Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Методические указания к научно-исследовательской работе студентов по курсу “Социология”. Ч. 1/ Сост.: Е. А. Сафонова: СибГИУ. - Новокузнецк, 2003. – 45 (2)
(Методические материалы)

Значок файла Методические рекомендации для практических занятий по психологии: Метод. указ./ Сост.: С. Г. Колесов: СибГИУ. – Новокузнецк, 2002. – 29 (2)
(Методические материалы)

Значок файла Методические указания по проведению производственной практики (первой). Специальность «Промышленное и гражданское строительство» (290300) (2)
(Методические материалы)

Значок файла Контроль качества бетона. Определение прочности бетона неразру-шающими методами. Методические указания к выполнению лабора-торных работ по курсу «Технология строительных процессов». Специ-альность «Промышленное и гражданское строительство» (290300) (2)
(Методические материалы)

Значок файла Динамика. Тема 6. ПРИНЦИП ВОЗМОЖНЫХ ПЕРЕМЕЩЕНИЙ: Расч. прак./ Сост.: Г.Т. Баранова, Н.И. Михайленко: СибГИУ.-Новокузнецк, 2003.- с (2)
(Методические материалы)

Значок файла Семенихин А.Я. С 30 Технология подземных горных работ: Учебное пособие / А.Я. Семенихин, В.И. Любогощев, Ю.А. Златицкая. – Новокузнецк: СибГИУ, 2003. - 91 с (18)
(Методические материалы)

Значок файла Огнев С.П., Ляховец М.В. Основы теории управления: методические указания. – Новокузнецк: ГОУ ВПО «СибГИУ», 2004. – 45 с (15)
(Методические материалы)


Заказ научной авторской работы

Вслед за этими рассуждениями мы изложим свой взгляд на сущность и лечение неврозов.

 

Этиология

 

а) Чувство неполноценности и компенсация

 

Краткое обсуждение обширной области психотерапии, оценке которой все еще угрожает так много принципиальных разногласий, представляется мне делом, требующим немалой смелости. Но мне не хотелось бы упускать возможность изло­жить основы своих воззрений, материалы собственных наблю­дений, которые предстают перед судом общественности начи­ная с 1907 года. В 1907 году в “Исследовании неполноценности органов” я показал, что врожденные конституциональные ано­малии нельзя считать лишь явлением дегенерации и что они часто дают толчок к компенсаторной деятельности и достиже­нию сверхрезультатов, а также к имеющим большое значение явлениям корреляции, которым во многом способствует уси­ленная психическая деятельность. Для того чтобы иметь воз­можность справиться с проблемами в жизни, это компенсатор­ное душевное напряжение зачастую идет по новым путям, де­монстрируя наблюдателю свою необыкновенную гибкость и самым удивительным образом достигая своей цели — покры­тия ощущаемого дефицита. Возникшее в детстве чувство непол­ноценности пытается избежать разоблачения наиболее распро­страненными способами. Они заключаются в возведении ком­пенсаторной душевной надстройки, стремящейся вновь обрести устойчивость и добиться превосходства в жизни с помо­щью тренировки и средств защиты, в чувстве общности или в невротическом образе жизни. Все, что хоть сколько-нибудь от­клоняется от нормы, объясняется большим честолюбием и ос­торожностью; а все уловки и аранжировки, невротические чер­ты характера, равно как и нервные симптомы, проявляются бла­годаря предыдущему опыту, переживаниям, напряжениям, вчув­ствованиям и подражаниям. А поскольку они не совсем чужды жизни здорового человека, их язык всегда позволяет распоз­нать, что человек борется здесь за свое признание, пытается его завоевать — человек, постоянно стремящийся вырваться из сферы неуверенности и чувства неполноценности и добиться богоподобного господства над своим окружением или стремя­щийся уклониться от решения своих жизненных задач.

Если оставить в стороне корни этого невротического по­ведения, то окажется, что оно складывается из пестрого изо­билия возбуждений и возбудимостей, которые, однако, яв­ляются не причиной невротического заболевания, а его след­ствием. В небольшой заметке “Агрессивное влечение в жизни и в неврозе” я попытался изобразить эту повышенную “аф­фективностъ” и показать, как часто она, для чтобы достичь цели или обойти опасность, внешне превращается в торможе­ние агрессии. То, что называют “предрасположенностью к не­врозу” (Невротическая диспозиция, ibidem), уже есть невроз, и только в актуальных случаях, когда внутренняя необходимость вынуждает прибегнуть к усиленным уловкам, как доказатель­ство болезни возникают более сильно выраженные соответ­ствующие невротические симптомы. Они могут быть скрыты, пока пациент находится в благоприятной ситуации и пока не возникает вопрос о правильности его развития, о его чувстве общности. Это доказательство болезни, и все соответствую­щие аранжировки необходимы прежде всего для того, чтобы: 1) служить оправданием, если жизнь отказывает в желанном триумфе; 2) тем самым получить возможность уклониться от решения; 3) иметь возможность выставить в ярком свете ка­кие-нибудь достигнутые цели, поскольку они были достигну­ты, несмотря на недуг. Эти и другие уловки отчетливо демонстрируют тяготение невротика к внешнему, а не к реальному пре­восходству.

Во всяком случае получается, что невротик, для того что­бы сохранить свое поведение, направляемое фиктивной це­лью, не преступает типичных для него руководящих линий, которых он принципиально, прямо-таки буквально придер­живается. Таким образом, благодаря определенным чертам характера и соответствующим аффективным установкам, бла­годаря целостному построению симптомов и невротической оценке прошлого, настоящего и будущего невротическая лич­ность приобретает свою устойчивую структуру. Стремление к достижению превосходства проявляется настолько сильно, что при сравнительном психологическом анализе выявляется, что любой душевный феномен наряду с видимым проявлением со­держит в себе еще и другую черту — желание освободиться от чувства слабости, чтобы достичь высот, подняться “снизу вверх”, превзойти всех, используя свои уловки, которые час­то бывает нелегко проследить*. Чтобы создать педантичный порядок в антиципации**, мышлении и понимании мира и тем самым средства защиты, невротик хватается за разного рода правила и вспомогательные формулы, соответствующие по своей сути примитивной антитезной схеме. Так, он придает значение только чувственным ценностям, соответствующим понятиям “верх” и “низ”, и пытается — насколько я мог в этом убедиться — постоянно связывать их с реальным для него про­тивопоставлением “мужское — женское”. В результате такого искажения осознанных или бессознательных суждений, слов­но с помощью психического аккумулятора, дается толчок к аффективным расстройствам, которые опять-таки всякий раз соответствуют индивидуальной жизненной линии пациента. Любым проявлениям своей души, воспринимаемым им как “женские”, всякому пассивному поведению, послушанию, мягкости, малодушию, воспоминаниям о поражениях, незна­нию, неумению, нежности он пытается придать чрезмерную “мужскую” направленность и развивает в себе ненависть, уп­рямство, жестокость, эгоизм и стремится к триумфу в любых человеческих отношениях. Или же он резко подчеркивает свою слабость, возлагая тем самым на других людей обязан­ность оказывать ему услуги. При этом осторожность и осмот­рительность пациента непомерно возрастают и приводят к планомерному уклонению от чреватых риском решений. Там, где пациенту кажется, что он обязан в разного рода борьбе, работе, любви доказать свои “мужские достоинства”, там, где он опасается в результате поражения потерять свою муже­ственность (что относится и к мужскому полу, и к женскому), он постарается обойти проблему. В таком случае всегда оты­щется линия жизни, уклоняющаяся от прямого пути и пыта­ющаяся проложить безопасные обходные дороги в вечном страхе ошибок и поражений. Вместе с тем здесь налицо иска­жение половой роли, в результате чего невротик как бы обна­руживает склонность к “психическому гермафродитизму” и даже, как правило, им обладает. С этой точки зрения можно было бы легко заподозрить сексуальную этиологию невроза. В действительности же в сексуальной сфере развертывается такая же борьба, как и во всей душевной жизни: исходное чув­ство неполноценности толкает невротика на обходные пути (в сексуальной жизни — на путь мастурбации, гомосексуализ­ма, фетишизма, алголагнии, переоценки сексуальности и т. д.), стремится исключить любой эротический опыт, чтобы не по­терять ориентацию на цель достижения превосходства. В ка­честве абстрактной и вместе с тем конкретизированной цели невротика выступает тогда схематическая формула: “Я хочу быть настоящим мужчиной!” Это компенсаторный выход для лежащего в ее основе чувства неполноценности, имеющего женский характер. Схема, по которой в данном случае осуще­ствляется апперцепция* и поведение, представляет собой пол­ную антитезу. Из-за планомерного детского искажения она по своей природе является враждебной, и в целевой установке не­вротика мы всегда можем распознать две бессознательные исходные посылки:

1) человеческие отношения при любых обстоятельствах представляют собой борьбу за превосходство;

2) женский пол является неполноценным и в своих реакциях служит мерой мужской силы.

Оба этих бессознательных предположения, которые можно выявить у пациентов и мужского и женского пола, приводят к тому, что все человеческие отношения отравляются и уродуют­ся, возникают неожиданные усиления и нарушения аффекта, а вместо желанного душевного спокойствия возникает постоян­ная неудовлетворенность, которая смягчается лишь иногда, чаще всего после усиления симптомов и удачного представления до­казательств своей болезни. Симптом, так сказать, замещает невротическую, распаленную жажду превосходства и соответ­ствующий аффект, а в эмоциональной жизни пациента обеспе­чивает ему внешнюю победу над окружением даже более надеж­но, чем, например, прямолинейная борьба, проявление характе­ра и сопротивление. Понимание этого языка симптомов стало для меня основным условием психотерапевтического лечения.

Поскольку предназначение невроза состоит в оказании по­мощи в достижении конечной цели — превосходства, но из-за чувства неполноценности прямая агрессия, по-видимому, ис­ключена, мы обнаруживаем предпочтение обходных путей, име­ющих малоактивный, порой мазохистический, но всегда само­истязающий характер. Чаще всего мы встречаем смесь душев­ных побуждений и болезненных симптомов, появляющихся в период болезни одновременно или последовательно. Вырван­ные из контекста механизма болезни, они иногда кажутся про­тиворечивыми или наводят на мысль о расщеплении личнос­ти. Контекст же показывает: для того чтобы добиться идеальной ситуации фиктивного превосходства, пациент может использо­вать также и две сами по себе противоположные линии, приводя для этого и верные аргументы и ложные, соответственно оцени­вая и воспринимая. При любых обстоятельствах у невротика обнаруживаются такие воззрения, чувства, воспоминания, аффекты, черты характера и симптомы, которые можно пред­полагать в силу известной нам линии его жизни и цели.

Так, у невротика всегда наготове разные предостережения, страшные образы, вызывающие ужас, аффективные установ­ки, проникновения в соответствующие чувства и черты харак­тера (один — для чтобы одержать победу по линии повинове­ния, подчинения, “истерической внушаемости”, другой — что­бы связать своей слабостью, страхом, своей пассивностью, по­требностью в ласке и т. д.). Точно так же, как, например, невротик, страдающий навязчивостью, имеет свои принципы, законы, запреты, которые как будто лишь стесняют его самого, но в действительности дают ему ощущение личной власти, бо­гоподобия. В качестве цели мы всегда обнаруживаем идеаль­ную “ренту”, за которую борются с таким же упорством, с ка­ким невротик-травматик борется за материальную, причем, как правило, используя пригодные для этого средства, подсказан­ные пациенту его опытом. Равно как и там, где путь к вершине должны обеспечить активные аффекты, такие, как ярость, гнев, ревность, которые нередко замещаются приступами боли, об­мороками или эпилептическими припадками.

Предназначение любых невротических симптомов состоит в защите чувства личности пациента и вместе с тем той жизнен­ной линии, с которой он сросся. Чтобы показать, что он в состо­янии справиться с жизнью, невротик создает необходимые для этого аранжировки и нервные симптомы — как крайнее сред­ство, как чрезвычайно целесообразный способ защиты от ожи­даемых опасностей, подсказанных его чувством неполноценно­сти при построении планов на будущее, от которых он постоян­но старается укрыться. В этом построении большую роль часто играют функциональные физические нарушения, вызываемые напряжением, которое возникает у пациента всякий раз, когда в связи с жизненной проблемой подвергается испытанию его чув­ство общности, которого он не имеет.

 

б) Аранжировка невроза

 

Основанное на реальных впечатлениях, впоследствии тен­денциозно закрепленное и углубившееся чувство неполноценности уже в детском возрасте постоянно побуждает пациента направ­лять свое стремление на цель, значительно превышающую вся­кую человеческую меру, приближающуюся к обожествлению и заставляющую его идти по строго очерченным направляющим линиям. Под ее давлением практически всегда исключаются точ­ки зрения, отличающиеся от его собственной, какими бы необхо­димыми они ни были и сколь бы ни соответствовали реальности. Это похоже на то, как если бы невротик построил себе неболь­шой сарай, формы и размеры которого могут различаться, ему там не сидится, но он боязливо остерегается переступить его границы. Все человеческие отношения уже не воспринимаются объективно — их понимают и пытаются регулировать “лично”. Между двумя этими пунктами простирается невротическая си­стема, жизненный план невротика. Это компенсаторное психи­ческое построение, невротическое “желание” учитывает весь его и чужой опыт, правда, тенденциозно уродуя его и искажая его значение, но оно может принимать в расчет также и его истин­ное содержание, если только этот опыт удовлетворяет намере­ниям невротика. Благодаря этому невротик иногда может ока­заться высоко продуктивным в ограниченной области — там, где его невротическая апперцепция не противоречит законам действительности, и даже в значительной степени им соответ­ствует, как, например, у художника.

При ближайшем рассмотрении оказывается, что все направ­ляющие линии повсюду снабжены предупредительными надпи­сями и поощрениями, напоминаниями и призывами к делу, так что можно говорить о широко раскинутой сети защит. Невро­тическая душевная жизнь всегда проявляет себя в виде надстрой­ки над угрожающей детской ситуацией, пусть даже с годами внешне изменившейся и более приспособленной к действитель­ности, чем это было доступно уровню развития ребенка.

Поэтому неудивительно, что любой душевный феномен невротика пронизан этой закостенелой системой, и как только он становится понятным, он начинает казаться иносказанием, в котором всегда можно выделить направляющие линии и жиз­ненный стиль. Таковы невротический характер, нервный сим­птом, манеры поведения, разного рода уловки в жизни, отклонения и обходные пути, когда принятие решения угрожает чув­ству богоподобия невротика, его мировоззрению, его отноше­нию к мужчине и женщине и его грезам. Что касается грез, то еще в 1911 году в соответствии со своими взглядами на невроз я обозначил их основную функцию: это отвечающие невротичес­кому жизненному плану предварительные опробования, предосте­режения и поощрения при решении стоящей перед невротиком проблемы. Более подробные разъяснения можно найти в “Снах и их толковании”, в частности, разъяснения того, как сон из­влекает чувства, аффекты и настроения, которые должны за­щитить жизненный стиль от здравого смысла.

Каким же образом создается это поразительное единообра­зие душевных явлений, которые словно увлечены потоком, ус­тремленным в одном направлении — вперед, к мужественнос­ти, к чувству богоподобия?

Ответ можно легко найти в сказанном выше: гипнотизиру­ющая цель невротика сводит всю его душевную жизнь к этой единой установке, и как только жизненная линия пациента ста­нет известной, ее можно будет обнаружить везде, где исходя из его убеждений и жизненной истории ее и следует ожидать. Ус­тойчивое стремление к ощущению целостности своей личности создается его внутренней потребностью и выявляется через тен­денцию к самозащите. Этот путь неизменно охраняется свой­ственными невротику шаблонами черт характера, аффективных установок и симптомов. Здесь я хочу еще кое-что добавить о “нарушениях аффектов”, о невротической “эффективности”, чтобы показать, что их бессознательная аранжировка представ­ляет собой средство и уловку невроза для соблюдения жизнен­ной линии.

Так, например, пациент, страдающий страхом открытых про­странств, для того чтобы сложным путем поднять дома свой престиж и подчинить себе окружение или чтобы не утратить на улице или на открытых площадях желаемый резонанс, бессоз­нательно и аффективно соединяет в junktim'e мысли об оди­ночестве, посторонних людях, покупках, посещении театра, общества и т. д. с фантазиями об апоплексическом ударе, морс­ком путешествии, о родах на улице, заражении микробами. Здесь можно отчетливо увидеть чрезмерный защитный коэффи­циент по отношению к реальным возможностям, а также тен­денцию к исключению любых ситуаций, в которых власть пред­ставляется негарантированной. В этом усматривается план, который можно проследить вплоть до его конечной цели — до­биться ситуации превосходства, следовать жизненной линии.

Подобным же образом можно обосновать и невротическую предосторожность пациента с приступами страха, который, пре­доставляя доказательства своей болезни и связывая свою ситуа­цию с представлениями о казни, тюрьме, безбрежном море, по­гребении заживо или смерти, хочет уклониться от экзамена, при­нятия решения в любовных отношениях или в каком-либо пред­приятии. Чтобы отклонить решение в любовном вопросе, может оказаться целесообразным такое сочетание представлений: муж­чина и убийца или взломщик, женщина и сфинкс, демон или вампир. Любая возможная неудача нередко воспринимается как еще более зловещая из-за соединения с мыслями о смерти или беременности (иногда даже у невротиков-мужчин), и вырвавший­ся таким образом из-под контроля аффект заставляет пациента уклониться от предприятия. Так, иногда мать и отец в фантазии возвышаются до возлюбленных или супругов до тех пор, пока узел будет крепок настолько, чтобы обеспечить уклонение от ре­шения проблемы брака. Чтобы добиться богоподобного чувства всемогущества, конструируются и используются религиозные и этические чувства вины, что особенно часто происходит при не­врозе навязчивых состояний (например, “Если вечером я не по­молюсь, моя мать умрет”; чтобы понять фикцию богоподобия, мы должны преобразовать это высказывание в позитивную фор­му: “Если я помолюсь, она не умрет”). Малейшие или давно ми­нувшие упущения оплакиваются, для того чтобы показаться са­мым совестливым, но вместе с тем более важное сделать неваж­ным, чтобы нанести упреждающий удар.

Наряду с этими “опасениями” и “исключениями”, защищаю­щими преувеличенный идеал личности и обеспечивающими путь к нему, столь же часто встречаются чрезмерные “ожидания”, неизбежное разочарование в которых приводит к усиле­нию аффектов печали, ненависти, недовольства, ревности, оби­ды и т. д., воспринимаемых как необходимые. Огромную роль здесь играют принципиальные требования, идеалы, мечты, воз­душные замки и т. п., и невротик, связывая их с какой-нибудь персоной или ситуацией, может все обесценить и продемонст­рировать свое превосходство. Большое значение любви в чело­веческой жизни и стремление невротика к сверхчеловеческому влиянию в любовных отношениях являются причиной того, что здесь так часто происходит аранжировка обманутого ожидания, благодаря чему пациент получает возможность отстраниться от решения сексуальной проблемы и от партнера. Навязчивая ма­стурбация, импотенция, перверсии, фригидность, а также фе­тишизм у тщеславных людей постоянно лежат на линии таких обходных путей, являются следствием их чрезмерного напря­жения в связи с проблемой, требующей от них проявления чув­ства общности.

В качестве третьего средства защиты от поражения и тяже­лого чувства неполноценности я вкратце остановлюсь на ан­тиципации ощущений, чувств, восприятий и вчувствований, имеющих по отношению к угрожающим ситуациям значение подготовки, предостережения или поощрения (в сновидении, в ипохондрии, в меланхолии, в психотическом бреде в целом, в неврастении и в галлюцинациях*). Хорошим примером явля­ется сновидение, часто встречающееся у детей, страдающих недержанием мочи, в котором они видят, что находятся в убор­ной, и тем самым, исходя из своей потребности обременять заботами других даже ночью, получают возможность проявить мстительную и стойкую, неподвластную их здравому смыслу эну­ретическую установку. То же самое касается и ночного страха. Таким же образом для проявления опасений и создания защит могут использоваться образы табеса**, паралича, эпилепсии, паранойи, болезней сердца и легких и т. д.

Чтобы дать наглядную, правда, несколько схематичную кар­тину своеобразной ориентировки невротика (и психотика) в мире, я предлагаю описать формулой вульгарное представле­ние о неврозе и сравнить его с другой формулой, которая в боль­шей мере соответствует приведенным выше воззрениям и дей­ствительности .

Первая будет гласить:

индивид + переживания + среда + требования жизни = невроз

                         наследственность,                          сексуальные и инцестуозные

                         строение тела (клиника)              переживания

                         (Кречмер),                                         (Фрейд)

                         так назыв. сексуальные

                         компоненты (Фрейд),

                         интро- и экстраверсия (Юнг)

При этом предполагается, что индивид отягощен неполно­ценностью, или наследственностью, или “сексуальной консти­туцией”, эффективностью и своим характером, а переживания, среда и внешние требования тяжким бременем давят на него, вынуждая к “бегству в болезнь”. Такой взгляд, очевидно, неве­рен, его не спасает даже вспомогательная гипотеза: минус в ис­полнении желания или “либидо” в действительности компен­сируется в неврозе.

Верная формула должна была бы звучать примерно так:

индивидуальная схема оценки (И + П + С) + X = личностный иде­ал превосходства,

причем X может замещаться аранжировкой и тенденциозной конструкцией переживаний, черт характера, аффектов и симп­томов. Невротик не задает себе вопрос: “Что я должен сделать, чтобы приспособиться к требованиям общества и благодаря это­му добиться гармоничного существования?” Его ключевой вопрос звучит так: “Как я должен организовать свою жизнь, чтобы удов­летворить свое стремление к превосходству, превратить свое по­стоянное чувство неполноценности в чувство богоподобия?”.

Иными словами, единственно установленный или зафикси­рованный в мыслях пункт — это достижение личностного идеа­ла. Для того чтобы приблизиться к ощущению богоподобия, невротик предпринимает тенденциозную оценку своей инди­видуальности, своих переживаний и своей среды. Но так как этого далеко не достаточно для того, чтобы вывести на его жиз­ненную линию и тем самым подвести ближе к цели, то невротик провоцирует события и использует их в корыстных целях, чтобы найти им заранее намеченное практическое применение — ощу­щать себя оттесненным на задний план, обманутым, мучени­ком, чтобы создать близкий ему и желанный базис для агрес­сивности. То, что он сообразно со своими возможностями и реалиями создает разнообразные черты характера и аффектив­ные установки, соответствующие его идеалу личности, вытека­ет из сказанного выше и подробно уже было мною описано. Подобным же образом пациент врастает в свои симптомы, ко­торые формируются им в соответствии с опытом и психичес­ким напряжением и представляются ему необходимыми и це­лесообразными для повышения своего чувства личности. В этом образе жизни, спроектированном и прочно закрепленном бла­годаря направляющей цели, которая возникает сама по себе, по-прежнему нельзя найти следа предопределенной, аугохтон­ной телеологии. Невротический жизненный план поддержи­вается только благодаря внутреннему стремлению к превосход­ству, заранее опробованному хождению по немногочисленным, строго очерченным направляющим линиям, предусмотритель­ному уклонению от кажущихся опасными решений и неверо­ятно разросшейся по сравнению с нормой сети защит. И толь­ко теперь этот план обустраивается телеологически. В соответ­ствии с этим теряет всякий смысл и вопрос о каком-либо со­хранении или потере психической энергии. Пациент всегда будет развивать как раз столько психической энергии, сколько ему потребуется, чтобы остаться на своей линии, ведущей к превосходству, к мужскому протесту, к богоподобию.

Его взгляд на мир, его воззрения стали неверными. Цель достижения превосходства, продиктованная его чувством не­полноценности, оттесняет все желания, мышление, чувства и

поведение в чуждую объективности область, которую мы на­зываем неврозом. Симптомы, аранжированные конечной це­лью, являются формами выражения господства его тщеславия. Поначалу оно находится позади пациента и гонит его вперед. После неминуемых поражений (разве может наша бедная зем­ля удовлетворить ожидания невротика?) оно стоит перед ним и оттесняет его назад: “Если ты перейдешь Галис, то разрушишь великое царство” (царство своего воображения).

 

в) Психическое лечение неврозов

 

Раскрытие невротической системы или жизненного плана является наиболее важной составной частью терапии. Ведь она может сохраниться целой только в том случае, если пациенту удастся уберечь ее от собственной критики и своего осмысления. Бессознательное развитие невротического, противоречащего действительности механизма отчасти объясняется непоколеби­мой тенденцией пациента к достижению цели*. Противоречие действительности, т. е. логическим требованиям общества, свя­зано в этой системе с недостаточным опытом и неправильны­ми** отношениями, существовавшими в период формирования жизненного плана — в раннем детстве. Осмысление и понима­ние этого плана лучше всего достигаются путем искусного по­гружения, интуитивного проникновения в сущность пациен­та. При этом бросается в глаза то, что невольно сравниваешь себя и пациента, различные установки конкретного пациента или сходные поступки разных пациентов. Чтобы разобраться в полученном материале, симптомах, переживаниях, образе жиз­ни и развитии пациента, я пользуюсь тремя приемами, приоб­ретенными вместе с клиническим опытом. Во-первых, я рассматриваю влияние неблагоприятных условий (неполноценнос­ти органов, гнета в семье, избалованности, соперничества, не­вротической семейной традиции) на возникновение жизненного плана и заостряю свое внимание на таких же или подобных способах реагирования пациента в детском возрасте. Второй при­ем заключается в допущении приведенного выше уравнения полу­ченного, эмпирически, в соответствии с которым я в приблизи­тельной форме регистрирую свои впечатления. В дальнейшем это будет пояснено на примере. И, в-третьих, я стараюсь найти во всех доступных проявлениях наивысшую общественную мерку.

Далее из моего изложения следует, что я ожидаю от пациен­та точно такого же поведения — всегда одного и того же, кото­рое он, сообразно своему жизненному плану, принял по отноше­нию к окружавшим его ранее людям, а еще раньше по отношению к своей семье. В момент знакомства с врачом, а нередко и рань­ше, у пациента существует такая же констелляция чувств, как и по отношению к другим авторитетным лицам. То, что перене­сение таких чувств или сопротивление начинается позднее, является всего лишь заблуждением, просто в таких случаях врач распознает это позже. Часто слишком поздно, когда пациент, наслаждаясь до определенного момента своим тайным превос­ходством, срывает лечение или в результате обострения своих симптомов создает невыносимую ситуацию. О том, что оскор­бления пациента недопустимы, мне даже не стоит говорить пси­хологически образованным врачам. Но это может произойти и без ведома врача. До тех пор, пока врач не узнает характер сво­его пациента, тот может тенденциозно истолковывать его не­винные замечания. Поэтому, особенно в начале, рекомендует­ся быть сдержанным и постараться как можно быстрее понять невротическую систему пациента. Обычно при наличии неко­торого опыта это удается сделать в первые три дня.

Еще важнее лишить пациента возможности атаковать уяз­вимые места терапевта в его противоборстве с ним. Здесь я могу дать лишь несколько советов, которые должны уберечь врача от того, чтобы лечение пациента не пошло прахом. Так, даже в самых верных случаях никогда не следует обещать изле­чения, а лишь возможность излечения. Один из важнейших психотерапевтических приемов предполагает смещение всей работы и результатов лечения на пациента, для которого врач выступает в качестве помощника и по-товарищески отдает себя в его распоряжение. Зависимость вознаграждения от успеха лечения создает для пациента огромные трудности. По каждому пункту надо придерживаться предположения, что пациент, стремящийся к превосходству, будет использовать любое обязательство врача, даже касающееся продолжитель­ности лечения, для того, чтобы нанести ему поражение. По­этому все взаимные обязательства — время посещения, воп­рос о гонораре или безвозмездном лечении, откровенность, конфиденциальность и т. д. — должны быть оговорены сразу же, и их необходимо соблюдать. При любых обстоятельствах огромным преимуществом является ситуация, когда пациент посещает врача. Предсказание же возможных обострений в слу­чаях обмороков, приступов болей или страха открытых про­странств для начала избавляет от значительной части работы: как правило,

     Ниже Вы можете заказать выполнение научной работы. Располагая значительным штатом авторов в технических и гуманитарных областях наук, мы подберем Вам профессионального специалиста, который выполнит работу грамотно и в срок.


* поля отмеченные звёздочкой, обязательны для заполнения!

Тема работы:*
Вид работы:
контрольная
реферат
отчет по практике
курсовая
диплом
магистерская диссертация
кандидатская диссертация
докторская диссертация
другое

Дата выполнения:*
Комментарии к заказу:
Ваше имя:*
Ваш Е-mail (указывайте очень внимательно):*
Ваш телефон (с кодом города):

Впишите проверочный код:*    
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров