет в своей работе с аналитиком, не отлича- ются существенным образом от тех, которые он прояв- ляет в своих отношениях с друзьями, с любимой, же- ной, детьми, начальником, коллегами или слугами. Если он серьезно намерен осознать то, как его особенности сказываются на всех этих отношениях, ему открыты об- ширные возможности для внимательного исследования самого себя благодаря тому простому факту, что он яв- ляется существом социальным. Но использует ли он полностью эти источники ин- формации - это, конечно, другой вопрос. Несомненно, 34Q он стоит лицом к лицу с трудной задачой, когда пытает- ся оценить свою собственную роль в напряженных от-. ношениях между собой и другими. И это задача куда более трудная, чем аналогичная задача в психоаналити- ческой ситуации, когда поправка на личные особенно- сти психоаналитика незначительна, и поэтому пациенту легче видеть те трудности, которые он сам создает. В обычных отношениях, где другие люди имеют массу собственных особенностей, он может иметь склонность (даже если полон самых искренних намерений наблю- дать за собой объективно) возлагать ответственность за возникающие трудности или конфликты на других, счи- тать себя невинной жертвой или в лучшем случае ду- мать, что его реакция на их неблагоразумные действия является оправданной. Совсем необязательно, что он будет лишен проницательности, чтобы потакать своим желаниям высказывать явные обвинения. Например, он может признавать (причем, явно рациональным обра- зом), что был раздражен, сердит, несправедлив, даже вероломен, но скрыто считать такие отношения вполне оправданными и адекватными реакциями на оскорбле- ния, нанесенные ему другими. Чем невыносимее для не- го смотреть в лицо своим слабостям, а также чем острее его раздражение, вызванное другими, тем больше опас- ность того, что из-за этого он лишит себя той выгоды, которую мог бы извлечь из осознания своей собствен- ной роли. И опять он сталкивается с той же самой опас- ностью, если имеет склонность обелять других и очер- нять самого себя, Здесь имеется еще один фактор, благодаря которому человеку легче видеть свои особенности в процессе от- ношений с психоаналитиком, чем на фоне отношений с другими. Черты характера, с которыми связано его рас- стройство, - неуверенность в себе, зависимость, высо- комерие, мстительность, склонность реагировать от- чуждением и холодностью при малейших обидах - или какие-либо иные черты всегда противоположны его собственным интересам не только потому, что они сни- жают удовлетворение от его общения с другими, но так- же и потому, что они делают его недовольным самим собой. Этот факт, однако, часто затемнен в его привыч- ных отношениях с другими. Он чувствует, что чего-то достигнет, оставаясь зависимым, мстительным, стре- 440 мясь к торжеству над другими, и поэтому его желание осознавать, что он делает, ослабевает. Те же самые чер- ты проявляются и в психоаналитической работе - они настолько явно противоречат его собственным интере- сам, что он не может увидеть вредный характер их вли- яния и поэтому его побуждение закрыть на них глаза значительно уменьшается. Но хотя это и нелегко, для человека совершенно в пределах возможного преодолеть эмоциональные труд- ности, с которыми связано исследование его поведения по отношению к другим людям. Как будет видно на при- мере самоанализа в главе 8, Клара анализировала запу- танную проблему своей болезненной зависимости, вни- мательно изучая свои взаимоотношения с любимым че- ловеком. И она преуспела в этом, несмотря на тот факт, что обе трудности, о которых упоминалось выше, были выражены в высшей степени: личностные проблемы у ее любимого были по меньшей мере такими же сильны- ми, как и у нес; и конечно же, она имела жизненно важную заинтересованность - с точки зрения ее не- вротических ожиданий и страхов - не осознавать, что ос <любовь> на самом деле была потребностью в зави- симости. Другим аспектом отношений с психоаналитиком яв- ляется человеческая поддержка, которую психоанали- тик явно или неявно оказывает пациенту. В то время как иные формы помощи, которые он оказывает, в большей или меньшей степени заменимы, простая человеческая поддержка - по самому ее определению - полностью отсутствует в самоанализе. Если человеку, который ра- ботает самостоятельно, повезло найти понимающего друга, с которым он может обсуждать то, что открывает в соос, или если он может делать проверку своих нахо- док время от времени вместе с психоаналитиком, то, разумеется, он будет чувствовать себя менее одиноко в своей работе. Но никакие приемы по могут полностью заменить всех неосязаемых, но бесценных преиму- ществ решения своих проблем в процессе тесного со- трудничества с другим человеком. Отсутствие этой по- мощи является одним из факторов, которые и делают самоанализ тернистой дорогой. Гл а в а 6 Эпизодический самоанализ Анализировать себя в отдельных случаях жизни срав- нительно легко и иногда можно получип.-нсмедленные результаты. По существу, это то же самое, что делает каждый искренний человек, когда пытается объяснить те действительные мотивы, которые стоят за его чувст- вами и действиями. Ничего нс зная о психоанализе или зная очень немногое, человек, влюбившийся в привле- кательную или состоятельную девушку, может спро- сить самого себя, играют ли тщеславие или деньги ка- кую-то роль в его чувстве. Человек, который отступил от своего более верного суждения и уступил жене или коллегам в споре, может спрашивать себя самого, усту- пил ли он из-за своего убеждения в относительной не- значительности обсуждавшегося предмета или же из-за боязни последующей борьбы. Я полагаю, что многие люди исследовали самих себя подобным образом, даже те, кто склонен полностью отвергать психоанализ. Основная сфера применения эпизодического само- анализа - это нс сложные, запутанные особенности невротической структуры характера, но грубый, явный симптом, конкретное и обычно острое нарушение ду- шевного равновесия, которое либо возбуждает любо- пытство, либо сильно огорчает человека, у которого возникло данное нарушение. Так, примеры, приведен- ные в этой главе, затрагивают функциональные голов- ные боли, острый приступ тревоги, страх адвоката пе- ред публичными выступлениями, острое функциональ- 342 ое расстройство желудка. Но и поразительное снови- дение, забывание назначенной встречи или непомерно сильное раздражение из-за мелкого обмана точно так же могут вызывать желание понять себя или, точнее, обнаружить причины, обусловливающие эти явления. Это последнее отличие может казаться несущест- венным, но в действительности оно выражает важное различие между эпизодическими попытками преодо- леть проблему и систематической работой над собой. Целью эпизодического самоанализа является осозна- ние тех факторов, которые вызывают конкретное бес- покойство или срыв, и их устранение. Более общий по- будительный мотив - желание быть лучше подготов- ленным к преодолению жизненных трудностей в це- лом - здесь также может действовать. Но даже если он и играет некоторую роль, он ограничен желанием иметь меньше затруднений из-за определенных стра- хов, головных болей или других явлений, причиняющих неудобства. Такое желание противоположно более глу- бокому и более продуктивному желанию - максималь- но развить свои способности. Как будет видно из следующих примеров, расстрой- ства, которые вызывают попытку исследования, могут быть острыми или застарелыми. Они могут возникать в результате действительных трудностей, присущих дан- ной ситуации, или же быть проявлениями хронического невроза. Поддадутся ли они воздействию при кратчай- шем подходе к их решению или могут быть разрешены при более интенсивной работе - это зависит от факто- ров, которые будут обсуждаться позднее. По сравнению с предварительными условиями сис- тематического самоанализа условия, требуемые для эпизодического анализа, являются более умеренными. Для эпизодического анализа достаточно обладать неко- торым психологическим знанием - и это не обязатель- но должно быть знание, почерпнутое из книг. Оно мо- жет быть получено также из повседневного опыта. Единственным необходимым требованием является го- товность верить в то, что бессознательные факторы мо- гут быть достаточно могущественными, для того чтобы дезорганизовать личность в целом. Или, выражая то же отрицательным образом, нельзя слишком легко удов- летворяться готовыми, находящимися под рукой объяс- 343 нениями расстройства. Например, человеку, который слишком сильно расстроился из-за того, что был обсчи-- тан водителем такси на 10 центов, не следует довол ствоваться самоубеждением, что никому не нравится быть обманутым. Человек, страдающий от острой де- прессии, должен скептически относиться к объясне- нию своего состояния существующим положением в мире. Привычное забывание назначенных встреч плохо объясняется чрезмерной занятостью. Особенно легко отбросить в сторону те симптомы, которые по своему характеру не относятся к явно пси- хологическим, такие, как головные боли, расстройства желудка или усталость. Как правило, можно наблюдать два противоположных отношения к таким расстройст- вам, и каждое из них в равной степени является край- ним и односторонним. Первое отношение заключается в автоматическом приписывании головных болей погод- ным условиям, усталости - переутомлению, связанно- му с работой, а расстройства желудка - недоброкаче- ственной пище или язве желудка. Возможность того, что здесь причастны психологические факторы, даже не рассматривается. Такое отношение может формиро- ваться из-за полнейшего невежества, но оно также со- ставляет характерную невротическую тенденцию тех лиц, которые не могут даже допустить мысль о каком- либо недостатке или неуравновешенности в себе. На другом полюсе находятся те, кто убежден, что любое нарушение по своему происхождению является психо- логическим. Для таких людей и речи не может быть о том, что они могли устать из-за чрезмерного объема ли- хорадочной работы или заболеть из-за того, что подвер- глись действию слишком сильной инфекции. Они не до- пускают мысли о том, что какой-либо внешний фактор может оказывать на них определенное влияние. А если у этих людей возникает какое-либо нарушение, то лишь потому, что они сами вызвали его; и если симптом по своему происхождению психологический, то, конечно же, в их власти устранить его, Излишне говорить о том, что оба этих отношения имеют характер навязчивости, а наиболее конструктив- нос отношение находится где-то между ними. Мы мо- жем чувствовать искреннюю озабоченность положени- ем дел в мире, однако такая озабоченность должна по- дудать нас к деятельности, а нс к депрессии. Мы мо- ем чувствовать усталость из-за тяжелой работы и лр11цком короткого сна, У нас могут быть головные бо- ли из-за плохого зрения или же из-за мозговой опухоли. Конечно же, никакой физический симптом не следует приписывать исключительно психологическим факто- рам до проведения тщательного медицинского обследо- вания. Важный момент состоит в том, что при всем ува- жении к правдоподобным объяснениям следует также внимательно исследовать и свою эмоциональную жизнь. И даже при заболевании гриппом может быть весьма полезным, после того как приняты должные ме- дицинские меры, поднять вопрос о том, не присутству- ют ли некоторые бессознательные психологические факторы, которые понижают сопротивление инфекции или затрудняют выздоровление. Если иметь в виду эти общие соображения, то я думаю, что следующие при- меры достаточно наглядно обрисуют проблемы эпизо- дического самоанализа, Джон, добродушный бизнесмен, явно счастливый в браке уже 5 лет, страдал от смутных внутренних запре- тов и <чувства собственной неполноценности>, а в по- следующие годы у пего развились головные боли, воз- никающие время от времени без какой-либо явно выра- женной органической причины. Он никогда не подвер- гался психоанализу, но был довольно неплохо знаком с психоаналитическим способом мышления. Позднее он обратился ко мне для анализа довольно запутанного не- вроза характера, и его опыт самостоятельной работы был одним из факторов, который убедил его в возмож- ной ценности психоаналитической терапии, Он непреднамеренно начал анализировать свои го- ловные боли. Однажды в театре он почувствовал голов- ную боль. Это показалось ему странным, так как до по- хода в театр он чувствовал себя хорошо. Сначала, не без некоторого раздражения, он приписывал свою го- ловную боль тому, что пьеса оказалась плохой и вечер, в общем-то, был потерян, по вскоре осознал, что голов- ная боль не возникает из-за плохой пьесы. И теперь, когда он начал так думать, пьеса стала казаться ему зна- чительно лучше. Безусловно, она не шла ни в какое сравнение с пьесой Шоу, которую он бы предпочел. И вот эти-то последние слова - <он 61.1 предпочел> - и застряли в его голове, Здесь он ощутил вспышку гнева и увидел связь. Он вспомнил, как уступил, когда обсуж- дался выбор пьесы, считая, что должен быть славным малым и что это ничего особенного для него не значит. Однако очевидно, что это имело для него определенное значение, и в глубине души он был возмущен тем, что его принудили. Вместе с этим осознанием прошла и го- ловная боль. Он также осознал, что это была не первая его головная боль, возникавшая в результате подобных ситуаций. Например, бывали вечеринки, на которых иг- рали в бридж и на которые он терпеть не мог ходить, но каждый раз уступал. Он был поражен, обнаружив эту связь между вытес- ненным гневом и своими головными болями, но дальше он предпочел больше не думать об этом. Однако спустя несколько дней он проснулся очень рано от сильней- шей головной боли. Прошлым вечером он присутство- вал на общем собрании своей организации. Затем выпи- вал с друзьями. Он попытался уверить себя в том, что его головная боль является результатом вчерашней ве- черинки. С этой мыслью он повернулся на другой бок и постарался снова заснуть, но не смог. Его раздражала муха, жужжавшая около лица. Вначале раздражение было едва заметным, но вскоре переросло в сильный гнев. Неожиданно он вспомнил недавний сон: кусочком промокашки он задавил двух домашних клопов; промо- кательная бумага была вся в мелких дырках, образовав- ших правильный узор. Это напомнило ему о папиросной бумаге, которую он складывал для вырезания узоров, будучи ребенком. Тог- да он был пленен получаемой красотой. В его памяти всплыло одно воспоминание: он показывает эту бумагу матери, ожидая с ее стороны восхищения, но в ответ по- лучает лишь рассеянный взгляд. Промокательная бумага затем напомнила ему о собрании, на котором он сидел с отсутствующим видом, рисуя карикатуры на председате- ля и его оппонента. И тут слово <оппонент> прямо-таки поразило его, так как на сознательном уровне он не счи- тал этого человека оппонентом. На голосование была вы- несена резолюция, в связи с которой у него было какое- то смутное беспокойство. Но у него не было никакого яв- ного возражения против нее. Поэтому то замечание, ко- торое он высказал, было не по существу. Более того, оно 346 gio слабым и не произвело никакого впечатления на ок- ружающих. И только теперь он осознал, что в результате принятого решения на него переложат массу скучной и утомительной работы. Это было сделано так ловко, что в тот момент данное обстоятельство от него совершенно ускользнуло, При этой мысли он внезапно рассмеялся, так как осознал смысл раздавленных клопов. Председа- тель и <оппонент> - они были такими же отвратительны- ми кровопийцами, как клопы. Да и боязнь клопов была не больше и не меньше боязни <этих эксплуататоров>. Но он отомстил им, хотя и во сне. И головная боль снова мгновенно исчезла. В трех последующих случаях, как только начиналась головная боль, он искал скрытый гнев, находил его, и головная боль проходила. После этого головные боли вообще прекратились. Прослеживая этот опыт, вначале поражаешься лег- кости процесса по сравнению с конечным результатом, Но чудеса в психоанализе случаются так же редко, как и в любом другом деле. Насколько легко может быть устранен симптом, зависит от функции этого симптома в целостной структуре. В данном случае головные боли не приобрели никакой дополнительной роли, например мешать Джону делать дела, которые он боялся или не хотел делать или которые служили бы средством де- монстрации перед другими, что они его обидели, или причинили боль, или являлись бы основой для требова- ния к себе внимания и уважения. Если бы головные бо- ли или любой другой симптом приобрели важные фун- кции, подобные этим, то их излечение потребовало бы долгой и проницательной работы. Такому человеку при- шлось бы проанализировать все те потребности, кото- рым они служили, и они, вероятно, не исчезли бы до тех пор, пока работа не была бы практически закончена. В случае Джона головные боли не приобрели ни одной из таких функций и, вероятно, происходили просто от напряжения, возникавшего из-за вытесняемого гнева. Освобождение от головных болей было немалым до- стижением, однако мне кажется, что мы склонны пере- оценивать значение таких грубых, явных симптомов и недоооценивать значение менее ощутимых психиче- ских расстройств, в нашем случае таких, как отчужден- ность Джона от собственных желаний и мнений и его внутренний запрет на отстаивание своих прав. На эти расстройства, которые, как позднее оказалось, играли чрезвычайно важную роль в его жизни и развитии, про- деланная им работа совершенно не повлияла. Все, что произошло, - это то, что он стал в некоторой степени лучше осознавать признаки нарастания гнева и избавил- ся от симптоматических головных болей. На самом деле любой из случаев, которые проанали- зировал Джон, мог бы дать больше для осознания, чем ему удалось получить. Так, в его анализе гнева, который возник во время спектакля, было множество вопросов, которые он не сумел затронуть. Каков был истинный характер его отношений с женой? Было ли их согласие, которым он так гордился, обусловлено единственно ус- тупчивостью с его стороны? Главенствовала ли над ним жена? Или же он просто был сверхчувствительным ко всему, что могло напоминать принуждение? Далее, по- чему он вытеснял свой гнев? Было ли это необходимо из-за навязчивой потребности в любви и привязанно- сти? Боялся ли он упреков со стороны жены? Или он был вынужден поддерживать свой образ человека, ни- когда не расстраивающегося по <пустякам>? Боялся ли он, что ему пришлось бы отстаивать свои желания? На- конец, действительно ли он был зол на других лишь за то, что они отклонили его предложение, или же винил себя в том, что из-за простой слабости сразу уступил? Анализ гнева, последовавшего после общего собра- ния организации, в которой он работал, тоже мог бы открыть новые проблемы. Почему он не был начеку в борьбе за собственные интересы, когда они подверг- лись опасности? С другой стороны, боялся ли он бо- роться за свои интересы? Или же его гнев имел такие размеры (<охота> за клопами), что безопаснее было вы- теснить его полностью? К тому же оставил ли он себя не защищенным от эксплуатации из-за слишком боль- шой уступчивости? Или не воспринимал ли он как экс- плуатацию то, что в действительности было всего лишь законным ожиданием сотрудничества с ним? Далее, как относиться к его желанию производить впечатление на других (воспоминания об ожидании восхищения от своей матери)? Была ли неудачная попытка произвести впечатление на своих коллег существенным элементом его гнева? И потом, до какой степени он был не в со- "48 оянии постоять за себя? Ни одной из этих проблем он не коснулся. Джон оставил этот вопрос, когда от- крыл влияние вытесненного гнева, направленного на других. Второй пример описывает тот случай, который впер- вые побудил меня рассмотреть возможность самоана- лиза. Гарри был врачом. Он пришел ко мне с целью психоанализа из-за приступов панического страха, ко- торые он пытался снять, принимая морфий и кокаин. У него также были периоды эксгибиционистских поры- вов. Вне всякого сомнения, у него был сильный невроз. После нескольких месяцев лечения он уехал отдыхать и в это время самостоятельно проанализировал приступ тревоги. Начало этого фрагмента самоанализа было совер- шенно случайным, так же как и в случае с Джоном. Отправной точкой самоанализа послужил сильный при- ступ тревоги, явно вызванный реальной опасностью, Гарри со своей девушкой взбирался на гору. Восхожде- ние требовало значительных усилий, но было неопас- ным, до тех пор пока не поднялась метель и не опустил- ся густой туман. Гарри почувствовал одышку, сердце стало отчаянно биться. Он запаниковал и даже принял решение передохнуть. Он не придал особого значения этому инциденту, смутно приписав приступ беспокойст- ва своему истощению и реальной опасности. Между прочим, это пример того, как легко мы можем удовлет- воряться неправильными объяснениями, если хотим быть удовлетворены ими, ибо Гарри был физически сильным человеком и никогда не трусил, оказавшись в критической ситуации. На следующий день молодые люди решили пройти по узкой тропинке, шедшей вдоль крутой скалистой го- ры, Девушка шла впереди. Гарри поймал себя на мысли или на побуждении столкнуть ее вниз со скалы, и у него опять началось сердцебиение. Он пришел в ужас при мысли об этом. И ко всему прочему, девушка ему нра- вилась. Неожиданно ему на ум пришла <Американская грагедия> Драйзера, в которой парень топит свою де- вушку, чтобы от нее избавиться. Затем он вспомнил о вчерашнем приступе и едва уловил сходный импульс, который тогда ощутил в себе. Он был мимолетным, и ему сразу же удалось остановить его. Однако он совер- шенно ясно помнил, что перед приступом тревоги у него росло раздражение против девушки, а затем он ощутил внезапную волну сильной ярости, которую тотчас же отбросил в сторону. Следовательно, вот каков смысл его приступа трево- ги: порыв ярости был вызван конфликтом между вне- запной ненавистью, с одной стороны, и его искренней любовью к девушке, с другой. Он почувствовал облег- чение, а также гордость тем, что проанализировал пер- вый приступ и остановил второй. Гарри, в противоположность Джону, сделал шаг дальше, потому что он встревожился, поймав себя на ненависти и побуждении убить девушку, которую лю- бил. Он задал себе вопрос, почему у него вдруг появи- лось желание убить девушку. И ему немедленно вспом- нился их разговор накануне утром. Девушка восхища- лась умением одного из своих коллег ладить с людьми и быть хорошим хозяином на вечеринках. Но это не могло вызвать в нем такую сильную враждебность. Од- нако когда он вспомнил об этом, то почувствовал нара- стающий гнев. Была ли это ревность? Но никакой опас- ности потерять ее не было. Правда, ее коллега был вы- ше его ростом и не был евреем (а в обоих этих пунктах он был сверхчувствительным). Но что касается умения ладить с людьми, то и у Гарри этого нельзя было отнять. Пока его мысли беспорядочно блуждали, он забыл о своем гневе против девушки и сосредоточил внимание на сравнении себя с этим коллегой. Затем ему вспомни- лась одна сцена из его детства. В возрасте 4 или 5 лет он пытался взобраться на дерево, но не мог, в то время как старший брат, легко с этим справившись, сверху насмехался над его тщетными усилиями. За этим сразу же ярко представилась другая сцена: мать хвалит не его, а брата. Старший брат всегда и во всем опережал его. Должно быть, та же самая вещь привела его в ярость и вчера: он до сих пор все еще не мог вынести, когда в его присутствии хвалили кого-то другого. При этом осознании исчезло его нервное воз- буждение, он легко взобрался на гору и вновь почувст- вовал глубокую нежность к девушке. По сравнению с первым примером Гарри в одном г rt вощении достиг большего, а в другом - меньшего. несмотря нэ более поверхностный самоанализ Джона, он тем не менее сделал один шаг, которого не сделал pgpppi. Джон не успокоился, объяснив только одну час- тную ситуацию: он осознал возможность того, что все его головные боли могли происходить из-за вытесняе- мого гнева. Гарри же не пошел дальше анализа одной ситуации. Ему и в голову не пришло поинтересоваться, не имеет ли его открытие отношение к другим присту- пам тревоги. С другой стороны, то осознание, которого достиг Гарри, было значительно более глубоким, чем у Джона. Осознавание смертоносного побуждения было реальным эмоциональным переживанием. Он по край- ней мере нашел намек на причину своей враждебности и осознал тот факт, что оказался в тисках конфликта. Во втором случае также вызывает удивление то ко- личество вопросов, которые не были затронуты. При- знавая тот факт, что Гарри раздражался, когда при нем хвалили другого человека,, возникает вопрос: откуда же проистекала такая интенсивность его реакции? Если по- хвала была единственным источником его враждебно- сти, то почему она имела характер такой большой угро- зы для него, что вообуждала импульс к насилию? Не находился ли он в тисках чрезмерно сильного и уязви- мого тщеславия? А если так, то какие недостатки ему приходилось так тщательно скрывать? Соперничество с братом, конечно, было важным фактором истории его развития, но недостаточным для объяснения. Другую сторону конфликта, природу его преданности девушке, он совершенно не затронул. Нуждался ли он главным образом в ее восхищении? И как много зависимости было вовлечено в его любовь? Существовали ли другие источники враждебности по отношению к ней? Третий пример имеет отношение к анализу своего рода <боязни сцены>. Билл, здоровый, сильный, образо- ванный и преуспевающий адвокат, консультировался у меня из-за страха высоких мест. Его мучил повторяю- щийся ночной кошмар, в котором его сталкивали с мо- ста или башни. Он чувствовал головокружение, сидя в первом ряду балкона в театре или выглядывая из окна высокого этажа. Он также иногда чувствовал панику перед появлением в суде или же встречей с важными клиентами. В люди он выбился из бедной среды и боял- ся, что не сможет сохранить хорошее место и то поло- жение, которого сумел достичь. Его не покидало чувст- во, что он просто-напросто блефует и что рано или поз- дно об этом все равно узнают. Он не мог объяснить этот страх, потому что считал себя таким же образованным и умным, как и его коллеги. Он был хорошим оратором и обычно мог убедить других своей аргументацией. Так как он говорил о себе вполне откровенно, нам даже всего за несколько сеансов удалось увидеть кон- туры конфликта между его честолюбием, самоуверен- ностью, стремлением произвести впечатление на дру- гих, с одной стороны, и его потребностью сохранять видимость чрезвычайно прямого, искреннего парня, ко- торый лично для себя не хочет ничего, - с другой. Ни одна сторона конфликта не была вытеснена глубоко. Он просто не сумел осознать силу и противоречивый ха- рактер этих стремлений. Но, когда однажды эти стрем- ления были поставлены в центр внимания, он ясно осоз- нал, что действительно блефовал. Затем он спонтанно наметил связь между этим непреднамеренным обманом и головокружением. Он увидел, что страстно желает достичь высокого положения в жизни, но не смеет при- знаться самому себе в своем честолюбивом желании. Он боялся, что если другие поймут, насколько он чес- толюбив, то обязательно помешают ему достичь цели, а может быть, и <столкнут вниз>. Поэтому ему приходи- лось играть роль эдакого веселого и доброго парня, для которого деньги и престиж значат не так уж и много в жизни. Тем не менее, будучи человеком честным, он смутно сознавал некоторый обман, который в свою оче- редь вызвал у него сильный страх разоблачения. Это прояснение оказалось достаточным для устранения его головокружений, которые были своеобразным перево- дом его страхов на язык физических проявлений. Затем ему пришлось покинуть город. Мы не каса- лись его страхов перед публичными выступлениями и встречами с определенными людьми. Я советовала ему понаблюдать и подумать, чем вызывался этот страх, когда он усиливался и когда ослабевал. Некоторое время спустя я получила этот отчет. Сначала он думал, что его боязнь возникала, когда дело или используе- 352 и им аргумент были довольно спорными. Но по- g этом направлении увели его недалеко, хотя он ано чувствовал, что не был целиком не прав. Затем допустил в работе большую оплошность, которая, днако, оказалась полезной для его собственного по- нимания: он не очень аккуратно подготовил судебное заключение, но не слишком тревожился по поводу представления его в суд, так как знал, что судья был не слишком придирчивым человеком. Но вскоре он узнал, что этот судья заболел, а вместо него временно назначен другой, не отличающийся лояльностью. Он пытался как-то утешить себя, стараясь представить се- бе этого человека более покладистым, чем он был на самом деле. Но это не уменьшало возникшей у него тревоги. Затем он подумал о моем совете и постарался дать свободу своим мыслям. Сначала он увидел себя ребенком, испачканным с головы до пят шоколадным тортом. Это совершенно сбило его с толку, но затем он вспомнил, что этот случай действительно имел мес- то в его жизни, Его даже хотели наказать, но он избежал этого, потому что был весьма <находчивым> для своих лет. Тема ухода от наказания осталась. Воз- никло несколько воспоминаний тех случаев, когда он нс был готов к занятиям в школе, по ухитрялся <про- скочить>. Затем он вспомнил об учителе истории, ко- торого тогда ненавидел. Он все еще был способен ощущать эту ненависть. Классу пришлось писать сочи- нение па тему о Французской революции. Раздавая работы, учитель покритиковал его за то, что его сочи- нение изобиловало высокопарными фразами, но было лишено твердых знаний: он процитировал одну из этих фраз, и все хохотали над ней. Билл почувствовал тогда острое унижение. Учитель английского языка всегда восхищался его стилем, а вот учитель истории оказал- ся совершенно невосприимчив к его чарам. Эта фраза, <невосприимчив к его чарам>, очень удивила его, пото- му что он имел в виду <невосприимчив к его стилю>. И он не мог не рассмеяться, так как именно слово <чары> и выражало его подлинный смысл. Конечно же, судья был похож на учителя истории, то есть был невосприимчив к его <чарам> или к его краснобайству. И это действительно было так. Он и в самом деле привык полагаться на свое очарование и свою способ- ность посредством плетения кружев из слов <выхо- дить всегда сухим из воды> вместо того, чтобы тща- тельно готовиться. В результате этого он всегда впадал в панику при одной только мысли о том, что может оказаться в трудной для себя ситуации. И так как Билл еще не слишком сильно запутался в сетях своих невротических наклонностей, он смог по- лучить непосредственный практический вывод из этого осознания: сесть и более тщательно проработать судеб- ное заключение. Он даже сделал еще один шаг: осознал, что в отно- шениях с друзьями и женщинами в основном полагался на свое обаяние. Он связал свою находку с нашим об- суждением, поняв, что открыл еще один обман, и закон- чил осознанием того, что он должен <быть честным>. Очевидно, он и в самом деле мог выполнить это в значительной степени, потому что со времени данного эпизода прошло уже шесть лет и его страхи практиче- ски исчезли, Этот результат напоминает собой дости- жение Джона, который преодолел свои головные боли, но этот результат следует оценивать по-иному. Голо- вные боли Джона, как мы уже указывали, были симп- томом периферическим. Это определение базируется на двух фактах. Во-первых, они были довольно слабыми и повторялись не часто и поэтому существенно не бес- покоили Джона; они не успели приобрести никакой вто- ричной функции. Действительные расстройства Джона, как это обнаружилось в последующем психоанализе, лежали в другой области. Во-вторых, страхи Билла яв- лялись следствием основного конфликта, они мешали лишь его деятельности в жизненно важных областях. Головные боли Джона исчезли, никак не изменив его личность, не считая чуть лучшего осознания своего гне- ва, Страхи Билла исчезли потому, что он увидел их ис- точник в определенных противоречащих друг Другу на- клонностях его личности, и, что более важно, потому, что он смог изменить эти наклонности. Здесь опять, как и в случае с Джоном, результаты кажутся значительнее, чем услилия, затраченные на их достижение. Но при более внимательном рассмотрении несоответствие оказывается не так уж и велико. Верно, Билл сравнительно легко сумел не только избавиться от своих расстройств, достаточно серьезных для того, что- 354 д д конечном счете стать опасными для его карьеры, ц также и осознать несколько весьма важных фактов самом себе. Он увидел, что, создавая свой несколько обмамтът образ как для самого себя, так и для ос- тцлъных, он был намного более честолюбив, чем призна- нался в этом себе, что он стремился достичь своих чес- толюбивых целей посредством остроумия и обаяния, а нс с помощью серьезной работы. Но в оценке этого успеха мы не должны забывать, что Билл в отличие от Джона и Гарри был, в сущности, психически здоровым человеком, правда, не без умеренных невротических наклонностей. Его честолюбие и потребность <избе- гать> наказания не были глубоко вытеснены и не имели упорного навязчивого характера. Его личностная орга- низация была такова, что он смог значительно изменить эти наклонности, как только их осознал. Оставив на ми- нуту попытку научного объяснения затруднений Билла, его можно охарактеризовать как человека, который пы- тался максимально облегчить себе жизнь и который смог работать куда лучше, как только осознал, что та- кой способ действий не проходит. Осознания (инсайты) у Билла были вполне достаточ- ными, для того чтобы устранить некоторые грубые стра- хи. Но даже и в этом весьма успешном кратковремен- ном самоанализе многие вопросы все равно остались открытыми. Каков был истинный смысл ночного кошма- ра Билла (вы, очевидно, помните, что его сбрасывали с моста) ? Было ли ему необходимо одному оставаться на- верху? Не возникало ли у него желания столкнуть дру- гих вниз из-за того, что он не выносил никакой конку- ренции? И не потому ли он так боялся, что другие могут поступить с ним точно так же? Был ли его страх высоты только страхом потери того положения, которого он до- стиг, или же это был также и страх упасть вниз с пье- дестала фиктивного превосходства - как это обычно и случается при фобиях такого типа? Далее, почему он не выполнял того объема работы, который соответствует его способностям и его честолюбию? Брала ли эта лень свое начало только в его вытесненном честолюбии или же он чувствовал, что уменьшение лени умалит ощуще- ние собственного превосходства, если он будет прила- гать соответствующие усилия, - ведь только людям по- средственным приходится работать как следует? И по- 355 чему он был так поверхностен в отношениях с другими? Нс был ли он чрезмерно погружен в себя? Может быть, он слишком презирал других, чтобы быть способным испытывать непосредственные чувства? Насколько необходимо с точки зрения терапии про- должать заниматься обсуждением всех этих дополни- тельных вопросов, мы сейчас не будем выяснять. В слу- чае Билла очевидно, что небольшой проделанный ана- лиз имел намного более глубокие последствия, чем ус- транение явных страхов. Возможно, что этот анализ привел в движение нечто, что может быть названо бла- готворным кругом. Через осознание своего честолюбия и выполнение большего объема работы он действитель- но сможет укрепить свое честолюбие на более реали- стической и более прочной основе. Вследствие этого он будет чувствовать себя более защищенным и менее уяз- вимым и уменьшится его потребность <пускать пыль в глаза>. Отказываясь от фальшивого образа себя, он, ес- тественно, станет ощущать меньшую напряженность и меньше бояться разоблачения. Все эти факторы могут значительно углубить его отношения с другими людьми, и это улучшение также увеличит его чувство безопас- ности, Такой благотворный круг мог быть приведен в движение даже при неполном анализе. Если бы анализ открыл все незатронутые внутренние смыслы, он почти наверняка имел бы такое действие. Последний пример уводит нас еще дальше от дейст- вительного невроза. Этот пример содержит в себе ана- лиз расстройства, вызванного в основном реальными трудностями в конкретной ситуации. Том работал асси- стентом у известного клинициста. Он проявлял глубо- кий интерес к своей работе и пользовался благосклон- ностью своего шефа. Между ними завязалась искрен- няя дружба. Они часто завтракали вместе. Однажды по- сле одного такого завтрака у Тома появилось легкое расстройство желудка, которое он приписал исключи- тельно пище, не придав этому случаю никакого значе- ния. Но после следующего завтрака с шефом он почув- ствовал тошноту и дурноту. Его желудок исследовали, но ничего патологического не обнаружили. Затем рас- стройство повторилось в третий раз, и теперь уже вме- сте с болезненной чувствительностью к запахам. И только после третьего завтрака он обратил внимание на 356 ц ЦТ-0 все эти расстройства происходили тогда, когда он ел вместе с шефом. С некоторых пор он чувствовал себя весьма неловко дедине с шефом. И причину этого он прекрасно знал. едавно проведенная им исследовательская работа привела его к выводам, которые противоречили взгля- дам его шефа. А в последние недели он еще более убе- дился в своих выводах. Он хотел поговорить об этом с шефом, но все никак не мог собраться с духом сделать это. Он осознавал, что откладывает со дня на день такой разговор, но его шеф, человек пожилой, придерживал- ся довольно твердой позиции в научных вопросах и не терпел никаких разногласий. Том откинул в сторону свою озабоченность, говоря себе, что разговор по ду- шам все решит. Он рассудил, что если расстройство же- лудка имеет отношение к его страхам, то эти страхи должны быть куда сильнее, чем он в этом сам себе при- знавался, Он чувствовал, что именно так и было, и немедленно получил два доказательства этому. Первым было то, что как только он начинал думать о шефе, так внезапно чув- ствовал себя нехорошо, точно так же, как после завтра- ков. Другим - то, что он внезапно осознал, что было началом такой его реакции. Во время завтрака, за кото- рым впервые началась эта <болезнь>, шеф высказал не- сколько пренебрежительных замечаний относительно неблагодарности предшественника Тома. Он выразил свое возмущение по поводу молодых людей, которые сначала многому научились у него, а потом не только покинули его, но даже позабыли о его существовании, Все, что Том сознательно чувствовал в тот момент, было симпатией к шефу. Он вытеснил из своего сознания мысль о том, что в действительности шеф не смог вы- нести того, что предшественник Тома пошел своим, не- зависимым путем, Таким образом, Том осознал, что закрывал глаза на существующую опасность, и также осознал степень своих страхов. Его работа создавала реальную опас- ность для хороших отношений с шефом и поэтому, ес- тественно, угрожала его карьере. Он испугался того, что шеф может и в самом деле выступить против него. Он почувствовал что-то вроде паники при этой мысли и задал себе вопрос, не будет ли для него лучше прове- 357 рить свои открытия еще раз - или даже забыть о них вообще. Мысль об этом только промелькнула в его моз- гу, но в одно мгновение показала ему, что это был кон- фликт между его научной честностью и критическим положением в его карьере. Вытесняя свои страхи, он следовал страусиной политике, целью которой было из- бежать необходимости принятия решения. При этом осознании он почувствовал в себе свободу и облегче- ние. Он понимал, что принять решение будет для него тягостно, но нисколько не сомневался, что оно окажет- ся в пользу его убеждений. Эта история была рассказана мною не как пример самоанализа, а просто как пример того, насколько ве- лико иногда искушение не быть честным с самим со- бою. Том был моим другом и в высшей степени уравно- вешенным молодым человеком. Даже если у него и бы- ли некоторые скрытые невротические наклонности, та- кие, как потребность отрицать любые страхи, тем не менее они не делали его невротичным человеком. На- верное, можно возразить, что сам факт его бессозна- тельного уклонения от решения был выражением более глубокого невротического расстройства. Но на самом деле не существует какой-либо четкой границы между здоровым человеком и невротиком, и поэтому пред- ставляется более предпочтительным оставить возмож- ный спор по этому вопросу и считать Тома для всех практических целей человеком вполне здоровым. Тогда этот эпизод будет представлять собою ситуационный невроз, то есть невротическое расстройство, вызванное в основном трудностями конкретной ситуации и про- должавшееся только до тех пор, пока конфликт не был сознательно рассмотрен и решен. Несмотря на тот факт, что была дана критическая оценка результатов, достигнутых в каждом из этих при- меров, если рассмотреть их вместе, они могут вызвать излишне оптимистическое впечатление относительно потенциальных возможностей эпизодического самоана- лиза - впечатление того, что каждый человек может очень легко наталкиваться па осознание (ипсайт) и в результате улавливать для себя что-либо ценное. Для того чтобы картина этих четырех более или менее ус- пешных попыток самоанализа была реалистичнее, они должны быть дополнены обзором двадцати или более о с о ддцщхся попыток быстро ухватить смысл какого-то оологического расстройства. Мне кажется совер- "о необходимым ясно и серьезно выразить такую дусмотрительную осторожность, потому что чело- который чувствует себя беспомощным, пойманным в капкан своих противоречивых невротических наклон- ностей, имеет тенденцию вопреки всему надеяться на чудо Следует ясно понять, что невозможно вылечить тяжелый невроз или даже любую его существенно важ- ную часть при помощи эпизодического самоанализа. И причина этого заключается в том, что невротическая личность не есть составленный из частей простой <кон- гломерат>, говоря языком гештальтпсихологов, факто- ров, вызывающих расстройство, но имеет структуру, в которой каждая часть сложным образом взаимодейст- вует со всеми другими частями. Посредством эпизоди- ческой работы над собой возможно уловить изолиро- ванную связь, понять факторы, непосредственно вовле- ченные в вытеснение, и устранить периферический симптом. Но для того чтобы вызвать существенные из- менения, необходимо от начала и до конца проработать всю структуру, то есть для этого требуется более сис- тематический анализ. Таким образом, эпизодический самоанализ по самой своей природе способствует всестороннему самосозна- нию, хотя и крайне недостаточно. И как было показано в первых трех примерах, причиной этого является то, что результаты осознания не доводятся до конца. В дей- ствительности любая проблема, которая прояснена, ав- томатически ставит новую проблему. И если не прора- батываются те проблемы, которые выходят на первый план, то инсайты неизбежно будут оставаться изолиро- ванными. Как терапевтический метод эпизодический самоана- лиз больше всего подходит для ситуационного невроза. При слабо выраженных неврозах эпизодический само- анализ также может приносить весьма удовлетвори- тельные результаты. Но при более сложных неврозах это не более чем прыжок в неизвестное. В лучшем слу- чае он может частично ослабить напряженность или случайно высветить смысл того или иного расстройства. Глава 7 Систематический самоанализ: предварительные сведения Внешнее отличие систематического самоанализа от эпи- зодического анализа себя может проистекать из того простого факта, что систематический самоанализ пред- полагает более частую работу, он также берет в каче- стве отправной точки какое-либо частное затруднение, которое человек хочет устранить, но в отличие от эпи- зодического самоанализа при систематическом само- анализе это затруднение снова и снова рассматривается в ходе всего процесса, а не удовлетворяется отдельным решением. Однако, хотя это описание и является фор- мально корректным, оно упускает существенно важные отличия. Человек может периодически анализировать себя, но анализ все еще будет оставаться эпизодиче- ским, если не были выполнены определенные условия. Более частая повторяемость является одним из отли- чительных факторов в систематическом самоанализе, но только одним. Более важное значение имеет признак непрерывности, доведение проблем до конца; отсутст- вие этого в примерах эпизодического самоанализа под- черкивалось в предыдущей главе. Это требует, однако, большего, чем всего лишь добросовестное подхватыва- ние и тщательная проработка тех факторов, которые появляются в процессе анализа. В примерах, приведен- ных в предыдущей главе, люди были удовлетворены до- стигнутыми результатами самоанализа отнюдь не из-за своей поверхностности или безразличия. Продолжение анализа для раскрытия глубинных процессов неизбеж- 360 цо приведет к столкновению с <сопротивлениями>, и к необходимости подвергнуться всевозможным болез- ненным сомнениям и переживаниям, и к необходимо- сти вести трудную борьбу с противоборствующими си- лами. А это требует иного настроя, отличного от того, который годится для эпизодического самоанализа. Там побудительным мотивом является гнет некоторого явно- го расстройства и желание устранить этот гнет. Здесь, хотя работа начинается при наличиии сходного гнета, основной побудительной силой выступает непреклон- ное желание человека вступить в борьбу с собой, же- лание развиваться и исследовать все, что может препят- ствовать такому развитию. Это дух безжалостной прав- дивости по отношению к самому себе, и человек может преуспеть в исследовании себя лишь в той мере, в ко- торой возобладает такой настрой. Конечно, имеется различие между желанием быть честным и способностью быть таковым. Сколько угодно раз человек будет неспособен соответствовать требова- ниям этого идеала. Некоторым утешением, однако, мо- жет служить тот факт, что никакого анализа не требо- валось бы, если бы человек всегда был кристально ясен для себя. Далее, способность быть честным станет по- степенно возрастать, если он будет довольно постоянно вести анализ. Каждое преодоленное препятствие озна- чает завоевание дополнительной территории внутри се- бя самого и поэтому делает возможным движение к следующему препятствию с большей внутренней силой и уверенностью. Чувствуя растерянность относительно пути дости- жения способности быть честным, человек, анализиру- ющий себя, каким бы добросовестным он ни был, мо- жет приниматься за эту работу с некоторым <искусст- венным> жаром. Например, он может решить отныне анализировать все свои сновидения. А сновидения, по Фрейду, самый легкий путь к достижению бессозна- тельного. Это, конечно, верно. Но, к сожалению, это такая дорога, которая очень легко теряется, если нет полного знания всей территории вокруг нее. Для каж- дого, кто пробует свои силы в толковании сновидений, не обладая некоторым пониманием факторов, действу- ющих внутри него в это время, эта деятельность явля- ется блужданием наугад, игрой в прятки. И тогда толко- 61 вание может очень легко выродиться в интеллектуаль- ные догадки, даже если само сновидение весьма про- зрачно. Даже простое сновидение допускает различные ис- толкования. Например, если мужу снится смерть его жены, это сновидение может выражать глубокую бес- сознательную враждебность. С другой стороны, то же сновидение может означать, что муж хочет уйти от же- ны и так как чувствует себя неспособным сделать этот шаг, то ее смерть представляется ему единственным возможным решением; в этом случае данное сновиде- ние не обязательно является выражением ненависти. Или, наконец, оно может быть желанием смерти, вы- званным мимолетным чувством гнева, который был вы- теснен и нашел свое выражение в сновидении. Возни- кающие проблемы различны в этих трех толкованиях. В первом случае вопросом будет выяснение причин для ненависти и для ее вытеснения. Во втором случае это будет вопрос о том, почему человек, который видит та- кое сновидение, не находит более адекватного реше- ния, В третьем же случае толкование требует выясне- ния реальных обстоятельств, вызвавших чувство гнева. Другим примером может служить сновидение Клары во время того периода, когда она пыталась разрешить проблему зависимости от своего друга Питера. Ей при- снилось, что ее обнял другой мужчина и сказал, что любит ее. Он нравился ей, и она чувствовала себя впол- не счастливой. Питер находился в комнате и смотрел в окно. Из содержания сновидения можно сразу предпо- ложить, что Клара собиралась уйти от Питера к другому мужчине, и сновидение было, таким образом, выраже- нием ее противоречивых чувств, Или же это сновиде- ние могло выражать желание, чтобы Питер был менее сдержанным в выражении своих чувств, как этот муж- чина в ее сновидении. Или же оно могло символизиро- вать веру в то, что переход к другой привязанности ре- шит проблему ее болезненной зависимости; в этом слу- чае сновидение будет попыткой избежать действитель- ного решения этой проблемы. Оно также могло выра- жать ее желание иметь выбор: оставаться ли ей с Пи- тером или нет, - выбор, которого у нее в действитель- ности не было из-за связывающих ее с ним уз. Если достигнут некоторый прогресс на пути к пони- 62 io себя самого, тогда сновидение может дать под- верждение некоторого предположения; или же снови- рце может заполнить пробел в собственных знаниях; или же оно может открыть новое и неожиданное на- прдддение. Но если картина затуманена сопротивлени- ем то сновидение, скорее всего, не прояснит сути дела. Оно может прояснить суть дела, но само также может быть столь запутанным образом переплетено с не осоз- нанными еще человеком отношениями, что не поддастся истолкованию и только усилит путаницу. Эти предупреждения, конечно, не должны никого удерживать от попыток анализировать свои сновиде- ния. Например, сновидение Джона насчет клопов ока- зало определенную помощь ему в понимании его чувств. Ловушка, которой следует избегать, представля- ет собой лишь одностороннее сосредоточение на сно- видениях, без учета других наблюдений, в равной сте- пени ценных. Не менее важно предупредить и об обрат- ном: часто мы непреодолимо заинтересованы не прини- мать сновидение всерьез, причем именно за счет своей гротсскности или преувеличения само сновидение мо- жет способствовать тому, что заключенная в нем ин- формация будет игнорироваться. Так, первое сновиде- ние, которое будет представлено в следующей главе, в связи с самоанализом Клары, действительно достаточно отчетливо покажет запутанность ее отношений с люби- мым, и все же мы увидим, что она отнесется к этому сновидению весьма поверхностно. И причиной этого было то, что у нее имелись довольно веские причины, чтобы не позволить себе вникнуть во внутренний смысл этого сновидения, И это не какая-то исключительная ситуация. Таким образом, сновидения являются важным ис- точником информации, но лишь одним из нескольких источников. Так как я не буду возвращаться к толкова- нию сновидений, за исключением примеров, я сделаю здесь небольшое отступление, упомянув о двух принци- пах, которые полезно иметь в виду. Первым является то, что сновидения дают не фотографическую статиче- скую картину чувств или взглядов, мнений, но являются в первую очередь выражением тенденций. Верно, что сновидение может открыть нам более ясно, чем жизнь в состоянии бодрствования, каковы наши истинные чув- ства: любовь, ненависть, подозрение или печаль; вытес- няемые наяву, они могут свободно проявляться в снови- дениях, Но более важной характеристикой сновидений является, как это выразил Фрейд, то, что снами управ- ляет логика желаний. Это не означает, что в снах обя- зательно представлены сознательные желания или же что они прямо олицетворяют что-то, что мы рассматри- ваем как желаемое. <Логика желаний> скорее заключе- на в подразумеваемом, а не видимом содержании сно- видения. Другими словами, сновидения дают выраже- ние нашим стремлениям, потребностям и часто пред- ставляют собой попытки решения конфликтов, волную- щих нас в данное время. Они являются скорее игрой эмоциональных сил, чем простой констатацией фактов. Если два сильных противоречащих друг другу стремле- ния сталкиваются между собой, результатом может быть тревожное сновидение. Так, если человек, к которому на уровне сознания мы относимся с любовью или уважением, снится нам в виде отвратительного или смешного создания, мы дол- жны искать ту потребность, которая заставляет нас при- нижать этого человека, а не делать поспешное заклю- чение, что данное сновидение обнаруживает наше скрытое мнение о нем. Если пациент видит себя в обра- зе полуразвалившегося дома, который уже бесполезно чинить, то это сновидение, несомненно, может выра- жать его беспомощность, но главный вопрос будет за- ключаться в том, почему он заинтересован представлять себя именно таким образом. Не является ли это уста- новкой на поражение, желательное для него как наи- меньшее зло? Или же это сновидение является выраже- нием мстительного упрека в свой собственный адрес, упрека, в котором отразилось ощущение, что раньше нужно было что-то для себя делать, а теперь уже слиш- ком поздно? Второй принцип, который следует упомянуть здесь, заключается в том, что сновидение не будет понято до тех пор, пока мы не сможем связать его с тем, что его действительно спровоцировало. Недостаточно, напри- мер, опознать в сновидении унизительные тенденции или мстительные побуждения вообще. Всегда должен ставиться вопрос о том, что именно вызвало сновиде- ние, в ответ на что оно появилось. Если эта связь может 364 д открыта, мы узнаем многое о том, какой конкрет- тип случая или события символизирует для нас уг- дзу или оскорбление, и о тех бессознательных реак- циях, которые оно вызвало. Другой путь проведения самоанализа является ме- нее искусственным, чем одностроннее сосредоточение на сновидениях, но в то же самое время является, как оказалось, слишком самонадеянным. Побуждение чело- века честно смотреть на самого себя обычно происте- кает из осознания того, что его счастью или работоспо- собности мешает некоторое выраженное расстройство, такое, как периодические депрессии, хроническая ус- талость, хронические запоры функционального харак- тера, общая застенчивость, бессонница, продолжаю- щийся всю жизнь внутренний запрет на сосредоточе- ние на работе, И он, вероятно, попытается предпринять лобовую атаку на расстройство как таковое и предпри- мет нечто вроде <блицкрига>. Другими словами, он мо- жет попытаться добраться до бессознательных факто- ров, служащих причиной его расстройства, почти ниче- го не зная о структуре своей личности, Результатом в лучшем случае будет то, что некоторые разумные воп- росы придут ему в голову. Если его частное расстрой- ство связано, например, с внутренним запретом на ра- боту, он может спросить себя, а не является ли он слиш- ком честолюбивым, действительно ли ему нравится ра- бота, которую он выполняет, не считает ли он свою ра- боту повинностью и не восстает ли скрытно против нее, Он очень скоро завязнет в этих вопросах и решит, что анализ абсолютно не помогает. Но здесь только его вина, и се нельзя перекладывать на психоанализ, <Блицкриг> никогда не являлся хорошим методом в психологических проблемах, а <блицкриг>, который абсолютно не подготовлен, не пригоден ни для какой цели. Он будет похож на попытку атаковать террито- рию, не проведя предварительной разведки местности. Частично это происходит из-за .невежества в психоло- гических вопросах, которое еще так велико и столь ши- роко распространено, что практически любой мог бы по- пытаться предпринять этот тупиковый ход. Возьмем чело- века с бесконечно сложным переплетением противоречи- вых стремлений, страхов, защит, иллюзий; его неспо- собность сконцентрироваться на работе есть общий ре- зультат суммы этих факторов. А он думает, что может искоренить эту неспособность посредством прямого действия, так же просто, как он выключает электриче- ское освещение! До некоторой степени такое ожида- ние основано на логике желания: ему хотелось бы бы- стро устранить эту неспособность, мешающую ему и беспокоящую его; и ему хочется верить, что, кроме это- го явно выраженного нарушения, все остальное в по- рядке. Он не хочет понять, что явно выраженное рас- стройство - это всего лишь показатель того, что в са- мой основе его отношения к себе самому и к другим что-то неблагополучно. Конечно, ему важно устранить у себя явное наруше- ние. и, несомненно, ему не надо притворяться, что он не заинтересован в этом, искусственно исключая дан- ное желание из своих мыслей. Но он должен хранить мысль об устранении этого расстройства где-то на пе- риферии своего сознания, как зону, которая со време- нем будет исследована. Он должен уже очень хорошо познать себя, прежде чем хоть мельком сможет бро- сить взгляд на природу своего конкретного затрудне- ния. По мере того как он будет продолжать накопление этих знаний, он постепенно соберет элементы, вовле- ченные в расстройство, если он восприимчив к внутрен- ним смыслам своих находок. В известном смысле, однако, расстройства могут изучаться непосредственно, ибо можно узнать доволь- но много из простого наблюдения за колебаниями в их интенсивности. Ни одно из таких хронических рас- стройств не сохраняет постоянно одинаковую силу. Влияние, которое они оказывают, будет уменьшаться и усиливаться. Вначале человек будет в неведении отно- сительно тех условий, которые отвечают за эти спады и подъемы. Он может даже быть убежден, что нет ни- каких скрытых причин, и может думать, что такие ко- лебания лежат в самой <природе> данного расстройст- ва. Но, как правило, это - заблуждение. Если человек будет наблюдать внимательно, он то тут, то там найдет факторы, которые способствуют ухудшению или улуч- шению его состояния. Когда же он хоть раз уловит на- мек на природу влияющих факторов, он сможет более чутко вести дальнейшие наблюдения и, таким образом, 366 gnenno получит общую картину существенных ус- ловий. Итогом этих соображении является та банальная ис- з что, если вы хотите анализировать себя, вы не ддны изучать только ярко освещенные места. Вы должны использовать каждую возможность поближе узнать того незнакомого или малознакомого человека, которым являетесь вы сами. Это, между прочим, не ме- тафорическое выражение, ибо большинство людей очень мало знают о себе и лишь постепенно узнают, в какой степени неведения относительно себя они рань- ше жили. Если вы хотите узнать Нью-Йорк, вам не до- статочно будет всего лишь взглянуть на него с высоты Эмпайр Стейт Билдинг. Вы пройдете по лежащему ни- же Ист-Сайду; прогуляетесь вдоль Центрального парка; вы возьмете лодку, чтобы обогнуть Манхэттен: поедете автобусом по Пятой авеню и посмотрите еще многое другое. Возможности познакомиться с самим собой представятся сами, и вы будете замечать их при усло- вии, что и в самом деле хотите узнать этого странного человека, который живет вашей жизнью. Тогда вы бу- дете крайне удивлены, увидев, что раздражаетесь без всякой видимой причины, что подчас не можете при- нять решения, что когда-то вели себя отвратительно, да- же не желая того, что у вас по неведомой причине про- пал аппетит или, наоборот, вас мучил зверский голод, что вы не могли заставить себя ответить на письмо и т.п. Все эти бесчисленные наблюдения представляют собой огромное число входов на неизведанную территорию вашего <Я>. Вы начинаете изумляться самому себе - что также составляет начало всякой мудрости - и по- средством свободных ассоциаций пытаетесь понять смысл этих эмоциональных расстройств, Наблюдения, ассоциации и вопросы, которые они поднимают, являются сырым материалом. Но работа над ним требует времени, как его требует любой анализ. В профессиональном психоанализе для него выделяется ежедневно или через день определенный час. Такая ор- ганизация практически целесообразна, но она также имеет и определенное внутреннее преимущество. Паци- енты с легкими невротическими наклонностями могут без ущерба для себя видеть психоаналитика только тог- да, когда испытывают определенные затруднения и хо- 367 тят обсудить с ним свои проблемы. Но если бы пациен- ту, находящемуся в тисках тяжелого невроза, посове- товали приходить к психоаналитику только тогда, когда он действительно этого хочет, он бы, скорее всего, стал пропускать сеансы, особенно в тех случаях, когда имел бы сильные субъективные причины для этого, то есть всегда, когда у него возникало <сопротивление>. Это означает, что он был бы вне контакта с аналитиком именно тогда, когда на самом деле максимально нуж- дался в помощи и когда могла бы быть проделана наи- более конструктивная работа. Другая причина для регу- лярных посещений пациентом психоаналитика связана с необходимостью до некоторой степени сохранять не- прерывность, которая составляет суть любой система- тической работы, Оба довода в пользу регулярности - уловки сопро- тивлений и необходимость сохранения непрерывно- сти - применимы, конечно, также и к самоанализу. Но здесь я сомневаюсь, будет ли соблюдение постоянного часа для самоанализа отвечать этим целям. Различия между профессиональным психоанализом и самоанали- зом не следует приуменьшать. Для любого человека го- раздо легче приходить в назначенное время к психоана- литику, чем приступить к работе самостоятельно, пото- му что в первом случае он сильнее заинтересован в со- блюдении назначенного времени: он не хочет быть не- вежливым, получить упрек за то, что не пришел из-за <сопротивления>, не хочет терять ту ценность, которую может иметь для него этот час, не хочет платить за вре- мя, выделенное для него, но не использованное им. Дав- ление такого рода отсутствует в случае самоанализа. Любое количество дел, по видимости или действитель- но не терпящих отлагательства, будет мешать занятию анализом в специально отведенное для этого время. Заранее определить постоянное время для самоана- лиза невозможно также и из-за причин, совершенно не связанных с проблемой сопротивлений. Человек может быть склонен анализировать себя в свободные полчаса перед обедом, но как помеху с раздражением отбросит такую возможность перед уходом на работу. Или же он может не найти времени для анализа днем, но у него возникнут наиболее ценные, проясняющие ситуацию ассоциации во время вечерней прогулки перед сном. С 1R О дй точки зрения даже регулярные условленные речи с психоаналитиком имеют определенные недо- (.aк.ll. Пациент не может видеть психоаналитика вся- yff раз, когда имеет к тому особое побуждение или готовность поговорить с ним, но должен появиться в кабинете психоаналитика в назначенное время, даже если его пыл выразить себя угас. Это неудобство едва ли может быть устранено из-за ряда внешних обстоя- тельств, но нет никакой веской причины, по которой его следовало бы также перенести и на самоанализ, где эти обстоятельства не присутствуют. Еще одно возражение по поводу обязательной регу- лярности в самоанализе заключается в том, что этот процесс не должен превратиться в <обязанность>. При- сущий понятию <обязанность> смысл лишит самоанализ спонтанности, этого наиболее драгоценного и наиболее необходимого элемента. Нет особенно большого вреда в том, что человек заставляет себя выполнять свои еже- дневные служебные обязанности, когда у него нет же- лания выполнять их, но в психоанализе безразличие, апатия сделают его непродуктивным. Такая опасность может также существовать и в профессиональном пси- хоанализе, но там она может быть преодолена интере- сом психоаналитика к пациенту и самим фактом совме- стной работы. В самоанализе с безразличием, вызван- ным чрезмерным давлением регулярности, не так легко справиться, и это безразличие вполне может быть при- чиной прекращения самоанализа. Поэтому регулярность в самоанализе не самоцель, а скорее средство, которое служит двум целям - сохра- нению непрерывности и преодолению сопротивлений. Сопротивления пациента не устраняются тем, что он яв- ляется в назначенное ему время в приемную психоана- литика; его приход просто дает возможность психоана- литику помочь пациенту понять действующие факторы, Строгая пунктуальность также не является гарантией того, что пациент не будет перескакивать с одной про- блемы на другую, достигая лишь фрагментарного, отры- вочного осознания себя; его пунктуальность гарантиру- ет лишь непрерывность работы в целом. В самоанализе эти требования также являются существенно важными, и в следующей главе я буду говорить о том, как их можно выполнить разумно. Здесь же важно отметить 1 лишь то, что они не требуют жесткого расписания pa-j боты с собой. Если некоторая нерегулярность в работе) заставит человека уклониться от рассмотрения пробле- j мы, она сама догонит его. Более мудро позволить само- \ анализу течь незаметно, даже если на это потребуется 1 больше времени, до тех пор пока человек не ощутит, что он сам хочет к нему обратиться. Самоанализ должен оставаться другом, на которого можно положиться, а не классным наставником, заставляющим нас каждый день получать хорошие отметки. Излишне говорить, что это j предупреждение против навязчивой регулярности не 1 подразумевает отсутствия усердия в этом деле. Так же i как дружбу нужно поддерживать, если мы хотим, что- i бы она была значимым фактором в нашей жизни, так и 1 аналитическая работа над собой может приносить свои j плоды только тогда, когда мы относимся к ней серьезно. Наконец, независимо от того, насколько подлинно человек воспринимает самоанализ как помощь в само- развитии, а не быстро действующую панацею, нет ни- какой пользы от его решимости с неотступной последо- вательностью проводить эту работу вплоть до конца своих дней. У него будут периоды очень интенсивной работы над проблемой, подобной той, которая описана в следующей главе. Но у него будут и другие периоды, в которые аналитическая работа над собой отойдет на задний план. Он все еще будет вести наблюдения за той или иной поразительной реакцией и пытаться понять ее, продолжая таким образом процесс узнавания себя, но с заметно меньшей интенсивностью. Он может быть по- глощен личной работой или коллективной деятельно- стью; он может заниматься борьбой с внешними труд- ностями; он может быть сосредоточен на налаживании тех или иных взаимоотношений; его просто могут мень- ше беспокоить его психологические проблемы. В такие периоды само течение жизни является более важным, чем анализ, и она делает собственный вклад в развитие человека, Метод работы в самоанализе не отличается от мето- да работы с психоаналитиком в том отношении, что в их основе лежат свободные ассоциации. Эта процедура довольно полно обсуждалась в главе 4, а некоторые ее аспекты, имеющие более конкретное отношение к са- моанализу, будут добавлены в главе 9. Работая с психо- 370 ,J.ioM, пациент рассказывает все, что бы ни при- ему н У" работая же в одиночку, он начинает з с того, что просто подмечает свои ассоциации. д,рует ли он свои ассоциации лишь мысленно или g записывает их - это вопрос индивидуального пред- попения. Некоторые могут лучше сосредоточиться, когда пишут, другие считают, что их внимание при пись- ме рассеивается. В длинном примере, приводимом в гла- ве 8, некоторые цепи ассоциаций были записаны, неко- торые были просто подмечены, а зафиксированы на бу- маге лишь спустя некоторое время. Без сомнения, есть определенные преимущества в записи ассоциаций. Это способствует большей концен- трации внимания. Например, делая коротенькие помет- ки - записывая ключевые слова каждой ассоциа- ции, - человек выстраивает строгую цепочку, исклю- чающую возможность пропустить мысль или чувство как несущественные. Но самым большим преимущест- вом записей является то, что они дают возможность вернуться к ним впоследствии. Часто человек пропуска- ет важную связь с первого раза, но может заметить ее позднее, когда более глубоко и подробно продумает со- держание своих записей. Находки или вопросы, остав- шиеся без ответа, которые не слишком осели в памяти, часто забываются, а возвращение к записям может оживить их. Или же, используя записи, человек может увидеть свои старые находки в новом свете. Он также может обнаружить, что не сделал заметного продвиже- ния вперед и, в сущности, находится в той же самой точке, где был несколько месяцев назад. Эти две по- следние причины делают желательным кратко записы- вать находки и основные пути, ведущие к ним, хотя к этим находкам в принципе можно прийти, и не ведя записей. Главная трудность в ведении записей - это то, что мысли текут куда быстрее движения ручки по бу- маге и это приводит к необходимости записывать лишь ключевые слова. Если большая часть работы проделана в письменной форме, сравнение с дневником почти неизбежно, и уточнение этого сравнения может также помочь полнее осветить некоторые характерные черты психоаналити- ческой работы. Сходство с дневником напрашивается само собой, особенно если последний является не про- 371 сто отчетом о том, что происходило, но отражает эмо- циональные переживания и мотивы. В то же время дневник в лучшем случае является честной записью со- знательных мыслей, чувств и мотивов. То новое, что мо- жет открывать дневник, относится скорее к эмоцио- нальным переживаниям, неизвестным для внешнего ми- ра, а не к переживаниям, о которых не знает сам автор дневника. Когда Руссо в своей <Исповеди> хвастался честностью, разоблачая свои мазохистские пережива- ния, он не открыл ничего, чего бы он сам не осознавал; он просто описал то, что обычно хранится в тайне. Да- лее, в дневнике, если в нем вообще имеет место какой- либо поиск мотивов, последний не идет дальше той или иной догадки общего типа, которая если и имеет какое- либо значение, то очень небольшое. Обычно в дневнике не делается никакой попытки проникнуть глубже уров- ня сознания. Калбертсон, например, в книге <Странные жизни одного человека> честно описал свое раздраже- ние и угрюмое отношение к своей жене, но не дал ни малейшего намека на их возможные причины. Эти за- мечания не следует понимать как критику дневников или автобиографий. Они имеют свою ценность, но по самой своей сути они отличаются от исследования себя. Никто не может одновременно рассказывать о себе и в то же самое время погружаться в свободные ассоци- ации. Нужно упомянуть еще и то, что дневник часто как бы глядит одним глазом на возможного будущего чита- теля - будет ли таковым сам автор дневника или же более широкая аудитория. Однако любое такое огляды- вание на последующие поколения неизбежно уменьша- ет возможность сообщения о себе чистой, непредвзя- той правды. В таком случае умышленно или неумышлен- но, но писатель слегка ретуширует свой образ. Некото- рые факторы он целиком опустит, сведет до минимума собственные недостатки или же обвинит в них других, охраняя при этом кого-то от возможного разоблачения. То же самое произойдет тогда, когда он записывает свои ассоциации, рассчитывая на успех у читателей. Тогда он совершит все те грехи, которые сведут на нет всю ценность свободных ассоциаций. Что бы он ни за- писывал на бумагу, все должно служить только одной цели - познать себя. Глава 8 Систематический самоанализ случая болезненной зависимости Никакое количество описаний, независимо от степени их тщательности, не может адекватно передать впечат- ление того, что именно вовлечено в процесс достиже- ния понимания себя. Поэтому вместо обсуждения этого процесса в деталях я представлю подробный пример самоанализа. Он имеет отношение к болезненной зави- симости женщины от мужчины, проблеме, которая по многим причинам часто встречается в нашей циви- лизации. Описываемая ситуация была бы достаточно интерес- на, даже если бы она рассматривалась лишь как общая женская проблема. Но значение этой проблемы простирается далеко за чисто женскую сферу. Неволь- ная и, в более глубоком смысле, неоправданная зависи- мость от другого человека является проблемой, извест- ной чуть ли не каждому человеку. Большинство из нас имели отношение к тому или иному аспекту этой про- блемы в тот или иной период своей жизни, часто осоз- навая существование этой зависимости в такой же ма- лой степени, как и Клара в начале своего анализа, и скрывая эту зависимость за такими изысканными тер- минами, как <любовь> или <верность>. Эта зависимость встречается так часто потому, что представляется удоб- ным и сулящим надежды решением многих затрудне- ний, которые есть у всех нас. Однако она ставит серь- езные препятствия на пути нашего становления как зре- лых, сильных и независимых людей, а ее посулы счаст- ливой перспективы по большей части оказываются мни-ч мыми. Поэтому погружение в некоторые из ее бессоз-j нательных внутренних смыслов может быть интерес-1 ным и полезным, даже безотносительно к вопросам ее моанализа, каждому, кто считает, что уверенность в (i бе и хорошие отношения с другими отвечают его жела ниям, : Женщиной, которая самостоятельно билась над раз решением этой проблемы, была Клара, любезно разре-а шившая мне опубликовать отчет о ее продвижении в! указанном вопросе. Краткая история ее жизни и про-1 хождение анализа уже были обрисованы в общих чер- тах, и поэтому я могу избавить себя от долгих объясне- ний, которые в ином случае были бы необходимы, Но основная причина, по которой был выбран этот отчет, не связана ни с присущим людям интересом к этой проблеме, ни с нашими знаниями о человеке, ко- торый эту проблему решает. Этот фрагмент анализа так- же не выделяется каким-либо особым блеском или за- вершенностью. Причиной изложения этого анализа скорее было то, что, при всех его промахах и недостат- ках, отчет ясно показывает, каким образом проблема была постепенно осознана и решена; даже имевшие ме- i сто промахи и недостатки достаточно прозрачны для об- 1 суждения и достаточно типичны для того, чтобы на них можно было учиться. Едва ли требуется подчеркивать, что процесс, иллюстрируемый этим примером, являет- ся, в сущности, тем же самым и при анализе любой другой невротической наклонности. В своей исходной форме отчет не годился для пуб- ликации. С одной Стороны, его необходимо было раз- вернуть и дополнить, так как он содержал главным об- разом лишь ключевые слова. А с другой стороны, он был сокращен. Ради краткости мне пришлось опустить те его части, которые являются простым повторением. Я также выбрала только ту часть отчета, которая явля- ется наиболее законченной и имеет прямое отношение к проблеме зависимости, и опустила более ранние ана- литические попытки разрешить эти трудности в ее вза- имоотношениях, потому что все они зашли в тупик. Ко- нечно, было бы также интересно проследить и за этими неудачными попытками, но это не добавило бы доста- точного количества дополнительных факторов, чтобы 374 ддать возросший объем изложения. Более того, я Ї дала только краткие заметки о периодах сопротив- д Другими словами, излагаются только основные gi,i частного случая анализа в его развитии, ддый аспект анализа (после краткого описания) пет обсуждаться, В этих обсуждениях некоторым опросам будет уделяться особое внимание. Какой смысл имеют добытые сведения? Какие факторы Кларе це удалось увидеть в то время? По каким причинам ей це удалось увидеть их? После нескольких месяцев не очень продуктивных усилий в попытках самоанализа Клара проснулась вос- кресным утром с сильным раздражением на одного из авторов, который не сдержал своего обещания при- слать статью в журнал, который она редактировала. Уже второй раз он ставил ее в тяжелое положение. Как невыносимо, что люди могут быть такими нена- дежными. Вскоре после этого ее поразило, что ее гнев был слишком несоразмерен поводу. Да и весь вопрос едва ли был настолько важен, чтобы просыпаться из-за него в пять часов утра. Простого осознания несоответствия между гневом и предполагаемым поводом к нему ока- залось достаточно, чтобы заставить ее увидеть действи- тельную причину своего гнева. Эта причина также ка- салась ненадежности, но уже в вопросе, более близком ее сердцу. Ее друг Питер, который уехал из города по делам, не возвратился к концу недели, как обещал. Точ- нее, он не давал твердого обещания, но сказал, что, ве- роятно, вернется к субботе. <Он никогда ни в чем не был определенным, - подумала она. - Он всегда толь- ко возбуждал надежды, а затем разочаровывал>. Уста- лость, которую она чувствовала прошлым вечером и ко- торую приписала тому, что слишком много работала, должно быть, была реакцией на ее разочарование. Она отказалась от приглашения на обед, так как надеялась провести вечер с Питером, а затем, когда он не при- ехал, пошла в кино. Она никогда не могла принимать каких-либо приглашений, так как Питер терпеть не мог заранее назначать определенные даты встреч. В резуль- TS этого она оставляла по возможности большее ко- личество вечеров свободными, всегда томимая одной лишающей покоя мыслью: будет он с нею или нет? i Пока она размышляла над этой ситуацией, ей в го- лову пришли одновременно два воспоминания. Первым был случай, который ее подруга Эйлин рассказала еЦ много лет назад. Эйлин во время страстной, но доводы>> несчастливой связи с одним мужчиной серьезно забод лела пневмонией. Когда же прошло ее лихорадочноД состояние, она с немалым удивлением обнаружила, чтс1 ее чувства к этому мужчине умерли. Ее друг пыталс продолжить прежние отношения, но он больше уже ни-1 чего для нее не значил. Другое воспоминание Клары1 имело отношение к сцене в романе, сцене, которая глу-1 боко поразила ее, когда она была еще подростком. Пер- вый муж героини романа возвратился с войны, ожидая найти жену вне себя от радости. На самом деле их брак раздирали конфликты. Во время отсутствия мужа чув- ства жены изменились. Она не хотела его возвращения. Он стал для нее чужим. Единственным ее чувством бы- ло возмущение, что он смел быть столь самонадеянным, чтобы ожидать любви от нее лишь потому, что так ему , хочется. Клара не могла не осознать, что эти две ассо- циации указывали на ее желание быть способной по- "j рвать с Питером - желание, которое она приписала 1 минутному гневу. <Но, - рассуждала она, - я не еде- j лаю этого никогда, так как люблю его слишком сильно>. И с этой мыслью она заснула снова. Клара правильно истолковала свой гнев, когда пред- положила, что он был вызван Питером, а не автором статьи, и ее интерпретация двух ассоциаций также была верной. Но, несмотря на это, у обеих интерпретаций, как оказалось, не хватало глубины. Здесь не было ника- кого ощущения той силы негодования, которое она ис- пытывала к Питеру. Вследствие этого она приняла всю вспышку гнева за мимолетную обиду и поэтому слиш- ком легко отбросила желание избавиться от Питера. Ре- троспективно теперь вполне ясно, что в то время она была слишком зависима от Питера, для того чтобы ос- мелиться осознать либо свое негодование, либо жела- ние расстаться с ним. Но у нее не было ни малейшего представления ни о какой зависимости. Она приписала очевидную легкость, с которой преодолела свой гнев, своей <любви> к другу. Это хороший пример того, что tic, век не извлечет из своих ассоциаций более того, он может вынести в данное время, даже если, как том случае, они говорят почти открытым текстом. дпротивленйе Клары смыслу ее ассоциаций объяс- ет почему она не подняла некоторых вопросов, на оторые указывали эти ассоциации. Существенно, на- ппмер, что оба воспоминания, обозначавшие в общей (Ьорме желание разрыва, указывали на очень специфи- ческую форму разрыва: в обоих примерах чувства жен- щины угасли, в то время как мужчине она все еще была нужна. Как мы увидим позднее, это было единственным вариантом прекращения тягостных взаимоотношений, который Клара могла себе представить. Порвать с Пи- тером по собственной инициативе было для нее немыс- лимо из-за ее зависимости от него. Мысль о том, что он мог бы порвать с ней, вызвала бы полнейшую панику, хотя имеются достаточно веские причины заключить, что глубоко внутри себя она чувствовала, что не она была нужна ему, а он ей. Ее беспокойство на этот счет было столь глубоким, что ей потребовалось значитель- ное время, чтобы осознать тот факт, что она боялась разлуки с ним. Этот страх был столь велик, что, даже когда Клара открыла для себя свой страх быть покину- той, она продолжала закрывать глаза на тот вполне оче- видный факт, что Питер хотел уйти от нее. Размышляя о случаях, в которых женщина была в состоянии отвер- гнуть мужчину, Клара обнаружила в себе не только стремление стать свободной, но также и желание мес- ти, Оба желания были глубоко спрятаны и имели отно- шение к ее зависимости, которая как таковая не была осознана. Другим вопросом, который она не подняла, был воп- рос о том, почему потребовалась целая ночь, чтобы ее гнев на Питера проник в сознание, и почему даже тогда действительный смысл этого гнева сначала был скрыт за гневом на автора статьи. Вытеснение ее негодования тем более поразительно, что она полностью осознавала свое недовольство отсутствием Питера. Более того, в этом случае ее негодование определенно было бы есте- ственной реакцией, и не в ее характере было запрещать сеое сердиться на кого-либо; она часто сердилась на людей, хотя для нее было характерно смещать свой гнев с реального источника на различные мелкие воп- 377 росы. Но поднять этот вопрос, хотя он был вполне i. нальным, означало бы поднять вопрос о том, почему. отношения с Питером были столь непрочными, что лц бое их осложнение приходилось не допускать до осод нания. После того как Кларе удалось таким образом ycrpi нить всю эту проблему из своего сознания, она сноя) заснула и увидела сон. Она была в иностранном городе Люди в нем говорили на языке, который она не пони мала. Она заблудилась, и это чувство потерянности вне запно всплыло совершенно отчетливо. Она оставила ва свои деньги в багаже, сданном в камеру хранения ш вокзале. Затем она оказалась на ярмарке. Во всем это> было нечто нереальное, и в то же время она отчетлив увидела место для азартных игр и демонстрирование уродца. Потом она каталась на карусели, которая кру-j тилась все быстрее и быстрее, так что она испугалась; но не могла соскочить. Затем она качалась в лодке н волнах и проснулась со смешанным чувством одиноче-j ства и тревоги, 1 Первая часть этого сновидения напомнила ей о пе-1 реживании, которое было у нее в юности. Она была д незнакомом городе, забыла название своего отеля и чувствовала себя такой же потерянной, как в сновиде- ний. Ей также пришло в голову, что прошлой ночью, возвращаясь из кино домой, она ощущала подобную по-? терянность. Места для азартных игр и показ уродца она связала со своей более ранней мыслью о Питере, дающем обе- щания и не выполняющем их. Места для азартных игр также порождают фантастические надежды, которым не суждено сбыться. Кроме того, она считала показ уродца выражением своего гнева против Питера: это он был уродцем. Но что в действительности поразило ее во сне, так это глубина ее чувства потерянности. Однако она тут же истолковала свои впечатления как преувеличенную реакцию на свое разочарование, а сновидение в це- лом - как гротескное выражение своих чувств. Сновидение действительно выразило Кларины про- блемы в преувеличенной форме, но в нем не было пре- 378 цения силы ее чувства. И даже если бы и в самом У "Q дало сильное преувеличение, отбросить его на основании было бы явно недостаточно. Если в нем д о преувеличение, то его надо было исследовать. д наклонность вызывает его? Не является ли сно- ение в действительности адекватной реакцией на "тональное переживание, значение и интенсив- пстъ которого находятся вне сознания, а не являются увеличением? Не означало ли это переживание че- го-либо совершенно иного на сознательном и бессозна- тельном уровнях? Судя по последующему Клариному развитию, в этом случае был уместен последний вопрос. Клара на самом деле ощущала себя такой несчастной, потерянной, не- годующей, как на то указывали ее сновидение и более ранние ассоциации. Но так как она все еще цеплялась за мысль о тесных любовных отношениях, осознание этого было неприемлемо для нее. По той же самой при- чине она отвергла ту часть сновидения, в которой ей снилось, что она оставила все свои деньги в багаже. Эта часть сновидения, вероятно, была концентрированным выражением ощущения того, что она вложила в Питера все, что имела. Вокзал символизировал Питера, а также имел дополнительное значение чего-то преходящего и безразличного в противоположность безопасности и постоянству дома, И Клара не обратила внимания на другой поразительный эмоциональный фактор в снови- дении, когда не сделала попытки объяснить себе, поче- му сон окончился тревогой, Она также не сделала ни- каких попыток понять свое сновидение в целом. Она удовлетворилась поверхностными объяснениями того или иного элемента и поэтому узнала из этого сновиде- ния не более того, что она уже так или иначе знала. Если бы она исследовала сновидение более глубоко, она мог- ла бы увидеть главную его тему следующим образом: я чувствую себя беспомощной и потерянной: Питер явля- ется величайшим разочарованием; моя жизнь похожа на карусель, с которой я никак не могу соскочить; нет какого решения, кроме как пассивно плыть по тече- нию: но и пассивность опасна. Мы не можем, однако, отбрасывать эмоциональные переживания так же легко, как мы можем отбрасывать "ли, не связанные с нашими чувствами. И вполне воз- 379 можно, что Кларины эмоциональные переживания гне-1 ва и в особенности ощущение потерянности, несмотря на очевидную неудачу понять их, остались в ее уме и способствовали ее следованию той тропою анализа, по которой она пошла позднее, j Следующий отрывок анализа все еще относится разряду сопротивления. В то время как на следующий, день Клара перешла к анализу ассоциаций, ей пришлс в голову другое воспоминание, связанное с <иностран- ным городом> из ее сновидения. Однажды, когда она была в иностранном городе, она заблудилась по пути ни вокзал. Она не знала языка, на котором говорили в этих местах, и поэтому не смогла спросить, как ей пройти на.., вокзал, В результате она опоздала на свой поезд. Когда она вспомнила об этом случае, ей пришло в голову, что она вела себя глупо. Она могла бы купить словарь или пойти в ближайший крупный отель и узнать дорогу. Но она явно была чересчур застенчивой и слишком беспо- мощной, Затем ее внезапно поразило, что та же самая! робость также играла определенную роль в ее разоча- ровании Питером. Вместо того чтобы высказать свое1 желание - видеть его в конце недели, - она одобрила его желание повидаться с другом, живущим за городом. Затем у нее возникло очень раннее воспоминание о ее любимой кукле Эмилии. У Эмилии был лишь один недостаток - дешевый парик. Клара очень хотела иметь для нее парик из настоящих волос, которые? можно было бы расчесывать и заплетать. Она часто простаивала перед витриной магазина игрушек и смот- рела на кукол с настоящими волосами. И вот однажды; она пошла со своей матерью в этот магазин, и мать предложила ей купить для ее куклы парик из настоя- щих волос. Но Клара отказалась. Парик был дорогим, а семья испытывала материальные затруднения. И вое- поминание об этом даже теперь чуть не вызвало у нее слезы. Клара была огорчена и разочарована, осознав, что все еще не преодолела робости в выражении своих же- ланий, несмотря на работу над этой проблемой во время курса психоаналитического лечения, но в то же самое время она почувствовала сильное облегчение. Эта оста- ющаяся робость показалась ей ключом к разгадке ее огорчения в предшествующие дни. Ей всего лишь сле- "80 ,д быть более откровенной с Питером и давать ему ать о своих желаниях. ддрииа интерпретация иллюстрирует, как частично ддиый анализ может упустить существенный мо- нт и затемнить связанную с ним проблему. Она также азывает, что чувство облегчения само по себе еще доказывает, что найдено действительное решение, есь облегчение возникло в результате того, что по- средством достижения псевдорешения Кларе временно "далось уйти от главной проблемы. Если бы она бессоз- нательно не была полна желания найти легкий путь к избавлению от расстройства, она, вероятно, уделила бы больше внимания этой ассоциации. Это воспоминание было не просто еще одним при- мером отсутствия у нее способности к самоутвержде- нию. Оно ясно указывало на навязчивую потребность отдавать приоритет потребностям своей матери, чтобы не вызвать у нее даже смутного недовольства в свой адрес. Та же самая наклонность проявилась и в насто- ящей ситуации. Несомненно, она была слишком роб- кой в выражении своего желания, но этот внутренний запрет в меньшей степени возник из-за робости, чем из-за бессознательного расчета. Ее Друг - из всего, что я узнала о нем, - был человеком обособленным, с обостренной чувствительностью к любому обращенно- му к нему требованию. В то время Клара не полно- стью осознавала этот факт, но ощущала его в доста- точной степени, чтобы воздерживаться от выражения любого прямого желания, касающегося его времени, так же как она всегда воздерживалась от упоминания возможности женитьбы, хотя сама часто думала об этом. Если бы она попросила его вернуться к концу подели, он бы уступил ей, но с возмущением. Однако Клара не могла осознать этот факт без начала осозна- ния присущей Питеру ограниченности, а оно все еще было невозможно для нее. Она предпочла увидеть UbiM образом свою собственную роль в данном "РОСС, и увидеть только ту сторону ее, в преодоле- нии которой она чувствовала уверенность. Следует также иметь в виду, что это была старая манера пове- дения Клары, когда она ради поддержания непросто Дывающихся взаимоотношений брала всю вину на 381 себя, В сущности, именно таким образом она ве себя по отношению к матери. В результате того, что Клара приписала все свои бе и страдания собственной робости, обида и негодовал. по отношению к Питеру у нее прошли, по крайней ме на сознательном уровне, и она снова стала ждать ветре с ним. Они увиделись следующим вечером. Но тут ожидало новое разочарование. Питер не только опозд на свидание, но и выглядел усталым и не выразил ник кой искренней радости при встрече с ней. Как результ этого она почувствовала смущение, неловкость. Он бы тро заметил ее холодность и - что, по-видимому, был совершенно в его привычке - обиделся, спросив ещ сердится ли она на него. Она пыталась это слабо отри цать, но при дальнейшем давлении призналась, что оби- жена на него. Она не смогла сказать ему о своей жалкой, попытке не обижаться по этому поводу. Он не преминуд упрекнуть ее в инфантилизме и в том, что она принимая во внимание только свои собственные желания. Клар чувствовала себя несчастной. ., В утренней газете заметка о кораблекрушении на" помнила ей ту часть сновидения, в которой она качалась на волнах. Когда у нее нашлось время подумать об этом фрагменте сновидения, ей пришли в голову четыре ас-; социации. Первой была фантазия о кораблекрушении в которой она качалась на воде. Ей грозила опасносп утонуть, но сильный мужчина спас ее. С ним она чувст-j вовала единение и абсолютную защищенность. Он всег да будет держать ее в объятиях и никогда-никогда н< покинет ее. Вторая ассоциация касалась рассказа, кото- рый заканчивался на такой же эмоциональной ноте. Де- вушка, которая прошла через ряд любовных неудач, на- конец встретила любимого и преданного человека, " Затем Клара вспомнила отрывок из сновидения, уви- , денного ею после знакомства с пожилым писателем по- имени Брюс, обещавшим ей помощь и поддержку. В этом сновидении она и Брюс гуляли вместе рука об ру- ку. Он был подобен герою или полубогу, что просто переполняло ее счастьем. Благосклонность такого чело- века была для нее неописуемой милостью и блаженст- вом. Вспоминая это сновидение, Клара улыбнулась, ибо 82 "лепо переоценила великолепие Брюса и только Ї" нее увидела его узкие и жесткие внутренние за- преты. до воспоминание заставило ее вспомнить другую нтазию, или, точнее сказать, <грезу наяву>, которую почти что позабыла, но которая когда-то имела до- ольно большое значение для нее. Это было в период е учебы в колледже, еще до ее пылкого увлечения gpocoM. В центре этой грезы была фигура великого че- ловека, наделенного блестящим интеллектом, мудро- стью, видным положением и богатством. И этот вели- кий человек шел ей навстречу, так как чувствовал, что за ее малоприметной внешностью скрыты громадные потенциальные возможности. Этот человек знал, что при благоприятных обстоятельствах она сможет стать прекрасной и достичь очень многого. Он посвящал все свое время и энергию ее развитию. Он баловал ее до- рогими подарками и даже купил для нее фешенебель- ный дом. Ей приходилось много работать под его руко- водством, и не только над становлением ее писатель- ского дарования, но также и над развитием ее ума и тела. От нее же требовалось не только работать над собой, но и быть исключительно преданной ему. И в результате гадкого утенка он превратил в прекрасного лебедя. Это была фантастическая вариация Пигмалиона, созданная воображением девушки, Первой Клариной интерпретацией этих ассоциаций было то, что они выражали желание вечной любви. У нее мелькнула мысль, что этого хочет каждая женщина. Однако она осознала, что в настоящее время это жела- ние усилилось, так как Питер не давал ей чувства без- опасности и постоянной любви, Этими ассоциациями Клара действительно прикос- нулась к основанию скалы, но совершенно неосознан- но. Специфические черты этой <любви>, которой она так страстно желала, она увидела только позднее. Дру- гими словами, наиболее важной частью толкования яв- ястся мысль, что Питер не дал ей того, в чем она нуж- Аэсь. Эта мысль возникла мимоходом, как если бы она знала об этом все время, но в действительности это Їо ее первое осознание какого-то глубокого недо- вольства этими взаимоотношениями. Имеет смысл поразмышлять, было ли это явно вне- 383 запное осознание результатом аналитической работы проведенной в предшествующие дни. Конечно же, дв недавних разочарования сыграли определенную роль этом осознании. Но разочарования, подобные этим, слу- чались с ней и раньше, но не приводили к такому осе нанию. Тот факт, что в работе, которую она продела до этого момента, она осознанно опустила все сущее.. венно важные факторы, не сводит на нет обоснован ность такого предположения, потому что, несмотря н все эти неудачи, две вещи все же произошли. Во-пер вых, у Клары было сильное эмоциональное пережива> ние чувства потерянности, которое возникло в связи со сновидением об иностранном городе. Во-вторых, ее ас-: социации, хотя в то время они еще и не вели ни по одному пункту к сознательному прояснению вопроса, тем не менее вращались внутри области, суживающей- ся вокруг основной проблемы, и обнаруживали ту сте- пень прозрачности, которая обычно бывает только тог- да, когда человек близок к осознанию. Мы можем за- даться вопросом, помогли ли возникавшие у нее в этот период мысли и чувства более острой фокусировке оп- ределенных факторов, даже если они все еще не под- нимались до уровня осознания. Основной предпосыл кой, лежащей в основе этого рассуждения, является то, что имеет значение не только сознательное рассмотре- ние проблем, но также и каждый шаг, сделанный по; направлению к этой цели, Однако в последующие дни, обдумывая последние. упомянутые ассоциации, Клара заметила дополнитель-: ные детали. Ее поразило, что в двух первых ассоциаци- ях этой серии мужчина выступал как спаситель. Одиш мужчина спас ее, когда она тонула; мужчина в рассказе предложил девушке убежище, чтобы уберечь ее от ос- корбительных выпадов и жестокости. Брюс и великий человек из ее грезы, хотя и не спасали ее от какой-либо; опасности, также играли роль защитника. Когда она за- метила этот повторяющийся мотив спасения, защиты, предоставления убежища, она осознала, что страстно желала не только любви, но также защиты. Она также увидела, что для нее одними из ценных качеств Питера были его готовность и умение давать советы и утешать ее, когда она была в беде, И в этой связи ей пришло в голову то, что она знала уже долгое время, а именно ее 84 дцт-ность перед нападками или давлением. Мы дукдали ее беспомощность как часть ее навяз- потребности быть всегда на <вторых ролях>. Те- дна увидела, что эта беспомощность в свою оче- рождала потребность в ком-то, кто защитил бы ее. i конец, она осознала, что ее страстное желание люб- или замужества всякий раз значительно усилива- лось, когда жизнь осложнялась. Осознав, таким образом, что ее потребность в защи- те была существенным элементом в той стороне ее зни, которая была посвящена любви, Клара сделала огромный шаг вперед. Круг требований, которые эта яв- но безвредная потребность включала в себя, и та роль, которую она играла, стали ясны только много позднее. Будет интересно сравнить этот ее первый инсайт, про- никновение в глубь проблемы, с последним инсайтом, касающимся собственной <тайной религии>, Это срав- нение легко продемонстрировать на типичном примере, встречающемся в психоаналитической работе. Сначала проблема видится в самых общих чертах. Человек осоз- нает не более того, что эта проблема существует, Поз- днее он возвращается к той же самой проблеме с на- много более глубоким пониманием ее значения. В таком случае будет совершенно необоснованным думать, что позднее добытые сведения не являются новыми, что че- ловек знал о них с самого начала. Он не знал о них, по крайней мере на сознательном уровне, но путь для воз- можности такого открытия был уже подготовлен. Несмотря на определенную поверхностность, это первое осознание нанесло удар по Клариной зависимо- сти. Но в то время как она приоткрыла для себя свою потребность в защите, она все еще не осознавала ее природы и потому не смогла прийти к выводу, что эта потребность была одним из существенных факторов ее проблемы. Она также не обратила внимания на содер- жание своих грез о великом человеке, указывающее на то, что от мужчины, которого любила, она ожидала вы- "Ї"бния гораздо большего числа функций, чем одна лишь защита. Следующий отчет, который мы обсудим, написан Кларой спустя шесть недель. Записи, сделанные Кларой 385 за это время, не способствовали появлению какого-ли<) бо нового аналитического материала, но содержали не-д которые существенные данные самонаблюдения. Он> касались ее неспособности быть одной. Она не сознаю вала ранее этого внутреннего запрета, потому что уст роила свою жизнь таким образом, чтобы избежать ка-г ких-либо периодов одиночества. Теперь она заметила, что в одиночестве становилась беспокойной или уста лой. То, что могло доставить ей удовольствие, терял> всякое значение, если она оставалась одна. Она работа ла гораздо продуктивнее в учреждении, чем дома, п< тому что ей необходимы были люди. В течение этого времени она ни разу не попыталас понять эти наблюдения или сделать какую-либо попыт ку довести до конца свое последнее открытие. В свете громадной важности этого открытия ее попытка как-то продолжить его, конечно, поразительна. Если мы рас". смотрим ее в связи с проявленным ею ранее нежелания ем исследовать свои отношения с Питером, мы имеем- полное право предположить, что в результате послед- него открытия Клара подошла ближе к осознании> своей зависимости, чем она могла вынести в то время,. и поэтому оставила свои аналитические попытки, i Возобновление ее работы было спровоцировано вне- запным резким колебанием настроения, случившимся однажды вечером во время встречи с Питером. Он еде-. лал ей неожиданный подарок - хорошенький шарф, - . и она была просто вне себя от радости. Но позднее она j почувствовала внезапную усталость и холодность к не-1 му. Подавленное состояние было вызвано результатом, j обсуждения планов на лето, так как Питер сказал, что не любит строить никаких планов. На следующий день она вспомнила фрагмент снови- дения. Ей снилась огромная, с удивительно пестрым оперением птица, которая пролетела мимо Клары, быс- тро удаляясь. А Клара все смотрела и смотрела, как она становилась все меньше и меньше, пока не исчезла вов- се. Затем Клара проснулась с тревогой и ощущением падения, Во время пробуждения ей пришла в голову фраза: <Птица улетела>. Она сразу поняла, что это вы- ражало страх потери Питера. Некоторые последующие ассоциации подтвердили эту интуитивную интерпрета- цию. Однажды кто-то назвал Питера птицей, которая 386 pQ цс живет на одном месте, Питер был красив и десно танцевал. Красота птицы имела что-то нереаль- е воспоминание о Брюсе, которого она наделила ка- вами, коими тот не обладал; удивление - а не ок- жила ли она также своеобразным ореолом и Питера; я, доносившаяся из воскресной школы, в которой Иисуса просят взять Его детей под Свое крыло. Так страх потери Питера был выражен двумя путя- ми: в виде улетающей прочь птицы и как мысль о птице, которая взяла ее под свое крыло - и бросила. Послед- няя мысль была подсказана не только песней, но также и ощущением падения, которое у нее было при пробуж- дении. В образе же Иисуса, берущего детей Своих под Свое крыло, получила продолжение тема ее потребно- сти в защите. В свете последующих событий, вне вся- кого сомнения, не представляется случайным, что этот символ был религиозным. Клара не углублялась в исследование своего пред- положения, что она окружила Питера ореолом свято- сти. Но сам факт, что она увидела эту возможность, весьма знаменателен, Этот факт мог укрепить ее сме- лость попристальнее посмотреть на него спустя неко- торое время. Однако основная тема ее интерпретаций - страх по- тери Питера - не только была осознана как неизбеж- ный вывод, который следует из сновидения, но была также глубоко прочувствована как истинная и очень важная. Что это было не только эмоциональное пере- живание, но и интеллектуальное осознание фактора, имеющего решающее значение, следует из того, что ог- ромное количество реакций, которые до сих пор не бы- ли ясны, внезапно стали прозрачно понятыми. Сначала она увидела, что прошлым вечером была не просто раз- очарована нежеланием Питера говорить насчет совме- стного отпуска. Отсутствие его интереса послужило причиной боязни того, что он ее покинет, и этот страх вызвал усталость и холодность, а также послужил сти- мулом, спровоцировавшим содержание сновидения. И многие другие подобные ситуации были прояснены ана- логичным образом. Она вспомнила ряд случаев, когда чувствовала себя оскорбленной, разочарованной, раз- Ренной или когда, как и накануне, она становилась Усталой или угнетенной без какой-либо видимой причи- 87 1 ны. Она осознала, что все эти реакции проистекали и одного и того же источника, безотносительно к том какие другие факторы могли примешиваться. Если Пщ тер опаздывал или не звонил, был занят не ею, а каки ми-то другими делами, если он отсутствовал или же бьщ напряжен или раздражен, если он не проявлял к неЦ сексуального интереса, то всегда возникал все тот жЩ самый страх быть покинутой. Далее, она поняла, чпц всплески раздражения, которые иногда с ней случалиеЦ во время встреч с Питером, случались не от тривиаль ных раздоров или, как он обычно ее обвинял, не из-зц1 ее желания настоять на своем, а из-за того же самого страха. Ее гнев приписывался таким тривиальным воп росам, как расхождение мнений о фильме, раздраже ние по поводу его опозданий и т.п., но в действительно сти ее гнев был вызван страхом потери Питера. И Haowf борот, ее переполняла чрезмерная радость, когда онад получала от него неожиданный подарок, потому что if огромной степени этот подарок означал внезапное OGi-Д лабление се страха потерять его. Я Наконец, она связала свой страх быть покинутой ч ощущением пустоты, которое испытывала наедине с сЧ бой, но нс пришла к какому-либо окончательному пон> манию этой связи. Был ли страх покинутости так вели> потому, что она страшилась одиночества? Не означала ли для нее одиночество покинутость? Эта часть анализа очень наглядно иллюстрирует тоК удивительный факт, что человек может совершенно не) осознавать страха, которым на самом деле он целикокй охвачен. То, что Клара теперь осознала свой страх и увидела те осложнения, которые он породил в их отно- шениях с Питером, означало определенный шаг вперед Здесь есть две связи, между этим осознанием и преды дущим, касающимся ее потребности в защите. Оба отй крытия показывали, до какой степени все ее отношений были пронизаны страхами. И, более конкретно, страх; быть покинутой был отчасти следствием ее потребности в защите; если она ожидала от Питера, что он защитит ее от жизненных невзгод и опасностей, то она просто не могла себе позволить потерять его. Клара все еще была далека от понимания истинной: природы своего страха быть покинутой. Она все еще не \ сознавала, что то, что она считала глубокой любовью, j 388 д,д едва ли чем-либо большим, чем невротическая за- мость, и, возможно, поэтому она не могла осоз- что этот страх основывался на этой зависимости. .дельные вопросы, которые приходили ей в голову в той связи, относительно ее неспособности остаться дной, как мы это увидим позднее, были ближе к сути ga чем она это сознавала. Но так как в целом эта проблема оставалась неясной, потому что в нее было цовлечено еще слишком много неизвестных факторов, Клара оказалась неспособной даже вести достаточно точные наблюдения на этот счет. Кларин анализ ее приподнятого настроения, когда она получила в подарок шарф, был верным в тех преде- лах, которые оказались ей доступными. Несомненно, важной составляющей в ее чувстве чрезмерной радо- сти было то, что этот знак расположения на некоторое время уменьшал ее страх. То, что она не рассматривала другие составляющие ее чувства, едва ли может быть приписано сопротивлению. Она видела только тот част- ный аспект, который относился к проблеме, над кото- рой она тогда работала, - ее страх быть покинутой. Примерно неделю спустя Клара осознала и другие элементы, связанные с ее приподнятым настроением при получении подарка. Обычно она не была склонной плакать в кино, но в тот вечер у нее выступили слезы, когда героиня фильма, находившаяся в ужасном поло- жении, вдруг получила совершенно неожиданную по- мощь и дружбу. Впоследствии Клара чувствовала необ- ходимость объяснить такое свое поведение, Сначала она думала о том, что, возможно, слезы выразили, как она, нс сознавая того, несчастна. И конечно же, она и в самом деле нашла причины этого несчастья, И только на следующее утро она внезапно осознала ключевой момент: ведь заплакала она не тогда, когда героиню по- "ло горе, а тогда, когда в ее судьбе произошел вне- запный поворот к лучшему. Клара осознала то, что про- изошло вчера. Она всегда в подобных случаях плакала. Затем ее ассоциации выстроились в одну линию. Она Tм"ила, как в детстве всегда плакала, когда добрая рестная осыпала Золушку неожиданными подар- ками. Затем ей вспомнилась ее собственная радость при 389 1 получении шарфа. Следующее воспоминание касалос случая, который имел место во время ее замужества. Eel муж обычно дарил ей подарки только на Рождество илц1 на день рождения, но однажды к ним приехал важный деловой партнер ее мужа. И они все отправились в ма- газин покупать ей платье. Ее выбор остановился на двух: платьях, из которых она не могла выбрать лучшее. И тогда муж сделал великодушный жест, предложив ей> взять оба платья. И хотя она прекрасно знала, что этот< его жест был сделан не ради нее, а скорее чтобы про- > извести впечатление на своего коллегу, она тем не ме-i нее была необыкновенно счастлива и берегла эти платья больше, чем другие. Наконец, ей пришли в голову две особенности ее грез о великом человеке. Первая отно- силась к сцене, в которой, к ее полнейшему удивлению, он выбрал именно ее для своих благодеяний. А другая i касалась сделанных ей подарков и случаев, которые она очень точно вообразила себе: путешествия, которые OHj предлагал, отели, которые он выбирал, женские платья, которые он приносил домой, приглашения в роскошные рестораны. Ей никогда ни о чем не приходилось про- сить, Она чувствовала себя полностью ошеломленной всем этим, подобно преступнику, который столкнулся с неопровержимым доказательством. Так вот какой была ее <любовь>! И она вспомнила слова одного своего дру- га, закоренелого холостяка, о том, что женская лю- бовь - это всего лишь ширма для эксплуатации муж- чин. Она также вспомнила свою подругу Сюзанну, ко- торая в свое время сильно удивила ее, сказав, что, по ее мнению, общепринятое словоблудие по поводу люб- ви вызывает лишь отвращение. <Любовь, - сказала Сю- занна, - является лишь честной сделкой, в которой каждый партнер вносит свою долю, чтобы создать дру- жеские отношения>. Клара была шокирована всем ска- занным, посчитав это цинизмом: Сюзанна чересчур го- рячилась, отрицая существование и ценность чувств. Но она сама, как она теперь осознала, наивно приняла за любовь нечто, состоявшее в основном из ожиданий, что ей в дар будут преподноситься на серебряном подносе как вполне осязамые, так и неосязаемые блага. Ее лю- бовь в своей основе была не чем иным, как способом паразитировать на ком-либо еще! 390 это осознание было совершенно неожиданным, но, дря на болезненное удивление самой себе, она pg почувствовала огромное облегчение. Она поня- и вполне справедливо, что действительно открыла Q собственную роль в том, что делало ее любовные взаимоотношения столь трудными. Клара была настолько переполнена сделанным от- uoliweM, что абсолютно забыла тот случай, с которого "а начала анализ, а именно свои слезы в кино. Но она дзвратилась к нему на следующий день. Слезы выра- зили ее безграничное изумление при мысли о внезап- ном осуществлении самых затаенных и самых сильных ее желаний, осуществлении чего-то такого, чего она ожидала всю жизнь и верить во что даже не осмелива- лась. В течение следующих двух недель Клара энергично развивала успех своего осознания в нескольких направ- лениях. Бегло просматривая свои последние серии ас- социаций, она поразилась, что почти во всех случаях акцент падал на помощь или подарки, которые она по- лучала неожиданно. Она почувствовала, что наконец-то один ключ к разгадке этого находится в последнем за- мечании, которое она написала относительно грез, за- ключавшемся в том, что ей никогда не приходилось ни о чем просить. Здесь она вступила в область, которая была ей уже знакома по предыдущей аналитической ра- боте. Так как раньше она имела склонность вытеснять собственные желания и все еще ощущала некоторый внутренний запрет на их высказывание, она нуждалась в ком-либо, кто высказывал бы за нее эти желания или кто угадывал бы за нее и выполнял ее тайные желания. Другой курс, которому она следовала, касался об- ратной стороны ее потребительской, паразитической установки. Она осознала, что сама-то она давала очень мало. Так, она ожидала от Питера, чтобы тот был всегда в курсе ее проблем или интересов, сама же не очень Активно проявляла интерес к его делам и заботам. Она ожидала от Питера нежности и любви, но сама была в этом отношении весьма сдержанной. Она отвечала на его нежность, но инициативу всегда оставляла за ним. На следующий день она еще раз возвратилась к сво- им записям, касающимся того вечера, когда ее настро- ение изменилось от состояния приподнятости до де- 391 прессии, и заметила возможность влияния еще одного фактора, вызвавшего усталость. Она заинтересовалась, не могла ли возникнуть ее усталость не только вследст- вие охватившей ее тревоги, но также и в результате вытесненного гнева из-за крушения ее желаний. Если это было так, тогда ее желания были не так уж безобид- ны, как она предполагала, ибо тогда они должны были содержать и некоторую примесь настойчивого требова- ния быть выполненными. Она оставила этот вопрос от-. крытым. Эта часть анализа оказала немедленное благотвор- ное влияние на ее отношения с Питером. Она стала бо- лее активно разделять его интересы и отвечать на его желания, перестала быть всего лишь пассивно воспри- нимающей стороной. Ее внезапные вспышки раздраже- ния также совершенно прекратились. Трудно сказать, смягчились ли ее требования к Питеру, хотя резонно предположить, что в определенной степени они смягчи- лись, На этот раз Клара рассматривала свое открытие столь прямо и честно, что здесь почти нечего добавить. Однако заслуживает внимания тот факт, что данный ма- териал был в ее распоряжении шесть недель назад, ког- да она впервые вспомнила свою фантазию о выдающем- ся человеке. В то время ее потребность держаться за выдумку о <любви> была еще так сильна, что она не могла сделать ничего большего, как просто признать, что ее <любовь> была слегка окрашена потребностью в защите. Но даже и при таком допущении она могла ду- мать о своей потребности в защите только как о факто- ре, усиливающем ее <любовь>. Тем не менее, как уже упоминалось, это начальное осознание стало первой атакой на ее зависимость. Открытие в своей любви оп- ределенной доли страха было вторым ее шагом. Даль- нейшим продвижением являлся поставленный ею воп- рос о том, а не переоценила ли она Питера, даже не- смотря на то, что этот вопрос остался без ответа. И только после того, как Клара так далеко продвинулась, она наконец увидела, что ее любовь ни в коей мере не была настоящей. Только теперь она смогла вынести свое разочарование от осознания того, что ошибочно приняла за любовь свои чрезмерные требования и ожи- дания. Она все еще не сделала последнего шага в осоз- 492 ии своей зависимости, которая возникла в результа- те ожиданий. Однако во всех других отношениях фрагмент анализа является прекрасным примером го что значит упорно следовать за осознанием. Клара деда, что ее ожидания получать что-то от других в длительной степени были порождены ее собственны- рцугренними запретами на то, чтобы желать чего-ни- дуд или делать что-то для себя. Она увидела, что ее дразитическое отношение уменьшило ее способность драть что-либо взамен. И она осознала, что склонна чувствовать себя оскорбленной, если ее ожидания от- вергнуты или не выполнены. В действительности Кларины ожидания были связа- ны в основном с вещами нематериальными. Вопреки очевидным свидетельствам противоположного она, в общем-то, не была корыстным человеком. Я бы даже сказала, что получение подарков было только символом менее конкретных, но более важных ожиданий. Она требовала, чтобы о ней заботились таким образом, что- бы ей не приходилось решать, что правильно, а что нет, чтобы ей не приходилось проявлять самой инициативу, чтобы ей не приходилось нести ответственность за са- мое себя, чтобы ей не приходилось самой разрешать внешние трудности. Прошло несколько недель, в течение которых ее от- ношения с Питером в целом стабилизировались. Они даже запланировали совместное путешествие. Из-за своей долгой нерешительности Питер испортил боль- шую часть радости от предвкушения совместной поез- дки, Но когда все было решено, Клара все же с нетер- пением ожидала предстоящего отпуска. Однако бук- вально за несколько дней до их намеченного отъезда он объявил ей, что его дела идут слишком ненадежно и не Moiyr позволить ему теперь покинуть город даже и на день. Сначала Клара была вне себя от гнева, а затем пришла в такое отчаяние, что Питер не преминул упрек- нуть ое в такой неразумности. Она была склонна при- пять упрек и постаралась убедить себя в том, что Питер был прав. Подумав, Клара решила поехать на курорт одна, тем более что он находился всего в трех часах ДЬ1 от города. Она сказала об этом Питеру, Он стал открыто протестовать против ее решения, но после не>, которого колебания согласился, хотя и прочитал ей лек< цию о ее неумении здраво оценивать обстановку. Такое его заявление снова повергло ее в страшное отчаяние. Вечер закончился тем, что Питер долго утешал ее и обе- щал как можно скорее уладить все свои дела, с тем чтобы провести с ней 10 дней. Клара почувствовала утешение. Внутренне согласившись с Питером, она ре- шила быть более здравомыслящей и довольствоваться тем, что он в состоянии ей дать. На следующий день при попытке проанализировать свою реакцию гнева ей при- шли в голову три ассоциации. Первая была воспомина- ; нием о том, как ее дразнили в детстве за то, что она изображала из себя страдалицу. Но это воспоминание, которое раньше часто приходило ей в голову, теперь представилось в совершенно новом свете. Она никогда раньше не задумывалась над тем, были ли правы драз- нившие ее в детстве дети. Она просто принимала это как факт. А теперь ей в первый раз пришло в голову, . что они были не правы, что она действительно подвер- галась несправедливому обращению, что, дразня ее, i они тем самым лишь наносили ей новые раны. Затем ей пришло в голову другое воспоминание из детства. В возрасте пяти или шести лет она играла с братом и его товарищами по играм. И вот однажды они сказали ей, что на поляне, около того места, где они обычно играли, в скрытой пещере живут разбойники. Она им, конечно же, поверила и потом всегда дрожала, проходя мимо этой поляны. А потом они однажды вы- смеяли ее за то, что она поверила их рассказу. Наконец, она подумала о своем сновидении про чу- жеземный город, точнее, о том его фрагменте, в кото- ром она видела показ уродца и места для азартных игр, и теперь она смогла осознать, что эти символы выража- ли нечто большее, чем просто мимолетный гнев. Впер- вые она поняла, что в Питере было что-то фальшивое. И не в смысле какого-то умышленного обмана. Он про- сто не мог отказать себе в удовольствии играть роль человека, который всегда прав, всегда стоит выше дру- гих, всегда великодушен, На самом же деле он далеко не соответствовал своему идеалу. Он был погружен в 394 мого себя и когда уступал се желаниям, то это про- рдло не из-за его любви и великодушия, но из-за собственной слабости. И наконец, в его обращении ней было много скрытой жестокости. Только теперь она осознала, что ее реакция про- цм вечером была вызвана главным образом не ее дзочарованием, а тем бессердечием, с которым он про- игнорировал ее чувства, В его словах не было нежно- .д сожаления или сочувствия, И только увидев ее сле- зы он проявил к ней нежность. Тем временем он заста- вил ее взять на себя основную долю ответственности за это огорчение. Он давил на то, что во всем была вино- вата только она. Он действовал в точности таким же образом, как в детстве действовали ее мать и брат: сна- чала наступали на ее чувства, а затем ее же заставляли чувствовать себя виноватой. Между прочим, здесь ин- тересно отметить, что смысл этого фрагмента прояснил- ся после того, как она набралась смелости протестовать и соотнесла прошлое с настоящим, что помогло ей стать более открытой. Затем Клара вспомнила различные случаи, в которых Питер давал прямые или косвенные обещания, но не выполнял их. Более того, она осознала, что такое пове- дение проявляло себя также в более важных и более тонких аспектах их отношений. Она поняла, что Питер породил в ней иллюзию глубокой и вечной любви, но при этом был всегда озабочен своей независимостью. Все равно как если бы он опьянил себя и ее идеей люб- ви, А она попалась на эту удочку точно так же, как в свое время поверила в историю с разбойниками. Наконец, Клара вспомнила те ассоциации, которые у нее появились в начале самоанализа: мысли о своей подруге Эйлин, чья любовь совершенно исчезла во вре- мя болезни: и рассказ, в котором героиня чувствует от- чуждение от своего мужа. Теперь она осознала, что эти мысли имели намного более серьезный дополнительный смысл, чем тот, который она предполагала, Что-то внут- ри нес серьезно говорило за разрыв с Питером. И хотя она не слишком-то обрадовалась этому осознанию, тем не менее почувствовала облегчение, как будто были сняты чары. Упорно следуя за своим осознанием, Клара задалась вопросом, почему же ей понадобилось столько време- 395 казаться ей столпи " Узнаны, они гта1 -РУДНО их неТТ > - -о с1 сильную заинтересован в Ї" "Ї Ї 1 его черты: Клара устоГ нежелании видеть 1 ей воспринима-тьП "Р<ствия, мешавщ j мечты. Она также BL Ївека из 1 ких ей людей, кото" " из близ! 1 сягаемую высоту ПеоТ возводила на недо. 1 которой она сделала Л " матьЛз 1 мужчины, во многом сТоийг в Брюс. тип 1 на из ее грезы и многие ноги- и- 1 чудесной птице теперьч-"о Я " восхваления еПитеоа ""овалось в1 толюбивых ожиданий P-"oиxчec. 1 свою повозку> "ьась <впрячь звезду в fl вались простои сви поверку ок 1 Ринр::- впечатление, что это Кла. она не осознавала, чтоПи ь-ием. Разве раньше выполнял? Да она п ЇЇ куда больше чем Цев назад, неЇТраТ -сколько меся е не осознана вейсте Рого значения, тера. В то время ее мысли 6 пенадежности Пи- ем ее гнева против пТта вьфажени- ись во мнение, осужеие "Рис- > тогда примеси сада, не ности и великодушия ВеТоятно "РА- ясного осознания дпоо "" " АОСТИЧЬ ла от него выполнения игру пЇ Їида- того, что ее ожидания 6 "Рований. Осознание товность построьихвз "искими, и ее го- имности сделки еенастолТкоТ " вза- осмелиться взглягь " Ї Ї перь кимобразомпоколебаТаТонов" лись их отношения основы, на которых покои- TL - пу-. который а она иска источник ев сна- бя и только после првижеТ " внутри се- лила к рассмотрению " "Ристу- Первоначально ee J\ -РУДНОСТЯ 396 изучить себя были связаны ддением отмычки, которая легко разрешила бы затруднения в их взаимоотношениях, но в конце иное они привели ее к осознанию некоторых важных кторов внутри самой себя. Каждый должен учиться нимать в анализе не только себя самого, но также и людей, которые являются частью его жизни. На- рмгее всегда начинать анализ с себя. До тех пор пока "еловек запутан в своих внутренних конфликтах, пред- ".адление, которое он составляет о других, обычно бы- вает искаженным. Из тех фактов о Питере, которые Клара собрала в процессе всей аналитической работы, я пришла к выво- ду, что ее анализ личности Питера был, в сущности, верным. Тем не менее она упустила один важный мо- мент: Питер, по тем или иным собственным причинам, был полон решимости порвать с ней. Конечно, уверения в своей любви, которые он никогда не забывал делать, должно быть, затуманивали ее здравомыслие. С другой стороны, это объяснение нс является вполне достаточ- ным, так как: оно оставляет открытыми два вопроса: по- чему ее попытка получить о нем ясную картину остано- вилась именно в этом пункте и почему она могла мыс- ленно представлять (хотя и не осуществила этого) же- лательность разрыва с Питером, но на возможность его разрыва с ней закрывала глаза? В результате этой сохраняющейся привязанности Кларино желание порвать с ним было достаточно крат- ковременным. Она чувствовала себя несчастной без не- го и, как только он появлялся, уступала его чарам. Она также все еще не могла вынести и мысли об одиноче- стве. Поэтому их связь продолжалась. Она ожидала от него меньшего и была куда смиренней. Но ее жизнь все еще сосредоточивалась вокруг него. Спустя три недели она проснулась с именем Марга- рет Брукс на устах. Она не знала, снилась та ей или нет, но сразу же поняла смысл этого. Маргарет была ее под- Ругой, замужней женщиной, которую она не видела много лет. Маргарет страдала от крайне болезненной зависимости от своего мужа, несмотря на тот факт, что он безжалостно попирал ее человеческое достоинство. Он просто игнорировал ее и публично высказывал в ее адрес саркастические замечания; у него были любовни- Ц1>1, и одну из них он приводил в дом. Во время взрывов 397 отчаяния Маргарет часто жаловалась Кларе, Но тем н> менее она всегда смирялась и верила, что ее муж исп-t ранится. Клара поражалась такой зависимости и чувств вовала презрение к полному отсутствию у Маргарет хоть капли гордости. Тем не менее все советы, которые она давала Маргарет, были направлены исключительно на то, как той удержать своего мужа и вновь завоевать.. его привязанность. Она разделяла надежду своей под- руги, что все в конце концов уладится. Клара знала, что муж ее подруги абсолютно не стоит этого, но, так как? Маргарет столь сильно его любила, такое отношение казалось ей наиболее приемлемым. А теперь Клара по- думала, как же она была тогда невыносимо глупа. Ведь она же могла побудить Маргарет бросить мужа. Но не это прошлое отношение к ситуации подруги расстроило ее теперь. Что сразу же поразило ее при) пробуждении, так это сходство между нею и Марга- j рет. Она никогда не думала о себе как о зависимой 1 женщине. А теперь с пугающей ясностью она осозна-; ла, что плыла в той же самой лодке. Она точно так же j потеряла свое достоинство, цепляясь за человека, ко- 1 торому на самом деле была не нужна и в достоинст- вах которого сомневалась. Она осознала, что узы, при- ковывающие ее к Питеру, имели огромную силу, что она считала жизнь без него лишенной смысла. Обще- ственная жизнь, музыка, работа, карьера, природа ни- чего не значили для нее без него, Ее настроение зави- село от него; мысли о нем поглощали все ее время и энергию. И как бы он себя ни вел, она все же возвра- щалась к нему, так же как, говорят, кошка возвраща- ется в тот дом, где она когда-то жила. В течение нескольких последующих дней после осознания этого она жила как будто в каком-то оцепенении. Это осоз-i нание не имело никакого облегчающего эффекта. Оно ; только заставило ее ощутить цепи зависимости еще ; более остро и болезненно. Когда она в некоторой степени обрела душевное равновесие, то проработала определенные внутренние смыслы своего открытия. Она более глубоко осознала смысл своего страха быть покинутой; он существовал потому, что эти узы были чрезвычайно важны для нее; также ее мучил глубокий страх их расторжения, и этот страх имел тенденцию упорно сохраняться до тех пор, 398 существовала ее зависимость. Она поняла, что не "Ї ко возносила на высокий пьедестал свою мать, eg II своего мужа, но и была зависима от них точно g как от Питера. Она поняла, что не сможет до- " какого-либо подобающего самоуважения до тех р пока страх потери Питера будет преобладать над оскорблениями ее достоинства, Она, наконец, поня- что ее зависимость также должна была быть угрозой и непомерной ношей для Питера; это последнее осоз- нание резко ослабило ее враждебность к нему. Ее осознание той степени, до какой эта зависимость портила, нарушала ее отношения с людьми, заставило дару пересмотреть свою позицию. На этот раз она да- же не принимала никакого решения разрубить этот гор- диев узел путем ухода от Питера. Она знала, что не сможет этого сделать, но также чувствовала, что, уви- дев эту проблему, она может решать ее и в рамках про- должающихся отношений с Питером. Она убедила себя в том, что, в конце концов, в их взаимоотношениях были и ценные стороны, которые следует оберегать и разви- вать. Она чувствовала себя полностью способной поста- вить эти отношения на более здоровую основу. Поэто- му в следующем месяце, в дополнение к своей анали- тической работе, она попыталась проявить уважение к потребности Питера в определенной дистанции и поста- ралась справляться с собственными делами сама. Несомненно, что в этой части анализа Клара сделала важное продвижение вперед. В самом деле, она совер- шенно самостоятельно обнаружила свою вторую невро- тическую наклонность (первой была ее навязчивая скромность), о существовании которой она не подозре- вала ни в малейшей степени. Она осознала ее навязчи- вый характер и тот вред, который эта наклонность при- несла ей в сфере любви. Но Клара все еще не видела, как эта наклонность обедняла ее жизнь в целом, и была далека от осознания труднопреодолимой силы этой на- клонности. Поэтому она переоценила ту свободу, кото- рой достигла, В этом она поддалась распространенному мообману, что осознать проблему - значит решить ее. Решение продолжать отношения с Питером было в Аеиствительности лишь компромиссом. Она желала из- менить свою наклонность до некоторой степени, но все бЩе не желала отказаться от нее. И это было также 393 одной из причин, почему, несмотря на ее ясное понщ ние Питера, она все еще приумсныпала его недостаю которые, как мы вскоре увидим, были намного сильц и ригиднее, чем она полагала. Она также недооценю его стремление уйти от нее. Она видела это стремлещ но надеялась, что посредством изменения своего отч шения к нему она сможет вернуть его. Спустя несколько недель она услышала, что кто распространил о ней клевету. На уровне сознания од нс расстроилась, но ей приснился сон, в котором 04 увидела башню, стоящую в бескрайней пустыне. Бад ня завершалась неогражденной площадкой, на кра площадки стояла фигура, Клара проснулась с легкц тревогой, д Пустыня оставила у нее впечатление чего-то необ таемого и опасного и напомнила ей беспокойное сновн> дение, в котором она прогуливалась по сломанному м< сту, фигура на башне была для нее символом одиноч ства, которое она в действительности чувствовала с тещ пор, как Питер отсутствовал в течение нескольких нщ дель. Затем ей пришла в голову фраза: <Двое на острее ве>. Она напомнила ей фантазии, время от времени по<1 являвшиеся у нее, об уединении со своим любимым где нибудь в горах или на берегу моря. Поэтому сначала сновидение означало для нес просто выражение eej стремления к Питеру и ее чувство одиночества без не-1 го. Она также заметила, что это чувство одиночества j усилилось из-за слухов, дошедших до нее накануне, то 1 есть клевета, должно быть, испугала ее и усилила no-j требность в защите. Просматривая свои ассоциации, ей захотелось уз- нать, почему она не уделила никакого внимания башне в сновидении. В се голове возник образ, который при- ходил ей время от времени на ум: она сама, стоящая наверху колонны посреди заболоченной местности; а из болота к ней тянулись руки и щупальца, пытаясь ута- щить ее вниз, в трясину, Больше в этой фантазии ничего не было. Клара никогда не уделяла ей особого внимания и видела только ее наиболее очевидное дополнительное значение: страх быть затянутой вниз, во что-то грязное и отвратительное. А клевета, должно быть, снова воз- , 400 этот страх. Но она внезапно увидела и другой У этой картины, а именно то, что она ставила себя доугих. И сновидение с башней также было не но этого оттенка. Мир представал скучным и нео- емым, но она возвышалась над ним. Опасности ми- ра не могли ее достичь. Поэтому она интерпретировала сновидение следую- образом: на высоте она спасалась от унижения, пичиненного ей клеветой, но эта высота была путаю- 1ей ибо она чувствовала себя слишком неуверенно, чтобы стоять на ней; ей был нужен кто-то, кто бы под- деожтал се на этой высоте, но она пришла в панику, так как не было никого, на кого она могла бы опереться. Она почти мгновенно осознала более общий внутрен- ний смысл этой находки. До сих пор она видела только то, что нуждалась в ком-то, кто бы поддержал и защи- тил ее, так как сама была беззащитна и не умела утвер- дить свои права. Теперь же она осознала, что время от времени впадала в другую крайность - высокоме- рие - и что в таких случаях ей в такой же степени нужен был защитник, как и тогда, когда она держалась в тени. Она ощутила огромное облегчение, так как по- чувствовала, что по-новому взглянула на отношения с Питером и, таким образом, увидела новые возможности расторгнуть эту связь. В данной интерпретации Клара действительно осоз- нала другую причину того, почему ей была так нужна эмоциональная поддержка. Имелись веские причины, по которым она никогда раньше не видела этого аспекта проблемы. Вся та область ее личности, которая включа- ла в себя высокомерие, презрение к людям, потреб- ность в превосходстве и торжестве над другими, все еще была так сильно вытеснена, что освещалась только краткими вспышками осознания. Даже до того, как она начала анализ, у нес было частичное осознание своей потребности презирать людей, величайшей приподнято- сти настроения при любом успехе, той роли, которую играло честолюбие в ее грезах, и именно такое же ми- молетное осознание она имела и теперь, В целом же эта проблема была еще столь глубоко скрыта, что ее про- явления едва ли могли быть поняты. Это сопоставимо с глубоким подземельем, в котором на мгновение вспых- нул свет. Поэтому другой внутренний смысл этой серии 401 ассоциаций остался ей недоступен. Картина крайнего одиночества, представленная в виде уединенной башни, имела отношение не только к ее чувству одиночества в отсутствие Питера, но также и к ее изоляции в целом. Гибельное высокомерие было одним из факторов, от- ветственным за эту изоляцию, а также возникшим вследствие такой изоляции. И привязывание себя к ка- кому-либо человеку - <двое на острове> - было спо- i собом избежать такой изоляции, не исправляя своих отношений с людьми в целом. Клара считала, что теперь она сможет построить- свои отношения с Питером на более здоровой основе, но вскоре после этого получила двойной удар, привед- 1 ший ее проблемы к кульминационной точке. Случайно j она узнала, что у него есть или была любовная связь с , другой женщиной, И едва только испытала этот шок, как Питер написал ей, что для них обоих было бы ра- зумнее расстаться. Первым побуждением Клары было желание возблагодарить небо за то, что это не произо- шло раньше. Теперь она сможет это вынести, i Первая реакция была смесью правды и самообмана. Правдой в ней было то, что несколькими месяцами раньше она, вероятно, и в самом деле не смогла бы вы- нести подобное напряжение без тяжелых последствий для себя; позже она не только доказала, что сможет вынести подобный удар, но ближе подошла к решению проблемы в целом. Но такая первая прозаичная реак- ция, очевидно, проистекала из того, что она не позволи- ла обрушившемуся на нее удару проникнуть за защит- ный покров. Когда же это случилось, она на несколько дней погрузилась в пучину страшного отчаяния, Она была слишком глубоко потрясена, чтобы анали- зировать свою реакцию. Когда горит дом, не время об- думывать причины и результаты пожара, надо скорее выбираться наружу. Двумя неделями позже Клара запи- сала, что в течение нескольких дней идея самоубийства не покидала ее, хотя ни разу не приняла характера серь- езного намерения. Но она очень скоро осознала тот факт, что слишком предалась своему воображению, и тогда прямо поставила перед собой вопрос, хочет ли она жить или умереть. Она определенно хотела жить. Но если она не хочет жить подобно увядающему цвет- ку, ей следует не только освободиться от своего стрем- 402 ця к Питеру и от чувства того, что жизнь ее навсегда QTQ с потерей любимого, но также радикально пре- Р одеть проблему своей болезненной зависимости. дк только эта проблема прояснилась в ее сознании, ццлась крайне тяжелая борьба. Только теперь она цугила всю силу своей потребности соединиться с оугим человеком. Не было больше самоодурачивания пои помощи убеждения, что это была <любовь>: она осознала, что это чувство было подобно пристрастию к цдротику. Она увидела с потрясающей ясностью, что у нее только одна альтернатива: либо уступить своей зависимости и найти другого <партнера>, либо целиком преодолеть эту зависимость. Но сможет ли она преодо- леть ее? Да и стоит ли жизнь того, чтобы жить без нее? Страстно и трогательно она пыталась убедить себя в том, что, в конце концов, жизнь предлагает ей немало хорошего. Разве нет у нее чудесного домика? Разве не может она найти удовлетворение в работе? Разве у нее нет друзей? Разве она не может наслаждаться музыкой и природой? Все это не помогало, а казалось таким же малопривлекательным и не относящимся к делу, как ан- тракт в концерте. В антракте не было ничего неприят- ного - каждый проводил его, как ему нравилось, но никому и в голову не приходит прийти в театр на один антракт. Лишь на секунду ей пришла в голову мысль, что это рассуждение неприменимо к данной ситуации. В ней преобладало ощущение того, что любое реальное изменение было выше ее сил, Она вспомнила древнюю мудрость, гласящую: <я не могу> часто означает <я не хочу>. Может быть, она про- сто не хотела строить свою жизнь на другой основе? Может быть, она активно отказывалась обратиться к чему-либо иному в жизни, как ребенок, который отка- зывается от обеда, потому что ему не дали яблочного пирога? С тех пор как она осознала свою зависимость, ей просто казалось, что ее пребывание в плену преж- ней связи настолько истощило ее душевные силы, что Мя кого-либо еще ничего не осталось. Теперь она осоз- нала, что это было нечто большее, чем сужение области ее интересов. Она сама отвергла и обесценила все, что Делала самостоятельно или с кем-то другим, кроме <лю- мого>. Впервые она осознала замкнутость порочного Руга, в который была поймана: девальвация ею всего, 403 находящегося вне этих взаимоотношений, необходик делала партнера в этих отношениях сверхценным; а Э1 уникальная ценность в свою очередь еще больше о- чуждала ее от самой себя и других людей. Зарождай щееся осознание этого, оказавшееся впоследствии щк вильным, поразило и ободрило ее. Если внутри ее де> ствовали силы, мешающие освободиться от плена, те возможно, она сможет что-либо предпринять относи тельно своей зависимости. Таким образом, этот период внутреннего смятени кончился тем, что Клара вновь воспряла духом и внов ожил ее побудительный мотив работать над данной проа блемой. Но здесь возникает ряд вопросов. Что можн<№ сказать насчет ценности предшествующей психоанализ тической работы, если потеря Питера все же смогли расстроить ее так сильно, как это имело место? В связи- с этим вопросом уместны два соображения. Первое заключается в недостаточности ее предыду щей работы. Клара осознала тот факт, что была навяз чиво зависима, и поняла определенные внутрення смыслы этого состояния. Но она была далека от дости жения реального осознания всей проблемы. Если кто-i-i либо сомневается в ценности проделанной работы, ом во многом совершает ту же самую ошибку, которую делала и Клара в течение всего периода самоанализа, до>1 достижения его кульминационной точки, недооценивало значение конкретной невротической наклонности и по~Л этому ожидая слишком быстрых и слишком легких ре-.! зультатов. Второе соображение состоит в том, что в целому окончательный переворот носил конструктивный ха рактер. Он представлял собой кульминационный мо- мент линии такого развития, которое начинается с пол- ного невежества относительно затронутой проблемы и: наиболее яростных бессознательных попыток отрицать ее существование и ведет к полному и окончательному осознанию ее тяжести. Кульминационный момент объ- яснил ей, что ее зависимость была подобна раковой опухоли, рост которой невозможно приостановить, но ее можно и нужно искоренить, иначе жизнь человека будет подвержена весьма серьезной опасности. Под давлением сильного горя Клара также сумела очен резко сфокусировать в сознании конфликт, который до 404 Qp оставался бессознательным. Она совершенно сознавала, что колебалась между желанием осво- цться от своей зависимости от другого человека и анием продлить ее. Этот конфликт был замаскиро- осредством ее компромиссных решений относи- ьно Питера. Теперь она ясно видела этот конфликт д1да способна занять определенную позицию относи- о того направления, которому хотела следовать. В дм отношении та фаза, которую она сейчас проходи- ла иллюстрирует факт, упомянутый в предыдущей гла- ве- в определенные периоды в процессе анализа необ- ходимо выбрать позицию и принять определенное ре- шение. И следует считать достижением, если в процес- се аналитической работы конфликт выкристаллизовал- ся достаточно ясно, для того чтобы пациент оказался способным сделать это. В Кларином случае проблема состояла в том, станет ли она немедленно пытаться за- менить упавшую колонну новой или нет. Естественно, весьма огорчительно смотреть в лицо проблеме таким бескомпромиссным образом, И здесь возникает второй вопрос. Не вызвало ли Кларино пере- живание по поводу ухода Питера большую опасность самоубийства, чем в том случае, если бы она не прохо- дила анализа? Для рассмотрения этого вопроса сущест- венно, что мыслям о самоубийстве Клара предавалась и раньше. Однако она никогда не могла решительно поло- жить им конец, как сделала теперь. Раньше эти намере- ния просто стирались из ее памяти, как только случа- лось что-либо <хорошее>. Теперь она активно и созна- тельно отвергла их. Как мы уже упоминали ранее, ее первая реакция благодарности за то, что Питер не ушел от нее раньше, была вызвана ее пониманием своей не- способности справиться с переживанием в то время, Поэтому можно с уверенностью предположить, что на- клонности к самоубийству были бы более сильными и более упорными без той аналитической работы, кото- рая была ею проделана. И последним будет вопрос о том, осознала ли бы Клара всю тяжесть своего затруднительного, запутан- ного положения без внешнего давления, оказанного на Нее уходом Питера. С одной стороны, можно предпо- ить, что Клара, пройдя пугь развития, предшеству- ющий уходу Питера, возможно, не смогла бы навсегда 405 остановиться на несостоятельном, по своей сути ко> ромиссном решении, но раньше или позже пошла ( дальше. С другой стороны, силы, противостоящие окончательному освобождению, обладали огромщ влиянием, и она все еще могла бы пойти на многое рад) дальнейших компромиссов. Все это было бы бесполез ным рассуждением, не стоящим и упоминания, если б< оно не касалось отношения к анализу, не столь уж р дкого как среди психоаналитиков, так и среди пациец тов. В основе этого отношения находится допущение что один анализ сам по себе может решить все пробле> мы. Но когда лечение наделяется таким всемогущест вом, забывают, что сама жизнь является самым лучшю терапевтом. Что действительно может сделать анализ так это помочь человеку стать способным к приему по мощи, предлагаемой самой жизнью, и употреблению е< с пользой для себя. И в Кларином случае анализ выпол нил эту работу. Вполне вероятно, что без проделанной аналитической работы Клара очень быстро потянулас: бы к новому партнеру и, таким образом, навсегда со хранила бы прежнюю модель поведения. Важный мо мент самоанализа Клары состоит не в том, смогла ли 6ln она освободиться без посторонней помощи, а в том, бы- ла ли бы она способна превратить оказанную помощь Ц плодотворный опыт. Это она сделала. - Что касается содержания Клариных открытий в это период, то наиболее важным было открытие у нее ак< тивного пренебрежения к своим собственным чувствам, мыслям, интересам и планам, короче говоря, пренебре- жения к самой себе. В противоположность другим ее открытиям это было всего лишь эмоциональным инсай" том. Она не пришла к нему путем свободных ассоциа-? ций, и у нее не было доказательств правоты этого от- крытия, У нее также не было какой-либо догадки насчет природы противостоящих сил; она просто чувствовала их существование, Ретроспективно мы может понять, почему она с таким трудом могла продвигаться в этом направлении. Ее ситуация была сравнима с положением человека, изгнанного с родины и столкнувшегося с за- дачей организации своей жизни на новой основе. Кларе нужно было произвести фундаментальное изменение своего отношения к себе и своих отношений с другими людьми. Естественно, она была сбита с толку сложно- 406 T.Qj(ofi перспективы. Но главная причина блокиров- стояла в том, что, несмотря на ее решимость спра- д проблемой зависимости, все еще существовали ппцеспешше бессознательные силы, мешающие нчательному решению. Она как бы находилась в со- пянм неопределенности между двумя линиями пове- "д в жизни, будучи неготовой к отказу от прежней неспособной следовать новой. вследствие этого следующие недели характеризова- но быстро чередующимися взлетами и падениями. Она колебалась между теми периодами, в которых от- ношения с Питером и все, что они влекли за собой, представлялись как часть давно ушедшего прошлого, и другими периодами, в которые она отчаянно стремилась его вновь завоевать. И в такие периоды ее одиночество ощущалось как безграничная жестокость, совершенная по отношению к ней, В один из дней последнего рода по дороге с кон- церта домой она поймала себя на мысли, что все дру- гие люДи живут лучше, чем она. Но сразу же попыта- лась убедить себя, что многие из них также одиноки. Но может быть, им это нравится? А как, к примеру, живется тем, с которыми произошел несчастный слу- чай? Наверное, еще хуже. Конечно, но, опять же, о них заботятся в больницах. А как насчет безработных? Да, им живется плохо, но многие из них находят под- держку в семье. И здесь она вдруг поняла всю неле- пость своего рассуждения. <В конце концов, далеко не все безработные были счастливы в браке, но даже если они и были в нем счастливы, то ведь брак вовсе не является решением всех проблем>. Она осознала, что здесь должна была действовать наклонность, кото- рая заставляла се убеждать себя в своем чрезмерном несчастье. Облако несчастья было рассеяно, и она по- чувствовала облегчение. Когда она начала анализировать этот случай, ей при- шла в голову мелодия песенки, доносившейся из воск- ресной школы, хотя слов ее она вспомнить не могла. "м ей вспомнилась неотложная операция, которую и пришлось перенести по поводу аппендицита. За- м - <несчастные случаи и происшествия>, печатав- ся на страницах газет под Рождество, Потом в ее сознании пронеслись кадры из недавно просмотренного 407 фильма: огромная трещина, образовавшаяся в ледни в которую кто-то упал, но его успели спасти. Затем в никло воспоминание из того времени, когда ей бь, около восьми лет. Она горько плакала в постели, щ казалось просто немыслимым, что ее мать не приход ее утешить. Она уже не помнила, чем были вызваны а слезы. Все, что она помнила, так это свое непоколеб мое убеждение, что мать должно было тронуть ее гор Однако мать не пришла, и она так и заснула. Неожиданно она вспомнила текст той песенки. нем говорилось, что, каким бы большим ни было на горе, Бог, если мы помолимся Ему, непременно нам может. Она внезапно увидела ключ к разгадке дру. своих ассоциаций и преувеличиваемого несчастья, щ торое предшествовало им: у нее было ожидание топ что это большое горе вызовет помощь. И из-за этой бе< сознательной веры она усугубляла свое несчастье, 3i было чрезвычайно глупо, и все же она поступала та довольно часто. В приступах плача, которые, меж прочим, совершенно исчезли, она делала то же само) И Клара вспомнила огромное количество случаев, когд она считала себя жертвой невиданной жестокости., только спустя некоторое время осознавала, что слиц ком сгущала краски. Однако она понимала это тольк спустя какое-то время. А во время самих приступов вь искивались причины несчастья и болезненно ощуи лись. В такие периоды она часто звонила Питеру, и обычно сочувствовал и помогал ей. В этом отношен она почти всегда могла на него положиться: здееь подводил ее меньше, чем кто-либо еще. Возможно, з была более важная связь, чем она предполагала. Н иногда Питер все же не принимал ее несчастья за чи< тую монету и дразнил ее по этому поводу, как мать 1 брат дразнили ее в детстве. Тогда она чувствовала себ. глубоко оскорбленной и злилась на него. Да, здесь была четкая цепочка, которая повторялась преувеличение несчастья и одновременное ожидание" помощи, утешения, поддержки - от матери, Бога, БрЮ-J са, своего мужа, Питера. То, что она играла роль ж.ei. твы, кроме всего прочего, должно было также быть> бессознательной мольбой о помощи. Таким образом, Клара приближалась к осознанию. другого важного ключа к разгадке ее зависимости. Но" "08 " день-другой она начала возражать против своего ития по двум основаниям. Первым было то, что, в Ї g концов, не было ничего необычного в том, чтобы идать от друга помощи в трудное время. В чем же ie тогда заключается ценность дружбы! Конечно, ддй будет относиться к тебе хорошо, если ты весел gi доволен. Но вот со своими печалями ты можешь oftm только к другу. Другим основанием для опровер- жения ее открытия было сомнение, что это открытие ()цло применимо лишь к тому несчастью, которое она дщущала в тот вечер. Несомненно, она преувеличивала свое несчастье, но не было никого, на кого оно могло бы произвести впечатление, и она даже не могла позво- нить Питеру. Не могла же она быть настолько ирраци- ональной, чтобы поверить, что помощь придет только потому, что она заставит себя почувствовать самой не- счастной из людей. Все-таки иногда, когда она чувство- вала себя плохо, что-либо хорошее случалось. Ей кто-то звонил и приглашал, или она получала письмо, в кото- ром лестно отзывались о ее работе. Ее также взбадри- вала хорошая музыка. Она не сразу отметила про себя, что одновременно доказывала два противоречащих друг другу утвержде- ния: неразумно ожидать помощи как прямого результа- та чувства горя; это вполне разумно. Но она увидела это противоречие спустя несколько дней при чтении своих заметок и сделала затем единственно разумный вывод, который состоял в том, что она, должно быть, пыталась разубедить себя в чем-то. Клара сначала пыталась объяснить свои неясные рассуждения тем, что чувствовала отвращение при на- хождении в себе чего-либо столь иррационального, как ожидание волшебной помощи, но это нс удовлетворяло ее. Это, между прочим, было важным ключом к разгад- ке. Если мы находим в человеке, который во всех дру- гих отношениях вполне рационален, иррациональную лэсть, то можем быть уверены, что там скрыто что-то важное. Борьба, которая часто ведется против такого иррационального качества, в действительности обычно "шляется борьбой против раскрытия подоплеки этой ир- рациональности. Это вполне справедливо и в данном случае. Но даже и без такой аргументации Клара осоз- нала вскоре после этого, что действительным камнем преткновения была не иррациональность сама по се(3 а ее сопротивление тому, чтобы правдиво посмотреть]., свое открытие. Клара осознала, что ее вера в то, что оц может получать помощь через свое несчастье, на само деле имела сильную власть над ней. В течение последующих месяцев с постепенно в( растающей степенью ясности и с большими подроби стями она осознала, что эта вера сделала с ней. О увидела, что бессознательно была склонна превраща в катастрофу любую трудность, которая возникала в жизни, впадая в состояние полнейшей беспомощноа Результатом чего, несмотря на определенную храброе и независимость, ее преобладающим чувством по огне шению к жизни стало чувство беспомощности пер лицом сокрушительных ударов. Она осознала, что твер дая вера в предстоящую помощь становилась своего р да ее собственной тайной религией, и, мало чем отлт ясь от религии подлинной, эта вера являлась могущее венным источником самоуспокоения. Клара также достигла более глубокого осознания т го, в какой степени се привычка полагаться на кого-д бо заменила ей опору на саму себя, Когда с ней рядо> находился человек, который ее учил, побуждал, дава ей советы, помогал, защищал, подтверждал ее знач> мость, тогда у нее не было никакой причины предпр> нимать попытку предолеть тревогу. Таким образом, зс висимое отношение столь полно выполняло свои фуню ции, позволяя ей справляться с возникавшими жизнен ными проблемами, целиком и полностью полагаясь наЦ других, что эта зависимость лишила ее какого-либо pe-f ального побудительного мотива отказаться от позициЦ? маленькой девочки, которую влекла за собой навязчи вая скромность. В действительности эта зависимость не только закрепляла навечно ее слабость, подавляя ее по- буждение стать более уверенной в себе, но также со- здавала заинтересованность в том, чтобы оставаться беспомощной. Если бы Клара оставалась покорной и держалась в тени, все счастье, все торжество были бы ее. Любая попытка большей самостоятельности и боль- шего самоутверждения имела тенденцию подвергать риску эти ожидания рая на земле. Это открытие, между прочим, проливает свет на ту панику, которую она ощу- щала при первых же шагах на пути к отстаиванию своих 410 ц и желаний. Навязчивая скромность не только дда ей защищающий покров незаметности, но явля- также совершенно необходимой основой для ее ддежд, связанных с любовью. Клара осознала, что это было всего лишь логическим рдгтвием того, что партнер, которому она приписыва- д богоподобную роль волшебного помощника, пользу- ъ здесь вполне уместным термином Эриха Фромма, ацовился <сверхважным> и единственное, что имело значение, - это достижение его расположения и люб- ви. Питер из-за своих специфических свойств (очевид- но он представлял своего рода спасителя) особенно подходил для этой роли. Его значение для нее не своди- лось только к значению друга, к которому всегда мож- но обратиться в любом горе. Его значение заключалось в том, что он был инструментом, предназначенным для оказания ей услуг. И ее потребность в них была доста- точно сильной. В результате этих осознаний она почувствовала себя намного более свободной, чем когда-либо ранее. Ее стремление к Питеру, которое временами было мучи- тельно сильным, начало ослабевать. И, что более важно, это осознание вызвало реальное изменение в ее жиз- ненных устремлениях. Она всегда сознательно хотела быть независимой, но в своей реальной жизни призна- вала это желание только на словах и тянулась за по- мощью при любом затруднительном случае. Теперь же научиться справляться со своими собственными жиз- ненными проблемами стало жизненной целью. Единственный критический комментарий, который следует сделать относительно этой части анализа, со- стоит в том, что в нем не освещена специфическая про- блема, с которой Клара столкнулась именно в это вре- мя: ее неспособность быть одной. Так как я не хочу упускать ни малейшей возможности того, чтобы пока- зать, как следует искать решение проблемы, я упомяну Два различных пути, которыми можно было приблизить- ся к ее решению, Клара могла бы начать с того соображения, что ее "Риступы несчастья в течение последнего года заметно Уменьшились, причем до такой степени, что она уже могла более активно справляться с возникавшими внеш- ними и внутренними трудностями. Это соображение 41] ; привело бы ее к вопросу, почему ей приходится прибе-j гать к старому способу поведения именно в этом пунк-1 те. Признавая, что она чувствовала себя несчастной >1 одиночестве, почему все же одиночество представляло! такое непереносимое горе, чтобы немедленно надо бы- 1 ло искать средства против него? 1 Клара также могла начать с наблюдения своего pe-j ального поведения. Оставаясь одна, она чувствовала сед бя несчастной, но едва ли делала какую-либо попытку1 общения с друзьями или же завязывания новых контак-1 тов; вместо этого она забивалась в свою <раковину> и1 ожидала волшебной помощи. Несмотря на свое острое; самонаблюдение в других случаях, Клара полностью; просмотрела насколько странным было ее реальное по-. ведение в этом отношении. Такой вопиющий пробел в, анализе обычно указывает на вытесняемый фактор ог- ". ромной силы. 1 Но, как я уже отметила в предыдущей главе, если1 мы упускаем проблему, то она догоняет нас сама. И несколькими неделями позже эта проблема сама на- стигла Клару. К этому времени она пришла к ее реше- нию путем, до некоторой степени отличным от тех двух, которые предложила я, - что является иллюстрацией: того факта, что в психологических вопросах также име- ется несколько дорог, ведущих в Рим, Так как письмен- ного отчета этой части ее анализа нет, то я просто ука-1 жу шаги, приведшие ее к новому пониманию проблемы. Первым было осознание, что она может видеть себя только в отраженном свете. Та оценка, которую, по ее мнению, ей давали другие, полностью определяла ее собственную самооценку. Клара не вспомнила, как при- шла к осознанию этого. Она вспомнила лишь то, что оно внезапно и настолько сильно поразило ее, что она почти потеряла сознание. Смысл же такого осознания столь прекрасно разъ- ясняется детским стишком, что я просто не могу избе- жать соблазна процитировать его. Ленивая старушка Давным-давно жило, А день-деньской несушка Яички ей несла. Яички те носила Старушка продавать И - что умела выручать, Себя тем и кормила. Однажды в ярмарочный день Пошло в привычный путь, Но по пути, прилегши в тень, Решило отдохнуть. Разносчик Стаут проходил... И, бабку увидав, Повеселиться вдруг решил, Ей юбку обкорнав. Оттяпал юбку лихо он До самых до колен! Но сладок был бедняжки сон, И встать ей было лень. Когда ж прохладно стало, Проснулось в тот же час. Взглянула - простонала И в плаче затряслась. Навзрыд ревет бедняжка, В сомнении горя: <Минуй меня кондрашка! Ужели это - я? Ведь если это все же я - Кем я 6 должна и быть! То будет радостно скулить, Встречать мой пес меня. А коли я - это не я, То будет он рычать. От дома будет гнать меня, К себе не подпускать!> И вот, придя к себе домой, Пытается войти... Но пес как верный часовой Стал на ее пути. Своей хозяйки он узнать Совсем никак не смог - Смутил уж больно пса, видать, Вид голых женских ног! 412 И стал тогда рычать и гнать Хозяйку со двора - Пришлось бедняжечке бежать! А после до утра Сквозь слезы повторяла: <Себя я потеряло! О Господи, прости меня, Раз я - это не я!> Второй шаг, последовавший двумя неделями позже, относился к ее протесту против одиночества. Ее отно- шение к этой проблеме изменилось со времени анализа ее <тайной религии>. Она все еще ощущала муки оди- ночества так же остро, как и ранее, но, вместо того чтобы быть пассивной перед несчастьем одиночества, предпринимала активные усилия, чтобы его избежать. Клара искала компании других людей и получала в этом удовольствие. Но примерно с неделю ее постоянно пре- следовала идея, что у нее непременно должен появить- ся близкий друг. Ей хотелось спросить всех, кого она встречала, - парикмахершу, портниху, секретаршу, женатых или замужних знакомых, - нет ли у них на примете мужчины, который подошел бы ей: на каждого, кто состоял в браке или имел близкого друга, она смот- рела с сильнейшей завистью. Эти мысли приобрели та- кие размеры, что ей наконец пришло в голову, что все это было не только трогательным, но определенно на- вязчивым, Лишь теперь она смогла увидеть, что ее неспособ- ность быть одной сильно возросла за время ее отноше- ний с Питером и достигла своей предельной точки по- сле его ухода. Она осознала также, что вполне могла переносить одиночество, если это был ее собственный выбор. Оно причиняло боль только тогда, когда не было добровольным. В таких случаях она чувствовала себя опозоренной, ненужной, исключенной, отверженной. Таким образом, она осознала, что ее проблема заклю- чалась не в неспособности быть одной вообще, а в сверхчувствительности к отвержению. Связав это открытие со своим пониманием того, что Перевод с английского В.В. Старовойтова. - Прим. ред. 414 амооценка полностью зависела от оценки, данной другими людьми, она поняла, что простое отсутствие внимания означало для нее полное ее отвержение. То, Q эта чувствительность к отвержению не имела ниче- общего с тем, любила ли она тех, кто ее отвергал, или "g а касалась единственно ее чувства собственного достоинства, вновь дошло до ее сознания при воспоми- нании о колледже. В нем была группа чванливых девчо- нок, которые образовали довольно тесную группиров- ку, в которую она не была допущена. Клара не любила и не уважала этих девчонок, но все же бывали такие моменты, когда она была готова отдать все на свете, чтобы войти в их круг. В этой связи Кларе также вспом- нилось тесное единение между ее матерью и братом, из которого она также была исключена. В ее памяти воз- никли случаи, в которых ей давали почувствовать, что она лишняя. Она осознала, что та реакция, которую она теперь открыла, в действительности возникла еще в то время, когда она прекратила борьбу против несправедливого с собой обращения. До этого момента у нее было естест- венное убеждение в том, что она была такая же хоро- шая, как и другие, Она непроизвольно сопротивлялась тому, чтобы с ней обращались как с существом низшим. Но в конце концов, как было показано в главе 2, изо- ляция, неизбежно вызываемая ее сопротивлением, ока- зывалась более тягостной, чем она была в состоянии вынести. И для того чтобы быть принятой другими, ей приходилось подчиняться, принимать их подразумевае- мый <приговор> и начинать восхищаться другими как существами, стоящими выше ее. Под влиянием исклю- чительно неблагоприятных условий она нанесла первый удар своему человеческому достоинству, Теперь она поняла, что уход Питера не только за- ставил ее полагаться на самое себя, в то время когда она все еще была довольно зависимой, но вдобавок оставил се с чувством того, что она абсолютно ничего не стоит. Сочетание двух этих факторов обусловило глубокий шоковый эффект от разрыва. Именно чувст- во собственной никчемности сделало для нее одиноче- ство непереносимым. Вначале это чувство взывало о чудесном лекарстве, а затем вызвало навязчивое же- лание иметь близкого друга как средство восстановить себя. Результатом явилось немедленное изменение ее желаний. Так, желание иметь близкого друга утратило свой навязчивый характер, и она смогла быть одна, не испытывая тяжелого чувства; иногда ей это было при- ятно. Клара поняла также, как ее реакция на отверже- ние действовала во время неудачно сложившихся от- ношений с Питером. Ретроспективно она осознала, что первые, едва заметные признаки отвержения ее со стороны Питера появились вскоре после того, как прошли первые волнения любви. С помощью прису- щих ему способов отдаления и той раздражительно- сти, которую он проявлял в ее присутствии, он во все более возрастающей степени показывал, что она была ему не нужна. Несомненно, это отдаление было зама- скировано его постоянными уверениями в любви к ней. Но это отчуждение могло эффективно скрывать- ся лишь потому, что она была слепа к свидетельствам того, что Питер хотел уйти от нее. Вместо того чтобы i осознать то, что она должна была знать, она предпри- I нимала все возраставшие усилия, чтобы удержать его, попытки, которые определялись ее отчаянной потреб- ностью восстановить свое чувство собственного до- стоинства. Теперь для нее было ясно, что именно эти попытки избежать унижения сильнее, чем что-либо, ранили ее гордость, Эти попытки были особенно пагубны, так как были связаны с тем, что она не только некритически уступа- ла желаниям Питера, но также бессознательно <раз- дувала> свое чувство к нему. Она осознала, что, чем слабее становилось ее действительное чувство к нему, тем сильнее она разжигала его, доводя до пережива- ния высшей силы, хотя и ложного, тем самым еще сильнее увеличивая свою зависимость от него. Осоз- нание ею тех потребностей, которые составляли эту <любовь>, уменьшило ее склонность раздувать свои чувства, но только теперь чувства резко опустились до их действительного уровня. Со всей ясностью она об- наружила, что ее чувства к Питеру были неглубоки. И это осознание дало ей чувство безмятежности, кото- рого она уже долгое время не испытывала. Вместо колебания между ее страстным стремлением к Питеру и желанием отомстить ему она заняла по отношению К 416 ещу спокойную и ровную позицию. Она все еще ,рцила его хорошие стороны, но уже знала, что для gg будет невозможно сколько-нибудь близко связать себя с ним снова. В связи с этим последним открытием, приведенным здесь, Клара взялась за решение своей проблемы за- висимости с иной стороны. Работу, проделанную до дого момента, можно кратко суммировать как посте- пенное осознавание того, что она была зависима из-за своих непомерных ожиданий в отношении партнера. Шаг за шагом она осознала природу этих ожиданий, и эта работа достигла своего кульминационного пункта в анализе ее <тайной религии>. Теперь она, в дополне- ние к этому, увидела, как потеря естественной уве- ренности в себе способствовала ее зависимости более непосредственным образом. Решающей находкой в этом отношении было осознание, что ее представле- ния о самой себе полностью определялись тем, как ее оценивали другие. И осознание важности этого сильно поразило ее. Эмоциональное осознание этой наклон- ности вызвало настолько глубокое переживание, что на какое-то мгновение оно почти сокрушило ее. Это осознание само по себе не решило ее проблемы зави- симости, но оно послужило основой для осознания ею <раздутости> своих чувств и того далеко простираю- щегося значения, которое имело для нее <отверже- нце>. Эта часть анализа также легла в основу пришедшего позднее понимания ее вытесненного честолюбия. Это дало ей возможность понять, что быть принятой други- ми было одним из путей восстановления ее растоптан- ного чувства собственного достоинства, причем этой же цели, но с другой стороны служило ее честолюбивое желание превосходить других. Клара возвратилась к психоаналитическому лечению несколько месяцев спустя после того, как завершила работу, приведенную здесь, частично потому, что хоте- ла обсудить эти вопросы со мной, а частично из-за ос- тающихся внутренних запретов в отношении художест- венного творчества. Как уже упоминалось в главе 3, мы использовали этот период, чтобы от начала до конца проработать ее потребность превосходить других или, говоря более общим языком, ее вытесненные агрессив- ные и мстительные наклонности. Я вполне уверена, что она и сама могла бы выполнить эту работу, хотя, воз- можно, это и заняло бы больше времени. Анализ вытес- ненных агрессивных наклонностей содействовал в свою очередь лучшему пониманию ее зависимости. Де- лая Клару более уверенной, напористой, психоанализ также устранил все еще существовавшую опасность то- го, что она снова попадет в болезненно зависимые вза- имоотношения. Но власть, которую имела над нею ее потребность растворяться в партнере, была, по сущест- ву, сломана с помощью аналитической работы, которую она проделала одна. дух и правила систематического самоанализа Так как мы уже обсудили психоаналитическую работу с различных точек зрения и увидели из большого при- мера общую процедуру психоанализа самого себя, то едва ли необходимо систематическое обсуждение тех- нических приемов самоанализа. Это было бы, по сути, простым повторением. Поэтому в следующих замечани- ях будут подчеркнуты некоторые заслуживающие осо- бого внимания соображения, многие из которых уже высказывались. Как мы видели, процесс порождения свободных ас- социаций, откровенного и не сдерживаемого ничем са- мовыражения является отправным пунктом и постоян- ной основой всей психоаналитической работы - как профессионального психоанализа, так и самоанали- за, - но следует иметь в виду, что получить свободные ассоциации совсем непростая задача. Можно подумать, что этот процесс протекает легче при работе в одиноч- ку, ибо тогда нет никого, кто мог бы нс так понять, высказать критическое замечание, вмешаться или предъявить встречное возражение. И кроме всего про- чего, менее унизительно признаваться себе в том, чего человек может стыдиться. До некоторой степени все зго верно, хотя справедливо и то, что посторонний че- ловек самим фактом своего слушания обеспечивает стимуляцию и поддержку. Но нет никакого сомнения в том, что - работает ли человек в одиночку или же с психоаналитиком - наибольшие препятствия для сво- бодного самовыражения всегда лежат внутри него са- 419 мого. Человек может быть настолько озабочен тем, что- бы не замечать, игнорировать определенные факторы и сохранить созданное о себе представление, что, будет ли он работать в одиночку или нет, он может надеяться лишь приблизиться к идеалу свободных ассоциаций, В свете этих трудностей человек, работающий в одиноч- ку, должен напоминать себе время от времени, что он действует против своего собственного истинного инте- реса, если игнорирует или перескакивает через какую- либо возникающую мысль или чувство. Ему также сле- дует помнить, что вся ответственность лежит на нем одном: нет никого другого, кроме него, кто мог бы ута- дать недостающее звено или исследовать оставшийся пробел. Такая добросовестность особенно важна в отноше- нии выражения своих чувств. Здесь есть два указания, которые всегда следует помнить. Первое состоит в том, чтобы человек всегда старался выражать то, что он дей- ствительно чувствует, а не то, что он предположительно <должен> чувствовать в силу традиции или своих соб- ственных стандартов. По крайней мере он должен осоз- навать, что может иметь место весьма значительное расхождение между его подлинными чувствами и чув- ствами, искусственно принимаемыми. Время от времени ему полезно задаваться вопросом (но не во время про- цесса ассоциации, а впоследствии), что он в действи- тельности чувствует относительно данного предмета. Другое указание заключается в том, что следует давать своим чувствам как можно большую свободу. Конечно, это куда легче сказать, чем сделать. Может казаться просто смешным чувствовать себя глубоко оскорблен- ным из-за какой-нибудь мелочной обиды. Может силь- но смущать и быть крайне огорчительным подозрение или ненависть по отношению к кому-либо из близких, Человек может быть готов признать небольшое раздра- жение, но его пугает возможность позволить себе по- чувствовать ярость, которую он испытывает в действи- тельности. Он должен, однако, помнить, что в той мере, в какой это касается внешних последствий, нет более безопасной ситуации для истинного выражения своих чувств, чем психоанализ. Для психоанализа существен- но только внутреннее значение, а для этого требуется осознание всей полноты силы своего чувства. Это важ- но, потому что в психологических вопросах также нель- зя <делить шкуру неубитого медведя>. Конечно, никто не может насильственно вызвать чувства, которые вытеснены. Все, что в данном случае может сделать человек, - это не сдерживать тех чувств, которые находятся в пределах досягаемости. При всем своем желании в начале своего анализа Клара цс могла чувствовать или выражать большего негодова- ния в отношении к Питеру, чем то, которое она выра- жала. Но по мере продвижения своего анализа она по- степенно приобретала способность лучше оценивать действительную силу своих чувств. С определенной точки зрения все развитие, через которое она прошла, может быть описано как рост свободы чувствовать то, что она чувствовала в действительности. Еще несколько слов по поводу техники свободных ассоциаций: во время процесса ассоциирования суще- ственно важно воздерживаться от объяснений. Рассу- док занимает подобающее ему место в психоанализе, и в психоанализе есть широкие возможности для его при- менения -но не в начале процесса. Как уже подчер- кивалось, самой сущностью свободной ассоциации яв- ляется спонтанность. Поэтому человек, настроенный на ассоциирование, не должен стараться прийти к реше- нию при помощи понимания. Предположим, например, что вы чувствуете себя настолько усталым и изможден- ным, что вам хочется дотащиться до кровати и объявить себя больным. Вы смотрите из окна второго этажа и ловите себя на мысли о том, что если упадете вниз, то в лучшем случае сломаете себе руку. Это поражает вас. Вы и не подозревали, что дошли до такой безнадежно- сти, что хотели умереть. Затем до вас сверху доносится звук включенного радио, и вы с еле сдерживаемым раз- дражением думаете, что вам хотелось бы убить того, кто посмел включить радио. И тогда вы правильно за- ключаете. что за чувством вашей болезни должна сто- ять ярость, а также отчаяние. К этому моменту вы про- делали полезную работу. Вы уже чувствуете себя менее парализованным, потому что, если вы ожесточены на что-либо, вы можете оказаться в состоянии найти при- чины этого ожесточения. Но теперь вы начали усилен- ный поиск того, что могло вас так ожесточить. Вы мыс- лепно оглядываете все происшедшее. Возможно, что вы и натолкнетесь на событие, вызвавшее ярость, но не исключена также возможность того, что все ваше со- знательное копание в себе ни к чему не приведет и мысль об истинном источнике вашей ярости придет вам в голову полчаса спустя, после того как вы, обескура- женные бесплодностью своих попыток, откажетесь от сознательного поиска. Столь же малопродуктивным, как и подобного рода попытки силой сознания вызвать решение, является ме- тод того человека, который, хотя и позволяет мыслям течь свободно, все же старается уловить смысл своих ассоциаций, прикидывая что к чему. Что бы ни побуж- дало его так поступать - будет ли это нетерпение, по- требность быть на высоте и в этом или страх открыть дорогу неконтролируемым мыслям и чувствам, - это вторжение рассудочного начала имеет тенденцию нару- шать состояние расслабленности, необходимое для сво- бодных ассоциаций. Справедливо, что иногда смысл ас- социации может дойти до сознания человека спонтанно. Кларины серии ассоциаций, заканчивающиеся текстом религиозной песни, доносившейся из воскресной шко- лы, являются хорошим примером этого: здесь ее ассо- циации показывали возрастающую степень прозрачно- сти, хотя с ее стороны не было сделано никаких созна- тельных усилий для их понимания. Другими словами, два этих процесса - самовыражение и понимание - могут иногда совпадать. Но как только дело касается сознательных усилий, они должны быть строго отделе- ны от процесса ассоциации. Если, таким образом, устанавливается определенное отличие процесса свободных ассоциаций от их понима- ния, когда же в таком случае человек прекращает ассо- циативный процесс и приступает к попыткам понять их? К счастью, здесь нет каких-либо правил. До тех пор пока мысли текут свободно, нет смысла задерживать их искусственно. Раньше или позже их остановит что-то, что сильнее их. Возможно, что человек достигнет мо- мента, где у него проснется любопытство, что же все это может значить. Или он может внезапно задеть эмо- циональную струну, которая обещает пролить свет на нечто, что его тревожит. Или его мысли просто иссяк- 422 у что может быть признаком сопротивления, но мо- ст также указывать на то, что на данное время он счерпал эту тему. Или же он может располагать лишь ограниченным временем и хочет попробовать себя так- ус в интерпретации своих записей. Что касается понимания ассоциаций, диапазон тем pi их сочетаний является настолько неисчерпаемым, что здесь не могут быть установлены какие-либо фик- сированные правила относительно смысла индивиду- альных элементов в индивидуальных контекстах. Не- которые основополагающие принципы обсуждались нами в главе о роли аналитика в психоаналитическом процессе. Но в силу необходимости многое остается на долю собственной изобретательности, чуткости и сосредоточенности. Поэтому к сказанному я просто добавлю несколько замечаний относительно общего подхода - смысла и духа, в котором следует прово- дить толкование. Когда человек прекращает ассоциативный процесс и начинает просматривать свои заметки с целью понять их, его метод работы должен измениться. Вместо своей предыдущей абсолютной пассивности и восприимчиво- сти ко всему, что возникает, он становится активным. Теперь на сцену выступает его интеллект. Но я пред- почла бы выразить это в форме отрицания: он более не исключает интеллект. И даже теперь он не пользуется исключительно им. Трудно описать с какой-либо боль- шей или меньшей точностью ту позицию, которую ему следует занять, когда он пытается понять смысл серии ассоциаций. Этот процесс, конечно, не должен вырож- даться в простое интеллектуальное упражнение. Если кому-то хочется последнего, ему лучше сыграть в шах- маты, или заняться предсказанием хода мировой поли- тики, или просто разгадывать кроссворды. Попытка провести вполне исчерпывающие толкования, не упу- ская ни одного возможного дополнительного значения, может удовлетворить его тщеславие, доказывая превос- ходство его ума, но едва ли продвинет его сколь-нибудь ближе к реальному пониманию себя. Такая попытка да- же влечет за собой определенную опасность, ибо она может затруднять прогресс, вызывая самодовольное чувство всеведения, в то время как в действительности человек лишь подметил проблемы, оставшись безраз- личным к ним. . Другая крайность - чисто эмоциональный инсайт - намного ценнее. Если он далее не проработан, он также 1 не является идеальным, потому что дает возможность многим важным связям, еще не вполне ясным, усколь- зать из поля зрения. Но, как мы уже видели из Клари- ного самоанализа, осознание такого типа может приве-1 сти в движение некоторые процессы, В начале своей работы Клара пережила сильное чувство потерянности в связи со своим сновидением об иностранном городе. Хотя и невозможно доказать, оказало ли это эмоцио-; нальное переживание какое-либо воздействие на по-< следующий анализ, из-за своего лишающего покоя ха-1 рактера оно вполне могло ослабить ее жесткое табу на то, чтобы затрагивать какие-либо сложные связи, при-1 ковывавшие ее к Питеру. Другой пример относится к1 периоду завершающей битвы Клары со своей зависимо- стью, когда она чувствовала в себе дух протеста против.1 того, чтобы взять свою судьбу в свои руки; у нее не.1 было тогда никакого интеллектуального понимания смысла этого эмоционального инсайта, однако оно по- могло ей выйти из состояния летаргической беспомощ- ности. : Вместо желания создать научный шедевр, человеку, который работает в одиночку, следует чутко ориентиро- ваться в своих интерпретациях на собственный интерес. Ему просто следует идти за тем, что останавливает его внимание, что возбуждает его любопытство, что задева- ет в нем эмоциональную струну, И если он достаточно гибок, чтобы позволить себе руководствоваться своим непосредственным интересом, то может быть вполне уверен в том, что сможет интуитивно выбирать те темы; которые в данное время наиболее доступны его пони- манию или которые находятся в русле той проблемы, над которой он в данное время работает. Полагаю, что такой совет вызовет определенные со- мнения. Не ратую ли я за чрезмерную снисходитель- ность? Не приведет ли личная заинтересованность че- ловека к тому, что он будет выбирать знакомые темы? Не будет ли означать такой курс политику уступки его сопротивлениям? Вопрос о преодолении сопротивлении я рассмотрю в отдельной главе. Конечно, руководство- 494 пцться собственными интересами означает выбирать пу- ",р1 наименьшего сопротивления. Но наименьшее сопро- ддение совсем не то же самое, что отсутствие вся- кого сопротивления. Этот принцип, в сущности, означа- g следование тем темам, которые в данное время ме- ее всего вытеснены. А это в точности тот же самый принцип, что применяет психоаналитик, когда дозирует толкования. Как уже подчеркивалось, он будет отби- рать для толкования те факторы, смысл которых, по его мнению, пациент может полностью уловить в данное время, и воздерживаться от погружения в те проблемы, которые все еще глубоко вытеснены. Весь анализ Клары иллюстрирует обоснованность этого метода. При явном безразличии она никогда не пыталась биться над разрешением какой-либо пробле- мы, которая не вызывала в ней отклика, даже если данная проблема могла быть вполне очевидной. Ниче- го не зная о принципе <руководствоваться своим инте- ресом>, она интуитивно применяла его на протяжении всей своей работы, и этот принцип сослужил ей хоро- шую службу. Один пример может стоить многих. В сериях ассоциаций, кончающихся грезами наяву о по- явлении великого человека, Клара осознала только ту роль, которую в ее взаимоотношениях играла потреб- ность в защите. Предположения, касающиеся других ее ожиданий от мужчин, она полностью отбросила, хотя они были очевидной и важной частью ее грез. Этот интуитивный выбор направил ее по оптимально- му пути, которым она могла пойти. Клара никоим об- разом не шла по проторенной дороге. Открытие того, что ее потребность в защите была составной частью ее <любви>, было обнаружением фактора, до сих пор ей неизвестного. Далее, как мы помним, это открытие явилось первым вторжением в лелеемую ею иллюзию своей <любви>, что само по себе явилось болезнен- ным и проницательным шагом. Поднять одновременно с этим тягостную проблему ее паразитического отно- шения к мужчинам было бы для нее явно тяжелым делом, если бы она не трактовала этот вопрос поверх- ностным образом. Это приводит нас к последнему мо- менту: за один раз невозможно вобрать в себя более чем одно важное осознание. Для любого важного ин- сайта требуется время и полная сосредоточенность, чтобы он смог <запасть> в душу и укорениться там. Понимание цепи ассоциаций требует гибкости не только в направлении работы, как только что обсуж- далось, но также и в методе приближения. Другими словами, при выборе проблем человек должен руко- водствоваться как спонтанной эмоциональной заинте- ресованностью, так и своим интеллектом; и точно так же при исследовании возникающих проблем человек должен легко переходить от неторопливого обдумыва- ния к интуитивному схватыванию связей. Это послед- нее требование можно сравнить с тем, как мы изуча- ем картину: мы анализируем композицию, цветовые сочетания и т.д., но мы также обращаем внимание на те эмоциональные отклики, которые картина пробуж- дает в нас. Это соответствует той позиции, которую занимает психоаналитик по отношению к ассоциациям пациента. Во время исповеди пациента иногда я дейст- вительно напряженно думаю о возможных значениях его ассоциаций, а иногда прихожу к пробному предпо- ложению относительно их смысла, просто позволив речи пациента <играть> на способностях моей интуи- ции. Однако проверка любого открытия независимо от того, как к нему пришли, всегда требует полной вклю- ченности интеллекта. Конечно, человек может обнаружить, что в сериях ассоциаций ничто не вызывает его особого интереса; он просто видит ту или иную возможность, но не находит ничего, проливающего свет на проблему. Или он может- обнаружить, что во время попытки проработать одну связь ему в голову приходят другие элементы, по его мнению заслуживающие внимания. В обоих случаях он поступит правильно, сделав на полях заметки о вопро- сах, к которым следует вернуться. Возможно, в буду- щем, при просматривании его заметок, чисто теоретиче- ские возможности подскажут ему нечто большее или же ранее отложенные вопросы смогут быть проработа- ны более тщательно. Здесь есть еще одна, последняя ловушка, о которой следует упомянуть: никогда не признавайте больше то- го, во что вы действительно верите. Эта опасность уве- личивается при регулярном психоанализе, особенно ес- ли пациент является лицом, имеющим тенденцию к со- "26 глашению с авторитетными утверждениями. Но эта ло- вушка может также сыграть свою роль, когда человек полагается исключительно на собственные силы. Он мо- жет чувствовать себя обязанным соглашаться со всем тем <плохим>, что у него возникает в мыслях о себе, и подозревать о наличии внутреннего <сопротивления>, если колеблется так поступать. Но он обезопасит себя, если будет рассматривать свое толкование лишь как пробное, а не пытаться убеждать себя в его точности. Сущностью анализа является правдивость, и она долж- на также распространяться на принятие или непринятие толкований, Никогда нельзя исключать опасность принятия тол- кования, которое вводит в заблуждение или по край- ней мере является непродуктивным, но не следует также испытывать благоговейный страх перед такой опасностью. Если человек не сдается, а продолжает работу с правильным настроем, то рано или поздно откроется более продуктивный путь или же придет осознание того, что он находится в тупике. Этот опыт может оказаться полезным. Клара, например, прежде чем приступить к анализу своей зависимости, потрати- ла два месяца, заподозрив у себя потребность во всем поступать по-своему. Однако она сказала мне, что во время всех этих по- пыток у нее никогда не возникало чувства убежденно- сти, даже отдаленно схожего с теми чувствами, кото- рые она испытала позднее, во время описанного перио- да, К тому же причиной, по которой она выбрала этот более ранний путь, было то, что Питер часто укорял ее за властность. Это иллюстрирует два положения, при- веденные выше: важность следования собственным ин- тересам и важность неприятия чего бы то ни было без полного убеждения в правильности этого. Но, несмотря на то что первоначальный поиск Клары означал потерю времени, он иссяк без всякого вреда и не помешал ей проделать чрезвычайно конструктивную работу впос- ледствии. Конструктивный характер Клариной работы был обусловлен не только правильностью ее интерпретации, но также и тем, что ее анализ в этот период проводился, по существу, непрерывно. Без всякого намерения со- средоточиться на какой-либо одной проблеме (в тече- ние долгого времени она даже не знала, в чем заключа- ется эта проблема) все, что она предпринимала, вносило свой вклад в понимание проблемы ее зависимости. Эта постоянная бессознательная концентрация на одной- единственной проблеме, которая и позволяла ей неук- лонно приближаться к ней со все новых точек зрения, желательна, но редко достижима в такой степени. Мы можем объяснить такую концентрацию в случае с Кла- рой тем, что в этот период она жила под огромным гне- том (сколь сильным он был, она полностью осознала лишь позднее) и вследствие этого бессознательно на- правила всю свою энергию на решение тех проблем, которые были связаны с его причинами. Такая вынуж- дающая к действию ситуация не может быть создана искусственно, Но чем более поглощающим будет инте- рес человека к проблеме, тем в большей степени будет достигаться подобная концентрация. Кларин самоанализ очень хорошо иллюстрируют три этапа, которые мы обсуждали в главе 3: осознание не- вротической наклонности; понимание ее внутренних смыслов; открытие ее взаимосвязей с другими невро- тическими наклонностями. В самоанализе Клары, как это часто бывает в подобном деле, этапы анализа час- тично перекрывали друг друга: она осознала многие из проявлений своей наклонности до того, как наконец от- крыла саму эту наклонность. Она также не пыталась пройти определенные этапы в своем анализе: у нее не было обдуманного намерения открыть невротическую наклонность, и она не исследовала специально связей между своей зависимостью и навязчивой скромностью. Осознание наклонности пришло само собой; и подо- бным же образом связующие нити между этими двумя наклонностями по ходу продолжения аналитической ра- боты почти автоматически становились все более и бо- лее видимыми. Другими словами, не Клара выбирала проблемы, по крайней мере она не выбирала их созна- тельно, но сами проблемы приходили к ней и в своем раскрытии показывали свою органическую непрерыв- ность. В Кларином анализе была непрерывность еще и дру- гого рода, даже более важная, с точки зрения примера "2S для следования: не было случая, чтобы какое-либо осоз- нание осталось изолированным или не связанным с чем- то еще. И как мы видим, разработка проблемы является це накоплением инсайтов, а определенным их структу- рированием. Даже если каждое отдельное осознание, которого достигает человек, правильно, он все равно может лишиться главных и наиболее ценных результа- тов своей работы, если эти осознания остаются не свя- занными друг с другом. Так, после осознания того, что она позволяла себе погружаться в несчастье, потому что тайно верила, что сможет посредством этого добиться помощи, Клара смогла единственно усмотреть зарождение этой черты в детстве и начать рассматривать ее как устойчивую инфантильную веру. Такое осознание, возможно, не- сколько помогло бы, потому что никто не хочет быть несчастным без какой-либо веской на то причины; в следующий раз, когда бы Клара обнаружила у себя склонность поддаться приступу несчастья, она смогла бы быстро остановить себя. Но в лучшем случае такая трактовка ее осознания со временем просто уменьшила бы бурные приступы преувеличенного несчастья. А эти приступы были не самым важным проявлением этой ее черты. Или она не смогла бы продвинуться дальше сле- дующего шага, связывая это открытие со своей неспо- собностью отстаивать свои права и осознавая, что ее вера в магическую помощь заменяла ей активное пре- одоление жизненных трудностей. Такое, хотя все еще неадекватное, осознание помогло бы ей значительно больше, потому что оно породило бы новый побудитель- ный мотив в целом покончить с позицией беспомощно- сти, скрывающейся за этой верой. Но если бы Клара не связала веру в магическую помощь со своей зависимо- стью и не поняла первую как составную часть второй, она не смогла бы до конца преодолеть эту веру, так как всегда делала бы бессознательную оговорку, что, если бы только она смогла найти нерушимую <любовь>, по- мощь всегда бы вскоре приходила. Лишь потому, что Клара увидела эту связь и осознала обманчивость тако- го ожидания и ту мучительную цену, которую ей при- ходилось за него платить, это осознание оказало то ра- дикальное освобождающее воздействие, которое име- ло место, Поэтому выяснение человеком, какое место та или иная черта занимает в структуре его личности, а также каковы ее многообразные корни и влияния, никоим об- разом на является вопросом чисто теоретического ха- рактера: оно имеет также громадное терапевтическое значение. Это требование может быть выражено в зна- комых терминах динамики: человек должен знать дина- мику, черты его характера, прежде чем он сможет из- менить ее. Но этот термин напоминает монету, которая из-за долгого обращения несколько износилась и истер- лась. Кроме того, он обычно предполагает мысль о на- личии движущих сил и может быть интерпретирован здесь как необходимость искать только лишь эти си- лы - в раннем ли детстве или же в настоящем. В этом случае понятие динамики развития будет вводить в за- блуждение, ибо влияние, которое данная черта оказы- вает на личность в целом, столь же важно, как и те факторы, которые обусловливают ее наличие. Осознание структурных взаимосвязей существенно важно не только в психологических вопросах. Те сооб- ражения, которые я привела, относятся в равной степе- ни, например, к вопросам, возникающим в связи с ор- ганическим заболеванием. Ни один хороший врач не бу- дет рассматривать сердечное нарушение как изолиро- ванное явление. Он также рассмотрит влияние других органов на работу сердца. Он обязан знать, как состоя- ние сердца в свою очередь влияет на другие системы организма, например на кровообращение или на работу печени. Знание подобных влияний поможет ему понять степень нарушения. Если в психоаналитической работе столь существен- но важно не потеряться в разрозненных деталях, как можно обеспечить желательную непрерывность? Тео- ретически ответ содержится в предыдущих главах. Если человек сделал существенное наблюдение или достиг некоторого глубинного осознания, он должен исследо- вать, как открытая им особенность проявляет себя в различных областях, к каким последствиям она приво- дит и какие факторы в его личности за это ответствен- ны. Но такой ответ может показаться довольно абстрак- тным, и поэтому я постараюсь проиллюстрировать его на искусственном примере. Следует иметь в виду, разу- меется, что любой краткий пример неизбежно создает лО впечатление ясности и простоты, которых в действи- тельности нет, К тому же такой пример, приводимый с целью показать разнообразие факторов, которые надо осознать, не может дать представления о тех эмоцио- нальных переживаниях, которые неизбежно испытыва- ет человек, когда анализирует себя и вследствие этого дает одностороннюю и излишне рационалистическую картину. С учетом всех этих оговорок давайте вообразим се- бе человека, который заметил, что в определенных си- туациях, когда ему хотелось бы участвовать в обсужде- нии, у него скован язык, так как он боится возможной критики. Если он даст этому наблюдению укорениться в нем, он начнет интересоваться и связанным с ним страхом, так как этот страх несоразмерен какой-либо реальной опасности. Он будет интересоваться, почему его страх настолько велик, что мешает ему не только выражать свои мысли, но также ясно думать. Он захо- чет узнать, а не является ли этот страх сильнее его че- столюбия и не представляется ли он большим, чем лю- бые соображения целесообразности, которые в интере- сах его карьеры делают желательным, чтобы он произ- водил хорошее впечатление, Заинтересовавшись, таким образом, данной пробле- мой, он постарается обнаружить, возникают ли подо- бные затруднения в других сферах его жизни и если это так, то какую форму они принимают. Он исследует свои отношения с женщинами. Не слишком ли он робок в сближении с ними, поскольку они, возможно, придира- ются к нему? А как насчет его сексуальной жизни? Не наблюдалась ли у него импотентность в течение неко- торого времени, потому что он не мог оправиться от неудачи? Охотно ли он ходит на вечеринки? А как он относится к посещению магазинов? И не покупает ли он дорогое виски только потому, что в противном слу- чае продавец может подумать, что он скуповат? И не дает ли он слишком большие чаевые, чтобы избежать презрительного взгляда официанта? Далее, насколько именно он уязвим в отношении критики? И что требу- ется, чтобы вызвать его замешательство или же заста- вить почувствовать себя оскорбленным? Чувствует ли он себя задетым лишь тогда, когда его жена критикует его неумение подбирать галстук, или ему не по себе, когда она одобряет вкус других мужчин? Такие размышления позволят ему составить впечат- ление о степени и силе его проблемы, о ее разнообраз- ных проявлениях. Затем он захочет узнать, как эта про- блема влияет на его жизнь. Он уже знает, что она со- здает для него внутренние запреты во многих областях. Он не может отстаивать свои права; он слишком легко идет навстречу тому, что от него хотят другие, и поэто- му никогда не может быть самим собой, а должен авто- матически играть определенную роль. И это рождает в нем обиду и возмущение против других, ибо ему кажет- ся, что они диктуют свою волю, но одновременно это также снижает его собственное уважение к себе. Наконец, он ищет факторы, которые ответственны за появление его расстройства. Что заставляет его столь сильно страшиться критики? Он может вспомнить, что родители внушали ему очень жесткие правила, а также многочисленные случаи, когда его бранили или застав- ляли чувствовать, что он не соответствует требуемым нормам. Но ему также придется думать обо всех сла- бых сторонах своей личности, проявляющихся в насто- ящее время, - сторонах, которые в своей совокупно- сти делают его зависимым от других и поэтому застав- ляют считать их мнение о нем решающим. Если он смо- жет найти ответы на все такие вопросы, его осознание того, что он боится критики, не останется изолирован- ным, но он увидит связь этой наклонности со всей структурой его личности. Здесь будет вполне закономерен вопрос о том, а не хочу ли я сказать этим примером, что человеку, кото- рый открыл у себя новый фактор, следует специально <перебирать> свои переживания и чувства разнообраз- ными описанными выше способами. Конечно же, нет, ибо такая процедура повлечет за собой ту же самую опасность простой интеллектуальной эквилибристики, которая уже обсуждалась раньше. Но человеку необхо- димо отвести себе период для размышления. Ему следу- ет обдумать свое открытие во многом таким же обра- зом, как это делает археолог, который, обнаружив по- гребенную статую, сильно изуродованную, рассматри- вает свое сокровище со всех сторон, пока в его голове не возникнут ее первоначальные черты. Любой новый "32 фактор, который осознает человек, подобен прожекто- ру, который направлен на определенные области его жизни и высвечивает те места, которые до сих пор были скрыты в темноте. Он почти наверняка их увидит, если только и в самом деле искренне заинтересован в позна- нии самого себя. Это те моменты, в которых руковод- ство эксперта было бы особенно полезным. В такие мо- менты психоаналитик будет активно помогать пациенту понять важное значение добытых сведений, поднимая тот или иной вопрос, который встает в связи с ним, и связывая его с ранее полученными данными. Когда не- доступна посторонняя помощь такого рода, то самым благоразумным для человека будет воздержаться от стремительного продвижения в анализе, помня, что но- вое осознание означает завоевание новой территории, и постараться извлечь из этого завоевания выгоду, за- крепляя полученные приобретения. В каждом из приме- ров в главе об эпизодическом самоанализе я упоминала те вопросы, которые могли бы прийти в голову в связи с достигнутым осознанием. Мы можем быть вполне убеждены в том, что причина, по которой данные лица не подняли эти вопросы, заключается единственно в том, что их заинтересованность в продолжении анализа закончилась вместе с устранением их непосредствен- ных трудностей. Если бы Клару спросили, как она достигла такой за- мечательной поступательности в своем анализе, то она, возможно, дала бы во многом тот же самый ответ, ко- торый дает хороший повар на вопрос о кулинарном ре- цепте. Его ответ обычно сводится к тому, что он полно- стью полагался на свои ощущения. Но в случае психо- анализа такой ответ не столь сильно разочаровывает, как при приготовлении омлета. Никто не может заимст- вовать чувства у Клары, но у каждого есть собственные, которыми он и должен руководствоваться. А это воз- вращает нас назад, к тому пункту, который изложен нами выше при обсуждении толкования ассоциаций: по- лезно иметь некоторое представление о том, что следу- ет искать, но поиск должен направляться собственной инициативой и заинтересованностью. Каждый должен признать тот факт, что он живое существо, побуждае- мое потребностями и интересами, и отбросить иллюзии, что его ум действует с безупречностью хорошо смазан- ного и отрегулированного автомата, В этом процессе, как и во многих других, основательность проникнове- ния в тот или иной внутренний смысл имеет большее значение, чем завершенность. Те внутренние смыслы, которые упускаются, всплывут когда-либо позже, когда человек, возможно, будет в большей степени готов их увидеть, Непрерывность работы может также нарушаться причинами, которые не зависят от человека. Он должен быть готов к перерывам, так как живет не в экспери- ментальном вакууме. Бесчисленные ежедневные пере- живания будут вторгаться в ход его размышлений; не- которые из них, возможно, вызовут эмоциональные от- клики, которые потребуют немедленного прояснения. Предположим, например, что Клара потеряла работу именно в то время, когда трудилась над проблемой своей зависимости, или что она вступила в новую дол- жность, требующую большей инициативы, напористо- сти, способности к руководству, В каждом из этих слу- чаев на передний план вышли бы иные проблемы, чем ее зависимость. Все, что каждый может сделать в таких жизненных обстоятельствах, - это спокойно отнестись к таким перерывам и постараться как можно успешнее решить возникшие проблемы. При этом у человека мо- гут также иметь место переживания, которые помогут ему в решении той проблемы, которой он занят. Так, разрыв Питером его отношений с Кларой определенно стимулировал ее к дальнейшему продолжению аналити- ческой работы над своей проблемой. В целом нет нужды слишком сильно беспокоиться по поводу внешних помех. Работая с пациентами, я об- наружила, что даже очень значительные внешние собы- тия отклоняли ход анализа лишь на очень короткое вре- мя. Довольно скоро - и часто даже не зная этого - пациент вновь возвращался к той проблеме, над кото- рой он раньше работал, возобновляя ее анализ иногда в том самом месте, где он его прервал. Нам нет надобно- сти прибегать к какому-либо неправдоподобному объ- яснению этого обстоятельства, такому, как предполо- жение о том, что эта проблема волнует пациента боль- ше, чем события во внешнем мире. Более вероятно, что, так как большинство переживаний могут вызывать ог- ромное количество откликов, тот, который наиболее близок к рассматриваемой проблеме, затронет его наи- более глубоко и в связи с этим заставит его вновь под- хватить нить исследования, которую он был готов бро- сить. Тот факт, что в этих замечаниях подчеркивается роль субъективных факторов, а не указываются четкие направления анализа, может напомнить о критике, обычно высказываемой в адрес психоанализа, суть ко- торой заключается в том, что его можно скорее отнести к искусству, чем к научному методу. Обсуждение этого возражения увело бы нас слишком далеко в сторону, так как затронуло бы и философское уточнение терми- нов. Здесь же существенна лишь практическая сторона дела. Если психоанализ называть художественной дея- тельностью, то для многих людей это будет означать следующее: чтобы заниматься анализом, человек дол- жен иметь особую одаренность. Естественно, наши да- рования различаются. И точно так же, как одни люди особенно умелы в технических вопросах или имеют особую проницательность в вопросах политики, другие обладают особой склонностью к психологическому мышлению. Однако что в действительности имеет зна- чение, так это не загадочный артистический дар, а под- дающийся строгому определению фактор собственной заинтересованности или побудительного мотива. Он ос- тается субъективным фактором, но не этот ли фактор имеет решающее значение в большей части того, что мы делаем? Здесь важен истинный смысл, а не конкретные правила. Глава 10 Преодоление сопротивлений Психоанализ приводит в движение или обостряет игру сил внутри <Я> между двумя группами факторов с про- тивоположными интересами. Одна группа заинтересо- вана в том, чтобы сохранить неизменными иллюзии и безопасность, создаваемые невротической структурой; интерес другой группы заключается в достижении оп- ределенной степени внутренней свободы и силы по- средством ниспровержения невротической структуры. Именно по этой причине психоанализ, как это уже не- однократно подчеркивалось, не является главным обра- зом процессом беспристрастного интеллектуального поиска. Интеллект - это оппортунист, служащий лю- бым интересам, имеющим наибольший вес в данное время. Силам, которые противостоят освобождению и пытаются сохранить status quo, бросает вызов каждое осознание, которое способно подвергнуть опасности невротическую структуру; мобилизованные таким обра- зом для противодействия, они пытаются блокировать прогресс тем или иным путем, В психоаналитической работе они выступают как <сопротивления> - термин, использованный Фрейдом для обозначения всего того, что затрудняет эту работу изнутри. Сопротивление ни в коем случае не вызывается только психоаналитической ситуацией. Если только мы не живем в каких-то исключительных условиях, сама жизнь является по крайней мере таким же мощным -"36 вызовом невротической структуре, каким является психоаналитик. Тайные жизненные притязания челове- ка часто обречены на фрустрацию вследствие их абсо- лютного и ригидного характера. Окружающие такого человека люди не разделяют его иллюзий о себе и, ставя их под сомнение или не считаясь с ними, причи- няют ему боль. Посягательства на его тщательно раз- работанные, однако ненадежные меры безопасности неизбежны. Эти посягательства могут иметь конструк- тивный характер, но человек может реагировать на них так же, как он это делает в психоанализе: сначала тревожностью и гневом, с преобладанием либо того, либо другого, а затем усилением невротических на- клонностей. Он становится более отчужденным, доми- нантным и зависимым, чем всегда. Взаимоотношения с психоаналитиком вызывают во многом те же самые чувства и реакции, что и взаимоот- ношения с другими людьми. Но так как психоанализ представляет собой недвусмысленную атаку на невро- тическую структуру, то он бросает ей более грозный вызов. Открыто высказываемая или неявно подразумевае- мая аксиома большей части психоаналитической лите- ратуры состоит в том, что мы беспомощны по отноше- нию к нашим сопротивлениям, то есть мы не можем преодолеть их без помощи специалиста. Это убеждение будет выдвигаться как самый сильный аргумент против самой идеи самоанализа. И этот аргумент оказывает очень сильное влияние не только на психоаналитиков, но также на каждого пациента, проходящего анализ, так как и психоаналитик и пациент знают о той упорной и сложной борьбе, которая возникает с приближением к опасной территории. Но апелляция к опыту никогда не может быть решающим аргументом, так как опыт сам в свою очередь определяется всем комплексом гос- подствующих представлений, обычаев и нашим складом ума. Точнее, психоаналитический опыт определяется тем, что пациенту не предоставляется шанса самостоя- тельно справиться со своими сопротивлениями. Более веским соображением является теоретиче- ская предпосылка, которая лежит в основе такой убеж- денности психоаналитиков и которая является не более и не менее как всей фрейдовской философией приро- ды человека. Эта тема слишком сложна, чтобы рассмат- ривать ее здесь. Достаточно отметить лишь следующее: если человеком движут инстинкты и если среди них инстинкт разрушения играет значительную роль, как это утверждал Фрейд, то для конструктивных сил в че- ловеческой натуре, способных побуждать к росту и развитию, остается не много места, если оно вообще остается, А именно эти конструктивные силы и состав- ляют динамический противовес силам, вызывающим со- противления. Отрицание их с необходимостью должно вести к пораженческой позиции по отношению к воз- можности преодоления наших сопротивлений с по- мощью собственных усилий. Я не разделяю в этой части философию фрейда, но и не отрицаю того, что вопрос о сопротивлениях остается серьезным тезисом. Вообще говоря, результат самоанализа, как и всякого психоана- лиза, зависит от мощности сил сопротивления и от силы <Я>, направленного на преодоление их. Степень фактической беспомощности человека по отношению к сопротивлениям зависит не только от до- ступной наблюдению силы, но также и от их скрытой силы - другими словами, от той степени, в которой они ощутимы. Несомненно, их можно обнаружить и встре- тить в открытой борьбе: например, пациент может пол- ностью осознавать, что у него имеет место сопротивле- ние посещению сеансов психоанализа, или может даже понимать, что сражается не на жизнь, а на смерть про- тив ослабления своей невротической наклонности, как это делала Клара в конечной битве <за> и <против> своей зависимости. Чаще сопротивления подкрадыва- ются к человеку в замаскированных формах, и он не осознает их как таковые. В этом случае он не знает, что действуют силы сопротивления; он просто непродукти- вен или же ощущает равнодушие, усталость, упадок ду- ха. Конечно, человек беспомощен в битве с врагом, ко- торый не только невидим, но даже как бы не существу- ет, поскольку он о нем не знает. Одной из самых важных причин, почему он может не осознавать наличия сопротивления, является тот факт, что защитные процессы приходят в движение не только тогда, когда он сталкивается прямо и непосред- ственно со связанными с ним проблемами, то есть когда обнаружены его тайные притязания к жизни, поставле- 438 цы под сомнение его иллюзии, его меры безопасности подвергаются опасности, но также тогда, когда он отда- ленно приближается к этим областям. И чем более че- ловек полон решимости сохранить их в неприкосновен- ности, тем чувствительнее он реагирует на приближе- ние к ним. Он похож на человека, боящегося грозы, который приходит в ужас не только от грома и молнии, но реагирует с опаской даже на облачко, появившееся ца горизонте. Эти отдаленные реакции так легко ус- кользают от внимания потому, что возникают при появ- лении, казалось бы, совершенно безобидной темы, ко- торая вроде бы и не должна возбуждать никаких силь- ных чувств, Способность выявлять сопротивления требует опре- деленных знаний как об их источниках, так и об их проявлениях. Следовательно, будет вполне уместно ре- зюмировать все, что уже было сказано на эту тему на протяжении всей книги (часто даже без прямого упоми- нания термина <сопротивление>), и добавить опреде- ленные моменты, которые представляют особый инте- рес для самоанализа. Источники сопротивлений лежат в общей, совокуп- ной заинтересованности человека в сохранении его status quo. Эта заинтересованность не тождественна - и, безусловно, категорически не тождественна - же- ланию оставаться больным. Каждый хочет избавиться от своих недостатков и страданий, и в этом желании он целиком <за> изменение, и притом за быстрое измене- ние. На самом же деле он хочет сохранить не сам <не- вроз>, а те его аспекты, которые приобрели для него огромную субъективную ценность и которые, в его со- знании, дают надежду на будущую безопасность и удовлетворение. Теми базальными факторами, которые никто не хочет изменять ни на йоту, являются, если го- ворить кратко, те факторы, которые имеют отношение к его скрытым притязаниям в жизни, к его притязаниям на <любовь>, власть, независимость и т.п., к его иллю- зиям в отношении себя, к его зонам безопасности, внут- ри которых он действует сравнительно свободно. Кон- кретная природа этих факторов зависит от природы его невротических наклонностей. Так как свойства и дви- жущис силы невротических наклонностей уже были описаны, мне не требуется вдаваться здесь в дальней- шие подробности. В профессиональном психоанализе сопротивление в огромном большинстве случаев провоцируется чем-ли- бо, что происходит в ходе самого психоанализа. Если развились сильные вторичные защиты, то первые со- противления возникают сразу, как только психоанали- тик ставит вопрос о правомерности этих защит, то есть как только он выражает какое-либо сомнение относи- тельно уместности, добродетельности или неизменно- сти какого-либо фактора в личности пациента. Поэтому у пациента, вторичные защиты которого состоят в том, чтобы считать все относящееся к его личности, включая недостатки, превосходным и уникальным, разовьется чувство безнадежности, как только какой-либо из его мотивов будет поставлен под сомнение. Другой пациент будет реагировать со смесью раздражения и обескура- женности, как только столкнется сам, или ему на это укажет психоаналитик, на какую-либо присущую ему иррациональную черту. В соответствии с функцией вто- ричных защит - охраной всей образовавшейся в ре- зультате развития системы - эти защитные реакции возникают не только тогда, когда какой-либо особый вытесненный фактор подвергается опасности обнару- жения, но и тогда, когда подвергается сомнению хоть что-то, не относящееся к его содержанию. Но если вторичные защиты не обладают такой роко- вой силой или если они были открыты и правильно оце- нены, сопротивления являются большей частью реак- цией на нападки в адрес специфических вытесненных факторов, С приближением к какой-либо области (не- посредственно или отдаленно), являющейся табу для данного пациента, он начинает эмоционально реагиро- вать на это страхом или гневом и автоматически пыта- ется предпринять действие, направленное на защиту от дальнейшего продвижения. Такое посягательство на та- бу не обязательно должно быть специальной нападкой, но может просто вытекать из общего поведения психо- аналитика. Все, что пациент делает или, наоборот, не может делать, все, что он говорит или, наоборот, чего не может сказать, способно причинить боль его уязви- мым местам и вызвать сознательное или бессознатель- ное негодование, которое на некоторое время блокиру- ет совместную работу. Но сопротивления психоаналитической работе могут быть также вызваны факторами, находящимися вне аналитической ситуации. Если во время психоанализа внешние обстоятельства изменились в сторону, благо- приятную для беспрепятственного функционирования невротических наклонностей, или даже делают их оп- ределенно полезными, то стимул к сопротивлению крайне усиливается; причиной этому является, конечно, то, что силы, противостоящие изменению, укрепились. Но сопротивление может быть вызвано также и небла- гоприятным развитием событий в повседневной жизни. Если пациент чувствует, например, что с ним кто-либо несправедливо обошелся, его негодование может быть столь сильным, что он откажется от какого-либо усилия попытаться узнать в ходе психоанализа истинную при- чину того, почему чувствует себя обиженным или ос- корбленным, и вся его энергия сосредоточится на мес- ти. Другими словами, сопротивление может быть вызва- но как внешними обстоятельствами, так и изнутри пси- хоаналитической ситуации, если либо непосредственно, либо отдаленно затрагивается вытесненный фактор. В принципе те же самые поводы для сопротивления присутствуют и в самоанализе. Здесь, однако, ими яв- ляются не толкования психоаналитика, а собственное вторжение в область болезненного осознания или внут- реннего смысла, которое вызывает сопротивление. Кро- ме того, повод к сопротивлению, которое может вызы- ваться поведением психоаналитика, отсутстует. До не- которой степени это преимущество самоанализа, хотя нс следует забывать, что поводы могут оказаться чрез- вычайно конструктивными, если реакции на них пра- вильно анализируются. Наконец, в самоанализе пере- живания повседневной жизни, по-видимому, обладают большим влиянием в плане возможности вызвать бло- кировку. Это вполне понятно: в профессиональном пси- хоанализе эмоции пациента в значительной степени сконцентрированы на психоаналитике из-за той важной роли, которую он приобрел в данное время. Но такая концентрация отсутствует, когда психоанализ прово- дится в одиночку. Способы, которыми сопротивления выражают себя в профессиональном психоанализе, могут быть прибли- зительно сгруппированы в трех разделах: во-первых, от- крытая борьба с вызывающей сопротивление пробле- мой; во-вторых, защитные эмоциональные реакции и, в-третьих, защитные внутренние запреты или маневры с целью уклонения. Хотя они и различны по форме, в сущности, эти способы выражения сопротивлений от- личаются только степенью своей открытости. В качестве иллюстрации давайте предположим, что с пациентом, у которого имеется навязчивое стремле- ние к абсолютной <независимости>, психоаналитик на- чинает обсуждать его трудности во взаимоотношениях с людьми. Пациент ощущает это как косвенные нападки на свою отчужденность, а следовательно, на свою неза- висимость. В этом он прав, так как всякая работа над трудностями, которые он испытывает в общении с людьми, имеет смысл, только если конечной целью яв- ляется улучшение его человеческих взаимоотношений, помощь в достижении им большей дружелюбности и чувства солидарности с другими. Психоаналитик может даже сознательно и не иметь в виду этих целей, напри- мер полагать, что он просто хочет понять робость паци- ента, его вызывающее поведение, его затруднения с женщинами. Но пациент ощущает подступающую опас- ность. И его сопротивление принимает форму открыто- го отказа обсуждать упомянутые трудности, форму от- кровенного заявления о том, что он ни в коем случае не хочет, чтобы ему досаждали другие люди. Или же он реагирует недоверием к психоаналитику, подозревая последнего в навязывании ему своих норм поведения. Например, он может считать, что психоаналитик хочет навязать ему неприятную для него общительность. Или же он становится равнодушным к психоаналитической работе: начинает опаздывать к назначенному времени, менять тему обсуждения или же обрушивать на психо- аналитика настолько запутанные сновидения, что их смысл не поддается расшифровке. Первый тип сопротивления - открытая борьба - достаточно ясен и знаком, так что он не нуждается в дальнейшем уточнении. Третий тип - защитные внут- ренние запреты или тактика уклонения - будет обсуж- даться нами в связи с его ролью в самоанализе. А вот второй тип - защитные эмоциональные реакции - 442 особенно важен в профессиональном психоанализе, ибо эти реакции могут быть сосредоточены на психоа- налитике. Существуют различные формы, в которых со- противление может выражать себя в эмоциональных реакциях, направленных на психоаналитика. Только что мы упоминали, что пациент реагирует подозрением, ес- ли думает, что его вводят в заблуждение. В других слу- чаях реакцией может быть сильный, хотя и смутный страх получить душевную травму в результате психоа- нализа. Или же реакцией может быть лишь смутное раздражение или презрение к психоаналитику на том основании, что он слишком глуп, чтобы понять его и оказать помощь. Или она может принимать форму смут- ной тревоги, которую пациент пытается ослабить, стре- мясь завоевать дружбу или любовь психоаналитика. Поразительная интенсивность, которую иногда при- обретают эти реакции, частично обусловливается тем фактом, что пациент ощущает угрозу чему-то сущест- венно важному для той структуры, которую он постро- ил, но, кроме того, она обусловлена стратегической ценностью самих этих реакций. Такие реакции служат для того, чтобы перенести акцент с существенно важ- ной работы по нахождению причин и следствий к на- много более безопасному занятию - выяснению свое- го эмоционального отношения к психоаналитику. Вме- сто исследования собственной проблемы пациент на- правляет свои усилия на то, чтобы переубедить психо- аналитика, склонить его на свою сторону, доказать, что он не прав, сорвать его усилия, наказать его за то, что он вторгся на территорию, на которой лежит табу. И вместе с этим смещением акцента пациент либо начина- ет обвинять психоаналитика во всех своих трудностях, убеждая себя, что он не может продвигаться вперед с человеком, который так плохо понимает его и вдобавок столь несправедлив к нему, либо перекладывает всю ответственность за данную работу на психоаналитика, сам становясь весьма инертным и невосприимчивым. Нет надобности добавлять, что эти эмоциональные ба- талии могут протекать скрытно, и может потребоваться огромная психоаналитическая работа, чтобы довести их до сознания пациента. Когда они так вытеснены, то вос- принимается только возникающая в результате блоки- ровка. В самоанализе сопротивления выражают себя этими же тремя способами, но с некоторыми неизбежными отличиями, Кларин самоанализ только однажды вызвал открытое и прямое сопротивление, но он вызвал огром- ное количество разнообразных внутренних запретов на психоаналитическую работу и множество уклончивых маневров. Изредка Клара ощущала сознательную эмо- циональную реакцию на свои аналитические откры- тия - такую, как шок при открытии своего паразитиру- ющего отношения к мужчинам, - но такие реакции не препятствовали ее дальнейшей работе, И я считаю, что это двольно типичная картина того, каким образом со- противление действует в самоанализе. Во всяком слу- чае, это такая картина, которую мы вполне можем ожи- дать. В ответ на открытия возникают эмоциональные ре- акции: человек чувствует тревогу, стыд, вину или раз- дражение в связи с тем, что он в себе открывает. Но эти реакции не достигают той величины, какой они до- стигают в профессиональном психоанализе. Одной из причин этого является то, что здесь нет психоаналитика, с которым человек мог бы вступить в защитную борьбу или на кого он мог бы возложить ответственность: он предоставлен самому себе. Другой причиной является то, что он обычно относится к себе более чутко, чем это сделал бы психоаналитик: он чувствует опасность на- много раньше и почти непроизвольно уклоняется от прямого приближения, прибегая вместо этого к тем или иным способам уклонения от проблемы в данный мо- мент. Это приводит нас к защитным внутренним запретам и маневрам уклонения, в которых может выражать себя сопротивление. Эти формы блокировки движения впе- ред столь же многочисленны, как и личностные вариа- ции, и могут возникать в любом месте по ходу анализа. Их проявления в самоанализе могут быть наилучшим образом поняты посредством выделения определенных критических пунктов, в которых они могут задерживать движение вперед. Коротко говоря, они способны поме- шать человеку начать анализировать проблему, снизить ценность его свободных ассоциаций, блокировать его понимание, сделать неубедительными его открытия. Внутренний запрет на то, чтобы приступить к анали- зу проблемы, может быть неощутимым, ибо, как прави- 444 до, человек, который работает в одиночку, не анализи- рует себя сколько-нибудь регулярно. Ему не надо бес- покоиться по поводу тех периодов, в которых он не чувствует потребности в анализе, хотя сопротивление может также действовать в такие периоды. Но ему сле- дует быть начеку в те периоды, когда он чувствует себя сильно расстроенным, недовольным, усталым, раздра- женным, нерешительным, полным страха и предчувст- вий и тем не менее воздерживается от какой-либо по- пытки прояснить свое состояние. Тогда он может созна- тельно ощущать нежелание анализировать себя, хотя полиостью осознает, что, проводя самоанализ, он по крайней мере предоставляет себе шанс выпутаться из тисков несчастья и при этом кое-чему научиться. Или он может находить всевозможные оправдания, чтобы не предпринимать такой попытки, ссылаясь на заня- тость, усталость, отсутствие времени. Такая форма со- противления будет, вероятно, встречаться чаще в само- анализе, чем в профессиональном психоанализе, так как в последнем случае, хотя пациент и может иногда забыть или даже отменить назначенный сеанс к психо- аналитику, все же достаточное давление оказывают за- веденный порядок, долг вежливости и оплата, которые удерживают от опрометчивых решений. В процессе продуцирования свободных ассоциаций защитные внутренние запреты и уклонения действуют косвенными путями. Они могут сделать человека реши- тельно непродуктивным, побудить его стремиться в ос- новном к <умозаключениям>, вместо того чтобы позво- лить свободно течь своим мыслям, быть причиной вне- запного отклонения его мыслей от темы или даже вы- зывая, разновидность дремоты, при которой он забыва- ет удерживать нити возникающих ассоциаций, Сопротивление может блокировать его понимание, создавая в сознании <зоны слепоты>, или же отвлекать его внимание от таких факторов, мешать пониманию их смысла или значения. Несколько примеров этого было в Кларином анализе. И те чувства и мысли, которые возникают, могут быть сведены к минимуму точно так же, как в начале анализа Клара свела к минимуму свое негодование и ощущение несчастья по поводу своих от- ношений с Питером, Более того, сопротивление может вести к поиску в неверном направлении. Здесь опас- ность заключается не столько в абсолютно причудли- вом характере интерпретации, то есть в нахождении в ассоциациях чего-то такого, чего в них нет, сколько в выхватывании отдельного реально существующего фак- тора без рассмотрения того контекста, в котором он проявляется, и вследствие этого в неправильной интег- рации его в целостную структуру. Кларина интерпрета- ция воспоминания о своей кукле Эмилии является та- ким примером. Наконец, когда человек и в самом деле приходит к реальному открытию, сопротивление, действующее по- средством внутренних запретов илц уклонений, может многими способами свести на нет его конструктивную ценность. Возможно, он умалит важность своего откры- тия. Или же вместо терпеливой работы над ним преж- девременно решит, что сознательные усилия - это все, что от него требуется для преодоления данного затруд- нения. Или же он воздержится от дальнейшей разра- ботки своего открытия, так как <забыл> о нем и не <хо- чет> продолжать его разработку, а может быть, по той или иной причине не дошел до его разработки. А когда ему необходимо сделать ясный выбор, он может, с вполне сознательным добрым намерением, прибегать к тому или иному компромиссному решению и вследст- вие этого обманывать самого себя относительно того результата, которого он достиг, Он будет считать тогда, как это несколько раз делала Клара, что разрешил про- блему, хотя в действительности он еще далек от этого. А теперь о том, как же справляться с сопротивлени- ями. Начнем с того, что никто ничего не может сделать с тем, что незаметно. Так что первым и важнейшим тре- бованием является осознание того, что сопротивление действует. Большинство сопротивлений может быть не замечено, в особенности потому, что, как правило, че- ловек не слишком проницателен, чтобы их увидеть. Но есть определенные формы сопротивлений, которые имеют тенденцию ускользать от внимания, безотноси- тельно к тому, насколько <бдителен> человек или же насколько он полон решимости продвигаться вперед. Главными среди этих форм являются <зоны слепоты> и умаление чувств. Жесткость препятствия, которое они 446 создают, зависит от того, насколько широко распрост- раненными и цепкими они являются, и от тех сил кото- рые стоят за ними. Как правило, они просто являются выражением того, что человек еще не способен смот- реть в лицо определенным факторам. Клара, например, не смогла бы, наверное, постичь в начале самоанализа всю глубину своего негодования на Питера или всю глу- бину страдания, которое причиняли ей эти взаимоотно- шения. Даже психоаналитик едва ли мог бы помочь ей увидеть это или, точнее, осознать это. Потребовалось проделать колоссальную работу, прежде чем она смог- ла подступиться к этим факторам. Это обнадеживает, позволяя предполагать, что со временем <зоны слепо- ты> будут иногда проясняться при условии продвиже- ния психоаналитической работы. Почти то же самое справедливо и для поиска в не- верном направлении. Сопротивление, которое выража- ет себя в такой форме, обнаружить также трудно. И оно будет причиной потери времени. Но о его наличии можно предположить, если спустя некоторое время че- ловек обнаруживает, что не достигнуто ни малейшего продвижения или же что он двигался только <вокруг да около>, несмотря на то что работал над беспокоящей его проблемой. В самоанализе, как и в любом анализе, важно не обманываться относительно достигнутого про- движения. На некоторое время такое заблуждение мо- жет даже поднять настроение, но оно легко становится препятствием для обнаружения глубоко укоренившего- ся сопротивления. Эта возможность неправильного объединения находок в одно целое является одной из причин, почему время от времени желательно их про- верять вместе с психоаналитиком. Другие разновидности сопротивления легче заметить (с соответствующим учетом того, что они могут иметь угрожающую силу). Человек вполне может заметить свое сопротивление началу работы, если находится в ситуации, подобной описанной выше. В процессе ассо- циирования он может осознать, что вместо спонтанного мышления он занят разгадыванием своих ассоциаций, Он может также заметить, что его мысли отклоняются в сторону, а затем или ретроспективно вспомнить их последовательность, или по крайней мере возвратиться к тому пункту, в котором его мысли отклонились в сто- рону. Он может поймать себя на ошибочном объясне- нии, просмотрев свои записи на следующий день, как это сделала Клара в связи со своим ожиданием магиче-, ской помощи. Он может начать подозревать, что что-то блокирует его продвижение, если обнаружит, что с за- метной регулярностью его открытия оказываются чрез- вычайно лестными или, наоборот, чрезвычайно нелест- ными для него. Он может даже подозревать, что реак- ция разочарования является формой сопротивления, хо- тя это трудно сделать, если он находится в тисках тако- го чувства; что ему следует делать в таком случае, так это считать свой упадок духа реакцией на психоанализ, не принимая его за. чистую монету. Когда человек осознает наличие блокировки, ему следует приостановить любые психоаналитические по- иски, которыми он занимается, и отнестись к сопротив- лению как к наиболее настоятельной проблеме, кото- рой надо заниматься. Принуждать себя продолжать ид- ти против сопротивления так же бесполезно, как бес- полезно было бы, пользуясь примером Фрейда, пытать- ся снова и снова зажечь электрическую лампочку, ко- торая почему-то не горит: человеку следует найти мес- то, где блокирован электрический ток, - в лампочке, в розетке, в арматуре или в выключателе. Технический прием борьбы с сопротивлением состо- ит в том, чтобы попытаться <подключиться> к нему. Но при всех сопротивлениях, имеющих место во время психоаналитической работы, перед <подключением> полезно просмотреть те записи, которые предшествова- ли блокировке, так как весьма вероятно, что ключ к разгадке сопротивления лежит в том вопросе, который по крайней мере слегка был затронут, и что во время просмотра записей место отклонения может прояснить- ся, Иногда человек будет не способен искать сопротив- ление немедленно: он может чувствовать слишком сильное нежелание или ощущать чрезмерное беспокой- ство, чтобы делать это. Тогда вместо принуждения себя к этому разумно просто сделать запись, что в том или ином месте он внезапно ощутил тревогу или усталость, и возобновить работу на следующий день, когда у него может быть более свежий взгляд на эти вопросы. Говоря о том, что человеку следует <подключиться к сопротивлению>, я имею в виду, что ему следует обду- 448 мывать данное проявление блокировки и позволять сво- им мыслям свободно течь в этом русле. Так, если он заметил, что безотносительно к тому, какие проблемы затрагиваются, в своих интерпретациях он всегда ока- зывается победителем, ему следует попытаться исполь- зовать это открытие в качестве отправной точки для дальнейших ассоциаций. Если, открывая в себе что-ли- бо, он чувствует себя обескураженным, ему следует по- мнить, что это открытие, возможно, коснулось факто- ров, которые он еще не способен или не желает изме- нить, и постараться продолжить процесс порождения ассоциаций, удерживая в голове эту возможность. Если человек испытывает затруднения, приступя к анализу, хотя и чувствует потребность в исследовании себя, ему не помешает напомнить себе, что блокировку могла вы- звать предыдущая часть анализа или какое-либо внеш- нее событие. Эти сопротивления, вызванные внешними фактора- ми, являются особенно характерными для самоанализа вследствие причин, упомянутых выше. Человек, кото- рый находится в тисках невротических наклонностей, или, в данном случае, почти любой человек, вполне ве- роятно, будет чувствовать себя страшно оскорбленным или несправедливо обиженным кем-то или жизнью в целом и будет принимать за чистую монету свою реак- цию обиды или негодования. В таких ситуациях требу- ется высокая степень прозрачности, чтобы отличить ре- альное оскорбление от воображаемого. И даже если оскорбление является реальным, оно не обязательно должно вызывать такие реакции, если только самому человеку не свойственна особая уязвимость к тому, что другие могут ему сделать. Есть много оскорблений, на которые он может реагировать жалостью или неодоб- рением по отношению к обидчику, возможно, даже от- крытой борьбой, но не болью или негодованием. Намно- го легче просто чувствовать правоту своего гнева, чем определить, какое именно уязвимое место в тебе было задето. Но в собственных интересах человеку следует идти именно этим путем, даже если нет сомнения в том, что другой человек был и впрямь жесток, несправедлив или невнимателен. Предположим, что жена глубоко расстроена, узнав, что ее муж имел мимолетную связь с другой женщиной. А И даже месяцы спустя она не может преодолеть чувст- ва обиды, хотя знает, что это дело прошлого, а муж предпринимает все возможное, чтобы восстановить хо- рошие отношения. Она делает себя и мужа несчастными и время от времени высказывает горькие упреки в его адрес. Существует множество причин, объясняющих ее чувства и поведение, причем лежащих далеко от дейст- вительной обиды из-за измены. Ее гордость могла быть оскорблена привязанностью мужа к кому-то другому, кроме нее. Для нее могло быть непереносимо, что муж на время ускользнул из-под ее контроля и власти. Этот случай мог затронуть ее страх быть покинутой, как это неизбежно произошло бы с женщиной, подобной Кла- ре. Она могла быть недовольной браком из-за причин, о которых и сама не знает, и могла использовать этот заметный случай в качестве оправдания для выражения всех своих вытесненных обид, совершая таким образом бессознательную месть. Она также могла чувствовать привязанность к другому мужчине и возмущаться тем, что муж позволил себе ту свободу, которой она себе не позволяла. Если она исследует такие возможности, то сможет не только значительно улучшить данную ситуа- цию, но также получить намного более ясное знание самой себя. Никакой результат, однако, не возможен до тех пор, пока она просто настаивает на своем праве сердиться. Ситуация, в сущности, будет той же самой, как если бы она вытеснила свой гнев, хотя в этом слу- чае будет намного труднее обнаружить ее сопротивле- ние в отношении исследования себя. Может быть уместным одно замечание относительно общего настроя на борьбу с сопротивлениями. Мы очень легко поддаемся искушению досадовать на самих себя за то, что у нас имеется сопротивление, как если бы оно указывало нам на раздражающие глупость или упрямство. Такое отношение понятно, так как нам до- саждает или даже выводит из себя столкновение с пре- пятствиями, порождаемыми нами же самими, на нашем пути к цели, достижения которой мы желаем, исходя из своих высших интересов. Тем не менее нет никакого оправдания или вообще какого-либо смысла в том, что человек бранит себя за свои сопротивления. Он не по- винен в развитии сил, которые стоят за ними, и, кроме того, те невротические наклонности, которые они пыта- 0 ются защитить, давали ему нужные средства справлять- ся с жизнью в то время, когда все другие средства не имели успеха. Разумнее для него принять противодей- ствующие силы как нечто данное. Я почти готова ска- зать, что ему следует уважать их как часть самого себя, уважать не в смысле одобрения или потворства им, а в смысле признания их как результата органического раз- вития. И такая позиция будет не только более справед- ливой по отношению к самому себе, но также даст ему гораздо более здоровую основу для борьбы с сопротив- лениями. Если же он приближается к ним с враждебной решимостью сокрушить их, едва ли у него хватит тер- пения и желания, необходимых для их понимания. Если с сопротивлениями борются указанным обра- зом и с подобающим настроем, то имеются хорошие шансы на то, что сопротивления могут быть поняты и преодолены, но при том условии, что они не сильнее созидательной воли человека. Те же сопротивления, ко- торые являются более сильными, могут быть в лучшем случае преодолены только с помощью специалиста-ана- литика. Глава II Ограничения самоанализа Различие между сопротивлением и ограничением явля- ется только различием в степени. Любое сопротивле- ние, если оно достаточно сильно, может превратиться в действительное ограничение. Любой фактор, который уменьшает или парализует побудительный мотив чело- века вступить в борьбу с самим собой, образует воз- можное ограничение для самоанализа. Я не вижу како- го-либо иного способа представить эти факторы, кроме как обсудить их по отдельности, хотя они и не являются раздельными сущностями. Поэтому на следующих стра- ницах один и тот же фактор иногда рассматривается с разных точек зрения. Начнем с того, что глубоко укоренившееся чувство смирения, покорности представляет серьезное ограни- чение для самоанализа. Человек может настолько отча- яться когда-либо избавиться от своих психологических трудностей, что у него не появится никакого побуди- тельного мотива сделать больше, чем самую нереши- тельную попытку преодолеть свои проблемы. Безна- дежность в некоторой степени имеет место в каждом тяжелом неврозе. Образует ли она серьезное препятст- вие для терапии - это зависит от суммарной величины конструктивных сил, которые все еще живы или могут быть возрождены. Такие конструктивные силы часто наличествуют, даже если может казаться, что они утра- чены. Но иногда человек бывает столь всецело сокру- шен в раннем возрасте или же запуган в столь неразре- 52 шимых конфликтах, что уже давно лишился всякой на- дежды и отказался от борьбы. Такая позиция покорности может быть полностью осознаваема, выражая себя во всепроникающем чувст- ве пустоты своей жизни или в более или менее подроб- но разработанной философии тщетности жизни в це- лом. Часто она подкрепляется гордостью из-за принад- лежности к тем немногим людям, которые не обманы- ваются относительно этого <факта>. У некоторых лю- дей вообще не выработано никакого сознательного от- ношения к жизни; они просто пассивны, пытаясь пере- носить неврозы стоически, никак не реагируя ни на ка- кую надежду более осмысленного существования. Такого рода покорность может быть также скрыта чувством скуки от жизни, как у Гедды Габлер Ибсена. Ее ожидания крайне ограниченны: время от времени жизнь должна быть занимательной, должна давать не- много веселья, или возбуждения, или волнения. Но она не ожидает от жизни ничего стоящего. Такому отноше- нию часто сопутствует, как у Гедды Габлер, глубокий цинизм - результат неверия в какие-либо жизненные ценности или какую-либо цель, к которой следовало бы стремиться. Но глубокая безнадежность может быть свойственна также тем людям, которых трудно запо- дозрить в этом, которые внешне производят впечатле- ние способных наслаждаться жизнью. Они могут быть интересными собеседниками, получать удовольствие от еды, выпивки, секса, В юности они могли подавать боль- шие надежды, быть способными на подлинную заинте- ресованность и искренние чувства. Но по той или иной причине они измельчали, утратили свое честолюбие; их интерес к работе стал поверхностным, отношения с людьми - непрочными, легко завязываясь и столь же легко прекращаясь. Короче говоря, они также прекра- тили борьбу за осмысленное существование и вместо этого свернули на обочину жизни. Совершенно другой вид ограничения встает перед самоанализом, если невротическая наклонность, выра- жаясь не слишком строго, <слишком успешна>. Стрем- ление к власти, например, может быть удовлетворено до такой степени, что человек будет просто насмехать- ся над самой идеей анализа, даже если его удовлетво- рение жизнью в действительности покоится на зыбкой основе. То же самое будет справедливо, если страстное стремление к зависимости осуществлено посредством брака (например, брака между человеком такого рода и другим, который имеет склонность к доминированию) или в подчинении группе. Подобным же образом чело- век может успешно удалиться в свой <замок из слоно- вой кости> и чувствовать себя сравнительно свободно за его стенами. Такое явно успешное утверждение невротической наклонности возникает в результате сочетания внутрен- них и внешних условий. Что касается первых, то невро- тическая наклонность, которая <успешно> реализова- лась, не должна слишком резко конфликтовать с други- ми наклонностями, В действительности человек никогда не бывает целиком снедаем только одним-единствен- ным навязчивым стремлением, вычеркнув все осталь- ное: нет ни одного человека, который был бы подобен хорошо налаженной машине, работающей все время в одном режиме. Но человек может приближаться к та- кой поглощенности. И для такого развития должны быть соответствующие внешние условия. Относитель- ная важность внешних и внутренних условий бесконеч- но варьирует. В нашем обществе финансово независи- мый человек очень легко может жить в своем <замке из слоновой кости>; но и человек с ограниченными средствами к существованию может также удалиться от мира, если сведет иные свои потребности к миниму- му. Один человек вырастает в обстановке, которая пре- доставляет ему возможность проявить стремление к престижу или власти, а другой, начинавший с абсолют- ного нуля, столь неустанно использует внешние обсто- ятельства, что в конечном счете добивается той же са- мой цели. Но безотносительно к тому, как достигнуто такое <успешное> утверждение невротической наклонности, результатом будет более или менее полная преграда на пути к развитию посредством анализа. Ибо, во-первых, <успешная> наклонность стала слишком ценной, чтобы ее можно было подвергнуть какому-либо сомнению, а во-вторых, та цель, к которой стремятся в психоанали- зе - гармоническое развитие, с установлением хоро- ших отношений с собой и другими людьми, - для тако- го человека не будет привлекательной, так как те силы, 454 которые могли бы откликнуться на такой призыв, слиш- ком ослаблены. Третье ограничение в отношении психоаналитиче- ской работы образуется вследствие преобладания раз- рушительных наклонностей, направленных в первую очередь на других людей либо на себя. Следует подчер- кнуть, что такие наклонности не обязательно являются в буквальном смысле слова разрушительными, напри- мер в смысле побуждения к самоубийству. Более часто они принимают такие формы, как враждебность, или презрение, или позиция всеобщего отрицания. Такие разрушительные побуждения рождаются при каждом тяжелом неврозе. В большей или меньшей степени они лежат в основе всякого невротического развития и уси- ливаются вследствие столкновения с внешним миром ригидных эгоцентрических требований и иллюзий. Лю- бой тяжелый невроз похож на крепкую броню, которая мешает человеку вести полноценную и активную жизнь вместе с другими, Невроз обязательно порождает глу- бокое чувство обиды на жизнь, на то, что человек оста- ется за бортом жизни, чувство, которое Ницше обозна- чил термином Lebensneid. Вследствие многих причин враждебность и презрение по отношению как к самому себе, так и к другим могут быть настолько сильными, что позволить себе погибнуть представляется привлека- тельным способом мести. Говорить <нет> всему тому, что может предложить жизнь, оказывается единствен- ным оставшимся способом утвердить свое <Я>. Уже упоминавшаяся при обсуждении фактора покорности судьбе Гедда Габлер является хорошим примером чело- века, у которого деструктивность по отношению к себе и другим является преобладающей тенденцией. Насколько препятствует разрушительная тенденция собственному развитию - это, как всегда, зависит от степени ее интенсивности. Если, например, человек чувствует, что торжествовать над другими намного важнее, чем осуществить что-либо конструктивное в своей жизни, он вряд ли извлечет много пользы из анализа. Если для него наслаждение, счастье и любовь или любая близость к людям превратились в симптомы презрительной мягкотелости или посредственности, то для него или для кого-либо другого может оказаться -совершенно невозможным проникнуть за броню его твердости. Четвертое ограничение является более распростра- ненным и сложным для определения, так как оно содер- жит трудноуловимое понятие <Я>. Что я имею здесь в виду, вероятно, наилучшим образом выражено Уилья- мом Джемсом в понятии о <реальном "Я"> в отличие от материального и социального <Я>. Говоря простым язы- ком, оно относится к тому, что я действительно чувст- вую, чего я действительно хочу, во что я действительно верю и что я в действительности решаю. Это есть, или должен быть, подлинный энергетический центр психи- ческой жизни. Именно к этому психическому центру и обращена психоаналитическая работа. При любом не- врозе его сфера и действенность снижены, ибо подлин- ная забота человека о своих интересах, естественное достоинство, инициатива, способность брать на себя от- ветственность за собственную жизнь и другие подо- бные факторы, которые отвечают за развитие <Я>, всег- да подорваны. Более того, сами невротические наклон- ности захватили значительную часть его энергии, так как, продолжая ранее использованную аналогию, они превращают человека в самолет, управляемый на рас- стоянии. В большинстве случаев имеются достаточные воз- можности для восстановления и развития собственного <Я>, хотя вначале трудно оценить силу этих возможно- стей. Но если реальное <Я> в значительной степени раз- рушено, человек лишается собственного центра тяже- сти и направляется другими силами, изнутри или снару- жи. Он может чрезмерно адаптировать себя к окружа- ющей среде и стать автоматом. Он может найти един- ственное оправдание своего существования в том, что- бы быть полезным другим, и, таким образом, будет со- циально полезным, хотя отсутствие у него внутри како- го-либо центра тяжести будет затруднять его эффектив- ность. Он может потерять всякое внутреннее ощуще- ние направления и либо бесцельно плыть по течению, либо целиком следовать своей невротической наклон- ности, как уже упоминалось при обсуждении <сверхус- пешных> невротических наклонностей. Его чувства, мысли и действия могут почти целиком определяться напыщенным образом самого себя, который он создал: 456 он будет сочувствовать другим вовсе не потому, что действительно испытывает сочувствие, а потому, что быть сочувствующим человеком является частью его образа самого себя; у него будут определенные <друзья> или <интересы>, так как этих друзей или ин- тересов требует созданный им образ. И последнее ограничение, о котором следует упомя- нуть, обусловлено сильно развитыми вторичными защи- тами. Если весь невроз предохраняется ригидными убеждениями в том, что все в порядке, все хорошо или неизменно, то едва ли может возникнуть побудитель- ный мотив что-либо изменить. Каждый, кто борется, чтобы освободить себя от не- вротических цепей, знает либо ощущает, что некоторые из этих факторов действуют внутри него самого; тех же, кто незнаком с психоаналитической терапией, пе- речисление этих ограничений может отпугнуть от воз- можных попыток. Следует помнить, однако, что ни один из этих факторов не является препятствием в абсолют- ном смысле. Можно категорически и безусловно утвер- ждать, что без самолетов в наши дни нет шансов выиг- рать войну. Но было бы совершенно бессмысленным категорически утверждать, что чувство тщетности или смутного негодования на людей помешает кому-либо анализировать самого себя. Его возможности в плане конструктивного самоанализа в значительной степени зависят от относительной силы <я могу> и <я не могу> или от <я буду> и <я не буду>. А это в свою очередь зависит от глубины тех отношений, которые подвергают опасности саморазвитие. Есть огромное различие меж- ду человеком, просто плывущим по течению, не нахо- дящим никакого смысла в жизни, но тем не менее смут- но ищущим чего-то, и человеком, который, подобно Гед- де Габлер, отвернулся от жизни с горьким и оконча- тельным смирением. Так же как существует различие между подлинным циником, низводящим любой идеал до простого лицемерия, и человеком, внешне циничным, но питающим определенное уважение и симпатию к то- му, кто живет в соответствии с настоящими идеалами. Или же между человеком, который постоянно раздра- жен и презрителен по отношению к людям, но тем не менее откликается на их дружелюбность, и тем, кто, как Гедда Габлер, одинаково злобен как к другу, так и к врагу и даже склонен губить именно тех, кто затраги- вает остатки каких-то нежных чувств внутри него. Если препятствия на пути саморазвития посредством психоанализа действительно непреодолимы, то ответст- венным за это никогда не бывает единичный фактор, а всегда сочетание нескольких факторов. Глубокое отчая- ние, например, является абсолютным препятствием толь- ко тогда, когда оно объединяется с усиливающей его на- клонностью - возможно, с броней самодовольства или же с глубоко укоренившейся деструктивностью; полное отчуждение от себя не может быть непреодолимым, ес- ли только в нем также нет такой усиливающей его тен- денции, как прочно укоренившаяся зависимость. Други- ми словами, истинные ограничения существуют только в тяжелых и осложненных неврозах, но даже там конст- руктивные силы все еще могут быть живы, если только они могут чем-то подпитываться и использоваться. Существуют различные пути, которыми препятству- ющие психические силы, подобные обсужденным вы- ше, могут влиять на попытку самоанализа, если только они не обладают непреодолимой силой, способной во- обще сорвать такую попытку, В первую очередь они могут незаметно искажать весь анализ, являться причи- ной осуществления его человеком в духе частичной правдивости. В таких случаях одностороннее акценти- рование и <зоны слепоты>, касающиеся довольно об- ширных областей, которые имеются в начале любого анализа, скорее продолжают сохраняться на протяже- нии всей психоаналитической работы, а не уменьшают- ся постепенно по степени и интенсивности. Факторы же, лежащие вне этих областей, могут быть вполне яс- но видимы. Но так как никакая зона внутри себя не является изолированной от других и, следовательно, не может быть действительно понята без соотнесения со всей структурой, то даже те факторы, которые видимы, остаются на уровне поверхностных осознаний. <Исповедь> Руссо, хотя она и имеет лишь отдален- ное сходство с психоанализом, может служить приме- ром такой возможности. Здесь перед нами человек, ко- торый явно хочет представить правдивую картину само- го себя и делает это в умеренной степени. Но на протя- жении всей книги он сохраняет <зоны слепоты> отно- сительно своего тщеславия и своей неспособности лю- бить (упомянем лишь два явно бросающихся в глаза фактора), которые являются настолько чрезмерно вы- раженными, что кажутся нам сегодня гротескными. Руссо вполне откровенен в том, чего ждет и что получа- ет от других, но интерпретирует возникающую в ре- зультате этого зависимость как <любовь>. Он осознает свою уязвимость, но относит ее на счет своего <чувст- вительного сердца>. Он осознает свои чувства враждеб- ности, но они всегда оказываются у него оправданными. Он видит собственные неудачи, но ответственность за них всегда ложится на других. Конечно же, <Исповедь> Руссо не является самоана- лизом. И все же, перечитывая эту книгу в последние годы, я часто вспоминала друзей и пациентов, чьи ана- литические попытки не слишком отличались от нее. Эта книга и в самом деле заслуживает самого внимательно- го и критического изучения. Попытку самоанализа, да- же если она и будет более утонченной, вполне может ожидать подобная участь. Человек, оснащенный боль- шим психологическим знанием, может быть просто бо- лее искусным в попытках оправдать и приукрасить свои действия и мотивы. Есть, однако, один пункт, в котором Руссо честен, - это его сексуальные особенности. Такая откровенность должна, безусловно, высоко цениться. Но его откровен- ность в сексуальных вопросах помогает ему удержи- ваться от осознания, как мало он, в сущности, видит дру- гие свои проблемы. В этом отношении тот урок, который мы все же можем получить у Руссо, также стоит упоми- нания. Так как сексуальность является важной сферой нашей жизни, важно быть так же непреклонно честным в этой сфере, как и во всем другом. Но тот односторон- ний подход, при котором Фрейд особо выделял сексу- альные факторы, может соблазнить многих людей выде- лять эти факторы за счет других, как это сделал Руссо. Быть правдивым в сексуальных вопросах необходимо, но быть правдивым только в них недостаточно. Другим вариантом одностороннего подхода является устойчивая тенденция рассматривать затруднение, име- ющее место в данный момент, как статичное повторе- ние определенного инфантильного переживания. Когда человек хочет понять себя, то, вне всякого сомнения, важно, чтобы он понимал те силы, которые участвовали в его развитии, и одним из самых выдающихся откры- тий Фрейда является осознание того влияния, которое оказывают переживания первых лет жизни на развитие личности. Но формированию нашей теперешней струк- туры всегда содействовала общая сумма всех пережи- ваний на ранних этапах жизни. И поэтому бесполезно стремиться обнаружить изолированные связи между тем или иным расстройством в данное время и опреде- ленным воздействием в раннем возрасте. Имеющие ме- сто в настоящем особенности могут быть поняты только как выражение общего взаимодействия сил, действую- щих в личности в данное время. Например, те особен- ности развития, которые имели место во взаимоотноше- ниях Клары со своей матерью, имели определенную связь с ее зависимостью от мужчин. Но если бы Клара видела только сходство между старым и новым типами взаимоотношений, она не смогла бы осознать основные движущие силы, принуждавшие ее фиксировать этот тип поведения. Она могла бы понять, что подчинила се- бя Питеру так же, как ранее подчинила себя матери; что она обожествляла Питера точно так же, как в детстве восхищалась матерью; что ожидала от него защиты и помощи, как когда-то ожидала помощи от матери; что ее негодование вызывали признаки отвержения ее со стороны Питера, как в свое время она негодовала на дискриминацию со стороны матери. В осознании этих связей она могла бы несколько приблизиться к осозна- нию своей действительной проблемы через обнаруже- ние воспроизводимости определенного шаблона. Но в действительности она тянулась к Питеру не потому, что он представлял для нее подобие матери, а потому, что из-за своей навязчивой скромности, а также вследствие своего вытесненного высокомерия и честолюбия она утратила способность заботиться о себе и почти утрати- ла чувство своей идентичности: поэтому она была по- лна страхов, внутренних запретов, была беззащитной и изолированной. И из-за этих причин была вынуждена искать спасения и восстановления своей целостности на путях, которые заранее были обречены на неудачу и Самотождественности. - Прим. ред. 460 только еще глубже затягивали ее в паутину ее внутрен- них запретов и страхов. Только через осознание этой динамики она смогла в конечном счете освободить себя от последствий своего несчастливого детства. Еще одним вариантом одностороннего подхода явля- ется тенденция постоянно подчеркивать <плохие> сто- роны или стороны, кажущиеся таковыми. Исповедова- ние и осуждение могут в таком случае занять место понимания. Это делается частично в духе враждебного самоосуждения, но также с тайной надеждой на то, что достаточно одного лишь признания, чтобы быть вознаг- ражденным. Эти <зоны слепоты> и односторонние акцентриров- ки, конечно, могут быть обнаружены в любой попытке самоанализа, независимо от того, присутствуют ли в них рассмотренные выше ограничения или нет. До не- которой степени они могут возникать в результате оши- бочных предубеждений против психоанализа. Они мо- гут быть скорректированы, если человек достигает бо- лее полного понимания психических процессов. Но тот аспект, который я хочу здесь подчеркнуть, состоит в том, что они также могут быть всего лишь средствами уклонения от наиболее существенных проблем. В этом случае они являются сопротивлениями для продвиже- ния вперед, и, если эти сопротивления являются доста- точно сильными (если они равнозначны тому, что я опи- сала как ограничения), они могут образовать определен- ное препятствие успеху анализа. Удерживающие от продолжения анализа силы, о ко- торых было выше упомянуто, могут также сорвать само- анализ, вызвав преждевременное прекращение его по- пытки. Я говорю здесь о тех случаях, когда анализ про- должается только до определенного момента, в какой-то степени является полезным, но не идет дальше этого, по- скольку человек не пытается разрешить те факторы внутри себя, которые препятствуют его дальнейшему развитию. Это может случиться после того, как он пре- одолел факторы, вызывавшие у него наибольшее беспо- койство, и более не чувствует настоятельной необходи- мости работать над собой, даже если в нем остается еще много препятствий. Искушение расслабиться является особенно сильным, если жизнь человека течет гладко и не ставит перед ним особых проблем. Естественно, в та- кой ситуации любой из нас не так сильно стремится к полному самопознанию. В конечном счете это вопрос на- шей собственной жизненной философии, сколь высоко мы ценим конструктивное недовольство собой, которое побуждает нас к дальнейшему росту и развитию. Жела- тельно, однако, чтобы нам было (или стало) ясно, каковы же в действительности наши системы ценностей, и что- бы мы поступали в соответствии с ними. Мы скрыли бы от себя значительную часть истинного положения дел, если бы сознавали себя приверженцами идеалов разви- тия, на деле ослабляя свои усилия, чтобы соответство- вать этому идеалу, или даже позволяя ему угаснуть в са- моуверенности и самодовольстве. Но человек может внезапно прекратить свои попыт- ки самоанализа и по совершенно противоположной при- чине: он достиг разностороннего и существенного осоз- нания сути своих затруднений, но при этом ничего не из- меняется, и он чувствует разочарование из-за отсутствия ощутимых результатов. В действительности, как упоми- налось выше, сама его обескураженность представляет собой проблему и должна прорабатываться как таковая. Но если разочарование проистекает из тяжелого невро- тического комплекса, например из позиции безнадеж- ной покорности, описанной ранее, человек может про- сто оказаться не в состоянии справиться с нею в одиноч- ку. Это не означает, что все предпринимаемые им до это- го усилия были совершенно бесполезны. Очень часто, несмотря на ограниченность своих возможных достиже- ний, он может освободиться от того или иного грубого проявления невротических расстройств. Неотъемлемо присущие человеку ограничения могут вызвать преждевременное прекращение самоанализа еще и по другой причине: человек может прийти к тому или иному псевдорешению, приспосабливая свою жизнь к требованиям сохраняющегося у него невроза. Сама жизнь может способствовать принятию таких решений. Человек может оказаться в ситуации, которая дает вы- ход его стремлению к власти или же позволяет ему вести незаметную и подчиненную жизнь, в которой ему не нужно себя утверждать. Он может воспользоваться бра- ком для реализации своей потребности в зависимости. Или же он может более или менее сознательно решить, что его затруднения во взаимоотношениях с людьми __ та их часть, которую он осознал и понял, - чрезмерно истощают его жизненные силы и что единственный спо- соб вести спокойную жизнь или сохранить свои творче- ские способности - это отдалиться от других людей; за- тем он может ограничить до минимума свою потребность в людях или материальных вещах и при этих условиях бу- дет способен вести сносное существование. Конечно, та- кие решения не являются идеальными, однако психоло- гическое равновесие может установиться на более при- емлемом уровне, чем ранее. А в условиях некоторых особо тяжелых расстройств такие псевдорешения могут быть пределом достижимого. В принципе эти пределы конструктивной работы име- ют место как в профессиональном психоанализе, так и в самоанализе. В действительности, как уже было упомя- нуто ранее, если силы сопротивления достаточно велики, то сама мысль о самоанализе будет отвергнута. И даже если она и не отвергается, если человек столь тяжко страдает из-за своего бессилия, что предпринимает пси- хоаналитическое лечение, психоаналитик не является волшебником, который может вызвать к жизни полно- стью угасшие силы. Однако нет сомнения в том, что эти ограничения являются значительно большими при само- анализе. Во многих случаях психоаналитик может высво- бодить конструктивные силы, показывая пациенту конк- ретные проблемы, поддающиеся решению, тогда как, ес- ли бы пациент работал Уодиночку и ощущал себя оконча- тельно пойманным в невидимые и крепкие сети, у него бы, вероятно, не хватило духу начать с ними борьбу. Кро- ме того, соотношение различных психических сил, дей- ствующих внутри пациента, может изменяться за время лечения, так как ни одна из этих сил не является величи- ной, данной раз и навсегда. Каждый шаг, который приво- дит его ближе к своему подлинному <Я> и к другим лю- дям, делает его менее безнадежным и изолированным и тем самым увеличивает его активную заинтересован- ность в жизни, включая также и заинтересованность в своем собственном развитии. Поэтому после периода совместной работы с психоаналитиком даже те пациен- ты, которые начинали психоанализ с тяжелыми невроти- ческими расстройствами, могут в некоторых случаях оказаться способными, если необходимо, продолжить работу самостоятельно, Хотя в целом сравнение с профессиональным психоа- нализом говорит в пользу последнего, всякий раз, когда затрагиваются сложные и диффузные расстройтсва, не- обходимы определенные оговорки, которые следует иметь в виду. Не вполне справедливо сравнивать само- анализ и его неизбежные недостатки с идеальным про- цессом психоаналитического лечения. Я знаю несколь- ких человек, которых лечение затронуло лишь в малой степени, но которые впоследствии в одиночку успешно справились с довольно серьезными проблемами. Нам следует поэтому быть осторожными в оценке обоих пу- тей анализа и как не преувеличивать, так и не приумень- шать того, что может быть сделано без помощи специа- листа-аналитика. Это снова возвращает нас к вопросу, который подни- мался в самом начале, - вопросу относительно тех спе- цифических условий, при которых человек может анали- зировать себя. Если до этого он подвергался некоторому психоаналитическому лечению и если условия благопри- ятны, то я уверена, как и подчеркивала это на протяже- нии всей книги, что он может продолжать работу само- стоятельно с надеждой на достижение многообещаю- щих результатов. Пример Клары, а Также другие случаи, не представленные здесь, подтверждают, что при нали- чии предшествующего опыта можно самостоятельно биться над разрешением даже тяжелых и запутанных проблем. По-видимому, резонно надеяться, что и психоа- налитик и пациенты осознают такую возможность и бу- дет предпринято больше попыток такого рода. Можно также надеяться на то, что психоаналитики постепенно выявят критерии, которые позволят им судить о том, ког- да целесообразнее побуждать пациента продолжить свою работу самостоятельно. В этой связи у меня имеется одно соображение, кото- рое хотелось бы особо подчеркнуть здесь, хотя оно не относится непосредственно к самоанализу. Если психоа- налитик не занимает авторитарной позиции по отноше- нию к пациенту, но делает с самого начала ясным, что их деятельность является сотрудничеством, в котором как психоаналитик, так и пациент активно работают в на- правлении достижения одной и той же цели, тогда паци- "64 ент будет способен проявить собственные возможности в намного большей степени. Он утратит парализующее его чувство беспомощности и не будет считать, что пси- хоаналитик должен один нести всю ответственность за результаты психоанализа. Он научится выполнять свою часть аналитической работы инициативно и плодотворно. Вообще говоря, психоаналитическое лечение эволюцио- нировало от ситуации, в которой и пациент и психоанали- тик были относительно пассивны, к ситуации, в которой психоаналитик более ахтивен, и, наконец, к ситуации, в которой обе стороны берут на себя активные роли. Там, где преобладает настрой, упомянутый последним, мож- но достичь большего за более короткое время. Причина, по которой я упоминаю здесь об этом, состоит не в том, чтобы показать возможности сокращения сроков психо- аналитического лечения, хотя и это желательно и нема- ловажно, а в том, чтобы показать, как такая позиция со- трудничества может содействовать увеличению воз- можностей самоанализа, Труднее дать определенный ответ относительно воз- можностей самоанализа для людей, не имеющих пред- шествующего психоаналитического опыта. Здесь мно- гое, если не все, зависит от тяжести невротического рас- стройства. По моему мнению, тяжелые неврозы, несом- ненно, должны находиться в руках специалистов: каж- дому, кто страдает от тяжелых расстройств, следует про- консультироваться у специалиста, прежде чем начинать самоанализ. Но при рассмотрении возможностей само- анализа будет неверным рассуждать, учитывая главным образом тяжелые нрозы. Вне всякого сомнения, коли- чество таких неврозов много меньше, чем количество бо- лее мягких неврозов и различных невротических про- блем, вызываемых в основном трудностями в связи с от- дельной ситуацией. Люди, страдающие от таких более легких расстройств, редко попадают в поле зрения пси- хоаналитиков, но это не значит, что их расстройства не следует принимать всерьез. Их расстройства являются причиной не только их страданий и субъективных пре- пятствий в жизни, но также ведут к потере ценных сил, ибо такой человек не может в наивысшей степени раз- вить присущие ему способности. Я считаю, что применительно к этим трудностям опыт того рода, что был описан в главе об эпизодическом са- моанализе, является обнадеживающим. В нескольких описанных там случаях упомянутые лица имели очень ма- лый (если вообще имели) опыт психоаналитического ле- чения. Конечно, они не слишком далеко продвинулись в своих попытках самопознания. Но нет никакой весомой причины не верить, что по мере более широкого распро- странения общих знаний о природе невротических рас- стройств и о тех путях, которыми надо с ними бороться, попытки такого рода не могут продвинуться дальше, но всегда при том условии, что тяжесть невроза не препят- ствует этому. Структура личности при более мягких не- вротических расстройствах является настолько менее ригидной, чем при тяжелых неврозах, что даже те попыт- ки, которые достаточно поверхностны, могут оказать значительную помощь. При тяжелых неврозах часто не- обходимо проделать громадную психоаналитическую работу, прежде чем будет достигнут какой-либо осво- бождающий эффект. При более мягких расстройствах даже единичное обнаружение бессознательного конф- ликта может быть поворотным пунктом к более свобод- ному развитию. Но даже если мы допустим, что значительное число людей смогут с пользой анализировать себя, выполнят ли они целиком эту работу? Не будут ли всегда оста- ваться нерешенные или даже незатронутые проблемы? Мой ответ состоит в том, что завершенного анализа не существует. И этот ответ дается не из духа покорности. Конечно, чем большей степени ясности и чем большей свободы мы можем достичь, тем лучше для нас. Но идея завершенного человеческого развития представляется не только самонадеянной, но даже, по моему мнению, лишенной реальной привлекательности. Жизнь - это борьба и стремление, развитие и рост. И анализ являет- ся одним из способов, который может помочь в этом процессе. Конечно, его позитивные результаты важны, но и само это стремление обладает подлинной ценно- стью. Как сказал Гёте в <Фаусте>: Лишь тот, кем бой за жизнь изведан, Жизнь и свободу заслужил. Послесловие Очевидно, всякий, кто прочитал эту книгу, не мог не почув- ствовать, что соприкоснулся с исследованием, редким по глу- бине проникновения в природу человеческих чувств, пере- живаний и мотивов. Исследования К. Хорни способны заста- вить многих переосмыслить, существенно изменив, казалось бы, сложившиеся представления о себе, окружающих людях, человеческой жизни вообще. Однако едва ли имя автора этих во многих отношениях уникальных работ что-либо го- ворит нашим читателям и даже тем из них, кто неплохо зна- ком с литературой по психоанализу или ставшей весьма по- пулярной в последнее время литературой по психотерапии. Между тем Карен Хорни (1885-1952)-не просто одна из талантливых последовательниц учения 3. Фрейда, а, по общему признанию, классик психологии XX века, ведущий реформатор психоанализа, ученый, вокруг исследований ко- торого возникло целое направление - неофрейдизм, - ока- завшее весьма сильное влияние на современную психологию личности. (К. числу видных неофрейдистов, как известно, принадлежал и Эрих Фромм - ДРУГ и младший коллега К. Хорни, книги которого уже неоднократно выходили на рус- ском языке.) Только крайней скудностью издания психоаналитиче- ской литературы (а теперь и нередко случайным ее выбором) можно объяснить тот факт, что работы К. Хорни, много- кратно переиздававшиеся в разных странах мира и ставшие учебными руководствами для студентов-психологов, до сих пор практически не публиковались у нас. Единственное, но закономерное исключение составляет лишь перевод неболь- шой статьи К. Хорни в учебной хрестоматии <Психология личности. Тексты> (под редакцией Ю. Б. Гиппенрейтер и А. А. Пузырея) . Сегодня, спустя более чем полвека после выхода в свет книг К. Хорни, нельзя не сожалеть, что эти работы, подобно многому лучшему в западной науке и культуре, пришли к нам с таким чудовищным опозданием, что ценнейший опыт, добытый благодаря таланту, научной смелости и огромному напряжению сил, оказался недоступным многим поколени- ям психологов в нашей стране и до сих пор остается в зна- чительной мере не освоенным отечественной психологией. Но в то же время можно порадоваться, что благодаря данно- Гёте И.В. Фауст. - Собр.соч. в 10-ти тт. Т.2. М.: <Художе- ственная литература>, 1976, с. 423. Психология личности. Тексты. М.:Изд-во Моск. ун-та, 1982. 145, 153, 162, 169. 180, 197, 198, 212, 213, 215, 217, 223, 230, 231-235, 239. 247-250, 278, 301, 338, 361, 364. 436, 438, 448, 459. 460 Фреучен П. (Freuchen P.) 15 Фромм Э. (Fromm Е.) 16, 56, 67, 190, 205, 248, 262, 265. 411 Хендрик И. (Hendrick 1.) 248 ХилиВ. (HealeyW.) 16 ХоллоуеллА. (HallowellA.) 13 Хорни К. (Homey К.) 94, 197, 213, 226, 248 Шекспир У. (Shakespeare W.) 249 Шопенгауэр A. (Schopenhauer F.) 249 Шульц Дж. (Schultz J.) 24, 62 Шульц-Хенке X. (Schultz- Hencke H.) 30, 47, 272 Эмерсон P. (Emerson R.) 248 Юнг К. (Jung С.) 171. 183, 249,250 Предметный указатель Агрессия - 31, 41, 98. 138, 161-162, 175, 184, 187- 188, 216, 220 Алкоголизм - 109, 207, 274 Анализ - см. Самоанализ, Психоанализ Антропология - 13-16, 28, 117, 216 Ассоциации, свободные - 97, 118, 125, 132. 231, 301- 303, 305-306, 321, 331, 370-371, 420-422, 445 Безнадежности чувство -166, 175. 184, 202, 313, 317, 452, 453, 462 Бессознательные факторы - 7,37,55,59,61.113,124, 138, 199, 223, 247, 288- 289, 305-306, 321, 342 Беспомощности чувство - 37, 51, 57, 67, 68, 73, 75-76, 84, 91, 130, 137, 175. 187. 201, 220, 248, 291, 410 Бисексуальность -122 Вины чувство -8, 15,67,69, 114, 117-II 9, 444 Власть, стремление к- 78, 80-81, 137-145, 174, 190, 263, 453 Влечения, инстинктивные - 16, 17, 26, 79-80, 83, 215 Воля- 264, 268, 328, 334 Воспитание - 68-70, 234 См, также Гиперпротекция, Детство, Родительское отно- шение к детям Восхищение, потребность в - 74, 134, 140, 155-156, 264 Враждебность - 31, 41, 50- 54, 57, 59, 63-64, 68-71, 84, 87, 108, 110, 112, 130, 134-136, 139, 149, 159, 184, 216, 288, 455 См. также Агрессия, Деструк- тивные побуждения Вытеснение - 53-54, 57, 67, 130-131, 147, 258, 288, 305, 311, 347, 421, 425. 440 Гиперпротекция (сверхзабот- ливость) - 58,64, 87 Гнев-53-54. 107, 132, 136, 144, 173, 182, 253, 313, 348 Гомосексуализм - 94, 122, 124, 158, 377 Демонстративные тенденции - 112.115 Депрессия - 18,36, 137, 173, 178, 192, 223, 242, 274, 296, 344-345, 364 Деструктивные побуждения - 149-150, 156-157, 219, 144-245,453, 458 См. также Враждебность Детство - 7-8, 16, 61-63, 67-70, 75, 97, 98, 101, 112, 126, 176, 189, 191, 220, 252-254, 256-257, 260,452, 460-461 Доминирование- 127, 136- 138, 158, 161, 184 См. также Власть Жадность - 98-100 Зависимость - 28-29, 67- 68, 90, 95-96, 261, 284, 373-418, 442 Зависти чувство - 87, 142, 165, 174, 175 Запреты, внутренние (подав- ление) - 18, 30-31, 42- 44, 47, 98, 108, 120, 130, 139-143, 160, 165. 189, 219, 234, 271, 313, 444, 461 Защиты, психологические (за- щитные механизмы) - 20-23, 76-79, 81, 97, 132, 171, 180, 188, 200, 254, 271-273, 275-276, 438, 440-444, 457 Избегания реакция - 38-39, 42, 46, 77-78, 82, 208, 244, 253 Изоляция, эмоциональная - 27, 71, 92-93, 205, 218, 253, 386 Инсайт - См. Осознание Инстинкты - 199, 249, 438 См. также Влечения инстинк- тивные, Смерти инстинкт Интеллектуализация - 26, 189 См. также Рационализация Инфантильные реакции - 26, 61-62, 67-68, 91, 103, 126, 189, 460 Иррациональные факторы - 38-39, 179, 196, 409 Капитуляция - 209-21 1 Конкуренция - См. Соперни- чество Конструктивные силы -438, 452, 458, 463 Контроль, потребность в-37, 52, 131-132, 201, 263 Компенсация- 157, 159 Конфликты - 7, 23-28, 72- 73, 79-80, 166, 171, 183, 200, 210, 213-220, 249, 274, 289, 292, 295, 299, 307, 316, 324, 335, 352, 453, 466 Культура - 8, 11-12, 14. 16-17, 23, 27, 38, 44, 75, III, 125, 128, 135, 146, 149, 154-156, 158, 180, 190, 196, 207-298, 211- 212. 214-220 Либидо - 99, 116- 215 Личность-17,23- 143-144, 157, 183-184, 208, 220, 223-224. 234, 247, 249, 255, 291, 303, 315, 359, 401, 430, 436,456, 460. 466-467 Любовь и привязанность, по- требность в - 8, 66, 68, 76-79, 81-109, 117-118, 134, 158, 201. 218, 223, 252, 267 Мазохизм - 8, 155, 188, 197-213 Мания величия -172 Мастурбация - 42, 99, 109, 120, 254 Месть - 56, 108, 115, 139, 157, 288, 295, 455 Мотивация - 26-28, 82, 158, 164, 197, 229, 232-233, 237, 248, 294-295, 361, 410, 452 Навязчивости - 26. 99. 158, 250, 296 Наклонности, невротические - 248-254, 259-277, 291-297, 334, 355, 439, 451,453-456 См. также Невроз Наркомания - 38, 206, 223 Наркотизации эффект - 41, 203 Нарциссизм - 134, 145, 162, 215, 234-235 Невроз - 8, II-34. 70-75, 79-80, 84-90, 114, 126, 128, 134, 137, 141-142, 146, 152, 161-162, 164, 172-177, 181, 195, 208, 211, 214-220, 223-224, 237, 274, 300, 330, 358, 455-458, 462, 466 -118, 199, 26,58,79, 170-171, 211-213, Невроз - 8, II-34. 70-75, 79-80, 84-90, 114, 126, 128, 134, 137, 141-142, 146, 152, 161-162, 164, 172-177, 181, 195, 208, 211, 214-220, 223-224, 237, 274, 300, 330, 358, 436, 455-458, 462, 466 - и норма - 75-76, 81, 102-105 - и характер - 24-25, 61- 62 - ситуативный - 24, 72-73, 89 - скрытый -149 - травматический -114 См. также Наклонности, не- вротические Негативизм -253 Независимость, потребность в - 78-81 См. также Зависимость Незащищенности чувство - 29, 51. 56, 64, 120, 129, 192, 258 См. также Беспомощности чув- ство Неполноценности чувство - 29. 36, 128, 130, 135, 145, 167-173, 203, 345 Обиды чувство - 96, 104, 189, 191, 253, 455 Обладание, потребность в - 78,100, 127-145 См. также Власть Одиночества чувство - см. Изоляция, эмоциональная Одобрение, потребность в - 96-97, 162, 178, 181- 182, 258, 264 Опыт раннего детства - См. Детство, Развитие Осознание - 36, 42, 52-63, 55, 74, 84, 89, 105, 139, 147, 151, 164-166, 170, 178-181. 187-188, 199, 229. 242-244, 272, 283- 284, 291-295, 297, 299, 309-316. 335, 355-359, 379, 385, 388, 401, 417, 424, 429, 432-433, 445, 461 Отвращения чувство - 119, 133, 160-176, 308 Отвержение - 42, 107-108, 257.414-417 Ответственность - 76, 106. 144, 201, 240, 340, 444, 456, 465 Отстранение - 78. 101, 155, 259, 347, 348,458 См. также Избегания реакция Паразитирование, потреб- ность в - 144, 285 Перенесение - 97-126 Подавление - См. Запреты, внутренние Подчинение, потребность в - 76-78, 81, 95, 137, 253. 452-453 Превосходство, стремление к - 146-147, 152, 249, 296 Презрения чувство - 74, 87, 153-155. 184, 455 Престиж, стремление к-82, 86, 127. 134, 139, 145, 264 Проекция -26,55.58,71, 144, 174 Психоанализ - 8-9, 17, 26, 59, 64, 71, 98. 103, 110, 125, 133, 154, 188, 197, 215, 223-226, 232-235, 237. 247, 338-339, 419- 421, 435, 437-441, 445, 454,456.463-465 Психиатрия - 28, 198, 200, 223, 275 Психозы -74, 172 Психология- 14, 16, 198. 250 Психология женская - 14- 15, 110-III Развитие - 26, 62-63, 67- 70, 170-171, 188-191, 207, 224-225, 232-235, 247, 252-253. 260, 314- 317, 361, 421, 438-439, 451, 454, 456, 461-467 Расщепление -153 Рационализация - 38, 170, 272, 336 См, также Интеллектуализа- ция Ревность - 14-15, 51, 64- 66, 102-103, 118, 126 Ригидность - 18-19, 260, 296, 312, 314, 457, 466 Родительское отношение к де- тям - 64, 66-69, 102, 105, 126, 139, 141, 150, 153, 185, 190, 217, 252- 253 Робость - 76, 109. 143, 168, 190, 253 Самоанализ - 225, 232-313, 338, 341-360, 428, 441, 459 Самовозвеличивание - 29, 234, 235 См. также Нарциссизм Самоконтроль - См. Конт- роль, потребность в Самонаблюдение - 228-230, 238.243. 338 Самообвинение - 162, 178- 179, 185-198. 258 Самообман- 84. 86, 170. 192 Самоограничение - 78, 174, 262 Самооправдание - 56, 275 Самопожертвование - 64, 77, 95. 105,113 Самопознание - 230-232, 462 Саморазвитие - См. Развитие Самореализация - 18-19, 208, 224-225, 234 Самоубийство - 115, 242- 243, 463, 405,455 Самоуважение - 41, 134- 135, 172-173, 189, 192, 202, 217-218, 252, 259- 260,415.417 Самоуничижение- 167-170 Самоутверждение - 30. 81, 95, 130, 192, 201, 455 Сексуальная сфера - 15, 31, 42, 46, 49-50, 60. 65-66. 69, 99, 104, 116-126, 153. 159. 198, 212.459 Скептицизм - 155-156 Скромность - 259. 283-286. 410, 460 Смерти инстинкт - 59, 145, 199, 215 Сновидения - 40, 54, 74, 97- 99, 118, 124-125, 141, 159, 169, 182-187, 229, 236, 286-287, 303-304. 329, 343, 347, 355, 361- 364, 378-379, 400 Совершенство, стремление к - 135, 234-235, 265-267 Сознание - См. Осознание 478 Соперничество - 15, 27, 65- 66, 102. 146-176, 216 Сопротивление, внутреннее - 227. 229, 314, 329-333, 339, 361, 436-451, 463 Социология-16,22,216,219 Стадия, анально-садистиче- ская- 145, 213 Стадии, прегенитальные - 17 Страдание - 21-22, 65, 80, 95,111. 115, 175, 182, 195-196, 198-213 Страх - 20-23. 30, 33-40, 48, 56, 58, 68, 92, 96, 135, 160, 163, 165, 174, 178, 181-182, 197. 211. 217, 349. 351, 357, 388. 416 См. также Тревога (тревож- ность) Стыда чувство - 153-154, 163, 179.444 Сублимация -215 Супер-Эго - 80, 161-162, 197 Творчество - 100. 208, 225. 228,417 Тревога (тревожность) - 19, 33-49, 56-62,71-91, 96, 99-100. 103, 109, 118, 141. 160, 163, 169, 173. 180-181, 188, 193, 204. 251,296. 313 Унижение -31.85. 107, 134, 136, 139-140, 142, 152- 155, 163,290 Успех, потребность в-78, 81, 148-149, 157, 163, 165, 217 Успокоение - 77-79, 83, 86, 124,127.185 Усталости чувство - 44-45, 108, 137, 168, 286 Ухода реакция - См, Избега- ние, Отстранение Уязвимость - 296, 313, 440, 449, 459 Фантазии - 134. 145, 155. 170-172, 199, 205. 212, 254, 329, 383 Фиксация -153 Фобия - 18. 58, 274 См. также Страх Фригидность - 43. 125, 134, 154-155 Фрустрация - 64-65, 104, 251.437 Характер - 24-26, 66-67, 71,114,144,214,224, 269, 274-275 Цинизм- 101, 316, 453. 457 Честолюбие - 51, 128-129, 147-150, 157, 161, 166. 169,265. 287, 288, 290, 460 Чувствительность - 29, 123, 134. 139. 148-149. 173, 181. 190 Чувство собственно достоинст- ва - См. Самоуважение Щедрость- 113, 143 Эдипов комплекс - 17, 65- 67, 118, 126, 217 Эксплуатация, потребность в - 105, 113, 141, 143, 144, 264 Энергия, психическая - 76, 229, 290, 311, 317, 456 Я- 28, 30, 78. 135, 182. 192, 205, 207, 209, 211, 213, 235, 271, 273, 280, 336, 436-437, 455-457, 464 Содержание Невротическая личность нашего времени Введение ......................................7 Глава 1. Культурный и психологический аспекты понимания неврозов ............................11 Глава 2. Что побуждает нас говорить о <невротической личности нашего времени> .......................24 Глава 3. Тревожность .............................33 Глава 4. Тревожность и враждебность .................48 Глава 5. Базальная структура неврозов ...............63 Глава 6. Невротическая потребность в любви и привязанности ................................81 Глава 7. Дополнительные характеристики невротической потребности в любви ................91 Глава 8. Пути достижения любви и чувствительность к отвержению ................................107 Глава 9. Роль сексуальности в невротической потребности в любви ...........................116 Глава 10. Стремление к власти, престижу и обладанию , . 127 Глава II. Невротическое соперничество ..............146 Глава 12. Отвращение к соперничеству .............160 Глава 13. Невротическое чувство вины ..............177 Глава 14. Смысл невротического страдания (Проблема мазохизма) ..........................198 Глава 15. Культура и невроз ......................214 Самоанализ Введение .................................... 223 Глава 1. Возможность и желательность самоанализа .... 227 Глава 2. Движущие силы неврозов ................. 247 Глава 3. Стадии психоаналитического понимания ......278 Глава 4. Роль пациента в психоаналитическом процессе .301 Глава 5. Роль аналитика в психоаналитическом процессе ....................................319 Глава 6. Эпизодический самоанализ ................. 342 Глава 7. Систематический самоанализ: предварительные сведения ...................... 360 Глава 8. Систематический самоанализ случая болезненной зависимости .......................373 Глава 9. Дух и правила систематического самоанализа . . 419 Глава 10. Преодоление сопротивлений .............. 436 Глава II. Ограничения самоанализа ................ 452 Послесловие .................................. 467 Именной указатель ...............................473 Предметный указатель ................................475