Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Моделирование электротехнических устройств и систем с использованием языка Си: Метод указ. /Сост. Т.В. Богдановская, С.В. Сычев (6)
(Методические материалы)

Значок файла Механическая очистка городских сточных вод: Метод. ука¬з./ Сост.: к.т.н., доц. А.М. Благоразумова: ГОУ ВПО «СибГИУ». – Ново-кузнецк, 2003. - 29 с (7)
(Методические материалы)

Значок файла Методические указания к выполнению курсовой работы по дисциплине “Бухгалтерский управленческий учёт” / Сост.: Щеглова Л.П.: СибГИУ. – Новокузнецк, 2003. – 18с (6)
(Методические материалы)

Значок файла Исследование элементов, узлов и устройств цифровой. вычислительной техники: Метод. указ. / Составители: Ю.А. Жаров, А.К. Мурышкин:СибГИУ.- Новокузнецк, 2004. - 19с (7)
(Методические материалы)

Значок файла Операционные усилители: Метод. указ. / Сост.: Ю. А. Жаров: СибГИУ. – Новокузнецк, 2002. – 23с., ил (7)
(Методические материалы)

Значок файла Исследование вольт-амперных характеристик биполярных транзисторов: Метод. указ./ Сост.: О.А. Игнатенко, Е.В.Кошев: СибГИУ.- Новокузнецк, 2004.-11с., ил (4)
(Методические материалы)

Значок файла Знакомство со средой MatLab. Приемы программирования (7)
(Методические материалы)


Заказ научной авторской работы

Федерализм и национальная государственность Чеченской Республики: особенности этнополитического процесса

Понятие «этнополитический процесс», в самом общем виде фиксирует
взаимосвязь между политикой и этничностью, которая определяет
соответствующую динамику его развития. Как пишут исследователи: «следует
отметить отсутствие какой-либо определенности в вопросе о предметном
содержании этнополитических процессов. Видимо, это связано с тем, что
соответствующее явление еще не стало объектом полноценного
этнополитологического анализа. В подобной ситуации всякое
терминологическое определение неизбежно носит «рабочий» характер и не
может претендовать на строгую концептуальность»226. Так, Д.В. Драгунский
под этнополитическим процессом подразумевает «процесс взаимодействия
достаточно больших групп населения, каждая из которых характеризуется, с
одной стороны, определенно артикулированной этнической идентичностью, а с
другой – определенными (реально наличествующими или желаемыми)
институтами суверенитета»227.
По мнению автора, выражаемые этими группами этнические требования
неизбежно становятся политическими, а политические, экономические или
другие требования приобретают этническую окраску, при реализации которых
используются механизмы этнической мобилизации. Схожей позиции
придерживается А.Ю. Коркмазов: «Этнополитический процесс как социальный
феномен представляет собой совокупность динамичных, взаимосвязанных
действий этносов, направленных на последовательное решение вопросов
общественно-политической жизни, в первую очередь власти и государства с
226 Смирнов А.Н. Этнополитические процессы на Северном Кавказе: особенности и основные
тенденции. М., 2001. - С.32.
117
использованием различных способов принятия решений, управления и
функционирования»228. На наш взгляд, этнополитический процесс нельзя
интерпретировать только лишь как политический срез этнической
действительности. В основе этнополитических процессов лежат механизмы
адаптации этноса к политическим условиям существования, под которыми
можно понимать не только включенность в систему государственно-
политических отношений, но и геополитическую ситуацию, а также
деятельность любых внешних по отношению к данному сообществу
политических сил. Для ряда групп, особенно немногочисленных, характерно
стремление не столько к политическому или экономическому, сколько к
культурному самоопределению. Таким образом, в определенных условиях
можно ожидать активизации групповой этнической идентификации, усиления
культурной значимости этнических групп, интенсификации тенденций таких
групп к самоопределению в различных формах, вплоть до экстремистских
методов.
Этнополитические процессы, протекающие в русле социокультурной
адаптации, зависят и от того, как различные элементы культуры, социальной и
политической структуры адаптируются друг к другу, как взаимодействуют
между собой различные трансперсональные аспекты этноса, надэтнические и
внеэтнические, вненациональные структуры (религиозные, экономические и
другие инвариантные к структуре конкретного этноса). Кроме этого следует
учитывать и комплекс традиционных правовых норм и представлений,
сохраняющих свою социальную значимость в современных условиях,
присутствие родовых, клановых элементов в социальной структуре.
