Последний бастион

«Как материал словесности язык славяно-русский имеет неоспоримое превосходство перед всеми европейскими: судьба его была чрезвычайно счастлива. В XI веке древний греческий язык вдруг отворил ему свой лексикон, сокровищницу гармонии, даровал ему законы обдуманной своей грамматики, свои прекрасные обороты, величественное течение речи... Сам по себе уже звучный и выразительный, отселе заемлет он гибкость и правильность... Такова стихия, данная нам для сообщения наших мыслей».
А.С.Пушкин

Андрей НИКИФОРОВ

Письменность — не просто знаковое выражение речи. Она — генетический код духовного мира народа, где каждый знак — хромосома. Японцы, поражающие мир технологическими достижениями, сохраняют в неприкосновенности на первый взгляд неудобную и громоздкую иероглифическую систему, видя в ней одну из важнейших составляющих того самого «японского чуда». Китайцы считают сохранение традиционной письменности залогом территориальной и духовной целостности своего государства. Наш же алфавит без малого три столетия находится в состоянии непрерывного реформирования, неуклонно упрощающего его содержание.

Сегодня уже нельзя прописать ижицу зарвавшемуся ферту, сделать что-либо «на ять», расставить, наконец, точки над «i». Речь не о том, чтобы реанимировать эти или другие буквы, выброшенные из кириллицы. В нынешней духовной культуре уже нет их аналога, культурное поле ужалось, съежилось до размеров, соответствующих тридцати трем «хромосомам». Но и этого кое-кому кажется много. Упрощение русского алфавита продолжается. Без суда репрессирована буква «Ё», идет наступление на позиции твердого знака, которому грозит быть замененным банальным апострофом. Намечаются и новые жертвы. Так, медленно, но уверенно бесценный дар Святых Равноапостольных Кирилла и Мефодия низводится до среднеевропейского стандарта.

Кризис русского языка сегодня — отражение жестокого всеобъемлющего кризиса общества. Небрежение к языку, введенное нынче в моду средствами массовой пропаганды, представляет собой не что иное, как один из наиболее изощренных способов унижения, подавления чувства собственного достоинства русского народа. Одни участвуют в этой кампании по скудоумию, другие — сознательно, проводя избранную ими линию. Деморализация народа, отсечение его от собственной культуры необходимы новоявленным «культуртрегерам» для идеологической подготовки интегрирования пространства и населения бывшего Союза в состав «цивилизованного» мира. Для этого, как видно, необходима экономическая и духовная деградация нашего общества...

Замутнение чистых источников Слова, его засорение новомодными конструкциями и иностранными терминами позволяет лукавым перестройщикам ловить рыбку в мутной воде. Ну-ка, попробуем перевести на русский язык ключевое слово нынешнего дня — «приватизация». Разбазаривание, прикарманивание... Иначе не скажешь. А всякие «консалтинги», «маркетинги» и «менеджменты» — не что иное, как дымовая завеса над разбазариванием и прикарманиванием.

Не мог не отразиться на состоянии русского языка процесс распада единого государства. Русский язык повсеместно лишен официального статуса и государственной поддержки, попираются его суверенные права. Так дело может дойти до того, что русский из Киева, Усть-Каменогорска и даже из Уфы не сможет понять русского языка курянина или нижегородца. Вот тогда распад станет необратимым. И это прекрасно понимают те, кто делают на него ставку.

Что можно противопоставить атаке на последний бастион? Конечно же, не стерилизованные мероприятия по праздникам и круглым датам, не сувенирный антураж. Не поможет и кликушество с трибун и на площадях. Нужна кропотливая, каждодневная просветительская работа — такая, как подвиг жизни Кирилла и Мефодия.

Пока мы не поверили, что живем в разных государствах, пока наш духовный мир не подчинен воле политиков-расчленителей — и дело наше не погибнет.

Июнь 1993 г.
(Из сборника «Три проекции крымской идеи»
— Симферополь, 1995)