Заказ работы

Заказать
Каталог тем

Самые новые

Значок файла Зимняя И.А. КЛЮЧЕВЫЕ КОМПЕТЕНТНОСТИ как результативно-целевая основа компетентностного подхода в образовании (3)
(Статьи)

Значок файла Кашкин В.Б. Введение в теорию коммуникации: Учеб. пособие. – Воронеж: Изд-во ВГТУ, 2000. – 175 с. (4)
(Книги)

Значок файла ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ КОМПЕТЕНТНОСТНОГО ПОДХОДА: НОВЫЕ СТАНДАРТЫ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ (4)
(Статьи)

Значок файла Клуб общения как форма развития коммуникативной компетенции в школе I вида (10)
(Рефераты)

Значок файла П.П. Гайденко. ИСТОРИЯ ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ЕЕ СВЯЗИ С НАУКОЙ (11)
(Статьи)

Значок файла Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многообразие: от прошлого к будущему»: Программа. Тезисы докладов и сообщений. — Санкт-Петербург: ЭЙДОС, АСТЕРИОН, 2008. — 560 с. (12)
(Статьи)

Значок файла М.В. СОКОЛОВА Историческая память в контексте междисциплинарных исследований (13)
(Статьи)

Каталог бесплатных ресурсов

Бог

1

К русскому читателю

Об этой книге. Дважды доктор /медицины и философии/, профес­сор  Георг Сигмунд, является автором более чем ЗО-ти книг ин­формативного и формативного христианского апологетического со­держания. С 1951-го до 1970-го года он был ректором Высшего Философско-Богословского Училища в г.Фульда /Германия/ после чего посвятил себя главным образом пастырской деятельности от которой временами отрывался, имея приглашения для чтения лекций в Японии, в Корее и в Южной Америке. Он является священником Римско-Католической Церкви, что обязывает нас здесь же заметить что настоящий его труд ни в чем, никак не касается ни одной из сторон, относящихся к вопросу о разделении или о единстве между Св. Православной Церковью Востока и Римским Католицизмом.

Из капитальных трудов д-ра Зигмунда наибольший интерес пред­ставляют собою две книги, одна, - "Порядок в природе, как ис­точник богопознания", - замечательная тем, что, в отличие от древних схоластов, эта книга обосновывает свидетельства о бытии Божием не на философских абстракциях, а на очевидных биологичес­ких явлениях природы и другая, - предлагаемая здесь, история атеизма. Немецкое заглавие здесь передано нами по-русски не как перевод титульной фразы, а как заглавие, указывающее смысл всей книги. Вихрь противоречий о Боге, действительно бушует в исто­рии человечества и с особенной силой отражается на судьбах на­шего поколения, как внешне, так и внутренне, в сердце каждого, мыслящего человека, понимающего свою ответственность перед самим собою.

1) Naturordnung als Quelle der Gotteserkenntnis, Neubegrundung des des theologischen Gottesbeweises".              

2) Der Kampf um Gott, zugleich eine Geschichte des Atheismus.

Бог в вихре противоречий! От пра-истории начиная, обращаясь к жизни и быту современных нам дикарей Центральной Африки и Ог­ненной Зе.ли, через глубины мышления Древнего Египта, Греции и Рима, по дальнейшим путям Средних веков и через эпоху "Просве­тительства", открывшего двери современному атеизму, д-р Зигмунд проследил положительные и отрицательные явления религиозной жизни. Он рассмотрел пути философской, мысли, - рационализм, эмпиризм позитивизм, немецкий идеализм, перероставший в вульгар­ный материализм, вплоть до торжества всемирной революции. Всюду и всегда плоть желает противного духу, а дух - противного плоти. Они друг другу противятся, как об этом писал еще Св. Апостол Павел \Гал. 5)17/. Весь этот путь пройден в труде д-ра Георга Зиг­мунда. Не оставлены без внимания писатели, как крупнейшая вели­чина И. В. Гете и менее заметный Гейне. Все это представлено на полотне исторической действительности, как его развернул добро­совестный автор. Читатель волен поставить себя как на ту, так  и на другую сторону.

В cвoём блестящем труде д-р Зигмунд добросовестнейшим обра­зом ссылается на цитируемые им источники, документально подтвер­ждая основательность всех своих утверждений, как апологетичес­кого так и критического направления. Предлагая эту книгу русско­му читателю, мы упростили эту сложность, имея в виду то, что русский читатель едва ли станет обращаться к оригиналам на ряде иностранных языков. Поэтому, в большей части случаев цитаты да­ны описательно. Впрочем, в интересах недоверчивого скептика, мы здесь воспроизвели весь биолиографический справочник, приведен­ный у д-ра Зигмунда.

К сожалению мы не имели доступа к русских академический биб­лиотекам. Это не дало нам возможности приводить тексты поэтов, писателей и философов, давно переведенные на русский - Клеанта, Эпикура, близких к нашему времени Вольтера, Канта, Гегеля, Марк­са и Ницше и других. Эти тексты здесь представлены в моем переводе того, что указано у д-ра Зигмунда по-немецки.

Главы об атеизме в России и о большевицкой борьбе против ре­лигии как в России, так и в Китае, здесь опущены, т.к. русский читатель об этом осведомлен, как очевидец, события же в Китае являются отражением происшедшего на Русской земле.

Переводчик

Пост скриптум. С опозданием мне было доставлено печальное известие о кончине д-ра Георга Зигмунда, последовавшей 4-го июня 1989 года.

3

ПРЕДИСЛОВИЕ к3-му изданию.

Подлинной, единственной и глубочайшей темой истории мира и человечества, которой подчи­нены все прочие, остается конфликт  между неверием и верой.

Гёте

Как несколько лет тому назад никто не вспомнил об этом изре­чении Гете, для того, чтобы всмотреться в смысл нашего времени в общей теме истории человечества, так и в последние годы никто не пожелал принять за правду ясную силу этих слов. Даже само применение голова "борьба" встретило внутреннее сопротивление. Говорили, что де мол уже довольно было говорено о "борьбе" и об антикоммунизме, - не пришло ли де мол теперь время придти ко взаимопониманию? В нашем мире, который де стал духовно "плюра­листическим", не пришла, ли пора и за атеизмом признать добрую волю и самому атеизму дать место на кафедре религиозного позна­ния, для того, чтобы вступить с ним в диалог. Мысль, конечно, благородная. Однако, робкие попытки вступить в полноценное собе­седование с атеизмом вскоре же натолкнулись на "железный зана­вес". Воинствующую, агрессивную позицию пришлось увидеть не на стороне верующих в Бога, а на стороне атеистов, так как они не перестали вести свою борьбу то открытыми средствами, то тайным насилием, едва прикрывая свою наготу фиговым листком. Теперь сло­во о "разрядке" внедрилось своими влияниями в область мировоззре­ния не только в политическом смысле, но так же и в религиозной мысли и повело к тому, что на духовной стороне люди сложили ору­жие, и это ободрило противника. Пользуясь ослаблением бдитель­ности на стороне веры, атеизм теперь предпринимает новые вылаз­ки новые способы наступления.

Когда речь идет о духовной обороне против атеизма, как мы это имеем в виду, тогда речь идет не о "борьбе" возбуждающей эмоции, чувствования. Нет! Тогда здесь, со стороны веры предъявляется спокойное, деловое противоположение и предъявление фактов "правды",

которая caмa по себе, как "истина", призванная излучать свет, рас­сеивает мрак и поражает тьму.

Гете назвал борьбу между неверием и верой подлинной темой исто­рии человечества, но с тех пор не было сказано надлежащего слова, чтобы проследить эту борьбу и усмотреть нить, проходящую сквозь всю историю человечества, проследить эту нить, показать ее и тог­да, от этого корня наметить понимание противоречий в мировоззре­нии нашего времени, исходя отсюда определить свои позиции на этом фронте и взять правильный ориентир для последующих действий.

В этой борьбе в большой степени находят свое развитие две между собою разделенные, расщепленные и взаимно друг другу противо­положные силы внутреннего человека, природа которого остается не­изменной независимо ото всех превратностей времени. Таким образом, наше исследование по необходимости сделалось анализом движущих сил душевной жизни, сил, которые с ожесточеннейшей решимостью напада­ют на бастион веры. для того, чтобы представить читателю наш ана­лиз в форме достоверной, то есть - достойной доверия,- было не­обходимо здесь предъявить фактические свидетельства, ибо в случае противоречий и спорного обмена мнениями приходится считаться с господствующим настроением рационалистического предрассудка, с си­лой предвзятого мнения, по которому в качестве доводов в споре считаются допустимыми только рациональные обоснования, обоснова­ния диалектические, почему мыслительному взору и не позволяется обращаться к силам эмоций, к силам чувствований, иначе называемых аффектами. Есть мнение, полагающее, что нравственная сторона разумеется сама собою. На самом же деле эта сторона сама собою не разумеется. Более того. Именно здесь, в нравственной стороне, на­ходятся те силы, действием которых разумение обращается то в од­ну, то в другую сторону.

В своей речи, обращенной к съезду профессиональных союзов в Вашингтоне ЗО-го июня 1975-го года, А. И. Солженицын громовым голосом пробудил дух, готовый было уснуть. Он говорил о катастрофи­ческом состоянии положения вещей и прямо указывал, что причина катастрофы лежит в морали, в плане нравственном.

"В одном, - говорил он, - надо дать себе отчет, мировое зло собирает свои силы с невероятной ненавистью и невероятной силой. Оно распространяется по всей земле. Ему надо оказать сопротивле­ние) а не отдавать ему мало по малу все, что оно хочет пожрать."

Первое издание этой книги вышло в 1957-м году. Второе, расши­ренное, - в 1960-м. Оно произвело столь сильное впечатление на г-на Густава Пару из издательства Деклэ в С.Ш.А., что со мною был заключен контракт о переводе на английский язык. Работа над переводом тянулась несколько лет. Наконец, в 1967-м году книга вышла в свет под заглавием "God on trial». Но в это время ветер подул в другую сторону. Голову подняло "богословие о смерти Бога «Gott-ist-tot-Theologie» и книга осталась незамеченной.

 Перевод на итальянский печатался дважды, - в 1961-м и 1967-м годах.    В 1962-м году вышел испанский перевод,  1966-м на португаль­ский, и в 1972-м - на японский.

Георг Зигмунд.    Фульда.

В день памяти блаж. Августина   1975г.

Бог знает, какая судьба ждет мои труд перевода книги д-ра Зиг­мунда на русский язык. Начало было положено в феврале 1988-го го­да. К чистовой переписке приступаю в дни Св. Пасхи 1989-го.

Закончил 8июля 1990 года.

Буэнос-Айрес                         Аргентина           -                                                             

Н. П. Чурилов   (Н. Кусаков)

 

 

Глава 1       О современном положении на

фронте борьбы между                         неверием и верой.

1-  АТЕИЗМ В НАШЕ ВРЕМЯ

"Атеизм" - это слово обозначает целый ряд сложных явлений,  которые, будучи внешне различны между собою, имеют одно общее в том, что сутью каждого из них является отступление от Бога, со­вершенное т6 ли в виде потери веры через утомление, вызванное скепсисом, то ли в виде граничащего с фанатизмом воинствования против всякой веры в Бога. "Атеизм" нашего времени это есть дви­жение, которое, по видимому пронизывает все, начиная от воинству­ющих атеистов востока до соучастников движения, известного под названием "Бог умер", на Западе. Участники этого движения имену­ют себя "христианствующими атеистами". Как бы разнообразны ни бы­ли формы современного атеизма, его определение всегда колеблется между предвзятым неверием и положительной оценкой того, что ве­дет к новой вере.

Если мы говорим о «неверии», то этим обозначаем нечто отрица­тельное, и это легко ведет к недоразумению, ибо дает мысль о не­которой отрицательной ценности. По существу же своему неверие, с которым нам приходится иметь дело, в большинстве случаев оказы­вается нестоящей "верой". В убеждении, что прежняя вера в Бога ушла безвозвратно, новой вере в новое время оказалась присуща си­ла движения вперед. Сколько людей сегодня стоят в духе и в смыс­ле христианскою веры, столько же окапываются во плести анти-верия, контр-веры. Когда поверхностный наблюдатель в наши дни со­зерцает фронт встречи великих блоков политических сил и не заме­чает при этом предмета фронта в плане мировоззрения, думая, что и. в мировоззрении они направлены друг против друга, тогда оказы­вается, что его суждения нужно принять с большим сомнением.

Скептический атеизм есть обычное мировоззрение очень многих на­учно-образованных людей Запада. Это те, для которых по выражению Джулиана Гэксли, (который был Генеральным Секретарем ЮНЗСКО с 1946 до 1948-го года) - "Бог сделался ненужной гипотезой, гипотезой, пережившей тот срок, когда она осмысливает себя в эвристике, то есть, в мыслителям искусстве, ведущею к новым изобретениям и стала теперь помехой в нашем современною мышлении".

Вот и другой ученый. Это французский биолог Жак Моно. Он имел необыкновенный успех, когда выступил с книгой под заглавием 'Слу­чайность и необходимость". Тут он выяснял, что человек в приро­де это просто результат случайности.

В ходе холодного обмирщения, секуляризации, "оземлянения" индустриалированного общества на Западе, так же как и на Востоке, произошла глубокая потеря веры. Общество становится без-божным в том смысле, что оно погружается в богозабвение и не видит Бога в высотах небесного трона.

Атеисты нашего поколения через своих представителей, то ли ученых, то ли публицистов, писателей и прочих, оценивают атеизм, как явление, связанное в своем смысле со временем и во времени имеющем свое основание. Тут говорят о прогрессе, происходящем во времени, о некоторой протяженности биологической эволюции /Гэксли/ или же рассуждают в смысле сверхиндивидуальных судеб /Хэйдеггер/. С этим у них получается, .что де мол "приходит время" и вот "по­следний Бог", то есть Бог христианского мира, должен удалиться. Не только один Ницше, но и многие еще вслед за ним несли миру весть о том, что "Бог умер". Хотя бы не все се принимали, но все же, как говорил тот же Гэксли, "религиозная вера и религиозные обы­чаи всегда представляют собою что-то отсталое".

Зрнст Юнгер и другие вслед за Ницше утверждают, что этот по­следний прав в своем.: речении, гласящею, что де мол "Бог умер". Юнгер /см. его "У стены времен"/ считает это главной причиной современной мировой катастрофы и в то же время видит в этом, как бы пред-условие для ожидаемого невероятного развития сил челове­ка. По Хэйдеггеру, "нигилизм", возникающий из знаменитого клича, раздавшегося из уст Ницше, говорящий, что "Бог умер", ставит пе­ред человеком будущего такую судьбу, которую он должен принять с крепким самообладанием и твердой решимостью. Если де мол верно, что нигилизм стоит у порога, то это всего-навсего есть "судьбо­носный результат" двух тысяч лет нашей истории сумеречных стран, стран заходящего солнца, истории Запада". Так пишет Мартин Хайдеггер, и продолжает, говоря, что, - "пусть это будет самый не­желанный, самый непрошеный гость, избежать его не удастся никак, ибо нет такого исторического движения, которое могло бы возник­нуть безо всякой причины".

По мнению Хайдеггера решение о том, окажутся ли Бог или боги способными или неспособными хранить вот этот вот наш мир, потя­нется или не потянется дальше мрак ночи, или настанет снова заря дня святых?... все это не зависит от человека. В нынешний час не время задаваться вопросом о Боге, думает он. Это и неприемле­мо да и невозможно.

Подтверждая мысль Хэйдеггера, Зрнст Юнгер говорит, что если атеизм есть явление более высокого порядка, подобное выступлению за пределы некоего поля сил, тогда... "ни в вере нет никакой за­слуги, ни в неверии нет никакой виновности».

Так мыслит образованная современность. Если веру считать чем то судьбоносным, чем-то подавляющих личность, то оценка, исхо­дящая от этих ученых оказывается предметом безличным. Тогда во­прос о вере изымается из области лично существующих решений и ввергается во мрак чего-то, происходящего до возникновения лич­ности. Тогда вопрос о вере становится делом случая, чего-то, что следует воспринять и нести в жизни, не имея возможности найти в этом опору в жизни. Правда, не приходится отрицать, что хотя неверие и дает возможность характеризовать широкую массу, все же, конечно, оно не находится в числе тех духовных исходных им­пульсов, которые дали в своей ворующей среде решение к неверию и которые тем самым открыли каналы воздействия на массы.

В истории религиозных движений пассивная податливость перед неверующих духом времени, со стороны всех религиозных вождей, реформаторов и пророков, получала клеймо отпадения, в котором виновен сам единичный человек, внедрившийся в массу, и вина его в том, что он не проявил сознания ответственности и духовной бди­тельности, необходимых для самозащиты.

Некоторые определяют потерю веры, как нечто судьбоносное, как нечто, перед чем личность человека поневоле склоняется, но тут же это определение наталкивается на диаметрально ему проти­воположное. Согласно этому последнему, вера и неверие прежде все­го не являются обстоятельством, исходящим от судьбы или" от соотношений во времени, но исходят из области собственной ответствен­ности человека перед самим собою, от собственной, ответственной перед собою человеческой деятельности, и тем самым оказываются делом существования каждой отдельной личности. При этом, эту от­ветственность нельзя, да и не возможно, переложить на какой-то анонимный коллектив, коллектив притом безличный.

Во всякое переломное время от каждой личности решительно тре­буется новое осмысливание твердых установлений. Во время тех де­сятилетий после французской революции, когда Наполеон явился, как насильственный преобразователь всего привычного, тогда уже пре­старелый  Гёте, уже созревший внутренне, понял, что для того, что­бы не пасть перед стихией хаоса, необходимо обратиться к более высоким законах и ценностям. Тогда он вновь обратился к Библии и стал вдумываться в Моисеево Пятикнижие. Перед ним возникла новая внутренняя потребность искания, ибо он видел, как его идеалы клас­сического искусства и эстетического восприятия жизни оказывались недостаточными, не охватывали того, что было перед его взором.

Тогда он, Гёте, ощутил потребность сопоставить события своего времени с грандиозных масштабом всемирной истории. Тогда-то в нем и зародилось понятие, которое он выразил следующими словами: "Подлинной, единственной и глубочайшей темой истории мира и человечества, темой, которой подчинены все прочие, остаются кон­фликт между неверием, и верой. Все эпохи, в которые господствует вера, в какой бы то ни было форме, отличаются блеском, сердечных вдохновением и плодотворностью, как для своей современности, так и для последующих времен. Наоборот, все эпохи, в которые неверие в какой бы Форме оно себя ни проявляло, осмеливается заявлять о своем тусклом господстве, даже тогда, когда в какие-то мгновения оно может выявляться каким-то своим ложным блеском, эти эпохи не­верия исчезают в последующие времена, ибо нет никого, кто согла­сился бы признать своим что бы то ни было бессодержательное и бес­плодное".

Мысль, высказанную и отчеканенную Гёте, признают завершающим словом мудрости и другие мыслители нашей. современности. Такой строгий труженик интеллектуальной жизни, каким является английский критик Джильберт Кейт Честертон высказал это как последнее  исповедание своих размышлений. Он был на смертном одре. Находился в предсмертной агонии, когда его посетили минуты ясного сознания.0н поднялся, чтобы высказать итог своего жизненного опыта.  Вот его слово: "Теперь ясно. Речь идет о борьбе между светом и мраком, и каждый должен решить за себя, – на какой он стороне".

Так он освободился от тенденций своего времени. Во всё время 19-го века философы Западного мира считали себя обязанными пропагандировать идею о том, что "Бог умер". Во многих кругах Западного мира царило временами туманное, временами же довольно ясно выраженное чувство, что история освободительной борьбы против Бога в свете Западной культуры уже завершилась и пришло время описать историю умирающего Бога, "пока еще остались, – как выразился Фриц Маутнер, – свидетели Его живого господства"

Разумеется  картина Западного атеизма в своих характерных чертах отличается от того, что лредставляет атеизм восточный. Этот последний характеризуется прежде всего какими-то действиями против Бога, против веры в Него, выражается каким-то дерзанием. В это же время атеизм Запада характеризуется прежде всего скепсисом, исходящим от оскудения внутреннего мира человека. С удалением из души прежней веры, с утерей веры, в душе образуется угнетающая пустота. Но при этом в обществе не оказывается недостатка  в "гневных молодых людях", которые объединяются в своем усилии и в намерении привести к победе новое сознательное неверие.

Несмотря, однако, на трудно уловимое различие, связь между атеизмом Восточным и Западным гораздо теснее чем это обычно предполагается. Всякий  кто углубится в изучение трудов основоположников диалектического материализма, легко находит, что все восточные диалектики материализма непременно ссылаются на знаменитых  немецких философов 19-го века и видят в них своих духовных наставников, слово которых увенчивает все аргументы, все доводы.  Еше в  1882- году  Фридрих Энгельс заявлял: "Мы, германские социалисты гордимся тем, что исходим не только от Сэн-Симона, Фурье и Оуэна, но так же от Канта, Фихте к Гегеля". Несколько позднее он писал:" Германское рабочее движение есть наследник и порождение  немецкой. классической философии.

И Ленин, как о том свидетельствует Плеханов, в своем диалектическом материализме видит закономерный и неизбежный продукт общего нового развития философии и обществове дения".

Нельзя забывать того, что тот человек, который один и в полном одиночестве смог связать пролетарски. мессианизм с идеей русского  мессианизма и таким образом превратить неясное русское  стремление во взрывчатую силу, способную взорвать. столетние крепости", – как И. Кологривов характеризовал Ленина  в своем труде  ".Метафизика большевизма", – этот человек, для обоснования своего  атеизма изучал Карла Маркса и высоко ценил его  учителя Гегеля. Он,  Ленин, – бросал немецким социал-демократам обвинение в том, что те в духе оппортунизма оставили ясную линию великих немецких философов 19-го века, ведших к Марксу и Энгельсу. Этот оппортунизм он видел прежде всего в осла6лении решительной борьбы против религии. Так в своем, труде "Государство и революция", вышедшем в 1917ом году, Ленин писал: "известно, что немецкая социал-демократия, по мере того, как  она все больше и больше опускалась в оппортунизм чаще и чаще, соскальзывала к филистерской, ложной знаменитой формуле, по которой религия объявлялась частным  делом каждого. А именно: они так приняли эту формулу, словно бы и для партии революционного пролетариата вопрос о религии был бы частным делом каждого. против этой полной предательства программы революционного пролетариата  тогда же выступил Энгельс, едва лишь он заметил тогда еще, в 1891 году, слабые зачатки оппортунизма и тогда же, не без осторожности высказал: ... для дела рабочего класса необходимой предпосылкой является проведение мысли, что религия является частным делом каждого только по отношению к государству"....Энгельс подчеркнул слова "по отношению к государству," чтобы не в бровь, а в  глаз попасть в цель и ударить по немецкому оппортунизму, который  заявлял, что религия является частным делом каждого по отношению к партии, и тем самым партию революционного пролетариата сплотил на уровень банального мещанского общества вольнодумцев, готового в своей среде терпеть свободу вероисповедания и отказывающегося от борьбы партии против одуряющего народ опиума религии". Так Ле­нин писал в  своей книге "Государство и революция".



Размер файла: 1.01 Мбайт
Тип файла: doc (Mime Type: application/msword)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров