Крым: размышления о будущем

Андрей МАЛЬГИН
Сергей КИСЕЛЕВ

Сергей Киселев
«Где быть Крыму — в России или на Украине?», — вот так ставится теперь вопрос, и вот так ставиться он не должен. Не должен потому, что в действительности означает: «Кому владеть Крымом?». А на этот вопрос ответ очевиден: никому, кроме народа Крыма, никому, кроме самих крымчан. Именно этот принцип провозглашен в ряде пунктов нашей Декларации о суверенитете. Крым принадлежит в первую очередь тем, кто живет на его земле. Но только ли им? А как быть с теми, кто только здесь может поправить свое здоровье, кто вкладывал сюда средства, как быть с теми миллионами соотечественников, для которых встреча с Крымом, возможно, самое светлое воспоминание в их жизни? Им тоже принадлежит Крым, принадлежит по праву пользования. В этом смысле Крым существует для всех граждан того государства, которое занимает шестую часть суши и которое еще существует и, надеемся, будет существовать. Исходя из этого, всякие попытки нововозникших государственных образований узурпировать свое право на Крым являются надругательством и над правом 2,5-миллионного народа полуострова, и над правом 300-миллионного народа государства, которое еще недавно называлось СССР1.

Андрей Мальгин
Именно эти мысли лежат в основе той концепции, которая, мы верим, близка большей части крымчан и которую можно сформулировать так: «Суверенный Крым как полноправный член будущего евразийского сообщества». Только независимый Крым может быть по-настоящему открыт для всех, и только ориентация на открытость для всех может сделать Крым по-настоящему независимым. Крым способен сыграть свою особую роль в деле обустройства нашей страны, поскольку Крымская республика, возможно, единственная государственная территория, для которой борьба за свой суверенитет в то же время является борьбой за новое сообщество.

Итак, не к России или к Украине, а к новому Союзу наравне с Россией и Украиной — в таком виде мыслится нам наше будущее. И именно поэтому идея «порвать» с Украиной и перейти к России представляется нам неприемлемой. Мы никоим образом не сомневаемся в противозаконности акта 1954 года и считаем, что ему необходимо дать соответствующую оценку, осудив его. Но «уйти» сейчас из Украины — значит де-факто признать ее «независимость», противоречащую нашей Конституции2, которую пока еще никто не отменял. Это значит внести свою лепту в развал нашего государства. Это значит, помимо всего прочего, оставить тех на Украине, кто желает сохранения Союза и надеется на нашу поддержку. Напротив, от «оборонительной» позиции, дающей повод к обвинениям нас в сепаратизме, нам следует перейти к другой — однозначно «наступательной». В Киеве и Львове должны ясно понять, что Крым — это якорь, брошенный Украиной у причала восточнославянского единства, и он не позволит украинскому кораблю отойти от этого причала.

Переход нашей республики под юрисдикцию России также чреват неожиданностями. Он сразу же сделает идею автономии бессмысленной для 70 процентов населения Крыма (какая может быть автономия русского населения в России?). Это будет уже не наша автономия, и мы снова окажемся в Крыму на положении гостей в собственном доме. Переход «в Россию» будет означать, что лозунг самостоятельности Крыма из лозунга, объединяющего сегодня всех крымчан, станет лозунгом, разъединяющим их по национальному признаку.

Вот почему мы считаем необходимым, двигаясь к полному суверенитету Крыма, сохранять в настоящее время его теперешний статус, определив однако его более грамотно, чем это сделано в «Декларации о государственном суверенитете Крыма». Речь должна идти не о Крыме «в составе Украины», ибо это нонсенс с правовой точки зрения, а о Крыме в союзе с Украиной. Сегодня первоочередной политической задачей является заключение с этой республикой федеративного или конфедеративного договора.

Решение наших проблем лежит не за пределами Крыма, не в договорах республик за его спиной. Решить проблемы Крыма не смогут ни Украина, ни Россия, но только мы сами, своими собственными усилиями.

Мы должны также осознать свою роль в идущем на наших глазах «евразийском процессе». Роль эта в том, что мы — мост, живая связь между большими частями Евразии. Мы стоим при вратах миров Севера и Юга, Запада и Востока; мы находимся на пограничье тюркского и славянского суперэтносов; христианства и мусульманства. Роль Крыма всегда была связующей, он постоянно служил чему-то большему, нежели он сам. Так было в эпоху Византии, Золотой Орды, Российской империи, последним оплотом которой он стал в 1920 году.

Мы должны понять, что только мы сами можем распорядиться своей судьбой. Необходимо немедленно осуществить право полного суверенитета в вопросах собственности, языка, культуры и т.д. Попыткам давления на нас извне мы должны противопоставить сильную политику в интересах всех народов Крыма. Эту политику, мы надеемся, сможет осуществить новый, демократически избранный депутатский корпус нашей республики, в котором не будет места ни коммунистической бюрократии, ни новым националистам, в какие бы революционные одежды они ни рядились.

Будущее Крыма закладывается сегодня. И если мы хотим достойного существования, нам надо рассчитывать прежде всего на себя.

Октябрь 1991 г.

1 Тогда, между августовским «путчем» и беловежским сговором, еще оставались надежды на сохранение единого государства, которым, к сожалению, не суждено было сбыться.
2 Имеется в виду Конституция СССР.

(Из сборника «Три проекции крымской идеи» —
Симферополь, 1995)