Заказ работы

Заказать
Каталог тем
Каталог бесплатных ресурсов

Введение в психиатрию и психоанализ для непосвященных

Эта книга -- по многим причинам единственная в  своем роде. Автор ее --
психиатр и психоаналитик высокой квалификации, убежденный последователь
Фрейда; однако мне пришлось прочесть несколько глав книги, прежде чем я смог
в этом убедиться. Дело в том, что, в отличие от некоторых людей, всецело
доверяющихся какой-нибудь теории и сразу в нее окунающихся, доктор Берн
сохраняет столь объективную и невозмутимую позицию, что производит вначале
впечатление придирчивого испытателя, а не страстного поклонника Фрейда.
"Психика в действии" [The Mind in Action -- первое название этой книги
(1947). (Прим. перев.)] начинается своеобразным биологическим обзором общих
аспектов психического развития. В отчетливом, не загроможденном техническими
терминами изложении здесь разъясняются нормальные функции мозга, выражаемые
чувствами и действиями, сильнейшие стремления и управление ими у детей и
взрослых и реакции организма в целом на его окружение. Особый дар, которым
наделен доктор Берн, позволяет ему обосновывать и описывать отвлеченные
психические процессы в простой и чарующей форме, удерживающей внимание даже
пресыщенного читателя-психоаналитика. Лишь проследив за мыслями автора на
протяжении нескольких глав, читатель осознает, что доктор Берн
последовательно проводит идеи Фрейда во всем круге вопросов, связанных с
психикой человека.
Пытаясь уяснить себе образ действий автора, я не мог не подумать о том,
что в качестве психоаналитика доктор Берн почти на сорок лет моложе меня.
Иными словами, он принадлежит к послевоенному периоду развития психоанализа
и может тем самым расценить работу Фрейда как неотъемлемую часть развития
психиатрии в целом. Иначе выражаясь, доктор Берн -- один из молодых
последователей Фрейда, которых можно уподобить новому поколению египтян, "не
знавших Иосифа"; они могут поэтому идти новым путем и излагать новую
психологию без возбужденности старых учеников Фрейда. Теория психоанализа
уже установилась, когда ими овладел доктор Берн; потому-то он и способен
столь безмятежно рассматривать весь психоанализ в целом, от fons et origo
[Основа и источник (лат.). (Прим. перев.)] до отклонений, а затем легко
отделять зерна от плевел. Я прочел все, написанное о Фрейде и психоанализе с
тех пор, как я впервые ввел его в этой стране; и, как я полагаю, доктору
Берну удалось рассказать о "психике в действии" таким образом, что книга его
окажется интересной и поучительной не только для широкой образованной
публики, но также для психоаналитика и врача.



Предисловие автора


Цель этой книги -- объяснить динамику человеческой психики тем, кто
заинтересован в понимании природы, а не в игре словами и заучивании
определений. Я старался излагать идеи на практическом уровне, дающем,
насколько возможно, ясную и простую картину сложных явлений. Во всех
случаях, где это не было бы слишком уж неуклюже, я избегал длинных слов.
Цель состояла не в том, чтобы сделать из читателя салонного психиатра, а в
том, чтобы он мог лучше понять себя и других. Для читателей,
заинтересованных в дальнейших подробностях, приведена обширная библиография,
а для нуждающихся в технической терминологии добавлен в конце краткий
словарь.
У каждого психиатра собственный подход к людям, основанный на его
клиническом опыте. Изложенные ниже идей основаны на том, чему научили меня
мои учителя (главным образом доктор Юджин Кан, бывший профессор психиатрии
медицинского факультета Йельского университета, и покойный доктор Поул
Федерн из Нью-Йоркского психоаналитического института), с видоизменениями,
возникшими из моих собственных мыслей, наблюдений и истолкований
психиатрической и психоаналитической литературы. Мои учителя, сделавшие для
меня все возможное в годы моего обучения, в остальном, разумеется, никак не
ответственны за написанное в этой книге. Вне всякого сомнения, большая часть
изложенных здесь идей, подобно представлениям любого динамического
психиатра, основана на трудах Зигмунда Фрейда; однако за расстановку
акцентов и способы формулировки несу ответственность один я, и никакая
группа психиатров или психоаналитиков не уполномочила меня их представлять.
Чтобы избежать недоразумений со стороны читателя-профессионала, в конце
книги добавлены примечания, содержащие необходимые оговорки и ограничения по
поводу сказанного в основном тексте; там же обсуждаются более технические
стороны предмета. Если вы не сумеете достать какую-либо из указанных книг
обычным путем, вы найдете на желтых страницах вашего телефонного справочника
адрес местного магазина, торгующего психиатрической литературой, или же вы
можете обратиться непосредственно к издателю упомянутой книги.
Для более ясного понимания полезно привести, наряду со словарем
технических терминов, помещенным в конце книги, краткий семантический
словарь.

Он -- означает в этой книге человека вообще, без различия пола. Если
применяется она, это может означать, в зависимости от контекста, что
некоторое явление чаще встречается у женщин, чем у мужчин. Мы -- означает в
подходящем контексте "большинство тех психиатров, к которым я испытываю
наибольшее уважение". Является (есть) -- в применении к техническим вопросам
означает "кажется таковым, по мнению большинства мыслящих психиатров и по
моему собственному опыту". По-видимому -- означает "представляется мне
таковым по ряду наблюдений, но недостаточно убедительно, чтобы я вполне в
этом уверился, хотя и поддерживается мнением одного или многих психиатров, к
которым я испытываю глубокое уважение". Философ -- употребляется для
обозначения каждого, кто любит размышлять над прочитанным. О напряжениях
говорится, что они снимаются, облегчаются или удовлетворяются. Последнее
выражение употребляется в этой связи неверно, но позволяет обойтись без
повторений и подчеркивает то обстоятельство, что "напряжение" и "желание" --
почти синонимы. Подумав, я решил сохранить термин психическая болезнь. Хотя
он не так уж и необходим в устной речи, трудно заменить его другим термином
в письменной. Точно так же я сохранил не без колебания слова невротический и
невротик, поскольку трудно найти для них замену, подходящую к кругу идей
Фрейда.
Псевдонимы пациентов, описанных в историях болезни, выбраны не
произвольно, а почти все выведены (с некоторой "американизацией") из
относящихся к данному предмету исторических и мифологических источников. Это
может заинтриговать некоторых читателей, но не затруднит тех, кого не
заинтересуют имена. В историях болезней представлены типы, а не отдельные
личности, и любое сходство в особенностях или внешних обстоятельствах с
каким-либо живым человеком ненамеренно, случайно.
Многие из этих историй иллюстрируют обычные случаи, а некоторые из них
изображают отчетливые типы психических болезней и эмоциональных
ненормальностей; иначе говоря, они описывают патологические типы личности.
Ситуации и реакции, появляющиеся в таких условиях, могут иногда удивить
читателя своей необычностью. Но здесь не столько качественное, сколько
количественное различие. Внимательно подумав, читатель придет к заключению,
что если реакции описываемых субъектов поражают иногда своей интенсивностью,
то самый характер этих реакций никоим образом не исключителен. Истории
служат для того, чтобы подчеркнуть посредством преувеличения обычные вещи,
которые человек может иногда найти у себя или у окружающих. Если это и не
очевидно с первого взгляда, то может выясниться со временем. Таким образом,
"психически больные" люди не имеют каких-нибудь особых инстинктов, а
попросту выражают в ином виде инстинкты, общие для всех.
Я благодарен моим слушателям, как солдатам, так и гражданским лицам,
перед которыми я выступал в штатах Калифорния, Юта и Вашингтон; их вопросы,
замечания и возражения позволили мне добиться большей ясности формулировок.
Особенно высоко оцениваю я прямую помощь следующих лиц.
Персонал издательства, и в особенности Генри Саймон, оказали мне
большое содействие в подготовке рукописи, а также помогли своими полезными
советами. Доктор Поул Федерн дал мне множество советов, предоставив
возможность по моему усмотрению следовать им. Никакой иной ответственности
за содержание книги он не несет. В машинописных работах неоценимую помощь
оказали Роберт Пил из Дентона, Техас, и Френсис Ордуэй из Кармела,
Калифорния, которые сберегли мне своим трудом много времени. Майор, ныне
доктор, Сэмюэл Коэн из Филадельфии, и майор, ныне доктор, Поул Креймер из
Чикаго помогли мне своим вниманием во время работы над рукописью в трудных
условиях армейской жизни. Мне охотно помогали в то время также полковник
Стюарт и Киппи Стюарт, Дорис Дрейк, Луиз Мастере и капитан, ныне доктор,
Джордж Эмброуз. Обращаясь к тем, кто читал рукопись или слушал ее во время
чтения в доме миссис Шорт, ожидая от слушателей замечаний, я предлагаю тост
за них, поднимая бокал красного кармелского вина с воспоминанием об их
большой помощи и о многих приятных вечерах. В моих воспоминаниях: Мари Шорт,
Джейк Кенни, мистер и миссис Джон Гейсен, Мюриэл Рукэйсер, доктор и миссис
Рассел Уильямс, мистер и миссис Френк Лойд, Сэм Колберн, Гретхен Грей, Кэти
Мартин и много других кармелитов.


Эрик Берн
Кармел, Калифорния, январь 1947 г.




Предисловие ко второму изданию


Как я знаю по опыту, не многие отношения доставляют столь полное
удовлетворение, как отношения между довольным автором и довольным издателем.
Каждое сообщение, получаемое автором, приносит ему и материальную, и
духовную пищу. Если так же довольны критики и публика, то автору не остается
желать лучшего. Прием, оказанный первому изданию этой книги в Америке,
Англии, Швеции и Италии, был для меня в течение последних десяти лет за
немногими исключениями источником радости. И в значительной мере это было
результатом дружеских советов издателя мистера Генри У. Саймона.
Перечитывая книгу десятилетие спустя, я нашел ее достаточно
привлекательной; временами у меня возникала известная реакция Уайлда:
"Хотелось бы мне, чтобы я тогда это сказал!" И приятно было вспомнить после
недолгого размышления, что я и в самом деле сказал это. Единственное, о чем
я сожалел, -- это отвлечение от более широких научных перспектив, связанное
с войной и сказавшееся на некоторых деталях. Я рад, что имею теперь
возможность их пересмотреть.
Что касается изменений в этом издании, то я удалил раздел "Человек как
общественное животное", имея намерение посвятить этому предмету отдельную
книгу. [The Structure and Dynamics of Organisations and Groups.
Philadelphia: J.B. Lippincott Company, 1963; New York: Grove Press, 1966.] В
надлежащем месте вставлена глава о новых "волшебных лекарствах" психиатрии.
Заново написана глава о групповой терапии, а раздел о шоковой терапии
приведен в соответствие с новыми данными. "Примечания для философов"
пересмотрены, а библиография в необходимых случаях пополнена новыми книгами.
В иных случаях, однако, старые книги по-прежнему кажутся лучше новых. В
некоторых местах внесены изменения в отдельные абзацы в связи с появлением
новых методов. Можно рассчитывать, что неспециалист, заинтересованный в
информации о современной психиатрии и психоанализе, в большинстве случаев
найдет ее в этой книге; примечания же имеют целью указать надежные
источники, где можно найти дальнейшие подробности.


Эрик Берн
Кармел, Калифорния, март 1957 г.




Предисловие к третьему изданию


Приятно сознавать, что спрос на эту книгу остается неизменным в течение
двадцати лет. Она была написана, когда я был офицером медицинской службы в
армии во время Второй мировой войны и когда мне каждый вечер приходилось
выбирать между стуком моей пишущей машинки и лязгом игральных автоматов в
офицерском клубе; я выбирал большей частью последнее. Первоначально книга
была опубликована в твердой обложке под названием "Психика в действии". В
этом виде она встретила положительную и даже восторженную оценку в общей,
психиатрической и психоаналитической литературе и была впоследствии
опубликована в Англии, а также переведена на шведский, итальянский и
испанский языки. В 1957 году второе издание книги было выпущено фирмой
"Саймон и Шустер" в бумажной обложке, в "серии высокого качества", под
названием "Введение в психиатрию и психоанализ для непосвященных", а
несколькими годами позже вышло под тем же названием дешевое издание в
бумажной обложке в издательстве "Гроув Пресс"; таким образом, два
конкурирующих издания оказались в продаже одновременно. Всего было продано
во всех видах свыше 250 000 экземпляров.
Быстрое развитие лекарственной терапии и групповой терапии за последние
десять лет привело к радикальным переменам в практике амбулаторной,
больничной и общинной психиатрии. Сверх того, анализ взаимодействий и другие
новые подходы к психотерапии постепенно одерживали верх в областях, где
психоанализ не давал удовлетворительных результатов. Поскольку интерес к
этой книге, по-видимому, сохраняется, добросовестность по отношению к
читателю потребовала ее значительного пересмотра.
После основательного размышления я решил сохранить раздел о типах
физического строения в виде напоминания о том, что от тела отвлечься
невозможно; это нередко упускают из виду психотерапевты без медицинского
образования, особенно те из них, кто получил подготовку в области социальных
наук. В части первой и почти во всей части второй человек трактуется как
энергетическая система; при такой точке зрения наилучшим подходом к
психологии является теория Фрейда. Я следовал при этом "строгой" версии
Фрейда, отделяющей половой инстинкт от инстинкта смерти, и отвел Эросу и
Танатосу равное место. Это позволяет гораздо проще объяснить весь материал
и, без сомнения, лучше подходит к историческим событиям последних тридцати
лет, которые нелегко понять, исходя из одной только теории либидо, и которые
становятся много яснее, если ввести принадлежащее Поулу Федерну понятие
"мортидо".
Я включил в книгу статьи ряда моих коллег. Доктор Джо Дьюзи написал
главу об анализе взаимодействий, а миссис Хилма Диксон, миссис Мери Эдвардс,
доктор Мюриэл Джеймс и доктор Рэй Пойндекстер -- разделы о своих
специальностях. Они лучше меня знают свои профессии, а доктор Дьюзи изложил
анализ взаимодействий гораздо объективнее, чем это мог бы сделать я; и я
выражаю благодарность им всем.


Эрик Берн
Кармел, Калифорния, сентябрь 1967 г.




Введение


Психиатр -- это врач, который консультирует и лечит людей, страдающих
эмоциональными расстройствами, испытывающих затруднения в личных отношениях,
вредящих самим себе своим поведением, а в тяжелых случаях -- переживающих
ненормальные чувства, представления и ощущения. Изучая мотивы, движущие
людьми, он спрашивает себя: "Что заставляет этого человека чувствовать,
думать или действовать так, как он это делает?" Поскольку деятельность
человеческого тела отражается на эмоциях, а эмоции, в свою очередь,
выражаются через тело, психиатр, как и другие врачи, должен сначала
основательно ознакомиться с анатомией и физиологией; он должен знать, как
выглядят и работают желудок, кровеносные сосуды, железы и мозг. Он должен
также знать, как влияют на мозг некоторые химические вещества, например
алкоголь, и каким образом мозг может влиять на некоторые химические вещества
в организме, в особенности на вещества, вырабатываемые половыми железами,
надпочечными железами, щитовидной железой и гипофизом.
Расширяя свои знания о работе человеческого тела, изучающий психиатрию
должен в то же время присматриваться к человеческому поведению. Он
наблюдает, как ведут себя во всевозможных ситуациях, возникающих в данной
стране, люди из различных семей. Выслушивая неграмотных и образованных,
бедных и богатых, обсуждая с ними, например, табели их детей, он отмечает
различия и сходства в установках родителей, поражаясь, как сильно влияют эти
установки на школьные успехи детей.
Ознакомившись с различными телесными и психическими реакциями у членов
какой-либо группы населения, например у зажиточных людей, изучающий
психиатрию начинает присматриваться к больным. Он исследует, допустим,
страдающих язвой желудка, пытаясь найти аналогичные явления в их желудках и
общие черты в их эмоциях, а затем проверить, связаны ли их переживания с
данными рентгеновского обследования. Он беседует с людьми, испытывающими
патологические страхи, и наблюдает их психические и физические реакции,
пытаясь понять, каким образом расстроились те и другие.
Психиатр беседует с молодыми людьми, намеревающимися вступить в брак,
помогая им предотвратить будущие трудности; говорит с матерями, у которых
возникают осложнения с детьми; заботится о людях с повышенной мрачностью или
раздражительностью или испытывающих ненормальные чувства и побуждения. Его
внимание обращено на страдания, связанные не только с эмоциями, но и с
конкретными органами, а также происходящие от злоупотребления определенными
лекарствами или возбуждающими средствами. Поэтому он должен хорошо
разбираться в работе тела. Лечение серьезных психических болезней требует
также применения электричества и различных сильнодействующих препаратов;
психиатр должен знать, как эти средства действуют на организм человека.
Кроме того, психиатру часто приходится оценивать роль эмоций при язве
желудка, повышенном кровяном давлении, болезнях щитовидной железы, сердечных
болезнях, болях в спине или пояснице, параличе, астме, кожных болезнях и
других расстройствах здоровья, часто трудноизлечимых обычными методами
медицины. В таких случаях он должен твердо знать, как работают затронутые
болезнью органы.
Прежде чем пытаться кому-либо помочь, психиатр хочет узнать, из какого
яйца произошел его пациент -- то есть на что были похожи телесно и
психически его предки и под какими воздействиями яйцо развилось во взрослую
человеческую особь. Выяснив эти обстоятельства, психиатр может лучше судить,
с чего начал интересующий его индивид и через что ему пришлось пройти,
прежде чем он достиг своего нынешнего состояния. Он пытается обнаружить, с
какими задатками и предрасположениями его пациент явился на свет, какие он
приобрел в раннем детстве и как он затем распоряжался своей жизнью, имея все
это добро.
Многие особенности личности в некоторой степени вытекают из
наследственности. Наследственность задает верхние границы способностей, а
также промежутки времени, когда эти способности, в нормальных
обстоятельствах, должны возрастать и убывать. Наследственность определяет,
например, способен ли человек стать великим музыкантом или математиком (или,
точно так же, шахматистом); она же определяет, с какого возраста он будет
способен к полноценному половому сношению. Но осуществляются эти возможности
в зависимости от среды. Иными словами, наследственность определяет
возможности, а среда определяет, насколько к ним удается приблизиться. Нет
смысла, однако, всерьез задаваться вопросом, что важнее в действительной
жизни. С тем же успехом можно спросить, что важнее в клубнике со сливками:
клубника или сливки? Плавает ли клубника в сливках или же сливки окружают
клубнику?
Не доказано, что среда не может изменить некоторые из так называемых
врожденных особенностей мозга. Почти все человеческие способности могут быть
усилены надлежащей тренировкой, и суждение о "наследственном" характере
какой-либо неспособности вовсе не означает, что страдающий ею должен
оставить надежду. Изучение желез может сыграть в будущем важную роль в
изменении тех особенностей, которые мы сейчас считаем наследственными, точно
так же, как психиатрия приобретает теперь все большую важность в изменении
особенностей, приписываемых среде. Поэтому вместо вопроса, что происходит от
наследственности и что -- от среды, разумнее спрашивать: "Какие особенности
могут быть изменены при нынешнем уровне наших знаний и какие не могут?"
В этой книге человеческое существо рассматривается как энергетическая
система, стоящая в ряду других энергетических систем Вселенной; это один из
простейших путей, ведущих к пониманию людей. Таков подход к человеку,
развитый Зигмундом Фрейдом. Есть и другие подходы; некоторые из них
описываются ниже. Сначала мы исследуем, с чем приходится сталкиваться разным
людям и как они пытаются со всем этим справиться, а затем посмотрим, как они
растут и развиваются, что может в ходе их развития расстроиться и чем можно
им в таких несчастливых случаях помочь. После этого мы рассмотрим некоторые
таинственные явления психики, ставящие нас в тупик при нынешнем состоянии
наших знаний.



Часть 1. Нормальное разбитие


Запомните одно, и тогда Вы займете правильную позицию: что бы Вы ни
думали о нем как о личности, что бы ни сделали или не сделали его
последователи, Фрейд был прав. Вот вам талисман, который следует всегда
иметь при себе и пользоваться им в тех случаях, когда отказывает здравый
смысл.

Сиприан Сен-Сир
"Письма к горничной моей жены"




Глава I. С чем людям приходится сталкиваться?


1. Можно ли судить о людях по их виду?


Общеизвестно, что человек, как и цыпленок, происходит из яйца. На очень
ранней стадии человеческий зародыш представляет собой трехслойную трубку,
внутренний слой которой превращается в желудок и легкие, средний слой -- в
кости, мускулы, соединительную ткань и кровеносные сосуды, внешний же слой
-- в кожу и нервную систему.
Обычно эти три слоя растут примерно в одинаковом темпе, так что средний
человек является правильной комбинацией мозга, мускулов и внутренних
органов. Однако в некоторых яйцах один из слоев разрастается больше других,
и, когда ангелы завершают сборку ребенка, может обнаружиться, что у него
больше внутренностей, чем мозгов, или больше мозгов, чем мускулов. Если так
случается, то деятельность индивида нередко оказывается связанной главным
образом именно с этим разросшимся слоем.
Можно сказать, что средний человек представляет собой сочетание разных
качеств; но некоторые люди наделены преимущественно "пищеварительной
установкой", другие -- "мускульной установкой" и третьи -- "мозговой
установкой" и обладают, соответственно, пищеварительным, мышечным или
мозговым типом тела. Люди с пищеварительным типом тела выглядят толстыми, с
мышечным типом -- крупными и с мозговым типом -- длинными. Это не значит,
что чем длиннее человек, тем он смышленее. Это значит, что если человек,
хотя бы и невысокого роста, выглядит скорее длинным, чем крупным или
толстым, то он чаще всего более озабочен тем, что происходит в его мозгу,
нежели тем, что он делает или что он ест; решающим фактором является здесь
не рост, а худощавость. С другой стороны, человек, производящий скорее
впечатление толстого, чем длинного или крупного, чаще всего проявит интерес
к хорошему бифштексу, а не к блестящей идее или чудесной прогулке.
Для обозначения этих типов телосложения ученые пользуются греческими
словами. Человека, форма тела которого зависит преимущественно от
внутреннего слоя яйца, они обозначают словом эндоморф. Если эта форма
зависит главным образом от среднего слоя, его называют мезоморфом. Наконец,
если форма тела зависит от внешнего слоя, человек называется эктоморфом. Все
это легко запомнить, поскольку соответствующие английские корни имеются в
словах enter, medium и exit; надо только произнести их несколько иначе:
ender, mesium и ectit.

Поскольку внутренняя прослойка человеческого яйца (эндодерма) образует
внутренние органы живота (viscera), то эндоморф обычно устремлен на живот;
поскольку средняя прослойка (мезодерма) образует телесные ткани (soma), то
мезоморф обычно устремлен на мускулы; и поскольку из внешней прослойки
(эктодерма) образуется мозг (cerebrum), то эктоморф обычно устремлен на
мозг. Это звучит следующим образом: висцеротонический эндоморф,
соматотонический мезоморф
и церебротонический эктоморф.
Для церебротоника слова звучат прекрасно, но висцеротоник знает, что
меню, на каком бы языке оно ни было напечатано, все равно несъедобно, а
соматотоник знает, что объем грудной клетки не увеличивается от чтения
словарей. Поэтому лучше не увлекаться словами, а посмотреть, каковы люди,
обозначаемые этими терминами. При этом надо иметь в виду, что у большинства
людей все эти качества скомбинированы вполне правильно, и нижеследующее
относится лишь к крайним случаям. Интересующие нас типы легче поддаются
изучению у мужчин, чем у женщин.

Висцеротонический эндоморф. Если человек относится скорее к толстому
типу, чем к широкому или длинному, то он выглядит округлым и мягким, с
большой грудной клеткой, но еще большим животом. Чувствуется, что есть ему
удобнее, чем дышать. У него широкое лицо, короткая, толстая шея, объемистые
бедра и руки от локтя до плеча, но маленькие ладони и ступни. Грудные мышцы
его развиты чрезмерно, и общий вид у него, как будто его надули наподобие
детского шарика. Кожа у него мягкая и гладкая, и, когда он лысеет, что
случается с ним обычно весьма рано, то волосы прежде всего выпадают на
макушке.
Лучший образец этого типа -- веселый, крепко сколоченный, краснолицый
коротышка-делегат, с сигарой во рту, всегда выглядящий так, как будто его
вот-вот хватит удар. Хороший делегат получается из него по той причине, что
ему нравится общаться с людьми, участвовать в банкетах, общих купаниях и
торжественных заседаниях; у него легкий нрав, ласковое обхождение, и чувства
его легко понятны.
Брюхо его велико, потому что набито внутренностями. Он любит поглощать
всевозможные вещи: еду, а также расположение и одобрение ближних. Хорошо
провести время означает для него посидеть на банкете с людьми, которым он
нравится. Общаясь с человеком этого рода, важно понимать его натуру. Нет
большей ошибки, чем принимать его поведение за чистую монету. Такой человек
частенько подшучивает над собой, когда бывает в хорошем настроении. В
подобных случаях благоразумно ограничиться вежливой улыбкой, но от смеха
воздержаться, потому что в другой раз, когда он будет настроен дурно, каждый
смеявшийся будет его раздражать, хотя он сам и вызвал смех своей шуткой.

Соматотонический мезоморф. Если человек определенно принадлежит к
широкому типу, а не к толстому или длинному, то он выглядит грубовато и
набит мускулами. У него обычно большие руки и ноги, грудная клетка и живот
твердые и правильной формы, причем грудь больше живота. Чувствуется, что ему
легче дышать, чем есть. Лицо у него костистое, плечи широкие, а подбородок
квадратный. Кожа толстая, шероховатая и упругая, легко загорает. Если он
лысеет, то лысина обычно начинается со стороны лба.
К этому типу принадлежат Лил Абнер и другие "люди действия". Из них
выходят хорошие телохранители и строительные рабочие. Они любят
"выкладываться". У них сильная мускулатура, и они охотно ею пользуются. Они
стремятся к приключениям, физическим упражнениям, дракам и любят во всем
одерживать верх. Они смелы и бесцеремонны; им нравится подчинять себе людей
и вещи. Зная, что доставляет удовольствие человеку этого рода, нетрудно
понять, почему он может оказаться несчастным в некоторых ситуациях.

Церебротонический эктоморф. Если человек определенно принадлежит к
длинному типу, то у него тонкие кости и мускулы. Плечи его обычно сутулятся,
у него плоский живот со втянутым желудком и длинные ноги. Шея и пальцы у
него длинные, а лицо продолговато и по форме напоминает яйцо. Кожа тонкая,
сухая и бледная; он редко лысеет. Вид у него, как у рассеянного профессора,
каковым он часто и является.
Люди этого рода порывисты, но предпочитают беречь свою энергию и не
особенно подвижны. Такой человек ведет себя спокойно и старается держаться
подальше от разных историй. Хлопоты раздражают его, и он избегает
осложнений. Друзья понимают его с трудом. Он одинаково порывист в своих
движениях и чувствах. Поняв, насколько он раним, часто удается помочь ему
выстоять в этом общительном и агрессивном мире эндоморфов и мезоморфов.
В отдельных случаях, когда человек определенно принадлежит к тому или
иному типу, можно сказать кое-что о его личности по внешнему виду. Когда
человек втягивается в борьбу с самим собой или с окружающим миром, присущий
ему способ вести эту борьбу отчасти определяется его типом. Если он
висцеротоник, его нередко влечет пойти на какую-нибудь вечеринку, где он
будет есть, пить и наслаждаться приятным обществом, хотя дела призывают его
совсем в другое место. Соматотоник стремится пойти и что-нибудь сделать,
чтобы повернуть все по-своему, хотя бы это было глупо и необдуманно. Что
касается церебротоника, то он склонен уединиться, чтобы обо всем этом
поразмыслить, хотя, возможно, лучше было бы что-нибудь предпринять или
попытаться найти забвение в доброй компании.
Эти черты личности трудно изменить, так как они зависят от толщины
слоев в крохотном яйце, из которого развилась личность. Однако личности не
мешает знать об этих типах, чтобы по крайней мере предчувствовать, чего
можно ожидать от окружающих, и снисходительно относиться к различным
разновидностям человеческой природы, а также понимать и управлять своими
собственными естественными склонностями, которые нередко заставляют
повторять снова и снова все те же ошибки в борьбе с трудностями. Система
"трех слоев яйца" -- наилучший известный в наше время способ судить о людях
по внешнему виду.


2. Откуда происходит человеческая энергия?


Чтобы понять какой-либо предмет в этом мире, мы должны прежде всего
спросить себя, из каких частей предмет состоит и как он из них составлен,
откуда берется его энергия и как эта энергия подводится к надлежащим
каналам. Чтобы понять автомобиль, мы должны сначала описать его части и их
расположение, а потом рассмотреть, каким образом его механизм превращает
энергию бензина во вращательное движение. Точно так же мы должны поступать,
чтобы понять замерзший насос, сломанный телевизор, зловещую комету,
прекрасный водопад, растущее дерево или сердитого человека.
Строение называется структурой, а способ действия называется функцией.
Чтобы понять Вселенную, мы изучаем ее структуру и функцию. Чтобы понять
атом, мы изучаем его структуру и функцию. В итоге мы можем управлять
кораблем или построить атомный двигатель.
Как мы видели, структура человека состоит из трех видов тканей, а
способ их соединения частично определяет его действия и реакции. Чтобы
получить некоторое понятие об управлении энергией в человеческом организме,
надо изучить железы и мозг.
Насколько нам известно, человек получает энергию от пищи и кислорода.
Количество поглощаемой им пищи определяет количество энергии, которое он
может реализовать с помощью кислорода. В результате пищеварения еда
преобразуется в весьма простые вещества, которые могут храниться в запасе и
употребляться по мере надобности, высвобождая энергию в процессе своих
химических превращений. Уксус и сода, соединяясь в стакане, производят
тепло, то есть энергию. Содержащиеся в организме вещества, соединяясь более
сложным образом с кислородом, точно так же производят тепло; при этом
определенное количество пищи производит определенное количество калорий
энергии, используемой организмом. Еще не вполне выяснено, каким образом это
тепло превращается в формы энергии, необходимые организму.
Можно различить два вида человеческой энергии: телесную энергию и
психическую энергию; точно так же, как энергия, заставляющая двигаться
автомобиль, отчасти исходит от машины и отчасти -- от водителя.
Железы в очень значительной мере определяют, с какой скоростью
используется телесная энергия и для какой общей цели она употребляется.
Щитовидная железа действует как акселератор, заставляя индивида работать на
высокой или низкой скорости. Она может вынуждать его работать быстрее, чем
это позволяет его питание; тогда он использует для поставки необходимой
энергии все свои резервные вещества, в том числе жир, вследствие чего
человек с чрезмерно активной щитовидной железой склонен к потере веса. С
другой стороны, эта железа может замедлять работу организма в такой степени,
что он не в состоянии использовать съеденную пищу, и тогда избыток
откладывается в виде жира и других веществ; поэтому человек с недостаточно
активной щитовидной железой склонен к прибавке веса.
Если щитовидную железу можно сравнить с акселератором автомобильного
мотора, то надпочечные железы действуют наподобие ракетного запала. Когда мы
нуждаемся в добавочном толчке, надпочечники внезапно высвобождают большой
запас энергии. Обычно это происходит, когда мы должны сражаться или
спасаться бегством; надпочечники и есть те железы, которые готовят нас к
действию в случае гнева или страха. Иногда мы испытываем гнев или страх, не
имея возможности что-нибудь сделать по этому поводу, и тогда мы не в
состоянии использовать излишнюю энергию. Эта энергия должна куда-то деться,
и, раз нормальный путь ее применения блокирован, она воздействует на
сердечную мышцу или другие внутренние органы, вызывая сердцебиение и другие
неприятные ощущения. Во всяком случае, излишняя энергия не может просто
исчезнуть; если она не используется своевременно для борьбы или бегства или
не расходуется на сердцебиение и сокращения других внутренних органов, то
эта энергия припасается до того момента, когда она сможет проявиться в
прямой или косвенной форме, как мы увидим в дальнейшем.
И щитовидная, и надпочечные железы у разных людей работают в разном
режиме. Из-за щитовидной железы некоторые люди всегда в движении, другие же
всегда вялы. Конечно, различия в выходе энергии могут иметь и иные причины,
не связанные с этой железой, но, когда мы пытаемся объяснить беспокойство
или вялость, ее не следует упускать из виду. Точно так же, когда замечаются
различия в возбудимости, надо подумать о надпочечных железах. У некоторых
людей надпочечники все время на взводе, что нередко вызывает у них
беспорядочную суету; другие же никогда не испытывают того подъема животной
силы, который сопутствует яростному гневу или паническому испугу.
Щитовидная железа задает объем деятельности индивида в целом,
независимо от того, на что он обратит энергию. Надпочечники же высвобождают
добавочную энергию, чтобы помочь индивиду избавиться от объектов, угрожающих
ему или препятствующих его желаниям; это избавление может состоять либо в
бегстве, либо в уничтожении угрожающего объекта, либо в изгнании этого
объекта.
Половые железы также вызывают выход энергии, и эта энергия, подобно
вызываемой надпочечниками, служит источнико

Размер файла: 855.37 Кбайт
Тип файла: htm (Mime Type: text/html)
Заказ курсовой диплома или диссертации.

Горячая Линия


Вход для партнеров