Индивидуальная направленность федерализма закономерна для России как
227 Драгунский Д.В. Этнополитические процессы на постсоветском пространстве и
реконструкция северной Евразии // Полис, 1995.- №3. – С.40.
118
многосоставного, многосубъектного образования и народ которой состоит из
десятков разноконфессиональных, разноцивилизационных, но автохтонных
этносов, идентифицирующих себя в рамках конкретных территорий.
Спецификой федеративных отношений в России является тот факт, что здесь
помимо регионов, еще не устоявшихся и не ставших субъектами исторического
процесса, есть народы, которые как субъекты истории давно состоялись. Это не
просто народы, но это коренные народы, в прошлом имевшие свою
государственность и сегодня претендующие на ее восстановление.
В условиях глобализации общественной жизни федеративная форма
государственного устройства, призванная найти баланс между централизацией
и разнообразием, становится особенно актуальной, а социокультурная
составляющая федерализма приобретает первостепенную роль, поскольку
социокультурное пространство этноса включает в себя все социальные
институты: коллективы, корпоративные объединения, государственные и
общественные структуры: «Значение социально-культурной составляющей
федерализма в последние десятилетия, особенно по мере набиравших темпы
процессов глобализации и интернализации хозяйства, намного возросло.
социокультурное измерение пронизывает всю политическую жизнь,
представляя собой некую «осевую (или «стержневую») вертикаль»,
пересекающую насквозь всю систему горизонталей отношений многомерного
реального и аналитического пространства политической жизни, и выполняя в
нем по аналогии с кибернетикой и биологией функцию некого
«информационного кода» или «матрицы генотипа»229. Социокультурные
основания жизни этноса представляют собой определенный способ
производства общественной жизни в виде некой совокупности человеческого
228 См.: Коркмазов А.Ю. Этнополитические процессы и их специфика на Северном Кавказе.
Автореферат дисс. канд. полит. н. Ставрополь, 1997.
119
потенциала, социальных условий и культурной среды. Но «культур слишком
много, и если бы каждая из них образовала свое государство, то такое
количество жизнеспособных государств просто не уместилось бы на Земле.
Поэтому в большинстве своем культуры не смогут осуществиться в том
брачном союзе между нацией и государством, заключить который призывает их
националистическая теория»230.
В странах с пестрым национальным составом населения и компактно
размещенными этническими меньшинствами федерализм служит чаще всего не
столько целью создания общества на определенных принципах, сколько
средством сохранения территориальной целостности. В то же время, опыт
показывает, что федерализм, только как форма государственного устройства,
вовсе не может служить панацеей для решения «национального вопроса»,
поскольку территориальность питает, а не удовлетворяет требования общин,
т.к. дает этническим и конфессиональным меньшинствам набор мощных
политических рычагов для реализации своих политических интересов,
облегчает региональным политическим элитам доступ к материальным и пр.
ресурсам.
На определенной стадии становления, в определенных условиях члены
этнических групп начинают считать, что, выделившись в самостоятельную
экономическую, политическую, государственную единицу, они получают
больший выигрыш, чем в состоянии зависимости от той крупномасштабной
социально-политической системы, к которой они принадлежат. Поэтому
вопросы о форме государственного устройства до сих пор лежат в основе
конфликтов: «на территории постсоветской России начались процессы
национального и государственного строительства, которые в одних случаях
229 Цюрхер К. Мультикультурализм и этнополитический порядок в постсоветской России //
Полис, 1999. №2. – С.46.
120
оказались успешными и ненасильственными, в других - успешными, но
насильственными, в третьих – катастрофическими»231. Следовательно, объектом
социокультурного анализа должна выступать не только этничность сама по
себе, но и пути институционализации этничности в многонациональном
государстве и его многонациональных составляющих.
Федерализм, жестко фиксируя этнолингвистические границы, создает и
укрепляет триаду «территория, государство, идентичность» - основу
национального государства, что только усиливает групповую мобилизацию и
сепаратистские устремления. «Становится все более очевидным, что
дезинтеграция крупных полиэтнических государств и рождение новых
независимых государств не гарантирует сокращение количества и ослабления
интенсивности этнополитических конфликтов»232.
Специфическая структура внутреннего мира этнического сообщества
состоит в том, что оно ориентируется на поиск форм социальной
исключительности. Поэтому технологическая модель «демократического
порядка», несущая с собой унификацию и стандартизацию, не может быть
безболезненно имплантирована в структуры традиционной повседневной
самоорганизации этнических сообществ, не может подменить собой эти
структуры. В этой связи особую значимость приобретает проблема
модернизации в этнических ареалах Северного Кавказа с точки зрения
соотношения элементов «традиционализма» и «модернизма» как двух основных
моделирующих факторов региональной структуры российского
230 Геллнер Э. Пришествие национализма: Мифы нации и класса // Путь: Международный
философский журнал. – 1992. - №1. – С.41.
231 Цюрхер К. Мультикультурализм и этнополитический порядок в постсоветской России //
Полис, 1999. №2. – С.47
232 Картунов А.В., Маруховская О.А. Этнополитические конфликты: основные тенденции
развития. // Этнические конфликты и их урегулирование: взаимодействие науки, власти и
гражданского общества: Сборник научных статей. – Москва-Ставрополь: Изд-во СГУ, 2002. –
С.32-33.
121
социополитического пространства. «Принято рассматривать федеративные
отношения в России в виде колебаний «централизация – децентрализация»,
«унитаризация – федерализация», «интеграция – дезинтеграция, деградация».
На мой взгляд, конструктивнее рассматривать федеративные отношения не в
этих бинарных противопоставлениях, а в категориях эффективной или
неэффективной политики»233.
Такой подход, на наш взгляд, вполне соответствует современным
теоретико-методологическим конструктам, в которых переосмыслена функция
традиции в историческом процессе, которая рассматривается не только как
носитель некоего консервативного начала, но и инновационного потенциала.
При этом фокус анализа сосредотачивается на процессах социокультурного
развития, поскольку для российского «большого» общества и его
северокавказской периферии характерен мобилизационный тип развития,
осуществляющийся за счет сознательного вмешательства в механизмы
функционирования общества и сопровождающийся изменениями в
институциональной сфере. Концепция модернизации, разработанная западными
учёными в первой половине ХХ века, совершенно не учитывает это
обстоятельство, поскольку структуры «демократического порядка» - это
социальная технология человеческого общежития индустриального
(«конвейерного») типа. Как и всякая технология, демократический порядок
построен на универсализированной нормативной и элементной основе.
Критикуя данные позиции, Ф. Барт отметил, что западные антропологи «часто
действуют слишком узко как (самозваные) адвокаты и апологеты этнических
групп и исходящих от них жалоб. Они игнорируют более глубокий анализ
процессов коллективного принятия решений, который происходит на среднем
233 Дробижева Л.М. Федеративные и межнациональные отношения в Российской Федерации /
Социальные конфликты: экспертиза, прогнозирование, технология разрешения. Вып.18:
122
уровне и который может порождать политику и действия, не имеющие ничего
общего с волей народа и общеразделяемыми интересами тех людей, которых
это касается»234. Попытки же выделить некоторые универсальные структурные
принципы, определяющие упорядочение людьми их отношений с окружением
во времени, привели лишь к накоплению случайного количества найденных
структур и обнаружению их относительности. «Особенно важным является то,
каким образом институционализированы в данном обществе (и
институционализированы ли вообще) этнические группы»235. Более того, когда
эти структуры были более или менее отграничены друг от друга, между ними
обнаруживается свободное, «маргинальное» пространство с неопределенными
формой и внутренними характеристиками. Существование такого рода
маргинальных культурных пространств на социально-институциональном,
индивидуальном, дискурсивном уровне рассматриваются как пустоты между
структурами, освобождающее место для проявления культурно «несвязанных»
импульсов и желаний людей. «Особенно тяжелыми этнические конфликты
могут быть в тех случаях, когда этнокультурные различия являются сильно
политизированными, а государственные и общественные институты ослаблены.
В таких государствах политические антрепренеры смогут без труда
осуществить этническую или иную культурную (например, религиозную)
мобилизацию»236, т.е. культурно обусловленная мобилизация этноса и
становится возможной за счет существования этих маргинальных культурных
пространств. Локальные институты, характеризующие специфические условия
Этническая и региональная конфликтология. – Москва-Ставрополь: Изд-во СГУ, 2002. –
С.196.
234 Barth F. Ethnic Groups and Boundaries. The Social Organization of Culture Differences.
Bergen/London, 1969. P. 24-26.
235 Авксентьев В.А. Проблемы теории и моделирования этнических конфликтов //
Социальные конфликты: экспертиза, прогнозирование, технологии разрешения. Вып. 18;
Этническая и региональная конфликтология. – Москва-Ставрополь: Изд-во СГУ, 2002. - С.29.
236 Там же. - С.29.
123
жизнедеятельности этноса, способны выступать в качестве посредников при
разрешении конфликтов, сохранять или создавать устойчивое равновесие,
обеспечивать интегративное многообразие и размытые пограничные зоны
между «мы»-группами. Институты можно определить как оформленные и
повторяющиеся образцы взаимодействия людей. Согласно классическому
определению Д. Норта, они представляют собой «правила игры в обществе или,
более строго, изобретенные людьми ограничения, которые придают форму
человеческим интеракциям. Соответственно, они структурируют
побудительные причины межличностного обмена - политического, социального
и экономического. Институциональное изменение определяет формы эволюции
общества во времени и потому является ключом к пониманию изменения
исторического»237. Поэтому следует учитывать, что социокультурные основания
в политической системе и политическом процессе определяют такие
составляющие этнополитического процесса: набор и поведение участников
этнополитического процесса, характер их отношений (консенсусный,
конкурентный или конфликтный); доминирующий тип личности
(индивидуальный, общинный); конфигурация политических институтов; вектор
общественного развития и его скорость (циклическое, линейное, маятниковое).
«То есть, в отличие от большинства исследующих этнополитические
конфликты авторов, отправной точкой для которых служат реальные и
имманентные черты этнических групп, необходимо начать с анализа
существующих институциональных рамок, упорядочивающих отношения
между государством, территорией и этническими группами»238.
В реальной политической жизни именно власть и государственная
бюрократия превращают культурные различия в основу для политической
237 North D.C. Institutions, Institutional Change and Economic Performance. Cambridge, 1990. Р.6
238 Цюрхер К. Мультикультурализм и этнополитический порядок в постсоветской России //
Полис, 1999. №2. – С.51
124
дифференциации между народами. Как отмечает Т. Сиск, «соблазн создания
этнически однородного государства по принципу «наша страна для нашей
нации» сегодня в гораздо большей степени, чем когда-либо, рассматривается
многими этническими кланами и группами как ответ на их неспособность
сосуществовать с другими в общем государстве»239. Однако это происходит
только при определенных обстоятельствах, которые можно разделить на три
категории. Во-первых, это наличие и соперничество элит, в результате чего
создается базовая динамика для появления этнического конфликта. Хотя сам
конфликт появляется при определенных условиях, которые имеют более
широкий политический и экономический контекст, чем просто этнические
моменты или групповые ценности. Для элит этническая идентичность сама
становится ресурсом состязательности, а не некой заданностью, на службу
которой они призваны. «Гораздо чаще этнический фактор служит лидерам, а не
лидеры служат этнической общности. Именно поэтому элиты изобретают и
конструируют историкокультурную традицию, чтобы утвердить свои статус и
легитимность»240. Второе важное обстоятельство связано с отношениями между
элитами и государством: являются ли эти отношения отношениями
сотрудничества или отношениями противоборства и конфликта. «Если это
отношения лояльного характера, государство чаще всего содействует
укреплению этнических общностей и даже может спонсировать «этническое
возрождение». Если элиты периферийного плана подвергают сомнению или
вытесняют центральную власть из регионов, населяемых отличительными
этническими группами, государство может подавлять или отказывать в
признании существования подобных групп»241. Третье, это наличие систем
239 Цит. по: Этнические проблемы современности. Вып.5. Проблемы гармонизации
межэтнических отношений в регионе. Материалы научной конференции (14 –15 сентября
1999 г.). Ставрополь, 1999.- С.3.
240 Hobsbawm E., Ranger T., eds. The Invention of Tradition. Cambridge, 1983.
241 Breuilly J. Nationalism and the State. Chicago, 1982.
125
коммуникации и прежде всего СМИ, которые позволяют государственной
бюрократии и городским интеллектуальным активистам осуществлять
«обучение этничности» и мобилизацию, особенно среди сельских общин, где
чувство «служения нации» представляется приличной химерой на фоне
повседневных забот и коммунальной солидарности. О ключевой роли
государства в процессе модернизации и появлении этнического национализма
как политизированной формы идентичности в своих работах отмечали Карл
Дойч, Эрнест Геллнер, Эрик Хобсбаум242, поскольку один из наиболее
распространенных в современном мире вид этнополитического конфликта –
конфликт между этнической группой и государством, на территории которого
проживает эта группа. При этом в конфликт может быть вовлечена
значительная часть этнической группы, особенно если эта группа – этническое
меньшинство, в то время как большая часть «титульного» этноса может
оставаться, по крайней мере в течение определенного времени, относительно
безучастной к развитию событий.
Узловыми категориями, на которых строится система политической
культуры этноса, являются понятия «власть» и «закон». Социокультурные
основания позволяют выстроить определенную логику познания предметного
поля этнополитики и упорядочить, систематизировать этнополитологические
категории. Исходным политическим отношением в этом плане выступает
взаимоотношение власти и влияния, предпосылкой которого являются ценности
господствующей культуры и которое отражает «первичную клеточку» анализа
политического механизма интеграции, поддержания целостности и
регулирования социальными общностями на некий консенсус или согласие
(«общественный договор») людей на основе пересечения их социальных
242 Deutsch K. Nationalism and Communication. Cambridge, 1953; Gellner E. Nations and
Nationalism. Oxford, 1983; Hobsbawm E. Nations and nationalism since 1780. Programme, Myth,
Reality. Cambridge, 1990.
126
интересов. Отношения власти и влияния, господства и подчинения между
управляющими и управляемыми, властвующими и подвластными связаны
всегда с контролем и распределением определенных ресурсов, основывающихся
на доминирующей в данной культуре системе норм и ценностей. Этническая
специфика властных отношений проявляется в своеобразных для каждой
культуры манерах поведения, титулах, эпитетах и обычаях. Поскольку
Северный Кавказ - территория с особыми местными обычаями и традициями,
отличающимися от других частей России, то следует учитывать, насколько
формирующиеся институты власти и нормы их функционирования
соответствуют традиции: «Этнотерриториальная структура чеченского
общества исследована сравнительно поверхностно, однако имеет огромный
потенциал в формировании менталитета чеченцев, их этнонациональных
элементов. Выглядит она следующим образом: куп (община) – сектор (союз
нескольких купов) – сельская община – районная община. Подобная структура
базируется на восстановлении исходных принципов устройства традиционного
чеченского общества»243. Характер политических ориентаций предполагает, что
руководству политических группировок принадлежит значительная работа в
определении стратегии и тактики: процесс «национального возрождения»
Чечни неизбежно сопровождается реанимацией тейповых, джамаатских,
ущельных, фамильных и других патриархальных связей. В этих связях
главенствуют представители коррумпированных властных, военных, банковско-
коммерческих структур, которые образуют кланы, контролирующие власть и
ресурсы. Авторитарность и зтническая закрытость клановых структур является
одной из причин ущемления представителей «нетитульного» населения.
«Позиция национальных лидеров Чечни привела к тому, что были подорваны,
243 Вартумян А.А. Развитие политического процесса и проблемы южнороссийской
конфликтологии / Социальные конфликты: экспертиза, прогнозирование, технология
127
смяты отношения не только с официальной Россией, но и деформировано
доверие русскоязычного населения. Именно конфронтационная политика ко
всему русскому, российскому, политическая нестабильность привели к тому,
что из полумиллионного населения русских в Чечне к 2001 г. осталось не более
29-25 тыс. (в основном в районах, бывших до 1957 г. в составе Ставропольского
края)244. Политический процесс внутри Чеченской Республики отличается
преобладанием клановых интересов: нынешняя система власти в Чечне
основывается на зыбком соглашении между несколькими тейпами, усилившими
свое влияние в результате очередного передела власти. Между ними
распределены сферы деятельности и доходы. Во внутриполитической жизни
Чечни продолжают играть главнейшую роль три ведущих тейпа: Мелхи
(давший наибольшее количество полевых командиров, в руках которых
сосредоточены оружие и подчиненные им опытные боевики), Беной
(контролирующий нефтяной бизнес), Аллерой (выходцем из которого является
А. Масхадов.). Как организация, гибко сочетающая землевладельческий и
кровно-родственный принципы, тейп оказался очень устойчивым и способным
жить в современных условиях. Прежде всего, оказалось, что в кризисных
ситуациях тейп смог взять на себя обязанность защищать личность и
гражданское достоинство человека. Это очень важный сдерживающий фактор в
условиях современной Чечни. Уже в силу этого тейп оказался вовлеченным в
политическую жизнь. В условиях Чечни, где советская номенклатура оказалась
не у дел, инициативу тейповых собраний вначале старались перехватить старые
партийно-номенклатурные кадры. Но в начале 1990-х годов члены тейпов часто
выступали против собственных коррумпированных советских чиновников. В
период неустойчивого равновесия в тейпах все больше возрастала
разрешения. Вып.18: Этническая и региональная конфликтология. – Москва-Ставрополь:
Изд-во СГУ, 2002. – С.312.
128
общедемократическая тенденция. Бурно обсуждался вопрос об опоре на тейп
при строительстве национального государства. Причина же неудачи подобной
практики состояла в особенностях гражданско-правового сознании населения и
политиков, определяющем влиянии криминально-коррумпированных сил и
связей, которые использовали в своих интересах политическую мобилизацию
по этническому и джамаатскому (местническому) принципу.
Тем не менее, в последнее время все чаще поднимается вопрос о
необходимости учета тейповой структуры чеченского общества при
формировании органов власти. Традиционно тейп возглавлял «тейпанан
хьалханча» - предводитель тейпа или, как принято говорить, «тхьамада»
(старейшина), который нес полную ответственность за проступки члена тейпа и
моральную ответственность за свое неправильное решение по отношению к
нему. В свою очередь члены тейпа должны были беспрекословно слушаться
предводителя как блюстителя чести всего рода. Хозяйственный и правовой
жизнью тейпа руководил он же, почет и уважение к нему были первым долгом
для всех остальных. Так, в частности, утверждается, что традиционная
структура управления с равномерным представительством тейпов в
законодательном органе (парламенте) - залог внутренней сплоченности
чеченского общества. Президент, чья выборность не противоречит чеченскому
институту военачальника, становится выразителем общенациональных
интересов и, опираясь на решения Совета страны, получает возможность для
осуществления самых решительных и эффективных действий, направленных на
благо страны. И у него не будет никакой оппозиции, потому что ни один
чеченец не посмеет открыто выступить против решения своего тейпа, на
котором основываются действия президента. В это же время предпринимаются
попытки усиления роли Совета страны (мехк - кхелы) в руководстве Чечней,
244 Тощенко Ж.Т. Этнократия: История и современность. Социологические очерки. – М., 2003.
129
что объясняется бессилием правоохранительных органов государства перед
проблемами роста преступности, антиобщественных нравов, других негативных
явлений современного чеченского общества. В силу этих особенностей
традиционная тейповая структура чеченского общества оказывает и будет
оказывать в перспективе существенное влияние на общественно-политическую
обстановку в республике.
Проблема роли традиционных институтов важна в контексте вопроса о
государственном самоопределении этнических сообществ, и в частности Чечни.
Принципиально важным аспектом этой проблемы является требование учета
разнообразия традиционных форм самоуправления и самоорганизации
различных регионально-этнических сообществ. Так, например, кроме тейповой
организации, чеченский тукхум, в отличии от рода, не имел официального
главы, равно как и своего военачальника. Руководящим органом тукхума был
совет старейшин, который состоял из представителей всех тейпов, входящих в
данный тукхум, на равных по положению и почету правах. Более высокое
положение занимал только Совет страны (Мехк - кхел). Чеченские мехк-кхелы
еще столетия назад решали вопросы, связанные с землевладениями и
землепользованием, торговлей и обороной, правами женщины, занимались
проблемами воинской этики и кровной мести. Такой подход ставит перед
российской антропологией и этнологией задачу детального изучения форм
социальной памяти и, в частности, традиционных форм социальной
самоорганизации регионально-этнических сообществ не только по способу
внутренней организации, но и межэтнических взаимоотношений. Наличие
противоречий между традиционным устройством северокавказских республик и
федеральным законодательством свидетельствует не только о необходимости
более гибкого подхода к вопросам правовых систем в сложном по культурному
– С.270.
130
и религиозному составу населения государстве, но требует учитывать и
современные достижения в области правового регулирования: «Хотя роль
традиционных институтов социального регулирования в регионе достаточно
значительна, она уже никогда не сможет заменить систему современного права,
по которой прожило несколько последних поколений и желает жить
современное поколение граждан»245. Т.е. для долговременной национальной
политики реального сохранения этносов, населяющих Россию, создания им
благоприятных условий для саморазвития, государственные ориентиры должны
быть избраны типологически более индивидуализированные, нежели
унифицированные, европоцентристские. Например, при всей специфике
землепользования в регионе регулирование земельного вопроса в режиме
федерально-регионального совместного законотворчества является одним из
ключевых моментов обеспечения долгосрочной стабильности на Северном
Кавказе. Особые законы и нормы о земле необходимы для горных районов,
которые бы учитывали культурно-хозяйственные традиции и мировой опыт
земельных реформ в районах высокогорья (Анды, Тибет и др.).
При известных потерях и трансформациях, которые претерпели культуры
народов Кавказа, многие коренные основы традиционного быта и
мировоззрения сохранились и продолжают оказывать сильное воздействие на
формирование этнокультурного облика народов. Некоторые традиционные
институты были разрушены насильственно, некоторые отмерли в силу своей
невостребованности и архаичности. Однако это не умоляет их роли в
формировании этнического сознания. «На Северном Кавказе возможно
сосуществование государственной и традиционной правовых систем при
последней как дополняющей. Правовой плюрализм, который существует и
развивается во многих странах, в этом регионе может оказаться более
245 Пути мира на Северном Кавказе. Независимый экспертный доклад под редакцией
131
эффективным, чем «единое правовое пространство»246. Откладываясь в
исторической памяти народа и, являясь частью стереотипного поведения на
определенном историческом этапе, можно предположить, что при наличии
сходных внешних условий возможно возрождение некоторых обычаев, и даже
целых институтов. Несомненно и то, что возрожденный институт будет иметь
качественно иную специфику, и может быть вызван неудовлетворенностью
имеющейся системой: «любое объяснение как этнополитической стабильности,
так и «горячего» этнополитического конфликта, должно начинаться с анализа
институтов, определяющих взаимоотношения между различными «мы»-
группами. Эти взаимоотношения могут принимать форму либо параллельного,
либо конкурентного, либо интегративного многообразия. Учитывая, что мы
имеем дело с особыми «мы»- группами, проживающими на одной территории и
в рамках единого государства, только последняя альтернатива способна
обеспечить прочный этнополитический порядок»247. Устойчивость
традиционных местных институтов объясняется несколькими
обстоятельствами:
- национальное устройство сегодняшней России является следствием
российской, а затем советской колонизации приграничных зон; однако, когда
государство пытается расширить свои владения и распространить свои правила
и нормы на вновь приобретенное пространство, оно, как правило, склонно
инкорпорировать некоторые из местных институтов. Это происходит потому,
что учредить новые институты значительно сложнее, чем включить в способ
управления уже имеющиеся;
- включение периферии администрацией практически всегда бывает
неполным; центр способен преуспеть в регулировании через свои институты
В.А. Тишкова М. 1999. -С. 13.
246Там же.
247 Цюрхер К. Указ. соч. – С.54.
132
стратегических областей политики, но другие аспекты общественной жизни
нередко оказываются вне сферы центрального управления;
- существующие местные институты приспосабливаются и, в конечном
счете, могут слиться с новоустановленными, но даже в этом случае и те, и
другие сохраняли свои организационные характеристики.
- на местном уровне действуют формальные и неформальные институты,
которые в состоянии не допустить трансформации потенциального насилия в
открытое; эти институты модифицируют или блокируют структурные/
«допускающие» условия, предотвращая тем самым сползание к войне. «Иначе
говоря, растет потребность в общих институтах, которые могли бы обеспечить
интегрированное многообразие, являющееся для многонациональных и
поликонфессиональных республик и краев в составе Российской Федерации
условием их этнополитического равновесия»248.
Среди подобного рода институтов наиболее эффективны следующие:
- источники социетального влияния, которые в случае бессилия
государства могут выступать в качестве посредников и обеспечивать каналы
коммуникации, помогая этническим группам избежать дилемм безопасности и
недостатка информации (например, в Дагестане при возникновении ситуации
потенциального конфликта эту функцию нередко берет на себя мусульманское
духовенство);
- неформальные соглашения о разделе власти, способные сбалансировать
соперничество этнических групп по вопросу о доступе к ресурсам и власти;
- формальные соглашения о разделе власти, подобные тем, что
практикуются в Дагестане, где действует коллективный орган -
248 Иванова С.Ю. Мультикультурализм: идеология и политика социальной и этнокультурной
стабильности полиэтнических обществ. / Социальные конфликты: экспертиза,
прогнозирование, технология разрешения. Вып.18: Этническая и региональная
конфликтология. – Москва-Ставрополь: Изд-во СГУ, 2002. – С.204.
133
Государственный совет - и используется принцип пропорционального
этнического представительства в парламенте;
- транснациональные сети доверия, власти или выгоды, достаточно
влиятельные, чтобы подавить этнические притязания; подобные сети, в
большинстве случаев имея интернациональный характер, и в известной степени
содействуя общественной безопасности, довольно часто складываются в
теневой или даже криминальной экономике. Рынок всегда был интегрирующим,
трансэтническим институтом. Однако на современном этапе рынки, как
правило, представляют собой теневую или криминальную зону, из чего следует
нестандартный вывод: при определенных условиях теневая и криминальная
деятельность может укрепить стабильность в районах этнополитического риска;
- многосоставная структура идентификации и лояльности, которая
препятствует созданию эксклюзивных этнических идеологий, идентификаций и
лояльностей: во всех этнических группах Северного Кавказа (за исключением
чеченцев и лакцев) большинство рассматривало себя в качестве представителей
одновременно и России, и своих титульных республик; т.е. этнические
сообщества Северного Кавказа все еще имеют различные, но
взаимосовместимые рамки идентификации и лояльности. «Мультикультурализм
возможно рассматривать как социокультурный феномен с точки зрения
имеющихся в нем возможностей удовлетворения потребностей людей и
этнических сообществ, сохранения их культурных ценностей, ознакомления с
культурами других народов и достижения оптимального сочетания интересов
всех субъектов культурного пространства»249.
В результате можно сформулировать несколько выводов, которые, по
нашему мнению, характеризуют этнополитический процесс на Северном
Кавказе в целом и Чеченской Республики в частности:
249 Там же. – С.201.
134
- в северокавказских этнических сообществах сфера политики не отделена
резко от областей общественных и личных отношений, т.е. от социокультурной
составляющей жизнедеятельности этноса: принадлежность к тому или иному
вирду и тейпу, верность тому или иному тарикату играет определенную роль не
только в религиозной, но и в политической ориентации чеченцев;
- во всех политических отношениях, действиях и взаимодействиях
социокультурное выступает, с одной стороны, как условие или среда той или
иной политической активности, с другой стороны, обеспечивая цикл
воспроизводства политической жизни, культура определенным образом
подытоживает результаты опыта политической деятельности, продуктом чего
является развитие старых или становление новых политических традиций;
- эмоциональные и символические аспекты политики оттесняют на второй
план поиски решений конкретных вопросов и общих проблем: насколько можно
судить по событиям последнего десятилетия, менталитет и уровень политико-
правовой культуры чеченского общества таковы, что даже идеально
составленная конституция вряд ли станет в обозримом будущем регулятором
общественных отношений в республике. Конституция будет служить скорее
ориентиром для наиболее продвинутых слоев общества, которым (как и
центральной власти) так или иначе придется считаться с национальными
обычаями и традициями, не укладывающимися нередко в конституционные
рамки;
- на Северном Кавказе возможно сосуществование государственной и
традиционной правовых систем в качестве последней к

     Ниже Вы можете заказать выполнение научной работы. Располагая значительным штатом авторов в технических и гуманитарных областях наук, мы подберем Вам профессионального специалиста, который выполнит работу грамотно и в срок.


* поля отмеченные звёздочкой, обязательны для заполнения!

Тема работы:*
Вид работы:
контрольная
реферат
отчет по практике
курсовая
диплом
магистерская диссертация
кандидатская диссертация
докторская диссертация
другое

Дата выполнения:*
Комментарии к заказу:
Ваше имя:*
Ваш Е-mail (указывайте очень внимательно):*
Ваш телефон (с кодом города):

Впишите проверочный код:*    
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров