Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Заказ научной авторской работы

Геополитические факторы конфликта идеологий на Северном Кавказе

Этнические конфликты в нашей стране в конце 80-90-х годов ХХ века во
многом были резонансом на необходимые, но крайне противоречивые и
непоследовательные политико-экономические преобразования, проводившиеся
союзным, а затем - российским федеральным центром и не учитывавшие
социокультурные и ментальные особенности народов России. Особенно
важным такой учёт был бы на Юге России, где проживают народы,
принадлежащие к различным культурно-хозяйственным типам, имеющие
разные традиции государственности и неодинаковый опыт проживания в
едином государстве совместно с другими народами. В результате одной из
сторон, переживаемого Россией системного кризиса, стал кризис
цивилизационно-культурной идентификации народов Северного Кавказа.
Поскольку этнополитические процессы, протекающие в современном мире, в
современной науке часто рассматриваются как инструмент в геополитическом
противостоянии региональных цивилизационных центров, то осознание
геополитического положения Юга России, оценка геостратегических
приоритетов страны в целом, является непременным условием преодоления
кризиса цивилизационной и социокультурной идентичности северокавказского
региона. Дискредитация социалистической идеологии, составлявшей
мировоззренческую основу системной целостности советского народа как
наднациональной общности, привела к сегментации цивилизационно-
88
культурного пространства бывшего СССР. Новая социокультурная ситуация
современного этапа развития общества сделала невозможной монополизацию
политической системы одной идеологией и создание единой национально-
государственной идеологии: «дискредитация марксизма-ленинизма как
объединяющей идеологии, а также универсалистских идеологий как таковых
привела к выдвижению на первый план националистических и этнократических
доктрин и соответствующих движений»167. Поскольку федеральная власть
утратила инициативу в поле производства идеологической продукции, то, как
следствие, во многих звеньях региональной власти, оказавшейся вне поля
общезначимых символических значений или высших смыслов, на которых
строились классические идеологии, имеет место тенденция присвоения
властных полномочий частными лицами, имеющих те или иные влиятельные
позиции в социальной структуре. На Кавказе указанные процессы имеют
большую специфику, которая все отчетливее проявляется в содержании
традиционной восточной общности, которая восстанавливает традиционный
тип общественного поведения людей, традиционные способы организации
власти. «Несомненно, у каждого народа есть такие обычаи и традиции, которые
следует учитывать в национальной политике. К ним можно отнести и ношение
оружия как часть верхней одежды у многих кавказских народов, и свадебные
ритуалы, и разное отношение к смерти, специфическая система семейных
отношений и место женщины в них и т.д.»168. Поскольку фундаментальные
компоненты национальной культуры оказывают все большее влияние на
формирование системы политических убеждений и политической идеологии в
167 Глухова А.В. Красова Е.Ю. Политико-психологические контроверзы этнических
конфликтов / Социальные конфликты: экспертиза, прогнозирование, технология разрешения.
Вып.18: Этническая и региональная конфликтология. – Москва-Ставрополь: Изд-во СГУ,
2002. – С.41.
168 Тощенко Ж.Т. Этнократия: История и современность. Социологические очерки. – М., 2003.
– с.416.
89
целом, то этническая принадлежность оказывается сильнейшим, и
одновременно наиболее общепринятым и легитимированным индикатором
различий. Индивиду крайне сложно сменить сопутствующие этничности
признаки (часть или все ниже перечисленные), такие как язык, нарицательное
имя, миф об общем происхождении, привязанность к определенной территории,
религию, общую систему ценностей, известную групповую солидарность. Сами
по себе глубокие различия не таят никакой опасности, однако, экстремисты
националистического толка «не ограничиваются констатацией этих реально
существующих фактов – они вносят сюда оценочный момент, когда отношения
между поколениями, в семье, манера обращения, употребление в пище тех или
иных продуктов становятся характеристикой нечистоплотности,
неразборчивости и ущербности тех или иных народов»169. Сознательное
генерирование этнополитических конфликтов увеличивает рост числа его
участников, потенцирующих свой политический капитал, упрочивающих свое
политическое влияние: «Начиная со второй половины 1980-х гг. в России
наблюдался лавинообразный распад единой национальной идеологии, ее
фрагментации и замена на целую мозаику микроидеологий, вырабатываемых
самыми различными (прежде всего) этническими группами. Это не составляло
специфику только нашей страны, а отражало глобальное явление, охватившее
мир в последние десятилетия и получившее название постмодернизма… В
результате современная духовная и политическая жизнь общества теряет
прежнюю идеологическую однородность, заставляя человека искать свою нишу
в этом мире плюрализма»170. В геополитическом плане, по нашему мнению,
проблема заключается в том, что этнические группы, наиболее
169 Там же.
170 Иванова С.Ю. Мультикультурализм: идеология и политика социальной и этнокультурной
стабильности полиэтнических обществ. / Социальные конфликты: экспертиза,
прогнозирование, технология разрешения. Вып.18: Этническая и региональная
конфликтология. – Москва-Ставрополь: Изд-во СГУ, 2002. – С.200.
90
последовательные в своих претензиях, вознаграждаются теми региональными
геополитическими центрами, которые заинтересованы в распространении
своего влияния на сопредельные территориально-культурные образования. В
многонациональном государстве эти процессы служат культурной
предпосылкой и политико-правовой легитимацией для определенной
этнической группы оправдывать свои экстремистские действия. «Для
понимания природы конфликта важным является то, что с ростом этнического
самосознания существенно меняются мотивы деятельности людей. На
первичном уровне развития превалируют мотивы самовыражения,
самоутверждения. И тогда в этноконфликтной ситуации выдвигаются
требования моноидеологического характера, направленные на единообразие
образцов культуры - исключительности языка и религии, политических
привилегий для данного этноса и т.п.»171. В этом случае можно вычленить
совокупность тех черт, которые придают этнической идеологии негативный
характер: «сочетание традиций и инноваций всегда более легко осуществимо в
рамках идеологического производства, чем в ходе общественной практики. При
этом легкость в оперировании понятиями архаики и модерна в рамках
конкретной идеологической конструкции может привести к исчезновению из
нее положительного содержания вообще, вытесненного в ходе поиска
приемлемого синтеза «своего» и «чужого» взаимоисключающими друг друга
идеологическими постулатами»172. В годы кризисов, войн и иных общественных
потрясений этническое сознание в своем стремлении понять происходящее
171 Глухова А.В. Красова Е.Ю. Политико-психологические контроверзы этнических
конфликтов / Социальные конфликты: экспертиза, прогнозирование, технология разрешения.
Вып.18: Этническая и региональная конфликтология. – Москва-Ставрополь: Изд-во СГУ,
2002. – С.44.
172 Уланов В.П. Полифония этнонациональных идеологий: в поисках «культурной» модели
модернизации / Социальные конфликты: экспертиза, прогнозирование, технология
разрешения. Вып.18: Этническая и региональная конфликтология. – Москва-Ставрополь:
Изд-во СГУ, 2002. – С.316.
91
неизменно обращается к традиционным смыслообразующим категориям.
Особенно привлекательными оказываются ранее отвергнутые формы мышления
и стереотипы поведения, определяющие на предыдущих этапах политическую
культуру народа. Возрождение же традиционных форм и смыслов политической
деятельности принимает более жесткий и радикальный характер и в связи с
процессами глобализации: «Реакцией на столь агрессивное воздействие
современной глобализации и ее проводников на социокультурную сферу жизни
различных этносов и регионов, к счастью, выступает не только растущая
тревога, но и реальное сопротивление. В ряде цивилизаций (исламской,
индийской, китайской), как констатируют аналитики, возникла сильная
тенденция к отстаиванию своей самобытности, опирающаяся на культурное
достояние в его символической, ценностной и институциональной формах»173.
В политической жизни проблема противостояния универсальной идеологии
сменяется проблемой противостояния универсальной цивилизации. Процесс
глобализации как продукт западной цивилизации и, в определенном смысле,
объективный процесс несет в себе и деструктивные тенденции, особенно для
социокультурной структуры, сложившейся в иных цивилизациях и регионах.
Б. Ерасов отмечает, что под воздействием современной глобализации «в
собственно цивилизационном плане отмене или изъятию подлежит вся культура
и история народа с его накопленным опытом, сложившимися структурами
общения, жизненными устремлениями, представлениями о мире и о себе.
Насильственная смена ценностей, норм и смыслов часто ведет к
ниспровержению прежней символики, на которой в значительной степени
173 Степанов Е.И. Регионализация этноконфликтологии в России как альтернатива
современному глобализму // Социальные конфликты: экспертиза, прогнозирование,
технология разрешения. Вып.18: Этническая и региональная конфликтология. – Москва-
Ставрополь: Изд-во СГУ, 2002. – С.292
92
держалось общество»174. В результате возникает целый спектр идеологий на
основе геополитических доктрин: «стремление сокрушить все прежние
принципы и традиции общежития различных этносов, накопленные прежними
поколениями, в интересах якобы выстраивания «новой системы глобальной
регуляции» усугубляется в российской действительности поддержкой
западными институтами движений этнических меньшинств в ущерб более
крупным геокультурным единицам национального, конфессионального или
цивилизационного плана»175.
В геополитическом отношении Кавказ рассматривается далеко не
однозначно. Современная культура Северного Кавказа исторически
сформировалась в результате сложного взаимодействия кавказской горской,
исламской и русской (российской) цивилизаций и культур, модернизационных
процессов ХХ века. Каждая геополитическая концепция содержит в себе
совершенно определенную иерархию ценностей, на основе которых и
формируются частные политические идеологии, которые используются
различными клановыми группами для достижения своих целей, прежде всего –
власти. С позиций постмодернизма за властью не стоит никакой высший
социальный, исторический или нравственный смысл, поскольку она
представляет или защищает лишь свои собственные интересы – интересы тех,
кто устроился во власти. «Постмодернистская ситуация, собственно, и означает,
что классическая презумпция, заставляющая рассматривать власть как
превращенную форму той или иной «высшей необходимости», больше никого
не убеждает: ни самих властвующих, ни подвластных»176. В этих условиях
174 Цит. по: Степанов Е.И. Регионализация этноконфликтологии в России как альтернатива
современному глобализму // Социальные конфликты: экспертиза, прогнозирование,
технология разрешения. Вып.18: Этническая и региональная конфликтология. – Москва-
Ставрополь: Изд-во СГУ, 2002. – С.292.
175 Там же – С.294.
176 Панарин А.С. Политология. М., 1997. – С. 103.
93
тенденции глобализации, борьба за установление однополярного мира и
стремления народов к воссозданию многополярного мира оказывают
непосредственное влияние на поиск народами России, включая и Северный
Кавказ, своей идентичности177.
Кавказ - это регион, где обозначились барьер и в то же время многовековое
взаимодействие христианства, в первую очередь православия, ислама и
буддизма; здесь проходили доминантные торговые пути. С точки зрения
геополитики, Кавказ стоит на рубеже океанического и континентального миров,
поэтому данный регион всегда оказывался в центре борьбы между великими
державами древности, средневековья и нового времени, которые стремились
реализовать не только свои военно-стратегические и экономические интересы,
но и распространить свои цивилизационно-культурные, ценностные системы.
В науке принято говорить о палеокавказской общности народов региона,
т.е. наличии кавказского субстрата, который лежит в основе кавказской
языковой семьи178. Правда, ряд исследователей (Г.А. Климов и др.179) ставят под
сомнение генетическое родство всех кавказских языков, обращают внимание не
на изолированность, а близость иберийско-кавказских языков индоевропейским.
Дополнительные аргументы в пользу этой точки зрения дают адыго-славянские
(М.В. Федорова) и вайнахо-славянские (А.Д. Вагапов)180 древнейшие языковые
параллели, что позволяет авторам ставить вопрос о более широкой языковой
общности – евразийской181.
Для анализа специфики геополитического статуса Северного Кавказа
применяется также методология, разработанная в рамках теории локальных
177 Кавказ: проблемы геополитики и национально-государственные интересы России. Ростов
н/Д, 1999.
178 См.: Гасанов М. Р. Палеокавказская этническая общность и проблема происхождения
народов Дагестана. Махачкала, 1994.
179 Там же.
180 См.: Вагапов А. Д. Славяно-нахские лексические параллели. Грозный, 1994; и др.
181 Николаева Н. А., Сафронов В. А. Истоки славянской и евразийской мифологии. М., 1999.
94
цивилизаций, признающей полицентричность всемирно-исторического
процесса, под которыми понимается развивающийся, но устойчивый в своих
основных типологических чертах и архетипах духовный, социокультурный и
хозяйственный этнорегиональный комплекс. Его систематизирующие факторы:
религиозно-нравственное мировоззрение, система экзистенциальных ценностей
и табуирования, природно-ландшафтные условия и способы хозяйствования,
формы государственно-политической организации, самоуправления и
правоотношений. Они проявляются в определенных пространственно-
временных рамках уникально, разновекторно, получают различную иерархию,
что и находит выражение в рождении и развитии самобытных региональных
цивилизаций, индивидуальность которых заключается, прежде всего, в
особенностях мышления, восприятия окружающей среды, действительности,
способах ее отображения, в ценностных приоритетах, характере труда и
социальной практики. В 1990-е годы обозначились первые шаги применения
цивилизационного подхода к истории Кавказа, при сохранении традиций
системного анализа, характерного для исследований в рамках формационной
методологии. Р.Г. Абдулатипов, Г.У. Кцоева и другие идеологи «Кавказского
дома»182 попытались обосновать гипотезу о «кавказской цивилизации», «едином
кавказском суперэтносе», основанных на общей исторической ментальности.
Согласно данной концепции горские народы Кавказа, испытав воздействие
различных цивилизаций, религий и культур, создают к XV - XVI вв. кавказскую
горскую цивилизацию183, характеризующуюся полиэтничностью, религиозным
синкретизмом (синтезом местного язычества с элементами христианства и
различными течениями ислама); сочетанием высокогорья, предгорий и равнин,
которое определяет взаимосвязь террасного земледелия, альпийского
182 Абдулатипов Р. Г. Кавказская цивилизация: самобытность и целостность // Научная мысль
Кавказа. 1995. № 1; Кцоева Г.У. Кавказский суперэтнос // Эхо Кавказа. 1994.- № 2
95
скотоводства и наездничества; психологическими чертами, закрепленными в
своеобразных этических горских кодексах, преобладанием негосударственных
форм самоорганизации. Термин «кавказская горская цивилизация» отличен от
термина «северокавказская», так как пространственно она охватывает
некоторые районы Закавказья, корреспондируется с горскими анклавами в
других регионах мира, но отличается от них, прежде всего, своими нравственно-
этическими кодексами (адыгэ хабзэ, апсуара, намис и др.).
Концепцию северокавказской цивилизации, проблему ее типологии
развивают А.А. Аникеев и др184. На протяжении истории существовали
различные альтернативы трансформации кавказской горской цивилизации,
поскольку пространство Северного Кавказа (включая Предкавказье) было
контактной зоной кавказской горской цивилизации как с кочевым миром, так и
с русской православной цивилизацией. Но горские народы ходом исторического
развития оказались втянутыми в глобальное противостояние и атлантистской
империи Англии, и континентальной Российской империи, а также Франции,
Германии, которые в разные периоды оспаривали гегемонию России в этом
регионе. Роль буфера между этими соперниками безуспешно пыталась играть
Османская империя. «С незапамятных времен Кавказ рассматривался как один
из важнейших геостратегических регионов, отделяющих Восточную Европу от
азиатских степей, православие от ислама, как барьер между Византийской,
Османской, Персидской и Российской империями и арена борьбы империй и
межнациональных конфликтов»185.
183 Черноус В. В. К вопросу о горской цивилизации // Россия в XIX - начале XX вв. Ростов
н/Д, 1992.
184 Аникеев А. А., Крикунов В. П., Невская В. П. Северокавказская цивилизация: проблемы
типологии // Актуальные проблемы историографии и методологии истории. Ставрополь.
1997; Северокавказская цивилизация: история, культура, экономика, социология, философия.
I-II. Пятигорск, 1996; Северокавказская цивилизация: вчера, сегодня, завтра. Пятигорск, 1998;
и др.
185 Гаджиев К.С. Геополитика Кавказа. М.,2001. – С.10.
96
К началу XX в. Северный Кавказ был в значительной степени
интегрирован в социокультурную систему Российской империи. В советский
период можно говорить о северокавказской (южнорусской) субцивилизации в
рамках советской модели индустриального общества186. Тем не менее,
Кавказская горская цивилизация по системообразующим факторам была
типологически отличной от русской187. Последняя определялась православным
типом духовности и экзистенциальными ценностями (что делало
комплиментарными отношения с армянами, грузинами и большей частью
осетин), равнинными природно-ландшафтными условиями, относительно
суровым климатом, общинно-артельными формами хозяйственной
деятельности в условиях мобилизационного типа развития, государственностью
как доминантной формой национальной самоорганизации, не
абсолютизирующей формальный закон. В XVI-XVII вв. их диалог носил
ознакомительный и технологически взаимообогащающий характер. Важную
роль в диалоге играло казачество, через которое обе цивилизации как бы
«вплавлялись» друг в друга188. Как отметил X. Сохроков, «если отбросить
обиды и попытаться беспристрастно взглянуть в глубь веков, то можно заметить
сознательный и добровольный выбор наших предков, искавших защиты у
московских правителей, геополитически представлявших в те времена одну из
самых мощных в материальном и культурном плане цивилизаций»189. В XVIII -
первой половине XIX в. русская цивилизация стала ядром полиэтнической,
поликонфессиональной (православно-мусульманской при доминировании
православия) трансрегиональной российской цивилизации. При широком
186 См.: подробнее: Черноус В. В. Россия и народы Северного Кавказа: проблемы культурно -
цивилизационного диалога // Научная мысль Кавказа, 1999.- № 3.
187 См. подробнее: Патракова В. Ф., Черноус В. В. Русская (российская) цивилизация //
Российская историческая политология. Ростов н/Д, 1998.
188 Черноус В. В. Роль казачества в диалоге русской и кавказской горской цивилизаций //
Россия: прошлые, сегодняшние реалии и перспективы развития. Новочеркасск, 1994.
189 Сохроков X. Живая судьба народов // Эльбрус (Нальчик). 1999.- № 2.- С.6.
97
распространении языковой ассимиляции, которая по существу сделала регион
двуязычным, более глубокое проникновение в местный быт русских
этнокультурных стандартов не произошло, хотя уровень культурных
заимствований и взаимовлияний остается высоким и будет сохраняться в
будущем. Именно присутствие российской (русской) культуры в регионе
определяет во многом общие культурные черты. Северный Кавказ в результате
вхождения в состав российского государства и участия в его культурном
диалоге, в том числе с русским языком и культурой обрел черты той общности,
которые позволяют говорить о нем как об историко-культурном, а не только
экономико-географическом регионе. Нынешние трудности на Северном Кавказе
усугубляются тем обстоятельством, что исторически Россия, точнее
русскоязычная российская культура утрачивает в этом регионе безраздельное
доминирование, что по существу означает конец однозначной «русификации» и
«европеизации». «В отличие от западной христианской базирующейся на
единой для нее историко-культурной и религиозной инфраструктуре,
многообразие и разломы коренятся в самой инфраструктуре кавказского
культурно-цивилизационного круга»190.
Этнический национализм, стимулируемый в таком сложном культурно-
цивилизационном пространстве международными юристами и политическими
философами из различных фондов и гуманитарных миссий, действительно
является мощным дестабилизирующим обстановку в стране фактором. Выделяя
«чеченский фактор» в общерегиональном проблемном контексте, В.А. Тишков
говорит: «Именно здесь проявился феномен массового выхода части населения
из правового пространства и возник район вооруженного сепаратизма,
неконтролируемый российскими властями. Именно тут радикальный
этнический национализм и религиозный экстремизм обрели откровенно
190 Гаджиев К.С. Указ. соч. – С.41.
98
насильственные и варварские формы, бросив вызов не только государству, но и
общественным устоям, традиции и ценностям местного населения»191. В
культурном пространстве Северного Кавказа более значимыми становятся как
местные этнические культуры, так и культурные мировые системы, связанные с
исламской или «восточной» традицией. «Такая политика имела своим
результатом кризис русского национального самосознания. В результате
сформировалась генерация «россиянцев», страдающих комплексом
государственной и национальной неполноценности, лишенных патриотизма,
оторванных от своих корней, готовых практически к принятию любого вида
асоциальной деятельности. Создание отталкивающего образа России и русского
народа, а их культуры как вторичной, якобы своего рода лишь ретранслятора
европейской в полиэтническом государстве не могло не носить деструктивного
характера.
Если ранее принадлежность к великой супердержаве и ее достижениям в
разных сферах деятельности, культуре была предметом гордости всех народов,
в том числе Северного Кавказа, то теперь объективно возникла потребность
дистанцироваться от «не престижной», тупиковой социокультурной системы и
ее влияния как условия этнического самосохранения»192.
Нахождение Чечни, других точек Северного Кавказа и Закавказья в
«сейсмически активной зоне», между мощными Североевразийской и
Западноазиатской геополитическими платами, предполагает постоянную,
пульсирующую конкуренцию России, Турции, Персии, других субъектов
191 Пути мира на Северном Кавказе. Независимый экспертный доклад под редакцией
В.А. Тишкова. М., 1999.- С.7.
192 Черноус В.В. Социально-политический процесс на Юге России: от вспышки ксенофобии к
регенерации этнокультурного взаимодействия и осознанного единого гражданства //
Ксенофобия на юге России: сепаратизм, конфликты и пути их преодоления /
Южнороссийское обозрение Центра системных региональных исследований и
прогнозирования ИППК при РГУ. Вып. 6. Отв. редактор В.В. Черноус – Ростов-на-Дону:
Издательство СКНЦ ВШ, 2002. - С.64
99
отношений за преобладание в этом регионе. Однако «уход» из этого региона
России предполагает (при резком безусловном росте междоусобиц) вовсе не
«свободный» статус его обитателей, но переход под геополитический контроль
новых растущих центров силы в лице тех же Анкары и Тегерана. На
сегодняшний день «идеальная цель Турции состоит в том, чтобы объединить
вокруг себя все новые тюркоязычные страны для реализации идей пантюркизма
и создать более или менее дееспособный противовес российскому влиянию в
Кавказо-Каспийском регионе и Центральной Азии»193.
Теократический характер Саудовского государства, состав и взгляды его
правящей элиты, процесс принятия решений и возможности расходования
огромных денежных средств, также превращают Саудовскую Аравию в одного
из ведущих международных «игроков» на российском Северном Кавказе. Как
отмечал Р. Джабаров, «в 1992-1994 годах на территории Чечни, Кабардино-
Балкарии, Карачаево-Черкесии, Башкирии и Дагестана саудовские организации
через созданные ими структуры приступили к открытию целой сети
подпольных полувоенных лагерей якобы для изучения основ мусульманской
религии. На самом же деле в лагерях осуществлялась интенсивная
идеологическая и военная подготовка молодежи – «будущих защитников
ислама»… Эти лагеря в скором времени под руководством иностранных
миссионеров и инструкторов превратились в центры по подготовке исламских
боевиков»194. Смысл их активности состоит в том, чтобы превратить российский
Северный Кавказ в составную часть мусульманского мира, а в геополитическом
отношении включить ее в «расширенный Ближний и Средний Восток».
Попытки реализации этой цели представляют в настоящее время и в
перспективе наиболее серьезную угрозу национальным интересам России,
стабильности и миру на Северном Кавказе. «В результате чеченское общество
193 Гаджиев К.С. Геополитика Кавказа. М.,2001. – С.347
100
оказалось (вернее, позволило себя сделать) заложником крайне малой части
«протагонистов насильственного сценария» и довольно мощной когорты
участников новых геополитических соперничеств, осуществляющих
глобальную «декоммунизацию», а также «доисламизацию», «деколонизацию» и
борьбу против «последней империи»195. Интерпретация чеченского кризиса как
проявления национально-освободительного движения чеченского народа и как
попытки его подавления имперскими силами была и остается популярной как
части российских, так и подавляющего большинства зарубежных экспертов.
«Сыграв, несомненно, свою весьма негативную роль в этом процессе, данная
идеология, тем не менее, должна быть оценена, по нашему мнению, лишь как
фактор, усугубивший собственные ошибочные – особенно с позиций
обеспечения процесса демократизации общественных процессов и отношений в
России – действия основных и непосредственных инициаторов и участников
чеченских событий»196.
По оценке директора Института этнологии и антропологии РАН
В. Тишкова, жесткое «возрождение» чеченства наступило в условиях глубоких
общественных трансформаций последнего времени. «Оно происходило в
драматической и фантастической (мифологизированной) формах,
сконструированных из доступного историко-этнографического материала (чаще
всего малодостоверного), литературных и паранаучных фантазий и намеренных
политических предписаний. Чеченство стало не просто первичной
идентичностью, но и особой ролью, замешанной на нескольких элементах: а)
националистическом нарциссизме, б) комплексе жертвенности (виктимизации)
194 Цит. по: Гаджиев К.С. Геополитика Кавказа. М.,2001. – С.258.
195 Степанов Е.И. Уроки вооруженного конфликта в Чечне: глобальный и региональный
аспекты / Этнические конфликты и их урегулирование: взаимодействие науки, власти и
гражданского общества: Сборник научных статей. – Москва-Ставрополь: Изд-во СГУ, 2002. –
С.108.
196 Там же.-С.101
101
и в мессианской идее «гробовщиков империи», «освободителей Кавказа» и
«авангарда исламизма»197. Риторика самоопределения была и остается
основным эмоциональным и политическим аргументом для дальнейшего
процесса «освобождения Кавказа»: «После первой чеченской войны в
чеченском командовании наметился политический раскол. Часть полевых
командиров не хотела прекращать вооруженные действия и предпочитала
вариант экспорта «освободительной революции» на весь Северный Кавказ. За
этим стояла идея, что Чечня может добиться полной независимости только
после освобождения всего Северного Кавказа и получения выхода к двум морям
– Каспийскому и Черному»198.
Но в случае гипотетического обретения независимости Чечня с большой
степенью вероятности превратилась бы в инфраструктурный тупик. В этом
случае очень многое теряет не только Россия - теряет в первую очередь
Северный Кавказ. Он, возможно, навсегда выбывает из числа значимых
инфраструктурных коридоров на новом формирующемся «южном» маршруте
Европа – Азия: «Что касается Кавказо-Каспийского региона, то вслед за нефтью
и газом одним из главных его ресурсов становится выгодное географическое
положение, обеспечивающее ему возможность быть транспортным коридором,
связывающим Европу с Азией, Запад с Востоком»199.
Транспортные линии, в том числе трубопроводы, нефть и газ из Прикаспия,
Центральной Азии, товарные потоки пойдут по другим маршрутам. А в Чечне
очень многие не безосновательно связывают надежды на благополучное
будущее именно с прохождением по территории республики «трубы»: «В
вопросе о выборе наиболее приемлемых маршрутов транспортировки
197 Бабин И.А. Миростроительство в контексте культуры мира / Социальные конфликты:
экспертиза, прогнозирование, технология разрешения. Вып.18: Этническая и региональная
конфликтология. – Москва-Ставрополь: Изд-во СГУ, 2002. – С.252.
198Степанов Е.И. Указ соч. – С.108.
199 Гаджиев К.С. Указ. соч. – С.425.
102
каспийской нефти столкнулось множество интересов. В конечном счете,
обозначились три направления, по которым нефть потечет на мировые рынки.
Это, во-первых, северное направление через территорию России, во-вторых,
западное направление через территорию Грузии, Турции и Ирана, в-третьих,
южное направление по территории Ирана, Афганистана и Пакистана»200. В
результате выигрывают Турция, частично страны Закавказья и во многом Иран.
Послевоенный чеченский национализм также остался этническим по своей
сути: «если раньше он был основан на идеологии приниженности –
«исторической несправедливости», коллективной травме депортации и
дискриминации, то теперь – на идеях превосходства, т.е. стал национализмом
шовинистического толка. Он не утратил своей «антиимперской» формы, но
дополнительно обрел идеи религиозного экстремизма и исключительности»201.
Политические представления чеченских лидеров являются лишь поводом для
этнической мобилизации, и служат целям, которые формируются далеко за
пределами самой Чечни: «Согласно концепции радикального вайнахского
мессианизма, историческое предназначение чеченского народа усматривается в
том, что он призван зажечь «огонь свободы», повести за собой остальные
кавказские народы, объединив их вокруг себя под лозунгами
кровнородственной, культурно-психологической и религиозной
идентичности»202.
Поскольку современный Кавказ – регион, где в настоящее время
активизируются геополитические конфликты, которые увязывают с высоким
уровнем социальных противоречий в сфере национально-государственного
200 Там же. – С.425-426
201 Тишков В.А. Общество в вооруженном конфликте (этнография чеченской войны). – М.:
Наука. 2001. – С.22.
202 Вартумян А.А. Развитие политического процесса и проблемы южнороссийской
конфликтологии / Социальные конфликты: экспертиза, прогнозирование, технология
разрешения. Вып.18: Этническая и региональная конфликтология. – Москва-Ставрополь:
Изд-во СГУ, 2002. – С.313.
103
устройства, то значимым фактором является также то, что в данном регионе
активно контактируют этносы различных социокультурных типов и различных
конфессиональных ориентаций (прежде всего христианства и ислама). При этом
всё чаще ислам рассматривается как специфическая мобилизационная
идеология для кавказских народов, как важнейший фактор нового
национального самосознания, как основание для создания самостоятельных
государственных образований. «В создавшейся на Кавказе после распада СССР
ситуации внимание наблюдателей и исследователей привлекают прежде всего
место и роль ислама как одного из факторов, определяющих геополитическое
положение во всем южном направлении внешнеполитической стратегии
России»203. В данном контексте резко повышается значение объективной
рефлексии культурного статуса ислама в единстве с традиционными
основаниями национального самосознания.
Это обстоятельство (религия в единстве с традиционной культурой), все
чаще рассматривают, как основную причину этнического экстремизма не
только на Кавказе: «Мусульманские страны обладают огромными
экономическими и финансовыми ресурсами. За последние десятилетия они
создали целый ряд правительственных и неправительственных организаций,
крупнейшей из которых является Организация Исламская конференция (ОИК).
Действуют Исламский банк развития, Исламский фонд развития и др. В
дополнение к этому следует учесть также тот факт, что на исламский мир
работает демографический фактор»204.
Относительно природы национализма в западной литературе
распространен подход, согласно которому существует два типа наций -
«этнические» и «гражданские». В первом случае речь идет о восточном типе
национализма, основанном на «народном духе», культуре и общем
203 Гаджиев К.С. Указ соч. - С.255.
104
происхождении. Ему присущи идеалистические и мессианские устремления. Во
втором случае можно говорить о «рациональном», «гражданском»
национализме, основанном третьим сословием на ценностях политического и
экономического характера. В. Коротеева, анализируя взгляды Г. Гердера,
Х. Кона, Л. Гринфельд, Р. Брубейкера и Э. Смита, показывает базовое
различение «этнических» и «гражданских» «национализмов». Согласно этой
схеме «этнический» национализм распространен в Азии. В его основе лежит
замедленное экономическое развитие и связанный с этим комплекс
неполноценности, который компенсируется через идеи этнической избранности,
«особого пути» и мессианизма. Гражданский же национализм порождается
свободными выбором и «предполагает моральное и политическое первенство
индивида»205. Становление европейских наций происходило в религиозно
индифферентном виде: «Не антирелигиозный и не неорелигиозный, а
иррелигиозный характер Вестфальского мира 1648 г., придавший новый облик
и значение европейскому нормативному порядку, создал идейное, а позднее и
политическое пространство для появления и легитимного существования центра
между любыми возможными противоположностями, возникавшими в лоне
европейской цивилизации, - религиозным фундаментализмом и секуляризмом,
консерватизмом и радикализмом, космополитизмом и рационализмом,
капиталом и трудом»206. Таким образом, в Европе соглашение между
католиками и протестантами впервые открыло то, что политика может быть не
воспитанием и практикой добродетели, не реализацией идеи «благой» жизни, а
собственно технологией улаживания конфликтов, абстрагирующейся от
204 Там же.
205 Коротеева В. Существуют ли общепризнанные истины о национализме? // Pro et contra.
1997. Т.2 - № 3. - С. 188.
206 Капустин Б.Г. Мораль и политика в западноевропейской политической философии / От
абсолюта свободы к романтике равенства (Из истории политической философии). М., 1994. –
С. 7.
105
религиозных ценностей. Политическая проблема становилась технологической,
а политическая деятельность представлялась европейцам чем-то таким, что
заключает свои нормы лишь в себе. Таким образом, субъектом политики в
Западной Европе является государство как нация.
Коллективистский этнический национализм, коренящийся в глубоком
комплексе неполноценности, поощряющем веру в то, что уникальность нации
следует искать вовсе не в ее достижениях, а в самой сущности – это
национализм азиатского типа. «В связи с актуализа

     Ниже Вы можете заказать выполнение научной работы. Располагая значительным штатом авторов в технических и гуманитарных областях наук, мы подберем Вам профессионального специалиста, который выполнит работу грамотно и в срок.


* поля отмеченные звёздочкой, обязательны для заполнения!

Тема работы:*
Вид работы:
контрольная
реферат
отчет по практике
курсовая
диплом
магистерская диссертация
кандидатская диссертация
докторская диссертация
другое

Дата выполнения:*
Комментарии к заказу:
Ваше имя:*
Ваш Е-mail (указывайте очень внимательно):*
Ваш телефон (с кодом города):

Впишите проверочный код:*    
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров