ГЕОКУЛЬТУРА: ОБРАЗ И ЕГО ИНТЕРПРЕТАЦИИ

Дмитрий Замятин

Определения

Даже предварительный анализ столь емкого понятия, как геокультура, требует дифференциации связанных с ним терминов и определений (1). Рассмотрим наиболее важные из них:

Геокультура — процесс и результаты развития географических образов (2). Образ — максимально отстраненное и опосредованное представление реальности. Образ — часть реальности, поскольку он может меняться вместе с ней; но вместе с тем он также является фактором изменения реальности в конкретной культуре — как один из рычагов влияния на традицию осмысления этой реальности.

Каждая конкретная культура «коллекционирует» определенные географические образы, приобретая при этом те или иные образно-географические конфигурации. Современная геокультура представляет собой серии культурно-географических образов, интерпретирующих локальные пространства.

Геокультурное пространство — система устойчивых культурных реалий и представлений, формирующихся на определенной территории в результате сосуществования, переплетения, взаимодействия, столкновения различных вероисповеданий, культурных традиций и норм, ценностных установок, глубинных психологических структур восприятия и функционирования картин мира.

Интерпретация как познавательный процесс связана с размещением интересующего предмета (цели исследования) в более широком исследовательском (когнитивном) поле, иначе говоря, — в более широком и более мощном контексте. Необходимо определить законы развития и границы выбранного контекста, рассматривая его, в первую очередь, содержательно. Таким способом можно определить, или «замерить», уровень содержательности основных посылок самого предмета исследования.

Интерпретация геокультурных (культурно-географических) образов означает переход на метауровень по сравнению с процессами репрезентации: в определенном образном поле начинают сосуществовать различные по генезису, структуре и сложности символы и стереотипы. Именно они создают серии последовательных конфигураций, которые в процессе исследования проецируются на «перцептивный экран». Культура в данном случае становится интересной как продукт образно-географических интерпретаций (3).

Культура и географические образы

Каждая культура создает свои репрезентированные образы географического пространства, неотъемлемые элементы этого пространства. Традиционные культуры предлагали свои, часто уникальные, коды к расшифровке и пониманию этих образов. Решающая трансформация традиции произошла в начале Нового времени, когда разработка картографии определила доминирующие и универсальные способы репрезентации образов географического пространства.

Дальнейшее развитие образов географического пространства связано с их известной автономизацией в культуре (культурах) — они становятся, в некотором смысле, субкультурой, проявляющейся и транспонируемой другими по генезису образами и закрепляющей себя различными средствами. В то же время возникают самостоятельные типы географических пространств — политико-географические, культурно-географические, социально-географические, экономико-географические, — которые репрезентируются и интерпретируются соответствующими специфическими типами образов. Кроме этого, большинство существующих современных цивилизаций и/или культур как бы экспортирует вовне свои образы географического пространства, которые взаимодействуют с чужеродными образами, порождая целые «веера» гибридных, композитных образов.

На традиционное физико-географическое пространство накладываются многочисленные «слои» различных по происхождению, структурам, способам функционирования и специализации образов географического пространства. Эти образы совмещаются, сосуществуют в традиционном пространстве. Основная исследовательская проблема при этом — нащупывание механизмов и каналов взаимодействия различных образов географического пространства с последующими попытками идентификации основных типов их трансформаций, их характера и масштабов. Так, на уровнях страны (4), региона, небольшой местности могут происходить совершенно различные образные взаимодействия и трансформации, ведущие к доминированию и созданию принципиально разных образов географического пространства.

Геокультурные образы

Что же все-таки следует понимать под «геокультурным образом»? Этот образ рассматривается, в первую очередь, в контексте процессов глобализации (5) и регионализации (6). При анализе геокультуры особое внимание уделяется процессам межкультурной и межцивилизационной адаптации (7). Образ геокультуры складывается в максимально широком контексте, что означает наибольший концептуальный охват современных геополитических, геоэкономических и геосоциальных проблем. Геокультурное исследование предполагает обращение к наиболее мощным и структурированным, наиболее масштабным и долговременным географическим образам.

Основной вопрос, касающийся интерпретации образа геокультуры, состоит в следующем: складывается ли в мире единая геокультура, или геокультур — много? По-видимому, следует говорить о многих геокультурах, или о множестве геокультур. Локальное пространство, регион, страна имеют свой геокультурный и одновременно образно-географический потенциал. Геокультурный потенциал измеряется мощью, силой проецируемых вовне специализированных географических образов, или геокультурных образов. Эти образы сосуществуют, переплетаются, взаимодействуют в различных пространствах.

Итак, геокультурный образ — это система наиболее мощных, ярких и масштабных геопространственных знаков, символов, характеристик, описывающая особенности развития и функционирования тех или иных культур и/или цивилизаций в глобальном контексте. Геокультурные образы относятся по преимуществу к экзогенным географическим образам, то есть к таким, в формировании которых большую роль играют смежные (соседние) образы. Например, в создании геокультурного образа России «принимают участие» географические образы Евразии, Восточной Европы, Балтийского и Черноморского регионов, Кавказа. Геокультурные образы можно назвать «ядерными» по своей мощи; это своего рода образные атомные или водородные бомбы, определяющие глобальные стратегии поведения наиболее крупных политических, экономических и культурных акторов.

Приведем пример. Политическое доминирование Китая в Восточной, Юго-Восточной и Центральной Азии в эпохи существования различных империй и династий на протяжении длительного исторического времени было основано на мощных геокультурных стратегиях в этих регионах. Данные стратегии были основаны на трансляции и оседании (седиментации) китайских культурных ценностей и образов на новых территориях и, зачастую, на обретении этими ценностями и образами идейного господства (8).

Иногда функцию геокультуры, как бы «излучающей» на окружающий мир, вовне образы того или иного пространства, исполняют крупные и/или мировые религии, обладающие цивилизационнообразующим потенциалом. Несомненными геокультурами могут считаться ислам, буддизм, католичество, протестантизм. К геокультурам следует отнести и большинство империй, формирующих вокруг себя своего рода культурные круги (геокультурные периферии): например, в средние века очень отчетливые геокультурные периферии были созданы Византийской империей (север Балканского полуострова, часть Италии, Русь, часть Восточной и Центральной Европы) (9) и арабским Халифатом (Кавказ, Центральная Азия) (10). Конечно, «за спиной» подобных империй стоит, как правило, крупная цивилизация, которая порождает одну или несколько геокультур.

Межкультурная и межцивилизационная адаптация: связь геополитики и геокультуры

Процессы межкультурной и межцивилизационной адаптации, особенно интенсивно протекающие в эпоху глобализации, демонстрируют очевидную связь геополитики и геокультуры. Однако подобные процессы развивались на протяжении всей истории цивилизаций. Эта связь наиболее четко проявляется во взаимодействии геополитических и геокультурных образов, вступающих во взаимодействие на определенном пространстве, которое подвержено цивилизационной турбулентности. Такое взаимодействие происходило в течение нескольких столетий в ходе расширения Российского государства (XVI-XIX вв.).

Так, динамика геополитических образов России была связана в первую очередь не с известным «маятником» Европа-Азия (Запад-Восток), но, прежде всего, с расширением, экспансией самого образно-географического поля России, быстрым «захватом» все новых и новых потенциально ярких географических образов, которые требовали и соответствующей геополитической «огранки». Такая геополитическая «огранка» опирается на вновь создаваемые механизмы межкультурной и межцивилизационной адаптации (11). Неудача при создании таких механизмов ведет к «бледности», очевидной образно-геополитической невыраженности части системы и, в конечном счете, к ее деградации. Например, подробный образно-геополитический анализ захвата Россией Средней Азии во второй половине XIX века показал, что стремительная военная экспансия Российской империи в этом регионе и включение его в сферу внешне- и внутриполитических российских интересов не были подкреплены четко артикулированными политическими и геополитическими образами присоединяемого к империи пространства (12). Чем более глубоко Россия, соперничая с Великобританией, втягивалась в Среднюю Азию, тем более одномерным и ре-активным становился ее геополитический образ - по преимуществу, «европейской державы»; механизмы межцивилизационной адаптации с азиатским миром так, по существу, и не были введены в действие.

Геокультура и образно-географическая картина мира

Географическое разнообразие отдельных регионов, стран и континентов делает практически невозможным представление о некоем едином, магистральном образе мирового развития. Образ (образы) мирового развития - это системы скоординированных «цепочек», или кластеров, целенаправленных, специфических географических мегаобразов, включающих в себя устойчивые представления о динамике геопространственного развития тех или иных страт человеческих сообществ (13). Сложность исследования подобных географических мегаобразов состоит в необходимости согласования различных представлений об их внутренней и внешней динамике: например, изучение географического образа арабского мира неизбежно связано с созданием адекватных процедур соотнесения представлений «изнутри» арабского мира с представлениями «извне» его — вполне возможно, с нескольких точек зрения (европейской, российской, американской и т.д.) (14).

Парадокс образной геоглобалистики заключается в невозможности достаточно корректного формирования единого географического образа мирового развития. Более того, по-видимому, невозможно - по крайней мере, в первом приближении - создание сетевой системы плотно увязанных между собой географических образов мирового развития различного масштаба, в виде специфических образных «матрешек»: например, образы развития стран Юго-Восточной Азии укладываются в образные представления о развитии Азии в целом и далее — в глобальную картину мира. Подобные конструкции невозможны в силу динамичности самих образно-географических конфигураций, часто захватывающих фрагменты не «своих», а первоначально «чужих» полей, или, наоборот, не включающих в себя части собственного географического «домена». Так, географические образы развития Японии частично входят в евро-американский образно-географический домен (преимущественно, образно-геоэкономический и частично образно-геокультурный); в то же время можно проследить образно-географическую экспансию Японии в этот же домен, а также в общеазиатское образно-географическое поле (частично речь идет о японской образно-геоэкономической экспансии — в сфере организации производства, менеджмента, деловой культуры, а также образно-геокультурной экспансии - «экспорте» автохтонных экзотических представлений о Японии).

Современная образно-географическая картина мирового развития представляет собой продукт взаимодействия нескольких мощных образно-географических мегатрендов, формирующих доминирующие формы ее «рельефа». Под образно-географическим мегатрендом понимается магистральная траектория развития какого-либо географического образа, сопровождающаяся его качественными трансформациями; при этом сам образ должен «захватывать» в реальном пространстве часть света, континент (или его часть) или крупный геополитический, геоэкономический, геокультурный регион мира. «Рельеф» образно-географической картины мирового развития создается путем дистанцирования от каких-либо политических, экономических, культурных событий мирового значения, а также фиксации ментальных «расстояний» с помощью адекватных географических образов и затем параметризации самих образов посредством специфических географических (геоморфологических) понятий. Важные моменты в формировании подобного «рельефа» — это желательная визуализация представлений о нем, а в методологическом плане — осознание опосредованности этих представлений по отношению к реальному географическому пространству. Так, целенаправленными геоцивилизационными «конусами выноса» (15) евроамериканской цивилизации можно назвать Латинскую Америку, часть Юго-Восточной Азии и Ближнего и Среднего Востока. С глобальной образно-географической точки зрения происходит процесс евроамериканской геоэкономической и, частично, геокультурной «пенепленизации» Евразии и Южной Америки. Но, наряду с этим, можно говорить о начальных стадиях образно-географического цикла (по аналогии с классической геоморфологической теорией Дэвиса) Восточной Европы, Центральной Азии и, возможно, Южной Азии. Это означает постепенные экспансию и «возвышение» указанных географических образов и их естественную глобализацию, когда артикуляция и манипулирование этими образами будут занимать значительную часть мирового образно-географического пространства. Естественная глобализация географических образов трактуется здесь как включение господствующих представлений об оптимуме мирового развития (в определенную эпоху) в конкретные географические образы и дальнейшая их локализация («доместикация») в рамках традиционных географических представлений. Благодаря этому процессу традиционное географическое пространство, чей глобальный образ зародился в эпоху Великих географических открытий, становится как бы более домашним, более «размещенным».


ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Впервые понятие «геокультуры» в современных социальных науках стало активно использоваться И. Валлерстайном, см.: Wallerstein I. Geopolitics and Geoculture: Essays on the Changing World-System. Cambridge: Cambridge University Press, 1991; Wallerstein I. After Liberalism. New York: New Press, 1995. Понятие геокультуры рассматривается Валлерстайном в контексте выдвинутой им мир-системной концепции и связанных с ней глобальных геополитических и геоэкономических проблем.

2. О концепции географических образов см.: Замятин Д.Н. Моделирование географических образов: Пространство гуманитарной географии. Смоленск: «Ойкумена», 1999; также: Замятин Д.Н. Политико-географические образы и геополитические картины мира (Представление географических знаний в моделях политического мышления) // «Политические исследования», 1998, № 6. С. 80-92; Замятин Д.Н. Историко-географические аспекты региональной политики и государственного управления в России // «Регионология», 1999, № 1. С. 163-173; Замятин Д.Н. Географические образы регионов и политическая культура общества // Региональное самосознание как фактор формирования политической культуры в России. М.: МОНФ, 1999. С. 116-125; Замятин Д.Н. Империя пространства. Географические образы в романе Андрея Платонова «Чевенгур» // «Вопросы философии», 1999, № 10. С. 82-90; Замятин Д.Н. Образ страны: структура и динамика // «Общественные науки и современность», 2000, № 1. С. 107-115; Национальные интересы как система «упакованных» политико-географических образов // «Политические исследования», 2000, № 1. С. 78-81 и др.

3. Подробнее см.: Замятин Д.Н. Географические образы в гуманитарных науках // «Человек», 2000. № 5.

4. См.: Замятин Д.Н. Образ страны: структура и динамика // «Общественные науки и современность», 2000, № 1. С. 107-115.

5. См.: Мегатренды мирового развития / Под ред. М.В. Ильина и В.Л. Иноземцева. М.: Экономика, 2001; Robertson R. Globalization: Social Theory and Global Culture. London, Newbury Park, and New Delhi: Sage, 1992; Buell F. National Culture and the New Global System. Baltimore: Johns Hopkins University Press, 1994; Friedman J. Cultural Identity and Global Process. London, Thousand Oaks, and New Delhi: Sage, 1994; Global Modernities / Eds. by M. Featherstone, S. Lash and R. Robertson. London, Thousand Oaks, and New Delhi: Sage, 1995; Transnational Connections: Culture, People, Places. London and New York: Routledge, 1996; Culture, Globalization and the World-System. Contemporary Conditions for the Representation of Identity / Ed. by A.D. King. Minneapolis: University of Minnesota Press, 1997 и др.

6. См.: Global/Local: Cultural Production and the Transnational Imaginary / Eds. by R. Wilson and W. Dissanayake. Durham, N.C.: Duke University Press, 1996; Hall S. The Local and the Global: Globalization and Ethnicity // Culture, Globalization and the World-System. Contemporary Conditions for the Representation of Identity / Ed. by A.D. King. Minneapolis: University of Minnesota Press, 1997. P. 19-41; Hannerz U. Scenarios for Peripheral Cultures // Ibid. P. 107-129.

7. См., например: Olwig K.F. Global Culture, Island Identity: Continuity and Change in the Afro-Caribbean Community of Nevis. Philadelphia: Harwood, 1993. Сравнительно интересный аспект - взаимодействие деловых культур, сформировавшихся в различных цивилизациях; см., например: Льюис Р.Д. Деловые культуры в международном бизнесе. От столкновения к взаимопониманию. М.: Дело, 1999; Hampden-Turner Ch., Trompenaars F. The Seven Cultures of Capitalism. London: Piatkus, 1995; Friedman T. The Lexus and Okive Tree: Understanding Globalization. New York: Anchor Book, 2000.

8. Cм.: Оболенский Д. Византийское Содружество Наций. Шесть византийских портретов. М.: Янус-К, 1998.

9. См.: Грюнебаум Г.Э. фон. Классический ислам. Очерк истории (600-1258). М.: Глав. ред. вост. лит. изд-ва «Наука», 1988; Большаков А.Г. История халифата. Т. 1-3. М.: Издат. фирма «восточная литература» РАН, 1989-1998.

10. См. также: Цымбурский В.Л. Россия - Земля за Великим Лимитрофом: цивилизация и ее геополитика. М.: Эдиториал УРСС, 2000.

11. См.: Замятин Д.Н. Моделирование геополитических ситуаций (На примере Центральной Азии во второй половине XIX века) // «Политические исследования», 1998, № 2. С. 64-77. № 3. С. 133-147.

12. Подробнее см.: Замятин Д.Н. Географические образы мирового развития // Общественные науки и современность. 2001. № 1.

13. Ср. также у И. Валлерстайна: «A perceptive visitor traveling from one region to another could have described how the cultures of different regions varied. This same traveler no doubt might have noticed as well boundary uncertainties, where one culture's reach blurred into that of neighboring culture. The more foreign the visitor the larger the arena he may have considered to constitute the boundaries of a single culture.» (Wallerstein I. The National and the Universal: Can There Be Such a Thing as World Culture? // Culture, Globalization and the World-System. Contemporary Conditions for the Representation of Identity / Ed. by A.D. King. Minneapolis: University of Minnesota Press, 1997. P. 95).

14. Конус выноса — «...форма рельефа, образованная скоплением рыхлого обломочного материала, отложенного постоянным или временным водотоком у нижнего конца оврага, балки или долины, где происходит резкое уменьшение живой силы потока. Имеет вид плоского полуконуса, обращённого вершиной против течения водотока. Особенно большие конусы выноса образуются при выходе горных рек на прилегающую равнину». См.: Четырехъязычный энциклопедический словарь терминов по физической географии. М.: Советская энциклопедия, 1979. С. 204.


  |  К началу сайта  |  Архив новостей  |  Авторы  |  Схема сайта  |  О сайте  |  Гостевая книга  |