УКРАИНА ОСТАЕТСЯ ОДНА,
ИЛИ ЧТО НАС ОЖИДАЕТ В РЕЗУЛЬТАТЕ НОВОГО ПЕРЕУСТРОЙСТВА ЕВРОПЫ

Геннадий Корж

"Еще десять лет назад, в 1789 году, небо над Францией было окрашено в розовый цвет зари. А теперь у всех на устах были два слова — "конец века"... Было сумеречно, и будущее, открывавшееся за гранью столетия, представлялось неразличимым, неясным, темным".
А.З.Манфред. "Наполеон Бонапарт".

Когда этот конфликт еще только начинался, к Приднестровью прилепили ярлык "коммунистического". На самом деле ничего особо коммунистического там уже не оставалось, просто в то время так маркировали чужаков. А Приднестровье действительно не хотело жить по правилам, которые навязывали национал-демократы. За идеологической вывеской скрывалось куда более серьезное столкновение:

прагматиков и говорунов. С годами говоруны всех мастей — и левые и правые — доказали свою полную несостоятельность. А вот прагматики, профессионалы-трудяги нынче в большом дефиците. Ибо не зря народом сказано: языком молоть — не мешки ворочать. А сейчас именно то время, что нужно ворочать мешки, — ив экономике, и во внешней политике.

Поездка в Приднестровье дала толчок к тому, чтобы еще раз обдумать процессы, происходящие на окрестном геополитическом пространстве. Ведь это непризнанное государство, которое многие считают южным форпостом России, последовательно переводит свой товарооборот на Запад. "Мы с мясом отрываемся от России", — говорил мне государственный секретарь Приднестровья Валерий Лицкай.

В условиях, когда практически отброшен хельсинкский принцип нерушимости границ, когда происходит большая перестройка на Балканах, в Центральной Европе, в прибалтийском регионе, в целом на постсоветском пространстве, маленькое Приднестровье весьма рационально ищет свое место в новом мироустройстве. Неужели все дело только в размерах? Неужели именно по этой причине небольшая ПМР так тщательно выверяет свои шаги, так скрупулезно строит внешнюю политику, выбирает друзей?

Неужели потому, что Украина — большая региональная страна, она может позволить себе не заглядывать в будущее, бездумно определять приоритеты, жить сегодняшним (а точнее, даже вчерашним) днем? У нас нет национальной идеи, и поэтому государство вынуждено держать регионы исключительно за счет бюрократического скрепа. Нет и внешнеполитической концепции. Многие из тех кто у нас занят внешней политикой, живут в мире иллюзий, ходульных схем, навязанных кем-то более сильным (или умным?). Между тем пожары уже разгораются и у нашего порога, и на самой украинской территории — ответ на эти угрозы необходимо дать незамедлительно. И незамедлительно же нужно, оценив ситуацию и определив, в чем именно заключаются наши интересы, строить долговременные прогнозы; высчитывая друзей и врагов, готовя будущие шаги, — формировать окружающее геополитическое пространство так, чтобы оно было благоприятным для Украины.

Прежде всего необходимо выработать национальную идею. Помнится, этим попытался заняться Леонид Кравчук, и выяснилось, что национальная украинская идея вбирает в себя все, что пришло в голову нашему первому президенту. Такая задача оказалась не под силу и другим руководителям. И понятно — это ведь не партийно-бюрократический план кампании по борьбе с пьянством и алкоголизмом сочинять.

Все дело в том, что истинную, а не мертворожденную национальную идею не в состоянии выработать один человек, она возникает в результате деятельности всего народа. Причем такую идею способен выработать только тот народ, который живет свободно. Но и отдельный мыслитель может увидеть тенденцию и дать ее в формулировках.

Профессор Киевского университета Владимир Антонович в конце прошлого века прочитал студентам историю казачества, которая затем вышла отдельной книгой за границей. Выбор исторического периода профессор объяснял тем, что именно тогда наиболее ярко выразилась та ведущая идея, которая выявила чаяния украинского народа. Профессор предложил присмотреться к двум соседним народам, чтобы понять, какие же идеи двигают ими.

У россиян ведущей идеей оказывается абсолютизм. Они всегда отказывались от вольностей в пользу государственной власти, которая, не спрашивая ни у кого, руководила обществом по собственному разумению. С помощью абсолютизма, пишет Антонович, "этот народ и сумел организовать крепкое государство и покорить другие нации, даже и такие, что имели совсем иную ведущую идею".

Поляки пошли другим путем. Они выделили привилегированное сословие и дали ему возможность все общественное добро забрать для собственных нужд, обернув к личной выгоде. Антонович видит в этом принцип аристократизма. Однако Польша не превратилась в такую олигархию, как Венецианская республика в средние века, а является образцом демократической аристократии, "хотя на первый взгляд это и кажется странным".

Украинскому народу, находившемуся между этими двумя принципами, по душе пришелся третий — вечевой, то есть принцип широкого демократизма. Однако для того, чтобы он вошел в силу, необходимо высокое культурное развитие граждан. Иначе берет верх личная выгода отдельных людей и сословий. Необходима элита, которая могла бы сформулировать чаяния народа в особой программе, создать необходимые законы и которая, наконец, управляла бы страной во имя общего блага. А элиту, в отличие от номенклатуры, нельзя назначить, ее может выдвинуть только высококультурный и хорошо информированный народ.

"Трагическая развязка истории Украины вызвана тем, что украинский народ так и не сумел создать ни обстоятельной цивилизации, ни крепкой собственной дисциплины; ибо те, кто становился во главе него и брался заботиться о народной доле, несли в себе крайне недостаточный запас культуры", — эти слова Антоновича словно про нас нынешних сказаны.

Из национальной идеи вытекает понятие национальных интересов. Спроси среднего украинского политика, где же лежит сфера наших национальных интересов, и он в лучшем случае назовет Буковину или остров Змеиный. Однако ведь Буковина и Змеиный и так являются украинской территорией, между тем как сфера национальных интересов всегда лежит где-то за внешними пределами государства. Такая позиция политиков (и дипломатов) зачастую проистекает от низкой культуры (малообразованности), когда под влиянием румынской пропаганды вдруг начинает казаться, будто мы действительно отняли у кого-то кусок земли.

Я не стану здесь рассказывать об истории Буковины и Змеиного, поскольку уже неоднократно и очень подробно писал об этом. Рискуя быть обвиненным в некоторых смертных грехах, все-таки замечу, что быть патриотом — это отнюдь не означает торговать собственными территориями. Ряд известных людей в нашем государстве, прочитав эти строки, узнают себя. Ну и на здоровье.

После распада СССР появилось явление, которое я по имени бывшего министра иностранных дел России называю "козыревщиной". Апологеты этой идеи свято поверили (и навязали такое мнение другим) в то, что Запад — это райское место, нужно только соблюдать установленные нормы, чтобы там оказаться. Когда выяснилось, что россиян под этим лозунгом просто надули, к ним быстро пришло прозрение. И они, вне зависимости от партийной окраски — и коммунисты, и демократы, и националисты, — встали на позиции национально-государственной политики.

Худо-бедно, но Россия взялась решать стоящие перед ней задачи. В том числе она начала прибегать к политике двойных стандартов, к политике защиты национальных интересов. Так появились зоны национальных интересов, за которые Россия принялась драться. Правда, все дело в том, что россияне пока еще не знают, где же именно лежит сфера их истинных национальных интересов, и дерутся повсюду. Однако отсев уже происходит, и он закончится буквально в течение года. Эта политика хорошо видна на примере Беларуси. Ну и что, что Лукашенко диктатор — зато свой диктатор. Классикой новой российской по литики является приштинскии эпизод. С минимальными ресурсами, но имея уже чистую голову, они "наказали" весь Запад. Правда, при этом оказалось, что в новых условиях Балканы не так уж и нужны России.

Украина же продолжает страдать собственной "козыревщиной". Она старается вести себя честно, в то время как многие нас обманывают. И это понятно: когда речь заходит об интересах государства, о морали забывают. Стараниями нашего МИДа мы действуем так, чтобы всем было хорошо — кроме нас самих. Во многом это обусловлено качеством человеческого материала. К сожалению, в Украине очень мало людей, способных работать в новых условиях. Кое-кто из наших дипломатов, например, считает, что в случае экономического краха Молдовы именно Украина сможет взять эту территорию под свою опеку. Однако следует отдавать себе отчет в том, что у Украины нет для этого ресурсов: ни денег, ни ноу-хау, ни энергоресурсов, ни рынков. Уйдет Молдова ”* Румынию, уйдет— потому что там лежит дорога в Европу. А через Киев можно добраться только прямо в Москву. Есть разница? Молдаване в силу разных причин быстро миновали этап розового идеализма и присосались к двум маткам, хотя и держат путь на Румынию.

В Украине едва ли найдется десяток людей, которые знают весь этот клубок противоречий, в частности приднестровскую проблему, и способны рассуждать на эту тему. Среди них сам Президент Украины, хорошо ориентирующийся в происходящем в регионе, и несколько его советников. Они и являют собой поле принятия решений.

Однако подобный метод работы устаревает. Впереди нас ожидает такая острая и трудная проблематика, что уже не обойтись составленными из чужих, зачастую противоречащих друг другу цитат справками Совбеза. Потребуются усилия всей политической элиты страны. Но где эта элита?

МИД Украины однажды собрал конференцию по Приднестровью, где сидело около сотни специалистов. Я читал протоколы — большинство участников несли полную чушь. Ничего не понимающие в проблеме люди давали рекомендации о том, как урегулировать тяжелейший конфликт.

Не встав на рельсы прагматизма, Украина во внешнеполитической деятельности до сих пор не рассталась с политикой революционного романтизма, когда мы готовы услужить всем, кроме собственного народа. Украина ни к кому не выдвигает территориальных претензий, хотя их по отношению к нам имеют все наши соседи. Это не обязательно правительства, но ведь правительства меняются... Пусть не официальный Киев, но хоть одна, скажем, националистическая организация должна ведь говорить о Слобожанщи-не или Бресте, Холмщине или Кубани. Однако не стоит всего этого ожидать, если никто вам даже не скажет, где проходят стратегические рубежи Украины, где находятся ее союзники, как должен строиться главный вектор усилий, как вторичный.

Но ведь не все такие. Почитайте, скажем, последнюю книгу Збигнева Бжезинского, где есть специальная глава по Украине. Там изложены задачи, которые Украина должна выполнять для США. И главная из них — стать противовесом России. Там все изложено достаточно обширно. Кроме одного: а почему Украина должна все это делать, нужно ли это Украине и что она должна за это получать. К примеру, Израиль, действительно являясь стратегическим союзником США, имеет от этого немалую выгоду. Саудовская Аравия тоже этому научилась, выполняя стратегическую роль для США в регионе. Я же очень сильно сомневаюсь в том, что Украина что-то получает, кроме разовых вливаний.

Сферу национальных интересов не следует путать с территориальными претензиями. Я убежден, что сфера наших национальных интересов лежит в местах компактного расселения украинского национального меньшинства, в том числе в Румынии, с которым там обращаются далеко не так, как того требуют современные международно-правовые документы. Мы заинтересованы в стабильности в Центральной Азии. Еще у нас есть интересы на всем протяжении Транскавказского транспортного коридора (того варианта, что пройдет через Украину): в Азербайджане, Грузии, в Черном море. Нам остро нужны энергоносители, и мы обязаны обеспечить безопасную и бесперебойную их поставку. В связи с этим Украина должна максимально способствовать урегулированию расположенных неподалеку от этого коридора конфликтов — сами они не "рассосутся".

Хотя сначала надо погасить то, что уже тлеет. Украина находится в опасной близости от двух кризисов — на румыно-молдавском направлении и в Крыму. Единственные, кто как-то реагирует на опасность, это военные. Но одними военными методами конфликт не погасить. Где политический компонент? В СССР было то же самое: работали КГБ, Советская Армия, но Союз взял да и развалился.

Нужно спешно вырабатывать две антикризисные программы. Не стоит говорить о более далеких перспективах, когда нужно изготовиться к ликвидации уже существующей опасности. О ней следует думать в первую очередь, а не о евроатлантическом сотрудничестве. Возможно, все дело в том, что ездить в Брюссель и разглагольствовать там об атлантизме куда приятнее для души и кошелька, нежели жить в холодной приднестровской гостинице или мотаться по необустроенным татарским поселкам в Крыму. Мне эта ситуация напоминает советских чиновников, которые за сто долларов взятки ломали миллиардные контракты. Когда рождается национальная буржуазия, ее уже за сто долларов не купишь. Российская национальная буржуазия уже хорошо понимает, в чем состоят ее интересы. Надеюсь, и наша скоро заговорит в полный голос об истинных внешнеполитических интересах.

Украине предстоит мучительный процесс самоопределения. Первый вариант — самостоятельность типа Северной Кореи, второй — выбор между восточным и западным направлениями.

Все варианты битые, и в этом вся сложность. Выхода из ситуации не знает никто из украинских политиков. Однако откладывание решения вопроса только усугубляет ситуацию, потому что никто не думает на перспективу в избранном направлении, наоборот, все эти процессы парализованы.

Многие наши чиновники очень хотели бы скоренько отправить Украину в Европу. Мотивы этого желания понятны: кто не хочет приобщиться к благам западной цивилизации? Но чем сильнее они ломятся в эту дверь, тем страшнее будет их разочарование. На самом деле никто нас там не ждет, по крайней мере на протяжении ближайших пятидесяти лет. Дай Бог Западу справиться с. теми новичками, кто уже объявлены достойными стать членом ЕС.

В результате Украина оказывается в очень неприятной ситуации. На Западе от нее отгораживаются новым "железным занавесом". На флангах охватывают северным (балтийским) и южным (балкано-черноморским) экономическими кольцами. Рядом Беларусь, наш бывший естественный союзник, которого мы умудрились толкнуть в объятия России. А ведь вместо этого вполне могли создать блок двух государств, которые жили бы припеваючи за счет одного только транзита через свою территорию.

Остается Россия. Здесь длительное время боролись две тенденции: имперская и изоляционистская. В соответствии с первой потеря обширных территорий некоторым образом компенсировалась за счет выдвинутых вперед различных фортов, бастионов, форпостов в виде того же Приднестровья. Судя хотя бы по лексике, легко определить, что эту тенденцию поддерживают военные. Национальная буржуазия считает иначе. Она уже выбрала свой путь: Россия должна свернуться в пространстве и замкнуться на себя. При этом абсолютно неважно, кто станет следующим российским президентом. И Путин, и Примаков будут проводить практически одну и ту же внешнюю политику.

Так что решения стамбульского саммита России только на руку. Войска уйдут из ПМР, из Абхазии, из Грузии. Причем уйдут не все. Большинство, набранное из местных жителей, останется. Останется и оружие, которое им не позволят взять с собой. Я хорошо помню, как в том же Приднестровье, когда срочно потребовалось оружие, его силой, применив остроумный и дерзкий способ, взяли со складов 14-й армии. Так что войска уйдут, а проблемы останутся.

Со временем Россия бросит и Калининград на произвол судьбы. Какую задачу он выполняет? Оборонительного форпоста? Окна в Европу? Но все это уже не будет нужно замкнувшейся в себе России. К тому же, если Запад возьмется грамотно за дело, Калининград сам уйдет из России. Вот примерная схема. Сначала его объявят подмандатной территорией ОБСЕ, пусть даже с российскими базами. Население, которое получит свободный доступ в Европу, будет только приветствовать такую интеграцию. Она продлится 50—70 лет, и за этот срок немцы добьются своего в Восточной Пруссии. Дело в том, что вокруг Балтики осуществляется так называемый северный проект, о котором я упоминал выше. Эти государства образуют собственный общий рынок. Они не войдут в Европу в том смысле, как туда входят члены ЕС. Однако их будут поддерживать на определенном, более высоком уровне развития, постоянно маня перспективами дальнейшего роста.

Для меня очевидно, что Россия выбрала путь капиталистической рационализации. Если она откажется от авантюр и форпостов и замкнется сама на себя, то здесь не будет повторения Северной Кореи (как это в подобном случае произошло бы с Украиной). Россия являет собой колоссальный внутренний рынок, имеет огромное население, способное за счет этого рынка жить. Она уже не будет мировой супердержавой, хотя сможет играть эту роль на региональном уровне. Ей даже для этого дадут денег (не на спекуляции, правда, а на производство). Все это отвечает американской стратегии — в соответствии с ней главным врагом США в следующем столетии будет Китай. Для того чтобы его удерживать, нужна сильная Россия. Но не мировая держава, которая стала бы совать нос, куда ее не просят. У нее должна быть маленькая, но сильная армия, развитая промышленность, рынок, где можно было бы сбывать технологии, она должна оставаться поставщиком ресурсов. Похожая политика проводится США по отношению к Германии, которая обязана осаживать Европу.

Россия должна, как говорил канцлер Горчаков, сосредоточиться. Вот она сейчас закончит с Чечней и встанет по Большому Кавказскому хребту. У России, в отличие от нас, есть природные ресурсы и огромный внутренний рынок. Сложилась национальная буржуазия, которая намерена жить своим умом и которая готова выдвигать лидеров, способных организовать порядок. Вот им, в отличие от военных, не нужны все эти форпосты, форты и бастионы за пределами России. Современный русский буржуа попросту не понимает, что это такое:

Приднестровье, Карабах. Россия сконцентрируется и обо всех забудет — лет на пятьдесят. Возможно, очень скоро Украина попросится в некий союз на манер лукашенковского. Но ей ответят, что поздно, что поняли: Украину не прокормить. А вот за Беларусь Москва будет драться. Потому что это европейский интегративный фактор. Тут проходят серьезные транспортные потоки. Таким образом, Россия перестает быть врагом номер один для Украины. А Украину она и вовсе не боится, Украина для нее не является врагом. Стоит от нее отвернуться — и все. Не следует ведь ожидать, что Украина атакует Россию в направлении Кавказа или организует националистическую пропаганду на Кубани.

Проситься в Россию не надо. С Россией нужно торговать. Это огромный рынок и для нас. Для такой торговли вовсе не требуются какие-то особые товары. Наше сельское хозяйство все еще остается настоящим золотым дном, только надо руки приложить — и на местах, и наверху, откуда дурацкими законами душат производителя.

Еще вчера Россия оставалась врагом номер один для Украины. Теперь мы ей становимся безразличны. Чтобы не потерять российский рынок, следует действовать решительно. Однако старые кадры, несмотря на всю свою верность руководству, не сумеют решить эту задачу. Только молодая национальная буржуазия, которая уже покрутилась в производстве, способна принимать нестандартные решения.

Другая наша ближайшая соседка, Молдова, тоже инстинктивно пыталась опереться на молодых менеджеров, вставших на ноги в непростые последние годы. Президент Лучински решил, что власть лучше оставить себе, и сумел избавиться от премьера Стурзы. Запад вследствие смещения Стурзы прекратил кредитование Молдовы даже в размере тех крох, которые выплачивал в последнее время — до выборов президента. Правда, там не учитывают, что президентом Молдовы снова станет Лучински.

Особенно после того, как он объездил некоторые лежащие на востоке республики СНГ и научился организовывать беспроигрышные выборы. Для этого необходимо сделать ряд очень простых вещей, и он приступил к их осуществлению. Разогнать правительство, чтобы больше никто не пытался самостоятельно руководить процессом, потом развалить парламент (что он успешно и делает), ввести весной чрезвычайное положение под экономический кризис, а уж затем провести демократические выборы. Россия пока его поддерживает. Украина — тоже.

А Украина почему, спросите вы. Потому что если прижать президента с неограниченными полномочиями, то можно со страной делать, что хочешь. Правда, тут можно изрядно просчитаться: есть опасность, что это поймут и румыны. И уж от них-то такой президент не увернется. В один прекрасный день он издаст указ о создании румынской конфедерации двух братских народов, проживающих в двух независимых государствах. Против не выступит никто, разве что коммунисты, русофоны — но вряд ли они смогут остановить процесс. Парламента не будет, правительство карманное, на улицах карабинеры.

Конфедерализация произойдет не сразу, по-европейски демократично. Начнется унификация законодательства, создание общих пространств — то есть будет применен принцип общего государства, который сейчас выдвигают в качестве пути решения и карабахского и приднестровского конфликтов.

Лет через тридцать плавненько и незаметненько Румыния и Молдова сольются окончательно. Причем все это произойдет без каких-либо нарушений прав человека.

Процесс сдерживает только низкий жизненный уровень в Румынии, отсутствие там "живой" копейки. Экономика этого государства упала донельзя. Особенно заметно происходящее в сельском хозяйстве. Европейская комиссия утверждает, что сельскохозяйственное производство Румынии более не является сильнейшим экономическим рычагом, оно опустилось до такого уровня, что не способно выдерживать международную конкуренцию. В этом секторе экономики более нет ни стабильности, ни надежности, ни материальных и социальных гарантий крестьянам, которые оказались наименее защищенным слоем общества.

В отчете "Программы ООН по развитию" говорится, что румыны бедны, потому что реформы проходят у них с десятилетним опозданием, потому что они не заинтересованы работать в условиях реальной рыночной экономики, поскольку им плохо платят. В этом докладе также отмечается, что отсутствие долгосрочной стратегии развития, экономические несуразицы, законодательная чехарда привели к тому, что только каждый третий румын живет на 50 долларов в месяц, да и то в городе, крестьяне же зарабатывают в несколько раз меньше. В таких условиях очень хорошо получается указывать на внешних врагов, и пусть вас не удивляет, что украинцев в Румынии не любят.

Румынию могли бы спасти только мощные "боковые" вливания. Если бы она обладала хотя бы десятью процентами потенциала ФРГ, Молдова пулей рванула бы соединяться с Румынией. И все же унификация, как в тех краях называют объединение двух стран, неизбежна. Многие трезвомыслящие молдавские политики не видят иного разумного варианта. Они полагают, что в условиях Молдовы существование полностью независимой, никому не подконтрольной экономики — утопия.

Движение на восток для Кишинева означало бы движение в сторону от Европы. Что Молдова может получить в СНГ на ближайшие пятьдесят лет? Ничего. Продолжать гнить в составе СНГ? Северокорейский вариант, без отсутствия всяких ресурсов, опираясь на внутренний рынок и карточную систему, попросту невозможен. Остается путь в Европу. Однако для Молдовы реально этот путь лежит только через Румынию. Напрямую никто Молдову в Европу не возьмет. А румын возьмут. Так что остается вариант въехать туда на хвосте румынского паровоза. А потом "железный занавес" закроется, и в Европе окажутся только те, кто успел. Такое состояние продлится еще пятьдесят — сто лет.

Сейчас многим выгодно, чтобы молдаване провалились. Тем же румынам, которые сейчас могли бы помочь, выгодно, чтобы молдаване прокляли тот день, когда создали независимое государство. Тогда они сами выберут союз с Бухарестом. Все будет чинно-благородно. Останутся два Президента, два флага и два национальных гимна. Только в армии поменяют офицерский состав, да в банках окажутся другие люди. Похожие процессы мы наблюдали в ГДР, но здесь они пройдут очень плавно и под полным контролем США. А 83-я дивизия США сядет в устье Дуная, Констанца превратится в военно-морскую базу США, американские летчики обоснуются и в Болгарии.

Румыния избрана на роль стабилизирующего государства в балканском регионе. Здесь будет формироваться "южное кольцо", которое должно выполнять задачи, схожие с задачами "северного кольца", о котором мы уже сегодня говорили. В масштабах этого кольца будет осуществляться пакт стабильности для Юго-Восточной Европы. Румыния станет опорой этого проекта, цена которого составляет 100 миллиардов долларов.

За всей этой грандиозной геополитической игрой стоит Запад. Однако он неоднороден. При грубом анализе можно было бы выделить две составляющие этого понятия: США и Западная Европа. Их позиции не всегда совпадают, ярким примером чему являются различные высказывания Клинтона и Ширака во время обсуждения чеченского вопроса на стамбульском саммите ОВСЕ. И хотя осуществление Пакта стабильности отдано Европе, истинным хозяином в мире остаются США.

Что ж, поговорим о США. В условиях, когда в результате распада СССР мир стал хромать на один полюс, возникла необходимость поддержания безопасности. Американцы, всегда страдавшие неким комплексом мессианства, однако и располагающие колоссальными ресурсами, взяли на себя роль организаторов переустройства постсоветского пространства. И где могут, выдергивают тлеющие запалы существующих и перспективных конфликтов (во многом заложенных не без помощи Кремля еще на заре перестройки). Отсюда такое внимание к Абхазии, Нагорному Карабаху и Приднестровью. Здесь в качестве инструмента используется ОБСЕ — организация, которую Москва пыталась противопоставить НАТО. По иронии судьбы, именно ОБСЕ является сейчас головной болью Кремля.

Однако не всего можно добиться при помощи ОБСЕ, и тогда включается НАТО. При глубоком рассмотрении главной целью недавней операции НАТО на Балканах было не наказать Югославию, а предотвратить легко прогнозируемый мусульманский конфликт, источником которого со временем легко могли бы стать бесконтрольная Албания и легко возбуждаемое Косово. Так возникло геополитическое построение, в результате которого Албания и Косово фактически оккупированы, но американцы и НАТО остаются друзьями местных мусульман. Мне нравится хитроумие авторов идеи, но глубокое отвращение вызывают методы ее воплощения. Как известно, добрыми намерениями вымощена дорога в ад, и албанцы еще перечеркнут все сложные схемы американских геополитиков и достаточно скоро, несмотря на присутствие натовских войск, все-таки выступят в качестве серьезной угрозы безопасности в регионе. От любви до ненависти, как известно, всего один шаг.

Приветствуя цивилизационную роль США на постсоветском пространстве, я бы все-таки предложил политикам, принимающим решения в Вашингтоне, учитывать мнение тех, кто хорошо знает суть происходящих здесь процессов. Тогда можно будет избегать таких откровенных глупостей, как бомбовые удары по Югославии.

Бывший советник президента США по национальной безопасности, а ныне профессор университета Джона Хопкинса Збигнев Бжезинский не так давно опубликовал статью о международных последствиях 1989 года, в которой он пишет о перспективах американской гегемонии. Он убежден, что в нынешних условиях отказ США от гегемонии приведет к мировой анархии. Для того, чтобы превосходство США ушло в прошлое, необходимы нацеленные на создание стабильности фундаментальные системные изменения, которые должны охватить наиболее значимые регионы, несущие в себе наибольшую потенцию к изменениям: Европу, Россию, Китай, Японию, Ближний Восток и Персидский залив.

По мнению Бжезинского, многое зависит от того, как будут развиваться американо-европейские отношения. Пока что это отнюдь не равные силы. Главное отличие заключается в том, что Европа еще не является единым политическим и военным целым, хотя такие процессы идут очень активно. Бжезинский приводит следующие выкладки. Оборонные расходы европейских государств — членов НАТО достигают двух третей от американских. Однако на эти средства содержится потенциал, который составляет всего 20 процентов американской военной мощи. Таким образом, для того, чтобы заместить Америку, Европе придется совершить значительные усилия. Но и США необходимо будет проделать ряд корректировок в НАТО, в Персидском заливе и на Ближнем Востоке, где они обладают монопольным могуществом.

Кроме объединения Европы, для создания альтернативы фазе американского господства, по мнению Бжезинского, потребуется расширение ЕС и НАТО, переход американо-китайских отношений на более высокую степень сотрудничества, увеличение количества людей, разделяющих политическую ответственность за судьбу Ближнего Востока и Персидского залива, создание трехсторонней договоренности по вопросам сотрудничества и безопасности на Дальнем Востоке и, конечно же, отказ России от имперских амбиций и осознание себя частью более тесно интегрированной Европы. В результате "начнет формироваться нечто похожее на новый орган всемирной политической власти, н это будет началом новой международной системы". Не стоит, однако, забывать, что американская политическая элита неоднородна(в терминологии Пэта Бьюкенена — гегемонисты, глобалисты и просвещенные националисты), и Бжезинский представляет только одну из групп.

Тем не менее то, о чем он пишет, уже начало осуществляться. Стремясь ускорить события, американцы прежде всего пускают в ход самый сильный свой аргумент — военно-политическую составляющую мощи США. С одной стороны, это вызывает ответную резкую реакцию со стороны России, особенно ее генералитета, с другой — процесс расширения НАТО становится одним из основных локомотивов переустройства постсоветского пространства. Уже выведен из игры еще один естественный союзник Украины — Венгрия, новые союзники которой определены натовскими оперативными планами. Будапешт теперь уже не будет поднимать вопрос о положении этнических венгров в Румынии, а вот последняя, получив подпитку с Запада, не преминет попытаться критиковать Украину именно в гуманитарном контексте.

Как раз Румыния сейчас, после начала изоляционистских процессов в России, может представлять собой наиболее серьезный вызов для Украины. Заметьте: румынская делегация не участвовала в инаугурации Леонида Кучмы. Это может сказать очень многое о позиции страны, политики которой весьма поднаторели в языке жестов (когда в ходе переговоров в Румынии одна из участниц болгарской делегации заняла непримиримую позицию, из строго охраняемого гардероба министерства украли ее шубу — не зарывайся, мол). Нынче в Румынии очень высоки шансы возвращения к власти левых во главе с Илиеску, активно выступавших против подписания "большого" договора с Украиной. Не исключаю, что они попытаются этот договор дезавуировать.

Однако кто бы ни был при власти в Бухаресте, Румыния всегда будет ревностно смотреть в сторону восточных земель. Несмотря даже на то, что часть этих земель была отторгнута румынами в результате нарушения ими имевшихся договоров, что Румыния воевала на стороне Гитлера и принесла неисчислимые страдания украинскому народу, что по результатам Второй мировой войны ей достался "бонус" — принадлежавшая Венгрии Трансильвания.

Даже членство в НАТО не избавит Румынию от попыток реванша. Тем более, если они вдруг совпадут с политикой самого альянса. В процессе расширения НАТО имеются старые и новые рубежи. К новым на севере относится Польша (как единственное государство в регионе, готовое воевать ни за грош), а на юге выбор из пары Болгария — Румыния был сделан в пользу последней. При помощи Румынии можно взять под контроль важные стратегические направления. Это большая и, главное, антиславянская, в отличие от Болгарии, страна. Если Румынии и НАТО будет принадлежать Буджак, они выйдут именно на те рубежи, которые им необходимы. Возможно, уйдет и Крым — этот непотопляемый авианосец. Вот так потихонечку, по краям, будет происходить обрезание Украины. Центр Украины никому особенно не нужен — даже ободранная по краям, она останется буфером между Россией и Западом. А вот спорные территории попытаются оттяпать. Безучастно ожидать такого развития событий было бы просто преступно.

Получается, что в этом процессе румыны выходят на первые роли, однако в потенциале сразу же за ними идет Турция, хотя для материализации таких устремлений потребуется время. Роль Турции следует рассматривать в контексте соперничества былых империй — Российской и Оттоманской Порты. И если Россия уходит из региона, то пустоту заполнит Турция. В таком случае следует задаться вопросом: способны ли румыны договориться с турками? Вполне. Они также могут договориться и с поляками, я даже знаю лозунг для такого объединения: ликвидация последствий пакта Риббентропа — Молотова. Возвращаемся к статусу 1939 года: без Львова и без Бессарабии? С такой коалицией нам справиться не удастся.

Другое дело, поддержат ли такое развитие событий в Вашингтоне. Все будет зависеть от дальнейшего развития ситуации. Во всяком случае, мне думается, что ликвидацию Молдовы там одобряют. С ней, правда, одно время носились. Были намерены сделать из нее такую себе игрушку, местную Эстонию, но не получилось ни игрушки, ни буфера. Молдавские лидеры не оправдали ожиданий. С другой стороны, румыны становятся стратегическим партнером для американцев, и было бы заманчиво Румынию усилить.

Далее Польша. Как только она ре-щит вопрос антироссийской стабилизации, сразу возникнет искушение вернуть себе кое-какие территории. В геополитике враги и друзья постоянно меняются местами и стремительно появляются все новые так называемые 'исчезающие факторы- Если ты не используешь стратегические факторы, то через очень короткий отрезок времени оказываешься в глупой ситуации. Те, кто был врагами, становятся друзьями и наоборот.

Поэтому интересно поговорить о тех, кого мы считаем друзьями. С легкой руки наших внешнеполитических чиновников стратегическими партнерами Украины оказались чуть ли не все страны, с которыми установлены дипломатические отношения. Так может быть только у нас, где для внешнеполитической деятельности характерно слово, а не дело. И все же ближайшими друзьями для нас являются Азербайджан, Грузия, Узбекистан и, до некоторой степени, Казахстан (прежде всего по причине херсонского проекта) — страны, которые сами испытывают значительные трудности. К тому же, все они лежат несколько” далековато от нас. В Европе же мы оказываемся в сложной ситуации.

И особенно нелегко нам придется на юго-западном направлении. Вот почему я предлагаю сфокусировать внимание на Приднестровье. Это некогда принадлежавшая Украине территория тесно к нам примыкает. Если применить к данной ситуации понятие естественных рубежей, то окажется, что Приднестровье находится на самой границе между романским и славянским мирами. Здесь проходит граница между цивилизациями. Сама логика развития событий толкает Приднестровье по направлению к Украине.

В Тирасполе это ясно поняли уже четыре-пять лет назад. И поэтому изо всех сил начали продвигать сюда Украину, которая здесь полностью отсутствовала. Сумели найти для нее место в переговорном процессе, даже сделать ее гарантом соглашений, вышибив при этом Румынию. Хотя Россия сопротивлялась этому процессу, сопротивляется и сейчас.

В ходе одесской встречи 1998 года Приднестровье предложило проект о введении украинского миротворческого контингента и выделении для него зоны ответственности в районе Дубоссар. Кстати, этому сопротивлялись не только в Москве, но и в Киеве. Наши, видимо, боялись российской провокации, но боялись зря. Когда здесь появились украинские наблюдатели, они отлично сработались с россиянами. Не было ни одной провокации, и украинский полковник нормально подчиняется российскому генералу.

Интересно построить прогноз относительно Приднестровья на случай унификации Молдовы и Украины. У небольшой армии ПМР имеется один потенциальный противник — армия Молдовы. В вооруженном конфликте с той же Румынией приднестровцы самостоятельно смогут продержаться не больше двух-трех суток. Те ведь могут выделить на это направление до двух тысяч танков, не говоря уже об авиации или артиллерии. Правда, если такой крайний вариант все-таки произойдет, большинство населения ПМР уйдет в Украину. Гибнуть бессмысленно, а мало кто из жителей Приднестровья захочет жить с новой властью. 300—400 тысяч беженцев обеспечат Украине гуманитарную катастрофу.

Хотя до этого вряд ли дойдет.

Румыны ведь тоже реалисты и прекрасно понимают свои возможности. ПМР в составе румыно-молдавского государства только создаст новые проблемы. В Бухаресте тоже знают, что такое естественные рубежи. Имеется, правда, проблема Бендер и плацдармов, оставшихся с войны. Но и здесь возможны варианты. Например, придание Бендерам статуса подмандатной территории ОБСЕ на манер Западного Берлина — лет на пятьдесят. А плацдармами можно будет обменяться. С 1940 года, когда линия Днестра, безусловно, имела стратегический характер, ушло много времени. В современной Европе на вопрос принадлежности пяти километров территории смотрят иначе.

В случае объединения Румынии и Молдовы Приднестровье получает право на внешнее самоопределение — такое решение зафиксировано в международных документах. Это право будет осуществляться путем референдума. Тогда и встанет вопрос: куда идти? В Россию не удастся. Граждане ПМР могли бы проголосовать и за полностью независимое Приднестровье, только это тоже не вариант. Независимость стоит очень дорого, и прежде чем принимать такое решение, следует хорошенько считать.

Приднестровцы посчитали: остается только Украина. Этот вариант нашими геополитиками всегда отвергался, поскольку они полагали, что в таком случае неизбежно встанет проблема Бессарабии и Буковины. Но так ли уж неизбежна подобная постановка вопроса? Если ставить вопрос по-старинному ("вхождение в состав Украины"), то проблема действительно возникает. Однако мы говорим о другом. Двигаться к Украине совсем не значит, что везде будут развиваться сине-желтые флаги, будет назначен глава администрации Приднестровского региона, а торговля пойдет за гривни. Нечто похожее и вправду было до 1940 года, когда Приднестровье входило в состав Украины. Подобная архаичная форма нынче не нужна прежде всего самой Украине, которая в таком случае получит полоску территории глубиной 12 километров, 700 тысяч населения и... занозу на многие годы. При этом население нужно ассимилировать, экономически кормить-поить, оборонять (а для этого строить инженерные сооружения), придется делимитировать, демаркировать и оборудовать границу. Неизбежны пограничные споры, возникнет та же проблема Бендер, которая тут же примет колоссальные масштабы.

Те, кто у нас занимается этой проблемой, мыслят именно в прежнем ключе, хотя мировая практика ушла уже далеко вперед. Возьмем, хотя бы, проблему Пуэрто-Рико. Как известно, в свое время американцы захватили этот остров. Все было спокойно до тех пор, пока не начались процессы деколонизации и американцам не стали колоть глаза именно ситуацией с Пуэрто-Рико. Проще всего было включить его в состав США в виде штата, как это пооизошло с Аляской и Гавайскими островами. Да только беда заключается в том, что пуэрториканцы говорят по-испански. В соответствии с конституцией США это значит, что пришлось бы во всех штатах вводить второй государственный язык. Отказаться от острова тоже нельзя, потому что против этого протестует население. И тогда придумали форму свободной ассоциации. В соответствии с ней, с одной стороны, Пуэрто-Рико — сказочно независимая страна. Однако она подписывает соглашение о свободной ассоциации со Штатами и делегирует им значительную часть своих прав. И никто не подкопается. К тому же, каждые пять лет здесь проводят референдум на предмет независимости. Люди упорно голосуют за то, чтобы остаться в составе США. Они знают, что делают. Ведь неподалеку расположены независимые, но куда более бедные страны — например, Гаити.

Такими бывают современные формы контроля. Что получит Украина, кроме проблем, приобретя еще один райцентр в виде Тирасполя? Зато существует выход, который называется "общее государство". Именно по такой схеме будут развиваться события в случае объединения Румынии и Молдовы. Общее государство предполагает создание так называемых общих пространств: экономического, культурного, оборонного — всего их можно насчитать около двадцати.

Представим, что мы ведем переговоры с ПМР по поводу создания общего государства. Тирасполь спрашивает: какие права ему следует делегировать? Киев отвечает: внешнюю политику. Это означает, что ПМР будет обязана признать все договора, которые подписала Украина. Затем неизбежно возникает вопрос оборонного пространства. В нашем случае это означало бы, что Украине пришлось бы контролировать всего лишь лишние 12 километров воздушного пространства своими силами ПВО, обеспечивать тяжелые вооружения. Зато есть общая военная доктрина, план на случай вторжения.

Далее говорим о финансах. Не думаю, что стоило бы вводить в ПМР гривню —• это ведь означало бы безвозвратное кредитование Приднестровья в значительных размерах. Действовать необходимо сложнее, но эффективнее. Валюты стоило бы попросту привязать друг к другу на основании межбанковского соглашения. Затем обсуждаем проблемы транспорта, который элементарно унифицируется. В области образования Тирасполь будет отстаивать собственную систему — с увеличением, скажем, роли украинских школ. Но ведь он и сейчас просит Украину помочь в этом, предлагает открыть столько украинских школ, сколько Украина потянет, да только мы сами мало чешемся. Тираспольский университет подписывает договор о сотрудничестве с Киевским университетом, здесь открывают кафедру украинове-дения. Ежегодно 200— 300 приднестровских юношей и девушек имеют стипендии в украинских вузах. Приднестровье уже давно с нами, только некоторые политики упорно стараются этого не замечать.

А может, они правы? Действительно, во всем этом имеются и минусы, которые заключаются в том, что Украина панически боится риска и расходов. Однако риски ПМР берет на себя, внешнеполитические риски Украины будут минимизированы. Ведь в заключении такого соглашения примут участие государства-гаранты, а также ОБСЕ. Кроме того, будет заключено специальное соглашение с Молдовой. Вспомним, как вводили в Приднестровье украинских военных наблюдателей. Письма с просьбой об этом подписали президенты Приднестровья и Молдовы. Таким образом, Украина была закрыта от обвинений в интервенции. Что же касается расходов, то Приднестровцы до сих пор себя обеспечивали сами, намерены это делать и в будущем. Конечно, при таком развитии событий они рассчитывают оказаться в таможенном пространстве Украины.

Главная трудность во всем этом заключается в украинских политиках, которые не могут себе представить иного контроля, кроме как прямого. Именно этот вариант Украина применила в Крыму, когда стоило действовать совсем по-другому. В случае возникновения там межэтнического конфликта, когда рядом с крымскими татарами вдруг вырастет фигура Турции, мы поймем, что такое прямая ответственность, а что такое — косвенная. В случае такого конфликта ни армейский корпус, ни дивизия национальной гвардии ничего не смогут сделать, а вся ответственность будет возложена на Украину, к которой применят доктрину Косово... Этот унифицированный метод в случае необходимости можно использовать в местах компактного проживания в Украине других национальных меньшинств — словаков, румын, поляков, венгров.

А вот использование принципа общего государства могло бы избавить от многих неприятностей. Представим себе такой гипотетический вариант, как восстание приднестровских молдаван. Приднестровские войска подавляют выступление. Но при чем здесь Украина? Это внутренний конфликт Приднестровья. Украина как гарант, конечно, грозит пальцем, возмущается и требует. Однако ни прямой ответственности Украины, ни прямого участия украинских войск нет.

Гибкие формы позволяют минимизировать риски. Интересно, что жители Аландских островов — самоуправляемой территории в Финляндии — отказываются брать на себя функции, которые им готов делегировать центр. Дело в том, что и таможня, и почта связаны с дополнительными расходами, и аландцы предпочитают, чтобы платил Хельсинки. А вот экологию или рыбные ресурсы они хотели бы взять.

Или вот что такое деволюция по-английски. В Лондоне политики говорят: "Шотландцам нужно дать побольше". И, кроме парламента, дают им бюджет, который придется наполнять самостоятельно. Теперь Эдинбург, а не Лондон будет нести социальные расходы. Почему валлийцы отказались от самостоятельности? Не потому, что они глупее или трусливее шотландцев. Просто они понимают, что все имеет свою цену, и предпочитают пользоваться благами британского бюджета. А недавно и Северная Ирландия

получила самостоятельность. Вместе с бюджетом.

Для Украины приднестровский опыт крайне важен, потому что она сама может оказаться в очень сложной геополитической ситуации. Украина — это государство, которое управляется исключительно административными рычагами. Первичный рефлекс старой политической элиты заключался в том, чтобы хватать и унифицировать. Ведь при отпускании ручек всегда велика опасность, что страна распадется. Экономических же механизмов, которые бы сплачивали украинские регионы, пока нет. Нет таких ресурсов, чтобы всех завязать на всеукраинском рынке, включить в современные системы. Слава Богу, нам нет нужды прибегать к военным действиям, чтобы сохранять единство страны. И все-таки не стоит забывать о том, что Украина состоит из шести зон, которые очень легко могут отправиться в самостоятельное плавание. Некоторые наши лидеры аплодируют решениям стамбульского саммита. Они полагают, что югославский опыт — это для кого-то другого. Но не хотят думать о том, что и к ним могут применить этот сценарий.

Они считают, что их в качестве антироссийских героев будут вечно носить на руках. Однако когда Россия самоизолируется и отпадет необходимость в сдерживающем ее факторе, тогда за нас возьмутся плотно. Тогда мы увидим, что такое доктрина ограниченного суверенитета, хотя и будем долго рассказывать о том, что вовсе не притесняем несчастных крымских татар. Далее нас спросят: а зачем вам, собственно, Крым? Вдруг окажется, что лучше бы Украине жить без него. Мы начнем возражать, а нам тут же предложат провести референдум ОБСЕ в Крыму. Вот тут мы узнаем, что такое референдум ОБСЕ.

В результате вдруг всплывет некая Крымская независимая республика — в первую очередь, независимая от Украины. И никакие наши силы в Крыму ничего не смогут сделать. Потому что именно применения вооруженной силы от нас будут ждать. Если это случится, мы тут же увидим, что такое войска НАТО в действии. Отрезать Крым при нынешнем состоянии флотов не составляет труда. Мы бросимся к России, как в добрые старые времена, но нам не помогут. Потому что если уж Россия решила свернуться на время, то не нужны ей ни Крым, ни Севастополь. Возможно, она и Черное море вычеркнет из своих планов.

Запад, конечно, с нами. Но до определенного предела. Зачем ему стремительно нищающая страна, которую придется кормить? На это у Запада просто нет средств. Поэтому на пятьдесят, а то и на сто лет нас хотят оставить в качестве транзитной территории. Но нам-то что делать? Эти годы каким-то образом необходимо прожить, да еще и не потерять по дороге независимость. А что, если завтра МВФ закроет нам кредиты — как это сделано в отношении Молдовы? Нас ждет очень серьезный период, и к нему нужно готовиться. Должна происходить значительная перестройка общественного сознания. Людям следует открыто говорить о многих вещах. Немалая часть мифов, к счастью, девальвировались, однако их еще немало осталось. Их нужно заменять рациональными конструкциями. Иначе они сработают против нас же самих.

Такие мифы выработаны и в отношении ПМР. Выработаны нашими же политиками, для которых судьба Молдовы на поверку выходит важнее судьбы Украины. Однако во всем этом, несомненно, есть важнейший вопрос: ведь сегодня Молдова еще не объединилась с Румынией, а Приднестровье — часть Молдовы.

В то же время не стоит забывать о том, что де-факто ПМР уже десять лет .существует как самостоятельное государство и это признано многими. Молдова с этим не согласна — ну и что? На то мы и независимое государство, чтобы позволить себе иметь собственное мнение. Надо оглянуться вокруг: в мире существует немало стран, которые плевать хотели на все хартии сразу. Они действуют так, как выгодно в тот или иной момент. Вчера выступали за территориальную целостность, а сегодня уже поддерживают сепаратистов, поскольку это "право народа на самоопределение". Перед нами разумный государственный эгоизм людей, которые не молятся на бумажку, а держатся за реальные государственные рычаги. ПМР может считаться частью чего угодно. Куда важнее, на кого будут замыкаться экономическое, оборонное, энергетическое и прочие пространства Приднестровья.

Возьмем в качестве примера пространство оборонное. Украине, как стране-гаранту, обеспечить его проще простого. Наши военные уже давно просчитали все варианты. Даже такой странный, когда в случае агрессии со стороны Румынии приднестровские военные будто бы станут действовать на ее стороне. Однако министрам обороны вполне под силу договориться о совместных действиях. Силы ПВО Украины элементарно могут прикрыть воздушное пространство Приднестровья. Просто полк в Лиманском необходимо развернуть до штатной численности. Если чьи-то танковые колонны упрутся в Бендеры, потребуется вмешательство сухопутных войск Украины. Однако она, как страна-гарант, может действовать самостоятельно, без оглядки на другие стороны. Россия ведь из-за полного отсутствия здесь своих войск сможет "воевать" только дипломатическими нотами.

За последние годы уже столько раз обсуждались различные варианты возможного развития конфликта, что военные давно ко всему готовы. Необходимо только политическое решение. При этом заметьте, что чья-то агрессия — это крайний случай, который я считаю чрезвычайно маловероятным. Та же ОБСЕ не одобрит такой вариант и примет все меры, чтобы конфликт не разросся. Наибольшая неприятность, которую следует ожидать, — это масштабные провокационные действия: скажем, операции ограниченных сил без участия тяжелой техники. Но в этом случае от Украины потребуется совсем немногое — например, пара демонстрационных полетов на недосягаемой для противника высоте. Остальное приднестровцы сделают сами. Если же в зоне безопасности будет находиться украинский контингент, просто потребуется развернуть дополнительные силы. Для этого необходимо достигнуть автоматизма реакции, чтобы командиры были готовы действовать самостоятельно в любой возможной ситуации.

И все-таки основные баталии развернутся на дипломатическом и экономическом фронтах. Тут можно ожидать самых неожиданных поворотов.

Хотя ничему особо неожиданному не дадут случиться американцы, которые, судя по всему, намерены плотно опекать регион. Я думаю, что они не против включения Приднестровья в состав Украины — лишь бы здесь не было российской стратегической базы.

Безусловно, происходящее не понравится Румынии. Однако не стоит забывать, что она, получив определенные финансовые вливания, будет отвлечена собственной интеграцией в Европу. Максимум, что Бухарест сможет на данном этапе переварить, это Молдова до Днестра. Но и в этом случае ему следует внятно объяснить, что Украина своими историческими землями не торгует, а ее союз с Приднестровьем — это ответ на объединение Румынии с Молдовой. Причем ответ неравноценный, и предстоит обсудить, что еще должна получить Украина в качестве компенсации за такое беспрецедентное наращивание мощи своего давнего геополитического соперника.

В урегулировании приднестровского конфликта свою важнейшую роль сыграют международные организации. Та же ОБСЕ уже сделала для этого немало. Важнейшая роль ОБСЕ заключается даже в том, что она учит людей думать по-новому. Молдавские политики по своей сути остались глубоко советскими руководителями, которым знаком исключительно административный диктат. Даже наиболее прогрессивный из них, экс-премьер Стурза, и тот намеревался взять Приднестровье в блокаду. Именно представители ОБСЕ объяснили ему пагубность этого шага.

Украине же предстоит решительно изменить свою политику по отношению к Приднестровью. "Сегодня для нас наиболее важными являются вопросы делимитации приднестровско-ук-раинской границы, упрощенного ее пересечения гражданами ПМР, независимо от места их проживания, вопросы таможенного характера, которые необходимо решать только на двусторонней основе. Затягивание решения наносит серьезный урон как приднестровской, так и украинской экономике", — сказал мне государственный секретарь Приднестровья Валерий Лицкай.

Однако это вопросы сегодняшнего дня, которые не должны заслонять главного. И мы, и ПМР пока что оказываемся без своего места в новой Европе и сами должны позаботиться о себе. Заключая союз с Приднестровьем, мы, образно говоря, приобретаем на одном из наиболее опасных для нас геополитических направлений верного побратима — своего рода современную Запорожскую Сечь, то есть территорию, которая выполняет функцию по защите Украины.

Такой союз может также иметь дальнюю геополитическую перспективу. В будущем, когда конфликт цивилизаций включит дезинтеграционные процессы в России, Украина не только окажется звеном, соединяющим народы Закавказья и Центральной Азии с Европой, но и выступит интеграционным ядром, объединяющим различные южнорусские (в самом широком смысле) земли.

* * *

В этом материале я несколько раз прибегал к истории казачества. Если внимательно вчитаться в те далекие события, то можно найти немало аллюзий с современностью. Это и роль татар, формально являвшихся союзниками Хмельницкого, а на самом деле игравших на противоречиях между Россией и Польшей ради достижения собственных целей, и неудачные действия на молдавском направлении, и попытки создать союз небольших государств, и отсутствие у украинских лидеров четкой цели, к которой следовало привести страну, и зачастую предательская роль элиты.

Главное же, что основные игроки на геополитическом поле тех лет переиграли Украину. Она постепенно потеряла все свои завоевания и надолго попала под власть Москвы. Период падения Украины наш народ назвал очень метко — Руина.

январь 2000 г.

Статья была опубликована
в украинской газете “Независимость” №№ 3,4,7’2000


  |  К началу сайта  |  Архив новостей  |  Авторы  |  Схема сайта  |  О сайте  |  Гостевая книга  |