Женщина в обществе: к истории гендерной проблематики

«Природа или культура» — что является исходной причи­ной существования на протяжении многих веков такой модели социальных отношений между мужчинами и женщинами, в рам­ках которой один пол присваивал себе право говорить и дей­ствовать (и тем самым репрезентировать его интересы) от име­ни «второго» пола? Можно ли объяснить универсальностью био­логического различия универсальную практику субординации женщин в патриархатной культуре, имеет ли здесь место при­чинно-следственная детерминация? Почему женское, как прави­ло, отождествляется с природным началом, с тем, что подлежит контролю и управлению, в то время как мужское воспринимает­ся как инстанция культуры и социального порядка, как само­стоятельное и автономное начало? Существует ли «неизменная сущность» женщины (определяемая все той же биологической трагедией «слабого» пола)? [4, с. 45].

Подавляющее большинство теоретиков, занимающихся тен­дерными исследованиями сегодня, сочло бы эти вопросы, по мень­шей мере, архаическими, в лучшем случае отнесясь к ним как к напоминанию об историчности феминистского дискуса, хотя для исследователей середины 70-х годов этот вопрос был далеко не праздным.

Мифология женского предназначения («женской природы»), легитимировавшая на протяжении многих веков ситуацию уг­нетения одного пола другим (на пересечении с иными — расо­выми, классовыми, этническими линиями социального напряже­ния), стала предметом переосмысления в работах ранних феми­нистских теоретиков. Позже феминизм уступил место постфеминизму, а эссенциалистская точка зрения была заменена кон­структивистской. В результате концептуальной основой совре­менного феминизма стало понятие гендер, обозначающее все те социальные и культурные нормы, правила и роли, которые об­щество предписывает людям в зависимости от их биологичес­кого пола, а в качестве дисциплинарной (точнее, междисцип­линарной) матрицы анализа выступили гендерные исследования, нацеленные на изучение социальных и культурных реализаций биологического пола и различных форм сексуальности.

При более глубоком ана­лизе обнаруживается, что во внесоциальной (внекультурной) сфере ни мужчина, ни женщина «не существуют». Фемининность и маскулинность конституируются в специфических куль­турных обстоятельствах наряду с классовыми, возрастными, се­мейными и прочими факторами: то, что описывается как при­родное, чаще всего является культурно порождаемым. Сексуаль­ность не может быть постигнута в чисто биологических терми­нах, она не является докультурной физиологической даннос­тью, сферой инстинктов; иначе говоря, сексуальность конститу­ируется в обществе, а не является биологически заданной. У пола есть история. В этом контексте эссенциалистские пред­ставления о половых различиях предстают как разновидность патриархатной идеологии, оправдывающей таким образом со­циальную ситуацию угнетения одного пола другим. Да, физио­логическое различие первично (и предшествует любому другому — например, социальному различию), но вопрос заключается в том, как культура пользуется этим изначальным биологичес­ким различием, интерпретируя его, закрепляя с помощью раз­личных конвенций, включая его в игру властных отношений.[57, с. 98].

Иначе говоря, во многих теориях (в отечественной культуроло­гии в частности) культура предстает как нечто объективно всеоб­щее, имперсональное, как то, что определяет сферу человеческой деятельности в целом, тогда как с феминистской точки зрения за подобными рассуждениями скрывается все та же патриархатная идеология, вольно или невольно оправдывающая существующее положение дел с угнетением женщины через апелляцию к уни­версальным основаниям человеческого опыта. Так что пробле-матизация природно-биологического имела огромное значение внутри феминистской теории, а проблематизация культурного позволила критически переосмыслить «природу» гуманитарного познания в целом и философию культуры в частности.

Реминисценции на тему эволюции феминистской парадиг­мы необходимы нам для того, чтобы понять парадоксальную ситуацию, в которой феминистская теория оказалась при пере­сечении интеллектуальных и политических границ с Запада на Восток. Интеграция феминизма в так называемые «культурные исследования».

Культурология — в отличие от политически ориентированных «культур­ных исследований» — или не способна, или по определению не может заниматься осмыслением современного состояния нашей культуры: она с неким завидным упорством следует уже отработанным шаблонам и струк­турам, уделяя основное внимание анализу таких тем, как «понятие куль­туры» (предполагается, что определений бесконечно много, но Культура все-таки одна), «культура и деятельность», «культура и цивилизация», «культура и контркультура», «культура и субкультуры», «типы культур», «динамика культуры» и т. д.). Удаленность культурологии от практики повседневного бытия не подлежит сомнению: курсы по истории культуры завершаются, как правило, где-то на «серебряном веке» русской культу­ры.

Тогда как «культурные исследования» создавались в атмосфере на­пряженных дискуссий по поводу самых насущных проблем современнос­ти, изменивших стиль жизни и социальные реалии западных обществ: индустриализация, модернизация, урбанизация, усиливающаяся дезинтег­рация локальных общин, коллапс западных колониальных империй и раз­витие новых форм империализма и неоколониализма, развитие массовых коммуникаций, возрастающая коммодификация культурной жизни, созда­ние глобальной экономики и повсеместное распространение массовой куль­туры, возникновение новых форм экономически и идеологически мотиви­рованной миграции и возрождение национализма, расового и религиозно­го притеснения. «Культурные исследования» представляют собой своего рода культурную антропологию современных, постиндустриальных обществ, но также и теорию, понимаемую как практику, активно вторгающуюся в социальные процессы.

Отечественная культурология несет на себе неизгладимую печать культурной логики позднего социализма: она оперирует теми же бинарными оппозициями, в которых имплицитно со­держатся те же аксиологические приоритеты (восходящие к эпохе Просвещения) — высокая культура противостоит массовой, ду­ховная культура отделена от материальной, элитарная (и клас­сическая) — от народной, «культура» рассматривается в оппози­ции к «цивилизации». Теоретический бинаризм (с его явными аксиологическими приоритетами и стремлением к «экономии одного») в определенной мере был олицетворением тех прак­тик классификации, селекции и последующего исключения или уничтожения, которые советская государственная машина прак­тиковала в сфере самой культуры. Принцип «мультикультурализма» был в корне чужд и советской культурной политике. Степень «различия» внутри советской культуры была (или ка­залась?) минимальной, а теорией культуры эти различия и вов­се не замечались: опыт многих субкультур по-прежнему оста­вался невидимым для официальной науки.

Определение мужчины и женщины, различий между женственностью и мужественностью, меняется с течением времени. Разнообразные представления существуют одновременно, приобретая большую или меньшую значимость; их соединяют, соотносят друг с другом, чтобы через различия между полами дать характеристики человека вообще. Осознание факта этих исторических изменений произошло не так давно. Долгое время все полагались на то, что значение слов в этой области остаются неизменными.

Различие по признаку пола не задано и не закреплено природой; оно осуществляется человеком. Оно является культурным конструктом и изменяется вместе с культурой. Это сложение – как показывают современные исследования – включено в исторический процесс развития менталитета и общества. В его создании в каждом отдельном случае может играть значительную роль литература данной эпохи. Таким образом, история литературы обнаруживает двойную связь с историческим изменениям понятия пола.

 С одной стороны, литература в своих понятиях человека документирует меняющиеся представления о мужском и женском, а авторы – мужчины и женщины – соотносят себя с определенными специфическими мужскими или женскими нормами письма и пытаются соответствовать обусловленным временем нормам восприятия полов предполагаемого читателя и читательницы. С другой стороны, литературные произведения активно содействовали изменению представлений о характере полов: здесь можно упомянуть о влиянии таких произведений как «Кларисса» Самуэля Ричардсона, «Эмиль» и «Новая Элоиза» Жан-Жака Руссо и «Орландо» Вирджинии Вульф. Исследования по истории литературы должны учитывать наличие этих двух тенденций: изменение литературы под влиянием новых понятий различения полов и изменения самих этих понятий под влиянием новых литературных моделей женского и мужского.

В области политики, права, образования и в трудовой жизни широко утвердилось – по крайней мере, теоретически демократическое отношение к полу, которое до 1800 года выдвигалось феминистками в дебатах о правах человека, в 19 веке сознательно поддерживалось  некоторыми массами, а на рубеже 19 и 20 веков с воинственностью отстаивалось представителями движения за права женщин. Используя результаты новых научных исследований и псевдонаучные выводы, поляризация мужского и женского продолжает опираться на биологические данные.

В системе представлений, определяемой различием между мужчиной и женщиной, который совпадает с различием между разумом и чувством, духом и телом, культурой и природой, гуманитарные науки сопоставили себя с «мужской» стороной. Например, в трудах по истории литературы различие полов не играло почти никакой роли вплоть до 1980-х годов. Другая, ранее оставленная без внимания «женская» сторона, оказалась в центре изучения благодаря психологическим исследованиям женственности с их моделью женской сопоставимости, женской этики и женского мышления.

С раннего Нового времени, однако, обнаруживаются и явные проявления пресыщения той нормой личности, которая связывала оба пола с одной стороны, способом, ставшим уже не плодотворным. Во многих отношениях граница между мужским и женским становится мягче, если не стирается вовсе. Медицинские исследователи предложили рассматривать человека в спектре важных в половом отношении признаков, где «мужчину» отделяют от «женщины» пятнадцать промежуточных ступеней, названия которым часто трудно найти в наших языках.

Поскольку в теории отменяется объективная действительность пола по категориям в прошлом истории; результаты исследований в области истории подтверждают и углубляют структурное отрицание общезначимости и временности двусмысленности мужского и женского. Это особенно касается работ по истории медицины и сексуальности 18 века. Изображая происходившие в то время изменения в восприятии и репрезентации женского тела, они опровергают утверждение, что различие полов воз

     Ниже Вы можете заказать выполнение научной работы. Располагая значительным штатом авторов в технических и гуманитарных областях наук, мы подберем Вам профессионального специалиста, который выполнит работу грамотно и в срок.

Быстрый заказ через Контакт

---

* поля отмеченные звёздочкой, обязательны для заполнения!

Тема работы:*

Вид работы: ВЫБЕРИТЕ ИЗ СПИСКА контрольная реферат отчет по практике курсовая диплом диссертация другое

Комментарии к заказу:

Ваше имя:*

Ваш Е-mail (указывайте очень внимательно):*

Ваш телефон (с кодом города):

Впишите проверочный код:*